Текст книги "Записки о хвостатых. Хэллоуинский квест (СИ)"

Автор книги: Алена Орион

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Алёна Орион
Записки о хвостатых. Хэллоуинский квест

Глава 1. Пропавший колючий сопрано

Хэллоуин в университете оборотней – то ещё зрелище.

Кампус утопал в тыквенных фонарях, а между корпусами царило веселое сумасшествие: студенты наперебой демонстрировали свои костюмы.

Группа первокурсников-оборотней сооружала «жуткую» инсталляцию из веток и паутины. Получалось подозрительно похоже на обычное волчье логово, только с блёстками. Рядом стоял парень в костюме, явно купленном в «Ашане». Он изо всех сил пытался выглядеть устрашающе, но выходило… неоднозначно. Широкие рукава болтались, маска перекосилась, а общий вид напоминал не монстра, а грустную дворняжку, случайно забредшую на чужую вечеринку и понятия не имеющую, куда приткнуться.

– Ну как, страшно? – спросил он проходящего мимо преподавателя.

– Очень… волнительно, – ответил тот.

Неподалёку разворачивалась ещё более эпичная сцена: двухметровый оборотень с внушительной мускулатурой втиснулся в костюм розового зайчика с ушками и пушистым хвостом. Когда он пробирался сквозь толпу, все невольно расступались – то ли от страха, то ли от приступа смеха.

Селена Моррис, гроза деканата и повелительница сарказма (а по совместительству студентка математического факультета и автор язвительного блога “Записки о хвостатых”), стояла в образе «ядовитой ягоды». Черное платье строго облегало фигуру, а кислотно-зелёный парик пылал, словно сигнальный огонь посреди хаоса. Скрестив руки, она с откровенным наслаждением разглядывала разношерстную толпу. Мысленно уже вела хронику вечера: каждому студенту присвоила коэффициент абсурдности и просчитала вероятность эпичных конфузов для блога.

Кира, её лучшая подруга и голос разума, выделялась не меньше. Она выбрала костюм «нерешаемой задачи»: объёмный свитер с напечатанной по всей поверхности загадочной формулой и броская надпись на груди: «Доказательство где-то здесь». Девушка медленно обвела толпу взглядом, приподняв одну бровь – её фирменный жест сдержанного недоумения.

– Могли бы и придумать что-то поинтереснее, – пробормотала она. – Хотя бы приз за лучший костюм. А то всё это бессмысленно… как дифференциал без функции.

Селена, прислонившись к колонне, усмехнулась:

– Зато можно собрать материал для блога на год вперёд! Смотри, вон Вальдемар. Тот самый заносчивый оборотень, что в автобусе ко мне приставал. Надел шкуру медведя. Настоящую. Интересно, он её снял с кого-то или взял в прокате?

– О боже… – Кира закатила глаза. – Ты всерьёз собираешься анализировать его костюм с точки зрения криминальной хроники?

Их диалог оборвал душераздирающий вопль – такой пронзительный, что у Селены дёрнулся глаз, а Кира невольно вздрогнула и обхватила себя руками.

Из толпы, отчаянно размахивая пустым цветочным горшком, выпорхнула заплаканная девушка в костюме феи. Одно крыло торчало в сторону, будто просило пощады.

– Пропал! Похитили! Моего малыша! – всхлипывала она, тыча пальцем в горшок с надписью «Карл». – Мой Карл! Мой маленький Карл!

Голос дрожал, перья трепетали, а перекошенное крыло добавляло трагического абсурда.

Кира, чьё «нерешаемое» одеяние подходило под ситуацию лучше всех, внимательно оглядела девушку.

– Позвольте уточнить, – сказала она сдержанно, но участливо. – Кто такой Карл? Ваш хомяк? Тарантул? Бывший парень, которого вы наконец заколдовали в амфибию?

– Кактус! – выдохнула фея и прижала горшок к груди. – Мой любимый апорокактус плетевидный! Он не простой! Он… он ВОЕТ!

Селена оживилась.

– Воет? Как сирена? Или как оборотень в полнолуние? Уточните, это важно для протокола.

– Как петух! – протараторила фея. – Только… ну… более трагично. С надрывом.

Кира медленно повернулась к Селене:

– Погоди… Это тот самый «петух», который орёт каждое утро ровно в пять, будто его режут? Из-за которого Вальдемар пообещал «сварить кактусовый суп»?

– Похоже, тот самый, – кивнула Селена. – Продолжайте, фея. Вы очаровываете нас. Что ещё умеет этот колючий будильник?

– А ещё… – фея выпрямилась. – Он исполняет I Will Always Love You Уитни Хьюстон. В ду-воп стиле. Но только в полнолуние! И только если его полить особым чаем из бузины! Я его воспитывала! А теперь… его украли!

Селена прикинула масштабы безумия.

– То есть мы ищем кактус, который орёт как петух в пять утра, а по ночам, при определённых условиях, устраивает концерты Уитни Хьюстон. – Она повернулась к Кире. – У нас минимум полобщежития в подозреваемых. Либо меломан-маньяк, либо тот, кто отчаянно хочет выспаться.

– Нет! – фея затрясла головой и протянула смятый листок. – Это не маньяк! Это похититель с претензией! Он оставил записку! Требует выкуп!

Селена мгновенно переключилась в режим детектива: выхватила листок, пробежалась глазами по корявым буквам, отметила кривые линии, драматичное яблоко, пронзённое стрелой.

– «Ищи того, кто знает цену молчанию растений. В Саду забытых конспектов. Жду до полуночи». – Она подняла взгляд. – Ну что ж… Похоже, Хэллоуин только что перешёл из разряда «скучно» в разряд «клинически интересно».

– Ты не собираешься всерьёз… – начала Кира, но Селена уже разглядывала послание так, будто собиралась прожечь его.

– Во-первых, «Сад забытых конспектов». Это же наш чердак старого корпуса! Помнишь, мы там в прошлом году искали конспекты по терверу и нашли ту самую гору бумаг? Идеальное место для переговоров с кактусными похитителями.

– А тот, кто знает цену молчанию растений… – подхватила Кира, втягиваясь в процесс. – Биолог? Ботаник? Садовник?

– Или тот, кого этот кактус достал настолько, что он заплатил бы за его молчание, – хмыкнула Селена.

Логика шептала, что это чья-то идиотская шутка, но азарт уже разгонял кровь. Пальцы Селены нервно постукивали по телефону.

– Ведро кофе, два бутерброда с колбасой и наш сарказм – вот и весь набор для дела века! – выпалила она, хватая Киру за руку. – Быстрее на чердак! Надо выяснить, кто у нас тут ценитель кактусной вокальной школы.

Кира попыталась высвободиться:

– Ты серьёзно? Мы будем искать кактус, вооружившись бутербродами и едкими комментариями?

– А чем ещё? – Селена уже тащила её к лестнице. – Кофе даст энергию, бутерброды спасут от голодного обморока, а сарказм… это наш щит от полного погружения в кактусовый абсурд.

Фея стояла секунду, затем решительно подхватила подол и рванула за ними.

– Эй! А кто будет опознавать кактус?! – крикнула она. – Я ведь единственная, кто отличит Карла от любого другого по… э-э… благородному изгибу колючек!

Она едва не улетела вперёд вместе с горшком; оставшееся крыло хлопало за спиной в истерике.

– Я эксперт! – выдохнула она. – Без меня вы спасёте не того кактуса!

Селена лишь ухмыльнулась: команда кактусных спасателей обрела своего ведущего специалиста.

Глава 2. Медведь в атаке, гербарий в деле

Они неслись к старому корпусу, как на Олимпийских играх, и тут – бац! – на их пути возник Вальдемар. В медвежьем костюме, с вызывающе рыжими волосами, уложенными так, будто его только что выдернули из розетки.

– Опаньки, куда спешим? – пробасил он, раскинув руки шире дверного проёма. Видимо, решил, что он не просто оборотень, а ещё и живая шлагбаум-система. – На свидание с призраком?

– Какой призрак?! – отмахнулась Селена. – У нас есть дело поважнее.

– Поважнее свидания с духом? – не унимался он.

– Естественно. Кто-то украл воющий кактус.

Вальдемар замер, а потом разразился хриплым смехом:

– Что, того уродца, что орёт по утрам, будто ему на хвост наступили? Да за это похитителю нужно медаль дать!

В этот момент из-за спины Селены вынырнула Юля. Её лицо пылало негодованием, а в руках она сжимала пустой горшок, как древний воин щит.

– Как вы смеете! – пискнула она, тряся своим единственным оставшимся крылом. – Карл не уродец! Он тонко чувствующая натура. У него… у него абсолютный слух! Или почти абсолютный!

С этими словами она рванула вперёд и принялась лупить Вальдемара по мохнатой груди пустым горшком. Звук получался глухой и никак не соответствовал драматизму момента.

– А ну-ка, возьми свои слова обратно! – грозно выкрикнула Юля, размахивая глиняной посудой. – И побыстрее, а то руки уже устают!

Вальдемар ухмыльнулся, даже не пытаясь увернуться:

– Ой, боюсь-боюсь. Фея-воительница напала с посудой! Может, перейдём к тяжёлому вооружению? У тебя там чайник не завалялся?

– Вау, какой эпичный поединок, – фыркнула Кира, вставая между ними. – А теперь, пока вы двое выясняете, кто круче – медведь или фея с цветочным горшком, напомню: у нас пропало живое, хоть и невыносимое, существо. И его нужно найти. – Она бросила выразительный взгляд на Вальдемара. – Так что отойди от двери. Мы как раз его и ищем.

– Стоп, – Вальдемар нахмурился, потирая место, куда пришёлся самый сильный удар. – Вы серьёзно? Если этот тип действительно в курсе, как навсегда усмирить эту колючую сирену, то я в деле! Мечтаю взглянуть на него лично и пожать… лапу, руку, щупальца – без разницы.

Юля, дрожа от ярости, попыталась возразить, но Кира уже развернула её и увлекла вперёд. На ходу она крикнула Вальдемару:

– Ага, только если пообещаешь не делиться с похитителем своими «гениальными способами утилизации кактусов». Я твои методы знаю.

– Ну вот, а я уже сочинил целую лекцию: «Кактус: от декоративного элемента до стратегического оружия». И всё зря…

– Сохрани для диссертации, – отрезала Селена, прокладывая путь через толпу ряженых студентов.

Их путь на чердак больше напоминал полосу препятствий.

Первым испытанием стала группа первокурсников, которые как раз сейчас устроили фотосессию в костюмах зомби. Прямо посреди прохода. Вальдемар просто пригнул голову и прошёл сквозь них, как ледокол сквозь льдины, оставив за собой возмущённо вопящую нежить.

Вторым – влюблённая парочка, решившая, что узкий коридор идеально подходит для затяжного поцелуя. Селена обогнула их с таким ехидным: «Простите, что помешали вашей репродуктивной функции», – что пара, покраснев, разлепилась.

Третьим – младший преподаватель на метле (настоящей! откуда у него она?!), который промчался мимо с криком: «ПОСТОРОНИСЬ, ВЕДЬМА В ГНЕВЕ!» Кира едва успела пригнуться. Метла просвистела у неё над головой так близко, что сдула чёлку.

– Это был мужик! – ошарашенно выдохнула она. – В платье! На метле!

– Хэллоуин, детка, – бросила Селена. – Здесь ничему не удивляешься.

Наконец, вырвавшись из хаоса, они добрались до нужной двери. Вальдемар героически толкнул её плечом, и четвёрка отважных исследователей вступила в царство пыли и забвения.

Помещение было забито под завязку реликвиями университетской жизни. Воздух густой и сладковатый от запаха старых бумаг. Стеллажи, грозящие обрушиться под тяжестью знаний, теснились в полумраке. Горы пожелтевших конспектов соседствовали с поломанными приборами и картонными макетами. И нигде ни единого намёка на воющее растение или его похитителя.

– Никого, – констатировала Кира, безуспешно пытаясь оттереть пыльное пятно на рукаве. – Ни маньяка, ни кактуса. Только призраки неудавшихся сессий воняют пылью.

– Может, он уже ушёл? – робко предположила Юля, оглядывая груды хлама.

– Или это ловушка, – мрачно заметил Вальдемар, мгновенно принимая боевую стойку, отчего его медвежья шкура съехала набок. – Сейчас из-за угла выпрыгнет!

Но из-за угла никто не выпрыгнул. Зато сверху внезапно рухнул картонный макет Солнечной системы, явно не выдержавший соседства с конспектами по теоретической механике.

– Атакуют! – рявкнул Вальдемар, отбиваясь от нависшего Марса.

– Не атакуют, а просто разваливаются от старости, – поправила его Селена, поднимая с пола Юпитер. – Ищешь преступника, а находишь доказательство того, что наши предшественники тоже скучали на парах.

Она поставила планету на ближайший ящик и тут же вскрикнула – не от страха, а от триумфа. Прямо перед ней, на пыльной полке, стояло самое молчаливое растение на свете – гербарий в массивной раме. Засушенный цветок превратился в пыльное кружево. И прямо в середину, вместо сердцевины, была воткнута цыганская игла с новой запиской.

– «Знает цену молчанию растений», – прошептала Селена, снимая записку. – Гербарий, конечно. Он молчал лет пятьдесят, а теперь заговорил. Правда, почерк ужасный, будто паук по бумаге бегал.

– «Следующий ключ у того, кто ищет квантовую суперпозицию в ванной с пеной», – прочла Кира и закрыла лицо руками. – О нет. Только не это.

– Что? Он опасный тип? – насторожился Вальдемар.

– Хуже, – вздохнула Кира. – Это Паша-физик. Он пытается экспериментально доказать, что его кот, вылезая из ванны, находится в состоянии суперпозиции: одновременно мокрый и сухой.

– А «ванна с пеной»? – оживилась Селена. – Это же наша легендарная сауна в общежитии! Помнишь, Кира, тот случай, когда Вальдемар попытался принять там ванну с ароматической пеной «Нежная роза» и на три дня превратил всё общежитие в гигантский туалетный освежитель?

– Как же забыть, – вздохнула Кира. – До сих пор, когда ветер с той стороны, у меня слезятся глаза.

– Именно! – воскликнула Селена. – Там всегда кто-то экспериментирует с пеной перед вечеринками. Значит, наш похититель знает всех местных чудаков и все наши постыдные секреты. Он в курсе, что Паша со своим котом – наш локальный мем. Это не преступление, это высшая форма стёба.

– Это психиатрически интересно, – уточнила Кира, изучая гербарий. – Но факт остаётся фактом: похититель явно свой.

Пока она говорила, Вальдемар пытался закурить найденную в углу трубку, мрачно хмыкая:

– Если он знает про мою ванну с розами, – процедил он, – значит, перешёл все границы. Теперь я лично хочу найти его и проткнуть записки этой цыганской иглой.

– О, теперь у нас не расследование, а вендетта, – хмыкнула Кира.

– Спокойно, медведь, – усмехнулась Селена, выдергивая у него трубку, которая оказалась старой указкой. – Сначала найдём кактус. А потом решим, что делать с этим маниакальным знатоком нашей бытовой культуры.

– Значит, бежим к Паше? – проворчал Вальдемар, снова хватая указку и пытаясь почесать ею спину. – Интересно, он своего кота тоже заставляет разучивать песни?

– Нет, – поправила его Кира. – Он заставляет кота существовать в двух состояниях одновременно. Что само по себе достойно оваций.

– Может, уже побежим? – с волнением попросила Юля, нервно теребя надломленное крыло. – А то Карл, наверное, уже новую октаву осваивает…

Селена торжественно подняла записку над головой и тут же угодила в паутину, клочья которой плавно опустились на Вальдемара.

– Команда, у нас есть план! Наш кактус ждёт. Может, он уже исполняет Леди Гагу, а мы тут болтаем. Пора действовать!

Она первая рванула к выходу. Вальдемар, отряхиваясь от паутины и ворча про «ненужную поспешность», резво побежал следом. Кира на ходу проверяла маршрут в телефоне, а Юля пыталась спасти свой костюм от полного разрушения, не отставая от остальных.

Глава 3. Физик, кот и мокрая гипотеза

Их путь к общежитию вышел вовсе не парадным шествием, а чем-то средним между бегством от наводнения и отступлением после боя. Причём «наводнением» и «боем» была собственно их команда: коридор после их прохода напоминал пейзаж после урагана – смятённый, взъерошенный и слегка опустошённый.

Вальдемар, возглавлявший этот безумный кортеж, мчался по коридору с такой скоростью, что его медвежья шкура развевалась за спиной, как плащ супергероя. Правда, супергерой был весьма своеобразный – тот, что по пути сметал со столиков декорации, наступал на хвосты костюмов зазевавшихся студентов и стащил у перепуганного первокурсника целый поднос конфет.

– Реквизиция! – прогремел он, не сбавляя темпа и размахивая полуобглоданным пряником, – Для поддержания духовных и физических сил!

– Это называется грабёж средь бела дня! – крикнула Кира, пытаясь на ходу подобрать с пола осыпавшиеся с подноса конфеты и извиниться перед пареньком в очках, у которого Вальдемар только что выбил из рук толстенный фолиант «Правовые основы для тех, у кого когти.»

Но Вальдемар уже скрылся за поворотом, оставив за собой вихрь из конфетных фантиков, искусственных листьев плюща, чьей-то потерянной маски вампира и облако всеобщего недоумения. Следом за ним, как прилипчивая вирусная инфекция, бежали остальные члены команды, путаясь в развевающихся плащах и наступая на те самые хвосты, которые только что отдавил их предводитель. Они были похожи на странную, но очень шуструю свадебную процессию, за которой гонятся не то кредиторы, не то разгневанные родственники.

Селена неслась следом, её ядовито-зелёный парик светился в полумраке коридора, как маяк для заблудших кораблей. Или предупреждающий знак «Опасно! Высокое напряжение сарказма!». Он цеплялся за выступы стен и дверные косяки, срывая с них таблички «Кабинет 304» и «Не сорить!», так что за ней тянулся не только шлейф ядовитого цвета, но и шлейф административных нарушений.

Юля плелась позади, и зрелище это могло бы разжалобить даже каменное сердце. Её единственное оставшееся крыло беспомощно волочилось за ней по полу с таким жалобным шуршанием, что казалось, будто сама судьба оплакивает её костюм.

Пустой горшок, который она упрямо несла перед собой, весил не больше килограмма, но для измученной феи он явно превратился в гирю олимпийского чемпиона. Она обхватила его так, будто это был не цветочный горшок, а спасательный круг на тонущем корабле, а её пальцы в белых перчатках отчаянно скользили по гладкой поверхности.

– Подождите….., – простонала она, но её голос потонул в общем гомоне.

Вальдемар остановился так резко, что Кира не успела среагировать: она врезалась в его мохнатую спину, уткнувшись лицом прямо в шкуру. В нос тут же ударил странный букет запахов: пыль, леденящая свежесть и едва уловимый аромат подгоревшей карамели. Оттолкнувшись, она отскочила, словно мячик, и едва не наступила на брошенный кем-то кофейный стакан.

– Что за… медвежий капкан! – возмущённо начала она, отплёвывая прилипшую к губам шерстинку. Но слова замерли на устах, когда она увидела его лицо.

Медведь смотрел на хромающую фею с выражением, которое можно было бы назвать угрызениями совести. Если бы кто-то верил, что у Вальдемара она есть.

– Дай сюда, мученица, – неожиданно мягко проворчал он и с поразительной лёгкостью выхватил горшок, словно тот и вовсе не имел веса.

Затем, не дожидаясь возражений, запустил руку в недра своей медвежьей шкуры. Из этого бездонного хранилища уже извлекалось столько предметов, что оно явно нарушало все законы физики. И о чудо! К всеобщему изумлению, на свет появился целый рулон малярного скотча – ярко-синего, будто кусочек летнего неба.

– Давай подлатаем тебя, – произнёс он с деловитой уверенностью.

– Это... это малярный! – Кира смотрела на скотч с тем же ужасом, с каким хирург смотрел бы на предложение оперировать при помощи кухонного ножа.

– И что? – пробурчал Вальдемар, с таким громким и липким треском отматывая скотч, что казалось, будто он распиливает дерево. Отрезанная полоса тут же ожила: принялась липнуть куда ни попадя – к когтям, к шерсти, явно демонстрируя свой независимый нрав, – Держит же! Ты хочешь, чтобы это чёртово крыло окончательно отвалилось, кто-нибудь на нём поскользнулся, грохнулся, сломал себе шею, и мы получили в университете нового призрака? У нас и так уже достаточно странностей на квадратный метр!

Юля, вся красная от смущения, покорно застыла, пока Вальдемар, высунув от усердия язык, с удивительной для медведя аккуратностью приматывал крыло к её плечу. Получилось... своеобразно. Ярко-синий скотч контрастировал с нежно-розовым пером так, будто фея пострадала в результате неудачного эксперимента по скрещиванию балерины и сантехника.

– Готово! – с гордостью объявил он, отлепляя от локтя последний случайно прилипший кусок скотча, – Теперь даже ураган не сорвёт. Проверено на себе. Я так шкуру чинил после того случая с….. в общем, неважно. Держит намертво. Почти как суперклей, только с возможностью демонтажа. Теоретически.

– Спасибо, – пискнула Юля, осторожно пошевелив плечом. Крыло действительно держалось. Правда, торчало теперь под странным углом, придавая ей вид феи, которая пыталась припарковать метлу в узком переулке и слегка не рассчитала.

– Отлично, – Селена хлопнула в ладоши, – Теперь, когда наша фея модернизирована по последнему слову строительной техники и готова украсить собой любой сарай или забор, может, продолжим спасение кактуса? Или будем ждать, пока Вальдемар не достанет из своих закромов пару кирпичей и цементный раствор, чтобы пристроить ей балкон?

Их стремительный бросок вперёд прервался на повороте, прямо перед ними, словно из ниоткуда, материализовался Артём.

Капитан математической команды, облачённый в кричаще-безупречный костюм «Капитана Очевидность» с начищенными до зеркального блеска туфлями и бейсболкой, на которой красовалась надпись «Я же говорил», стоял посреди коридора, уткнувшись в планшет. Он что-то сосредоточенно вычислял, покусывая стилус с видом полководца, разрабатывающего стратегию взятия неприступной крепости, и абсолютно не ожидал, что на него обрушится двухметровая медвежья туша на скорости курьерского поезда, набитая конфетами, угрызениями совести и синим скотчем.

БА-БАХ!

Столкновение было эпическим. Вальдемар, не успев затормозить, снёс Артема с ног, как кегль. Планшет взмыл в воздух, описал изящную параболу и с хрустом приземлился метрах в трёх от места катастрофы. Стилус застрял в медвежьей шкуре, как гарпун в ките. Где-то в недрах медвежьей шкуры что-то противно звякнуло, будем думать, что это были конфеты.

– КАРАУЛ! НАЕЗД! – взвыл Артем, барахтаясь под грудой меха, которая пахла лисьим леденцом и студенческим безразличием к личному пространству.

– По моим расчётам, – проскрипел он, когда Кира и Селена, вздохнув, как землекопы перед подвигом, стащили с него Вальдемара, – Ваша скорость превышала допустимую норму передвижения по коридору, утверждённую уставом, в три целых семь десятых раза! А масса…., – он покосился на медведя, с которого, как с новогодней ёлки, посыпались конфетные обёртки, – ….. вообще не укладывается в разумные пределы для млекопитающих, не находящихся в состоянии спячки!

– Не стой посреди дороги, когда охотятся настоящие хищники! – рявкнул Вальдемар, отряхиваясь с таким усердием, что с него слетела пара перьев с крыла Юли, приклеенных на авось, – Ты как дорожный конус, только менее полезный и без светоотражающих полосок!

– Артем, извини, – Кира, испытывая приступ острого стыда, помогла капитану подняться и безуспешно попыталась разгладить складку на его рукаве, отчего она лишь приобрела новый, ещё более драматичный изгиб, – Нам некогда. Карл пропал!

Лицо Артема преобразилось за долю секунды. Гневное негодование сменилось таким незамутнённым восторгом, что казалось, он только что получил известие о досрочной защите диплома и отмене всех дедлайнов до конца века.

– Карл?! – его голос взлетел на октаву выше. – Тот самый Карл?! Источник акустического загрязнения с амплитудой колебаний, превышающей болевой порог человеческого уха?! Тот, что орал каждое утро в пять ноль-ноль и мешал мне готовиться к олимпиаде?!

– Ну... да, он самый, – неуверенно протянула Юля, поправляя своё скотчевое крыло, которое под действием вибраций от голоса Артема начало медленно сползать.

– КТО?! – Артем схватил её за плечи с таким неудержимым энтузиазмом, что раздался характерный липкий хруст, и крыло окончательно приняло форму вопросительного знака, – КТО ЭТОТ ГЕРОЙ?! Я должен пожать ему руку! Или лапу! Или плавник! Статистически, исчезновение Карла повышает среднюю концентрацию сна и продуктивности студентов нашего корпуса на семьдесят три процента! Это... это прорыв в области академической экологии! Я уже вижу диссертацию! «Влияние отсутствия одного крикливого какутса на когнитивные функции студенческой популяции в условиях общежития»!

Он развернулся к собравшейся вокруг толпе любопытных студентов, многие из которых явно узнали ключевое слово «Карл» и уже начинали улыбаться.

– ТОВАРИЩИ! – провозгласил Артем, вскинув руки, как революционер на баррикадах, с той лишь разницей, что в руке у него вместо знамени торчал стилус, испытанный на прочность медвежьим зубом, – Узурпатор повержен! Тиран свергнут! Да здравствует здоровый сон и право на утренний кофе без вокальных упражнений на октаву «предсмертный вопль»!

– УРА-А-А-А! – грянула толпа, и звук был таким единодушным, каким не бывает даже на сдаче общеуниверситетского зачёта.

Кто-то запустил в воздух горсть конфетти. Девушка в костюме ведьмы пустилась в импровизированный танец. Парень, наряженный скелетом, достал откуда-то дудку и заиграл что-то похожее на победный марш, который фальшивил так, будто и сам Карл где-то в отдалении вторил ему от обиды.

– НАРОД ОСВОБОЖДЁН ОТ КОЛЮЧЕЙ ТИРАНИИ! – не унимался Артем, входя в раж и взобравшись на ближайший столик для анонсов, с которого посыпались листовки о предстоящем квизе, – Отныне наши утра будут принадлежать нам, а не его пронзительным сольным партиям! Мы сможем выспаться! Мы сможем учиться! Мы сможем, наконец, расслышать собственные мысли!

Толпа ликовала. Кто-то начал скандировать: «Ар-тем! Ар-тем!». Другой предприимчивый студент в костюме гоблина тут же начал продавать символические «акции свободы» – кусочки мела, найденные под ногами.

Вальдемар, наблюдая за этим безумием, медленно повернулся к Кире, его медвежья морга выражала нечто среднее между возмущением и профессиональной завистью к чужому харизматическому успеху.

– Видала? – прохрипел он. – Я его чуть не расплющил, а он тут революцию возглавил.

– Не радуйся раньше времени! – перекрикнула шум Селена. – Мы его найдём и вернём! Прямо к твоим ушам! К твоей подушке! В твою комнату!

Ликование стихло, будто кто-то выключил звук.

–...что? – Артем побледнел.

– Вернём. Карла. Домой, – отчеканила Селена с хищной улыбкой. – Так что попрощайся с концентрацией в семьдесят три процента.

Капитан постоял ещё секунду, явно переваривая информацию. Затем мудро кивнул, развернулся на сто восемьдесят градусов и... уверенно направился в противоположную сторону.

– Куда ты?! – крикнула Кира.

– К буфету! – не оборачиваясь, ответил Артем. – Если вы собираетесь вернуть это... это существо, то лучшая тактика капитана – наблюдать за операцией издалека, в безопасной зоне, с запасом провизии!

Через минуту его уже видели у стойки буфета, где он набирал гигантское ведро попкорна и банку энергетика.

– Куда теперь? – спросила вслед озадаченная буфетчица.

– На пост охраны! – бросил Артем. – Там камеры! Я буду следить за развитием событий в прямом эфире! Это же лучше, чем кино!

– Научный подход к развлечениям, – философски протянул Вальдемар. – Надо запомнить.

Наконец, запыхавшиеся, растрёпанные, но полные решимости, они добрались до дверей общежития. Сауна располагалась на первом этаже, и оттуда, едва они приблизились, донесся запах.

– Что за... – начала Кира, но тут же зажала нос. – Боже, что это за запах?!

Запах и вправду был специфический. Он напоминал попытку сварить сосновый борщ в микроволновке, приправив его жжёной проводкой и чем-то откровенно химическим. В воздухе витали нотки хвои, озона и... подгоревшей пластмассы?

– Пахнет, как будто кто-то решил превратить сауну в лабораторию, – скривилась Селена.

– Или в крематорий, – мрачно добавил Вальдемар.

Дверь была распахнута настежь. Из проёма валил пар, такой густой, что первые два метра помещения вообще не просматривались.

– Ну наконец-то! – обрадовался Вальдемар и, к ужасу всей команды, начал стаскивать с себя медвежью шкуру.

– Я тут с потрохами потею, а вы всё бегаете! Сейчас зайду, охлажусь, заодно Пашу допросим…

– ТЫ ЧЕГО?! – завизжала Юля, отворачиваясь и пытаясь закрыть глаза рукой, второй держась за пресловутое крыло.

– Да ладно, – Вальдемар уже скинул одну медвежью лапу. – Мы же все взрослые люди! Совместим приятное с полезным – попаримся, поговорим о кактусах…

– Это не план, это клинический случай! – фыркнула Селена, решительно хватая его за ухо – самое настоящее, человеческое ухо, торчащее из прорехи в шкуре. – Мы здесь не для спа-процедур! Или ты хочешь допрашивать физика голым? Думаешь, это добавит убедительности?

– А что? – искренне удивился Вальдемар, потирая ухо. – Устрашающий эффект! Представь: заходишь, а там – здоровенный мужик без одежды, требует кактус. Психологическое давление! Никто не устоит!

– Единственное, чему никто не устоит, – это желанию вызвать полицию, – парировала Кира. – Или санитаров. Одевайся немедленно.

Вальдемар проворчал что-то нецензурное, но шкуру натянул обратно.

Пятеро искателей приключений замерли на пороге, вглядываясь в клубящуюся паровую завесу. В этот момент они выглядели точь-в-точь как призраки, которые только что выбрались из стиральной машины после особо жёсткого цикла отжима.

Из тумана проступали отдельные детали, и картина складывалась сюрреалистичная:

Медвежья лапа Вальдемара, которую он успел снова кое-как натянуть, но застегнул неправильно – теперь мех топорщился под странным углом, и создавалось впечатление, что у медведя вывих.

Ядовито-зелёный парик Селены, который от влажности начал фосфоресцировать ещё ярче, словно мутировавшая морская водоросль, выброшенная на берег после аварии на атомной станции.

Одно крыло Юли, которое, пропитавшись паром, безнадёжно обвисло и теперь придавало ей сходство не с феей, а с подстреленным голубем, которого заклеили малярным скотчем и оставили догнивать.

Свитер Киры с формулами, который от конденсата стал пятнистым, так что надпись «Доказательство где-то здесь» теперь выглядела как «Док...тво...е-то...есь».

– Может, не надо? – неуверенно протянула Кира. – Может, Паша сам выйдет?

– Нет, – отрезала Селена. – Если этот физик там уже час сидит в добровольном тумане, он явно в своих экспериментах и сам никуда не выйдет. Только если его кот не сбежит первым.

Они шагнули внутрь.

Жара ударила как из доменной печи. Воздух был такой влажный и горячий, что дышать им было всё равно что вдыхать мокрое полотенце. Селена почувствовала, как парик мгновенно стал тяжелее, будто вбирая в себя всю влагу помещения. Юля сипло охнула – её крыло, и без того страдальческое, окончательно размокло и теперь висело, как тряпка.

– Где... где тут хоть что-то видно... – простонала Кира, пытаясь разглядеть хоть что-то в густом тумане.

И тут он проступил из пара, как видение.

На деревянной лавке, в самом центре сауны, сидел Паша-физик. Вернее, то, что когда-то было Пашей.

Его волосы стояли дыбом, будто он засунул пальцы в розетку, и торчали во все стороны, придавая ему вид безумного профессора из фильмов категории Б. На коленях покоился раскрытый блокнот, исписанный формулами, которые уже начали расплываться от влаги. А рядом, на скамейке…