Текст книги "Удивительные путешествия по реке времени"

Автор книги: Алёна Бессонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Ты хочешь сказать, – хохотнула Васюшка, – что фара в мамином автомобиле дальняя родственница Александрийского маяка?

– Именно это я хотел сказать! – Рибаджо, попивая чай, хитро улыбался в уголке дивана.

– Алька! – неожиданно встрепенулся волшебник. – А от моей подружки, заветной спички, что-нибудь осталось?

– Конечно, – ответил мальчик, – она лежит у себя в коробке из-под леденцов. Спит, наверное.

– Пусть спит, – закрыв глаза, пробормотал Рибаджо. – Волшебники тоже должны отдыхать!

Путешествие четвёртое. Острый нож
(Пирамиды в Египте.)

Пирамиды в Египте.

Чего больше всего на свете не любила бабушка, так это тупые ножи. Они выводили бабушку из себя. Делать ничего не хотелось, готовить завтраки, ужины и обеды не хотелось. Руки опускались!

– Что за наказание такое?! – ворчала бабушка. – Как завтракать, обедать и ужинать, так все тут, как тут! Ножи наточить, так нет никого! Ну не умею я ножи точить, не получается у меня! Рибаджо, ты мужчина или не мужчина, наточи ножи немедленно!

– Рибаджо, пр-р-р-рохвост, – вторил бабушке Кешка, – наточи ножи немедленно!

– Как я вам их наточу, если я меньше самого ножа? – стенал Рибаджо.

– Наколдуй, пр-р-рохвост, пусть сами наточатся! – вопил попугай.

– Не знаю я заклинания на ножи! – орал Рибаджо. – Отец мой не знал, дед не знал, и даже прадед прадеда не знал. Лопату, косу, топор наточу! Меня этому учили! Ножи – нет! Я не разбойник с большой дороги!

Однажды после очередной разборки с Рибаджо бабушка спросила волшебника:

– Есть хочешь?

– Есть хочу!

– А нет еды! Вышла вся! Нет острых ножей, нет и еды! – сказала она и улеглась на диван, закрыв глаза. – Сплю я! Как ножи наточатся, проснусь…

Рибаджо схватился руками за голову, побежал по спинке дивана, но вдруг остановился:

– Стоп! Вспомнил! Кубики где? Ку-би-ки…

Запыхавшийся волшебник ворвался в комнату Василисы. Девочка с другом Алькой делала уроки.

– Кубики где? Чего сидите? Кубики ищите! – закричал Рибаджо.

– Тихо! – попыталась остановить волшебника Василиса. – Какие кубики? Я в них давно не играю! Они на чердаке в мешке лежат…

– Лети на чердак за кубиками! – приказал попугаю разгневанный Рибаджо.

Кешка понял, если не выполнит приказ волшебника, будет превращён в полено или, того хуже, в курицу. Когда кубики посыпались с чердака на голову Рибаджо, Васюшки и Альки, раздался насмешливый рокот попугая:

– Что я вам, летающая корова, тяжесть такую тащить! Если кто сейчас заорёт на меня, плюну сверху ядовитой слюной! Ты меня знаешь, про-х-х-хвост! Останусь жить тут!

Оценив количество слетевших на голову кубиков, возмущаться никто не посмел. Груз действительно был великоват для маленького Кешки. Васюшка с Алькой с укоризной посмотрели на Рибаджо. Волшебник, не обращая внимания, лихорадочно собирал кубики и сразу что-то из них строил. Что? Пока было не ясно…

– Компас4040
  Компас – устройство, которое указывает стороны света, а именно: север, юг, восток и запад.


[Закрыть] есть? – обратился Рибаджо к Альке.

Тот утвердительно кивнул.

– Давай!

То, что строил Рибаджо, было похоже на пирамиду. При помощи компаса волшебник направил грани пирамиды точно по сторонам света4141
  Стороны света – север, юг, восток и запад.


[Закрыть].

– Треугольная линейка есть, школьники? – не поднимая головы, спросил волшебник.

– Конечно! – Василиса подала Рибаджо треугольник.

– Угол наклона пирамиды должен быть 52–51 градуса, – бубнил себе под нос Рибаджо.

– Сколько градусов? – полюбопытствовал Алька.

– Тебе ещё рано знать, – отозвался волшебник. – Будете в школе учить геометрию, узнаете. Алька, тащи нож!

Мальчик юркнул туда и обратно. Рибаджо мгновенно получил нож.

– Кладём нож внутрь пирамиды, с северной стороны, – увлечённо бубнил себе под нос волшебник. – Так делал мо дед, мой прадед и прадед моего прадеда. Они клали ножи в Великие Египетские пирамиды4242
  Древний Египет – государство, совсем не похожее на современный Египет, находившееся в Африке вдоль нижнего течения реки Нил.


[Закрыть], и они там сами затачивались. Гигантская сила пирамид!

– Ух, ты! Огромная получилась, – удивилась Васюшка. – Можно я зайду туда?

– Погоди! – предостерёг девочку волшебник. – Пирамида штука необычная, капризная. Непрошеных гостей она не любит!

Ребята присели:

– Рассказывай!

– Сначала, – закричал Рибаджо, – пусть мне дадут еду! Голодный рассказывать не буду!

– Бублики хочешь? – спросила мама, входя в комнату.

Бабушка пришла следом за мамой, ей тоже хотелось послушать про пирамиды. Она принесла голодному волшебнику чашку молока.

– Что это за еда для взрослого мужчины? – проворчал Рибаджо, но молоко выпил.

Выпил и немного подобрел:

– Так и быть… Но сначала ответьте на вопрос. Как вам кажется, что на свете бывает самым красивым? Кто будет отвечать первым? Кто из вас смелый? Кто умный?

– Для меня красивым бывает всё то, что тянется к солнцу, – уверенно сказала мама. – Родившийся ребёнок, когда растёт, тянется к солнцу. Зёрнышко, превращаясь в цветок, тянется к солнцу. Рассвет после ночи тянется к солнцу. Гора со снежной вершиной своим пиком стремится к солнцу…

– Я согласен! – остановил маму Рибаджо. – Смотрите, гора всегда стремится к солнцу, поэтому горы такие красивые! Солнце тоже любит горы, видели, как сверкают их снежные вершины. Ещё горы – самые большие долгожители на земле. Давным-давно, много веков назад люди поняли, что горы не только красивы и долговечны, но и могущественны. Того, кто руками сможет сотворить гору, запомнят надолго, может быть, навсегда. Именно тогда в древнем государстве Египет цари, которых называли фараонами, стали строить рукотворные горы, пирамиды. Одна из самых высоких пирамид – пирамида фараона Хеопса4343
  Хеопс – царь (фараон). Предполагают, что именно по его воле была построена Великая Пирамида.


[Закрыть] – напоминает гору Килиманджаро4444
  Килиманджаро – самая высокая гора в Африке и второй по величине вулкан на планете. Первый самый высокий вулкан на планете находится в Андах, а Анды находятся в Южной Америке.


[Закрыть]. Царям хотелось потешить гордость, показать могущество, остаться в памяти людей в веках. После смерти тела фараонов помещали в самый центр пирамиды. Закладывали камнями, замуровывали входы. С этого момента духи пирамид охраняли тела умерших. Древние египтяне верили, что в случае смерти человека следует сохранять его тело, чтобы душа могла продолжать жить и в загробном мире. Поэтому они начинали строить пирамиды ещё при жизни фараонов, по их приказу и под их присмотром. Собирали пирамиды из огромных, тяжёлых каменных кубиков. Один такой кубик мог быть больше нашей комнаты, а весил, как десять слонов. Высота пирамиды была огромной. Такой, как если десять пятиэтажных домов поставить друг на друга. Площадь земли, которую занимала пирамида, равнялась площади десяти футбольных полей. Конечно, кубики фараоны собирали не своими руками, руками подневольных людей, рабов4545
  Раб – человек, являющийся собственностью другого человека, так было очень давно.


[Закрыть]. Много тех людей сгинуло на строительстве пирамид, тысячи тысяч.

– Вот-вот! – завопил Кешка. – Я, бедный подневольный попугай, можно сказать, раб, мог погибнуть под тяжестью кубиков! Ты прох-х-хвост – фараон! Жестокий, беспощадный фараон! Тьфу, на тебя!

Рибаджо поморщился, прикрыл глаза, стал что-то нашёптывать.

– Ну, хватит! Не пугай Кешку. Не надо его превращать в курицу, – остановила Рибаджо Василиса. – Расскажи лучше, где стоят эти пирамиды? Пожалуйста, скажи, откуда ты всё это знаешь?

– Книжек много читал, не в пример некоторым! – съехидничал волшебник. – Рассказы своих дедов внимательно слушал. Так вот, пирамиды стоят вдоль берега реки Нил, на плато Гиза, рядом со столицей Египта, городом Каиром. Египет – страна древних секретов…

– О, – перебил волшебника спасённый Кешка, – опять Нил!

 
Опять я плыву по реке с названием Нил,
Опять на меня напал крокодил,
Он клетку мою в воде утопил,
Свободу он мне навек подарил,
Слава Нилу! Слава крокодилу!
 

– Кешка повернулся на хвосте. – Теперь я не раб, ап-п-п-п!

Рибаджо изловчился и схватил игривого попугая за крыло

– Посиди-ка, глупая курица в заточении! – волшебник ловко сунул вопящего попугая в клетку, закрыл дверцу.

– Ничего, ему полезно, пусть посидит в одиночестве, поразмышляет, – строго сказала бабушка. – Рибаджо, слушаем тебя дальше…

– Как говорил мне прапрадед моего прапрадеда, – продолжил Рибаджо, – мир боится времени, а время боится пирамид. Время не пощадило ни висячих садов Семирамиды, снесло Александрийский маяк, натравило Герострата на храм Артемиды. Только пирамиды устояли. Они есть и сейчас, стоят уже 4600 лет, единственные из семи чудес света. До сих пор духи пирамид охраняют их тайны.

– Ты, Рибаджо, хочешь сказать, что никто за все века не пытался разгадать тайны пирамид? – поинтересовался Алька.

– Что ты, Алька! – воскликнул волшебник. – Желающих было предостаточно! Разных людей привлекали пирамиды, кто пытался разгадать их тайны, а кто просто грабил. По обычаям древнего Египта вместе с усопшим фараоном в пирамиду закладывались драгоценности, оружие, украшения из золота…

– Золото! Золото! – заорал из клетки Кешка. – Посмотрите, может быть, в нашей пирамидке тоже появилось золото?!

Кешка нервно бегал по клетке, размахивая крыльями:

– Дайте я сам посмотрю! Свободу попугаю! Свободу попугаю!

– Однажды, – не обращая внимания на вопящего попугая, продолжал Рибаджо, – жадные люди в надежде найти золото фараонов пробрались внутрь пирамиды. Богатства там лежали несметные. Разбойники всё упаковали в мешки и уже приготовились уходить, как из всех щелей пирамиды пошёл ядовитый газ. Так и остались грабители в пирамиде навечно.

– Какой газ? – удивлённо спросила Василиса. – Как из нашей газовой плиты?

– Почти, как из газовой плиты, – усмехнулся Рибаджо и пошёл открывать клетку. – Ты, Кешка, хотел посмотреть, нет ли в нашей пирамидке золота, выходи!

– Отойди от двери, пр-р-р-рохвост! – заворчал попугай, оставаясь в клетке. – Газом решил меня отравить? Отойди, сказал, я сплю!

– Мой дед, – продолжал Рибаджо, – во всю использует пирамидальные знания. На приусадебном участке дед построил небольшую пирамидку. Внутрь ставит ведро воды, и она приобретает поразительные качества. Дедовы тыквы поливаются только этой водой. Какие тыквы – загляденье! Всем тыквам тыквы! Растут как на дрожжах! Все соседи завидуют деду, называют его «Тыквенным королём»! А бабка моя, хитрованка, ставит в пирамидку молоко, так оно не скисает даже в самую жару. Сыр сохраняется лучше, чем холодильнике. Цветы в вазах не вянут. Прадед мой как-то палец поранил, долго не заживал. Думали, отрежут! Прадед со страху под пирамидку залез и три дня сидел. Когда вылез, палец был лучше прежнего. Благодаря пирамидкиной воде бабка моя до сих пор самая красивая волшебница на селе. Знаете, почему?

– Почему? – хором спросили мама, Васюшка и бабушка.

– Она ей умывается! – засмеялся Рибаджо. – Лицо её сияет особенным светом, волосы после этой воды до сих пор густые, совсем без седины. Бабка её даже пьёт. Говорит, у неё волшебный вкус, полезна для желудка, несёт молодость. Бабке-то моей о-го-го, сколько лет, а бегает, как молодушка!

– Та-а-ак! – строго сказала бабушка. – Мало того, что я готовлю обеды тупыми ножами, так ещё на нашем огороде пирамидок нет. Всё! Ничего не буду сажать, пока не будет пирамиды. Я вам не фараон, а пирамиду мне всё равно подай!

– Ой, бабулька! – зарыдал в клетке Кешка. – Зачем тебе фараонова пирамида? Ты что, умирать собралась?!

Бабушка вынула попугая из клетки.

– Не переживай, мой голубчик! – ласково сказала она, прижимая попугая к своей щёчке. – Умирать не собираюсь, я в ней летом продукты хранить буду вместо холодильника. Воду волшебную заведу. Умываться ей стану. Тысячу лет ещё проживу…

Всем стало хорошо и весело, а мама вдруг спросила:

– Почему, Рибаджо, ты нас сегодня никуда не перемещал во времени. Мы бы воочию посмотрели на Египетские пирамиды, потрогали их, полазили.

– Голодные? – почти возмутился Рибаджо. – Если полетим туда сейчас, то до захода солнца времени маловато осталось. Ничего толком рассмотреть не успеем. Да и как лететь без бабушки – обидится! С бабушкой? Кто обед сварит? Вернёмся на голодную кухню? Не согласен! Лучше в следующем году поедем отдыхать на Красное море в Египет, закажем экскурсию. Там ещё сфинксы есть, загадочные существа с туловищем льва и головой человека, говорят, именно они хранят тайны пирамид! Всё потрогаем, всё облазим.

– Может быть, ты и прав! – согласилась мама. – Давай нож, посмотрим!

Рибаджо вынул из пирамиды нож, протянул его бабушке. Бабушка подошла к окну и подставила нож под луч солнца. Тусклая сталь вдруг заискрилась и вспыхнула невероятным блеском.

– Ух, ты! – удивилась бабушка. – Вот это нож! Пошла готовить обед!

После обеда счастливый Рибаджо сидел, развалившись, на диване и почитывал новую книжечку. Васюшка с Алькой лобзиком из большого куска фанеры выпиливали грани для будущей дачной пирамиды.

«Вот она, невероятная сила пирамиды», – подумал волшебник, а вслух сказал:

– Перемещаться во времени приятно, а книги читать ещё приятнее.

Путешествие пятое. Полынь
(Мавзолей в Галикарнасе.)

Мавзолей в Галикарнасе.

Ездить к тётке в деревню любило всё Васюшкино семейство. Тётка была бабушкиной сестрой, старшей. Домочадцы звали её бабунькой, а всё остальные Валюней. Она хоть и была годами поболее сестры, но старшинства своего не выказывала. По характеру уродилась значительно мягче, чем Васюшкина бабушка. Сестры никогда не ссорились, потому что Валюня в любом, даже самом маленьком вопросике, всегда уступала.

– Да, бог с ней, окаянной! – миролюбиво говорила Валюня. – Пусть делает, как хочет, авось, не пожалеет…

Дом у бабуньки был крепкий, деревянный, хорошо срубленный. Окошки большие, светлые, на всех четырёх стенах. Поэтому в комнате всегда было солнце: всходило в одном окне, а заходило в другом. Двор рядом с домом был огромный. Чего только в нём не было: и курятник, и хлев для свинок, и коровник для бурой коровки с бычком. А посередине, прямо в земле имелась дверь. Васюшка увидела дверь и очень удивилась:

– Бабунька! Зачем тебе дверь в земле? Там что у тебя, пещера?

– Пещера та погребом зовётся, не слышала никогда? – удивилась бабунька. – В городах– то у вас таких погребов нет?

– У нас есть в коттедже погреб, только в него лестница ведёт, – продолжала удивляться Василиса, – а у тебя просто дырка с дверью!

– У меня тоже лестница есть, только у вас ступенчатая, а у меня перекладчатая. – Валюня открыла дверцу. – Вот, смотри…

Васюшка заглянула в погреб:

– Страшно, бабунька, дырка глубокая, чёрная… Дух оттуда идёт приятный. Чем так пахнет?

Валюня, покряхтывая, спустилась вниз и зажгла лампочку. Дырка неожиданно осветилась так ярко и призывно, что Васюшка без страха сунула туда голову.

– Ух ты, красота какая! – восхитилась девочка. – Сколько разных баночек с вареньями, с соленьями!

При слове «варенье» у кромки погреба возникли Рибаджо и попугай Кешка.

– Где, где, где варенья? – Рибаджо кубарем скатился в погреб.

– Вишнёвое варенье есть? А косточки, косточки в нём тоже есть?! – следом за волшебником полетел Кешка.

Васюшка спустилась в погреб, огляделась. По всем стенам погреба были наделаны полочки. На полочках в два ряда стояли разные по величине баночки с помидорками, огурчиками, перцем. Банки с компотами стояли отдельно, вокруг них с невероятной скоростью вился Рибаджо.

– Хочу вишнёвый компот! Нет, малиновый! Нет, из яблок и груш! Нет, клубничный! – Рибаджо в изнеможении уселся на полку. – Все компоты хочу… – заныл волшебник.

– Бери, пр-р-р-рохвост, вишнёвый! – завопил Кешка. – Мне косточки отдашь!

– Всеми компотами угощу, – улыбнулась Валюня. – Васюш, ты чего хочешь отведать?

– Хочу понять, чем у тебя здесь так хорошо пахнет? – Василиса вдыхала, пришмыгивая носом, душистый воздух погребка.

– Как чем!? – покачала головой Валюня. – Разве не видишь, везде венички развешаны. Полынькой пахнет! Нашей степной полынушкой. Золотой нашей травушкой.

– Какая же она золотая, бабунька? – удивилась Васюшка. – Она серая какая-то, невзрачная!

– Не всё то золото, что блестит, внученька, – вступилась за травку Валюня. – Можно блестеть, а оказаться простой стекляшкой. А можно, вот как полынка. Сейчас в дом поднимемся, я вам про неё расскажу, – Валюня заторопилась и на ходу крикнула: – Быстро пошли наверх, холодно здесь, простудитесь!

– Бабунька, ты компот вишнёвый не забудь, – заволновался Рибаджо. – Я вам тоже про полынь-траву расскажу интересную историю…

Выпив компоту, Васюшка с Рибаджо и Кешкой забрались на тёпленькую печку, как говорит Валюня, косточки погреть. Сама Валюня села на лавочку рядом.

– Повелось это со стародавних времён, – заговорила бабунька засовывая ноги в тёплые чуники, и обернув колени самовязанной шалью. – В предпоследний четверг июня праздновали на Руси девичий день, Семик. Звали его ещё русалочьим Великим днём. Только в этот день оставляли русалки свои рыбьи хвосты и выходили на сушу на двух ногах. Боялся народ русалок. Красивые они были, зеленоглазые, хитроватые, длинные русые волосы стелились по земле волнами.

– Как это, бабунька?! – встряла в рассказ Василиса. – Я по телику мультик видела Уолта Диснея, там русалка рыжеволосая…

– Не знаю, не знаю, – поморщилась Валюня, – что там, в мультике, заморский Олтер4646
  Олтер – имеется в виду Уолт Дисней.


[Закрыть] напридумывал. Наши русалки все как одна русоволосые были, поэтому и русалками звались, от слова русый. Жили девицы под водой, в морях, в реках, даже в самых маленьких прудиках водились. Нельзя было прогневать русалку, защекотит до смерти, утащит в свой водяной дом. В семичный четверг выходят русалки из воды, бегают по полям, качаются на деревьях. Сверкают своими зелёными глазами то тут, то там. Не поймёшь, что у них на уме. Поэтому лучше в воду не прыгать, купание на другой день отложить. Ещё русалки урожай могли набегать – где пробежит по утренней росе, там урожай больше будет. В урожайные годы народ начинал жить хорошо, богато. А где достаток, там мир и счастье. Потому русалок умасливали, приваживали, но близко к себе не допускали, боялись понравиться. Понравишься такой зеленоглазой ведьме, она тебя в свой омут4747
  Омут – народное название самого глубокого места в озере или реке. Дно в омуте обычно высверлено водоворотами.


[Закрыть] утащит. Мама моя всегда говорила: «Встретишь, Валюшка, русалку, спросит она тебя, что несёшь? Ты ей сразу букет полыни покажи. Боятся русалки полыни, как огня. Сразу убегут, спрячутся. А ты полыньку под мышку возьми и иди себе спокойно. Больше она тебя не тронет. Полынька не только злых духов отпугивает, но матерью целебных трав зовётся, травиной над травинами. Если перед дальней дорогой в баньке таким веничком попариться, никакая усталость тебя не возьмёт.

Васюшка с Рибаджо и Кешкой заслушались бабунькиных рассказов, задремали на тёплой печке.

– Ну-ка, просыпайтесь! – разбудил гостей бабунькин голос. – Нечего на закате солнца спать, заболеете!

Рибаджо, как ошпаренный, соскочил с печки.

– Компотик мой ещё не весь выпили? – забеспокоился волшебник.

– Косточки не глотай, пр-р-р-рохвост, мне оставь! – заорал попугай.

– Бабунька! – Васёнка спросонья тёрла глазки кулачком. – Я заспала и забыла, когда тот Семик наступает.

– Так сегодня четверг? Вот сегодня и наступил. Сегодня после вечерней дойки коров гулянья на селе будут. Только сама я с вами не пойду, старовата для девичьего дня, соседку попрошу, – и бабунька заспешила в кухню полдник накрывать.

Поев Валюниных пирогов и выпив компотов, гости направились к колодцу, интересно было посмотреть, может, и там русалки водятся? Сколько ни заглядывали, сколько ни звали, кроме колодезного эха, никого не дозвались. К полднику все собрались в большой комнате. Телевизора у бабуньки не водилось, поэтому Васюшка пристала к Рибаджо:

– Обещал рассказать интересную историю про полынь, рассказывай!

Волшебнику было лень. Он, лежал на диване и дремал.

– Уважь меня, Рибаджо, – попросила бабунька. – Расскажи историю про дальние страны, я ведь из своей деревни никогда никуда не выезжала.

Отказать Валюне Рибаджо не мог:

– Тебе, бабунька, какую историю рассказать, про что?

– Так про полыньку обещал.

– Про полыньку – само собой, а ещё про что? – не унимался Рибаджо.

– А ещё про любовь! – хитро прищурилась Валюня. – Про любовь-то можешь?

– А то! – заулыбался Рибаджо. – Началась эта история не здесь, а за тридевять земель, в маленьком царстве под название Кария4848
  Кария – древнее государство.


[Закрыть]. И не сейчас, а много-много веков тому назад. Помнишь, Васюшка, мы были в старинном городе Эфесе, на пожаре храма Артемиды?

– Ещё бы не помнить! – заверещал Кешка. – Меня тогда ур-р-род Герострат чуть не поджарил факелом! Ну, я ему дал клювом в нос, в нос, в нос…

– Опять врёшь, бесстыдник! – оборвала попугая Василиса. – Не слушай его, Рибаджо, продолжай…

– Крошечное государство Кария находилось рядом с прекрасным Эфесом, на берегу тёплого моря. Столицей царства был город Галикарнас. Правил страной царь Мавзол4949
  Мавзол – правитель, царь Карии.


[Закрыть]. Правил строго, но справедливо. В государстве была маленькая, но сильная армия. Много раз пытались враги завоевать Карию, не получалось. За это ненавидели они Мавзола люто – распускали о нём разные слухи, что он жадный и жестокий. Лишь жена царя, Артемизия5050
  Артемизия – жена Мавзола, после его смерти правительница Карии.


[Закрыть], говорила сплетникам: «Мой Мавзол – самый храбрый и справедливый человек на свете!» Очень любила Артемизия своего мужа, всему у него училась. Однажды в походе царь сильно простудился, заболел и умер…

– Ах, батюшки, – запричитала Валюня, – как же она, бедная, с горем таким со своей страной-то справилась!? Завоевали её, наверное, нелюди…

– Погоди, бабуня, горевать, – поднял руку Рибаджо. – Слушай дальше… Несчастная Артемизия взяла меч мужа и сказала: «Не жить мне без моего любимого Мавзола! Нет его, и я умру!

Направила она меч прямо себе в сердце. Остановил её резкий голос сына: «Не смей, мать! Смерть отца не только твоё горе. Осиротела наша страна! Некому нас защищать, враги придут к Геликарнасу превратят нас в рабов! Хочешь ты такой участи, мама?!»

Артемизия меч опустила, долго думала, наконец, подняла голову и сказала: «Тяжела вдовья участь! Но в сердце моём нет пустоты, в нем мой прекрасный муж. Приказываю вам, советники мои, прошу тебя, сын мой, начать строительство усыпальницы. Назовём её в честь нашего мужа и отца мавзолеем5151
  Мавзолей – большое сооружение, включающее камеру, куда помещается тело умершего человека.


[Закрыть]! Поспешите! Недолго мне осталось. Спасу Родину от врагов и вернусь, чтобы лечь навсегда в мавзолее рядом с любимым!»

Сказав это, царица вскочила на боевого коня мужа, поскакала впереди войска бить неприятеля.

– Погибла, наверное, бедная? – заплакала Валюня.

Рибаджо грустно посмотрел на бабуньку, затем на Василису, озорно подмигнул ей и зашептал.

Валюня не успела ахнуть, как перед ней в её избе стояла высокая, статная, с распущенными вьющимися волосами дева.

– Русалка?! – выдохнула Василиса.

Дева обвела присутствующих взглядом больших карих глаз, остановилась на Рибаджо.

– Мне кажется, ты внук старого волшебника! – воскликнула дева. – Это твои проделки? Весь в прадеда! Где я нахожусь?

– Не бойся, Артемизия, ты у добрых людей, в добром времени, – успокоил деву Рибаджо. – Надеюсь, я не оторвал тебя от важных дел?

Валюня, Кешка и Василиса с любопытством рассматривали гостью, а гостья с не меньшим любопытством рассматривала их.

– Смотрите! Она, как мама когда выходит из ванны, завёрнута в полотенце, ум-м-мора! – хихикал, прыгая на одной лапке Кешка. – А на голове у неё кувшин, ум-м-мора!

– Это не кувшин, глупая птица, – миролюбиво заметила дева, – это военный шлем ручной работы, из чистого серебра, покрытый чистым золотом.

– Не хило! – удивился Кешка, присев на хвост.

– Бабунька, это царица Карии Артемизия, из далёкого прошлого, – пояснил Рибаджо, – жена царя Мавзола. А это, моя царица, – обратился волшебник, – добрые люди, отдохни у них немного от своих ратных дел, может, на душе полегчает…

– С удовольствием, – грустно сказала Артемизия и присела на лавочку у печки.

– Давай-ка, девица, сначала переоденемся, – засуетилась Валюня, открывая сундуки. – Негоже здесь завёрнутой ходить, холодновато. Вот тебе сарафан русский расписной, платочек головной, шёлковыми нитками расшитый, кофточка под сарафан, кружевенчатая, на ноги черевички сафьяновые. Бабушка моя в этом ходила, первой красавицей на селе слыла…

Артемизия с интересом рассмотрела наряды. За печку спряталась, переоделась. Вышла в центр избы красота красотой. Все, глядя на неё, так и ахнули. Царица раскраснелась от удовольствия, стала ходить туда-сюда, на себя в зеркало заглядываться.

– Нравятся мне ваши наряды, – вдруг загрустила Артемизия, – жалко, муж любимый меня такой красавицей не увидит.

Сказала и заплакала.

– Хватит слёзы лить! – заверещал попугай Кешка. – Идём птиц кормить! Смотри, голодные по двору шаляются, квохчут, никому покоя не дают!

Валюня вручила Артемизии мешочек с золотым зерном, показала, как разбрасывать.

Курочки с молодыми петухами набежали, столпились у ног царицы, загомонили.

Царица зерно бросает, по двору разноцветные куриные волны расходятся: вперёд-назад, вперёд-назад.

– Хватит, хватит! – забеспокоилась бабунька. – Перекормишь кур, разленятся, яйцо нести перестанут. Хочешь, пойдём коровку доить? Она у меня тельная, недавно бычка принесла.

В хлеву Артемизия наблюдала, как ловко Валюня молоко у коровки просит, по сосочкам её руками гладит, молоко в ведро бежит, белой кружевной пеной взбивается.

– Вот, девица, отведай парного, тёплого, – бабунька протянула Артемизии крынку с молоком. Царица всю крынку молока выпила, только белые усы на губах остались.

– У-м-м-мора! – завопил попугай. – Девка с белыми усами, у-м-м-мора!

– Теперь, детки, на девичий праздник в село можно выходить, – Валюня заспешила в избу. – Васюшка, платье городское сними, сарафан надень. Ты, царица, за старшую будешь, деток тебе поручаю. Усы молочные вытри, засмеют!

– А кто у нас детки? – удивился Рибаджо. – Вроде только одна…

Васюшка быстро переоделась в расписной сарафан, вышла на порожек.

– Ах ты, какая красота! – запричитала Валюня, глядя на внучку. – Прямо маленькая русалка, волосы длинные русые. Глаза карие с зеленцой. Рибаджо, полынных веничков набери, мало ли что…

Артемизия за ручку Васюшку взяла, попугая на плечо посадила, Рибаджо в кармашек сарафана устроила, так и пошли в село.

На селе было ярко, будто конфетти разбросали. Девушки все в сарафанах расписных, в платочках вышивных. Парни в шароварах красных, в косоворотках беленьких.

Девчонки у берёзок группками собираются, лентами да шарами дерево украшают. Под деревья угощения кладут, конфеты, прошлогодние яблочки, яички – русалок задобрить. Увидели селяне незнакомку Артемизию, в круг её зазвали песню петь. Васюшка с Кешкой одни под берёзой осталась. Никто и не заметил, как зелёные глаза вокруг Василисы зазыркали.

После песни вошли в круг невеста с женихом, стали девки новобрачных величать. Артемизии, как гостье дорогой, особую роль выделили. Свадебный пирог вручили, велели молодых угощать. Залюбовалась царица диковинным пирогом, был он высокий трёхъярусный с кружевом из густой сметаны и двумя фигурками в центре – невесты, выточенной из белой редьки и жениха из свёклы, а по ярусам на пироге морковные лисы и медведи. Залюбовалась Артемизия пирогом, не заметила, как Василиса под берёзой ойкнула.

Только погодя услышала, как Кешка крыльями хлопает и вопит, будто его режут:

– Ведьмы, р-р-русалки Васюшку в озеро зам-м-манивают! Спасать её надо, ут-т-тонет! Ка-р-р-раул! Ка-р-р-раул!

Артемизия к обрыву над озером кинулась. Видит, Василиса в воде уже по колено стоит. Глаза закрыты, будто спит, идёт в глубину тихонечко-тихонечко…

Заметалась Артемизия по обрыву. Поняла, если спускаться по склону будет, не успеет. Русалки уже ноги Васюшкины волосами запутали. Тогда царица руки как крылья раскинула и полетела с обрыва, не пикнула. Со всего маху прямо перед Васюшкой в воду и плюхнулась…

«Плюх» получился раскатистый, всю Василису водой окатил. Тут девочка встрепенулась, будто проснулась. Русалки из воды повыныривали, зашипели, руки с когтистыми пальцами к девочке тянут, хвостами рыбьими бьют…

– Мамочки родные! – зашептала Васюшка. – Страшно-то как! Мамочки! – поперхнулась от ужаса, ручками царицу обхватила, личиком в неё уткнулась и замерла.

Сердце Артемизии сжалось от боли и ужаса. Поняла она, нет сейчас у Василисы защитницы, кроме неё. Собралась с духом и закричала, что есть мочи:

– А ну пошли, твари водяные! Глаза сейчас повыцарапаю, космы повыдёргиваю!

Тут и Рибаджо из кармана сарафана вынырнул, вокруг Васюшки кружочком полынь начал раскидывать.

– Мы тебя, громкоголосая, вместо девчонки в омут затянем, – зашипели русалки, но к полыни всё же подплывать боялись.

– Меня?! – из последних сил, чтобы не выдать страха, засмеялась Артемизия. – Меня?! Я из прошлого прилетела. Нет меня здесь! Привиделась вам, померещилась! Как песок в песочных часах сквозь пальцы утеку…

Закипела вода в озере, забурлила. Нырнули русалки в глубину, вода успокоилась.

Когда все выбрались на берег, Рибаджо заметил:

– Надо обсохнуть у костра, домой мокрыми не ходить. Валюня испугается, сердце у неё слабое.

– Кешка, смотри не проговорись! – попросила Васюшка, стуча зубами от холода.

– Самый разговорчивый, что ли? – обиделся попугай. – Если б не я…

– Ты наш спаситель! – Артемизия, старалась унять дрожь в руках, погладила Кешку.

Попугай растрогался, заважничал.

Домой вернулись поздно, бабунька совсем соскучилась.

Никто о случившемся не пикнул. Валюня в лица взглянула, забеспокоилась:

– Случилось чего, ребятушки?

Артемизия, попробовала отвлечь Валюню, заулыбалась, вперёд выскочила.

– Солнцеликая бабуничка! – обратилась она к Валюне. – Научите меня какому-нибудь своему ремеслу для души. Чтобы в долгие вечера и ночи не так грустно на сердце было…

– Холстину научу тебя ткать! – сообразила Валюня. – И для души. И руки, и голова делом заняты!

Вытащила бабунька из-за печки нехитрый ткацкий станок.

– Смотри, девица! Труд не тяжёлый, но внимательности и терпения требует. – Валюня ловко начала орудовать челноком, заполняя ткацкую рамку нитками.

– Поняла, поняла… – заторопилась Артемизия. – Дайте, бабуничка, я сама попробую…

Царица села на Валюнину скамеечку, начала ловко и быстро работать челноком.

Васюшка смотрела на гостью, любовалась.

– Бабунька, у неё не хуже, чем у тебя, получается, – заметила девочка.

– Так царица же, – усмехнулся Рибаджо, – ей по сану хуже делать нельзя!

Артемизия не отвлекаясь на разговоры, ткала, будто что-то задумала. К ужину её звали, не вставала. Всю ночь за станком просидела.

Утром, когда всё проснулись, подивились. Висел на стене ковёр невиданной красоты.

– Свадебный пирог?! – воскликнула Василиса.

– Палаты царские?! – спросила бабунька.

– Клетка для отпрыска королевской попугаичьей семьи Кешью V?! – завопил Кешка.

– Мавзолей в Геликарнасе, пятое чудо света, – деловито сказал Рибаджо. – Именно таким он и был!

– Правильно, Рибаджо! – задумчиво глядя на свою работу, сказала Артемизия. – Таким я его и построю для любимого мужа. Из белого мрамора, с золотыми скульптурами…

На ковре было выткано здание, напоминающее квадратный свадебный пирог, тот, что вручала Артемизия молодым. Первый белый ярус был украшен выточенными из мрамора фигурами зверей, скачущих всадников в доспехах и шлемах, покрытых чистым золотом. Второй ярус чуть меньше первого, на его стенах изображалось сражение амазонок, женщин-воинов, с неприятелем. Третий ярус, похожий на ступенчатую пирамиду, покоился на множестве круглых колонн, вперемежку с искусно сделанными статуями олимпийских богов5252
  Олимпийские боги – в древнегреческих мифах – высшие существа, считающиеся выше и значительнее человека. Жили они на горе Олимп.


[Закрыть]. На самом верху стояла мраморная колесница5353
  Колесница – большая двухколёсная повозка, запряжённая одной или несколькими лошадьми.


[Закрыть], которую везли четыре коня. Управляли этой колесницей фигуры царя Мавзола и его жены Артемизии.