Текст книги "Пережить все заново"

Автор книги: Алена Белозерская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 9

– Попрощавшись с вами, я вошла в номер… – Тоня замолчала на мгновение и усмехнулась: – Представьте мое удивление, когда я увидела перед собой двух красавцев, сидящих на диване как раз напротив двери. А еще один «Ален Делон» в этот момент вышел из спальни, держа в руке мои документы.

– Паспорта? – уточнила Полина.

– У граждан Беларуси только один паспорт, – сказала Тоня, с удовольствием принюхавшись к запаху мяты, исходившему от заварочного чайника. – У нас нет прочих заграндокументов, только один, в который и штампуют все визы. В общем, он держал в руке мою синюю книжечку и улыбался. Алекс, присядь, а то я не могу смотреть в разные стороны: Полина здесь, ты в кухне. Я сегодня не в состоянии распределять внимание на разные объекты.

– Как скажешь. – Алекс принес чашки и поставил их на поднос. – Объект очень рад, что ты в хорошем настроении, – сказал он и посмотрел в озадаченное лицо Полины, которая, казалось, до сих пор не может поверить в происходящее.

Еще несколько часов назад она мучилась, не зная, как помочь девушке, но сейчас та находилась рядом, в метре от нее. Стоило протянуть руку и понять, что она не фантом, а настоящая, что Полина и сделала, а после недоверчиво покачала головой. Конечно, не присутствие девушки вызывало недоумение, а неожиданное, почти фантастическое возвращение, при котором не понадобилось читать магические заклинания или совершать «особые» действия. Она просто отказала Хулии и – вуаля, Тоня уже дома, собирается пить чай, словно ничего и не было.

– Не поверишь, но я даже не поняла, что произошло, – пожала плечами Тоня. – Конечно, догадалась, что меня похитили, я ведь не тупая. Но кто и почему? Некоторое время это было для меня загадкой.

– Эти люди не сделали тебе больно? – осторожно поинтересовалась Полина и с облегчением выдохнула, услышав ответ:

– Были вежливы и обходительны. Не волнуйся, меня никто и пальцем не тронул.

Тоня встала с дивана, разлила чай по чашкам, передала Алексу и Полине, к своей не притронулась, лишь молчаливо размешивала сахар. Потом вдруг счастливо рассмеялась. Сейчас ее непринужденное поведение разительно отличалось от того, в котором она пребывала, когда ожидала Полину в аэропорту. Тогда девушка выглядела потерянной и затравленной, вызывая обеспокоенность своим состоянием. С расспросами было решено подождать до приезда домой, чтобы позволить Тоне расслабиться в знакомой атмосфере. Похоже, ожидания оправдались, так как девушка успокоилась и начала связно рассказывать о том, что произошло в Париже. До этого она толком не могла объяснить, где находилась, лишь спрашивала Полину, во сколько тысяч евро похитители оценили ее свободу. Услышав этот странный вопрос, Алекс быстро сжал пальцы сестры, призывая молчать. «Дома поговорим», – сказал он, усадив дам в машину, обдумывая тем временем, как объяснить Тоне произошедшее с ней.

– Мне подали плащ и попросили выйти из номера, – продолжила рассказ Тоня. – Вывели из отеля, но не через главный вход. Во внутреннем дворике стояли две машины, в одну из них усадили меня. «Ален Делон» открыл дверцу и даже помог устроиться на сиденье. Галантный оказался.

– Просто ты была VIP-клиентом, – удрученно проговорила Полина. – Почему ты не сопротивлялась? Мы ведь были в соседнем номере, наверняка услышали бы шум.

– Думаешь, я не пыталась? Мне даже удалось выбежать в коридор. Но я получила такой удар в спину, что кости до сих пор болят. А после их главный приказал мне молчать и не устраивать концертов. Говорил по-английски, с жутким акцентом, но правильно. Видно знал, что я ни хрена не понимаю по-французски. Меня привезли в какой-то дом в пригороде Парижа. Небольшой домик, белый, с красной черепицей. Похожий на тот, в котором я жила в Мюнхене с Астрид. Провели в комнату на втором этаже и заперли дверь. Забавно, – снова задумалась она. – Было совершенно не страшно, словно я в санатории находилась. Кормили по часам, даже дважды в день кофе угощали. Душ, чистая постель и ноль объяснений. А сегодня утром в окно… скажу, что только и глазела в него, пытаясь понять, где нахожусь, я увидела Хулию. Она скрылась в доме, но быстро вышла в сопровождении месье «Делона» и, сев в машину, уехала. Через минуту ко мне в комнату вошел охранник и сказал, что я свободна. Он отвез меня в аэропорт, дал в руки паспорт, билет на самолет и, не поверите, двадцать евро. На телефонный звонок мадам Матуа, улыбаясь, пояснил он.

– Ты знаешь наизусть номер моего мобильного? – удивилась Полина.

– Как и номер Алекса, Майкла, Зины, твой рабочий и многие другие, – ответила Тоня. – Видишь ли, я не пользуюсь записными книжками и держу всю нужную мне информацию в голове. Так сколько вы заплатили за мое освобождение? – она повторила вопрос.

Полина открыла рот, но не произнесла ни слова и беспомощно уставилась на Алекса. Она боялась сказать правду, ибо не знала, как отреагирует на нее Тоня. Да и как можно признаться в том, что они фактически бросили девушку? То, что ее отпустили, казалось странным и пугало не меньше, чем если бы она не вернулась. Сразу возникал вопрос: для чего это было сделано? Что заставило Хулию не привести угрозу в действие? Возможно, она решила отказаться от своей затеи, понимая ее абсурдность, или проявила внезапное благородство, не желая иметь причастность к смерти ни в чем не повинного человека. И в то, и в другое сложно было поверить. Для Полины столь нелогичный поступок означал одно – правила игры изменились, и истинные мотивы мадам останутся тайной. Однако подобные секреты имеют свойство открываться в самый неподходящий момент. В том, что такая ситуация произойдет, Полина почему-то не сомневалась, так как эта история явно выглядела незавершенной. Оставалось только держать глаза широко открытыми. Впрочем, существовал еще один выход – забыть о том, что произошло, и просто жить, не ища обмана там, где его нет.

– О чем говорила с тобой Хулия? – Полина поставила пустую чашку на стол и оперлась о мягкую спинку дивана.

– Я же сказала, что видела ее лишь из окна комнаты, где меня держали. Никаких разговоров или объяснений ни от нее, ни от кого-либо другого я не услышала. Со мной вообще никто не разговаривал. Мне даже не позволили заехать в отель, забрать свои вещи.

– Об этом не беспокойся, – сказала Полина. – Мануэль уже выслал чемоданы в Москву, а завтра Вася Еж привезет их тебе домой. Непонятное и страшное происшествие, – добавила она, глядя в синие, блестящие странным светом, глаза девушки. – Вижу, ты все еще напугана. Поверь, эти дни и для нас были нелегкими. Я думала, что сойду с ума, если больше не увижу тебя. Сейчас отдыхай. О том, что случилось, мы поговорим завтра. Сегодня меня язык не слушается, только плакать хочется от облегчения.

Полина посмотрела на Алекса, который поднялся после этих слов.

– Спасибо вам! – Тоня вдруг тихо заплакала. – Они угрожали убить меня?

– Ну, тише, – пришел на помощь Алекс. – Теперь все будет хорошо, – он обнял обеих женщин. – Какие же вы красавицы, даже не знаю, кого из вас люблю больше.

Полина едко посмотрела на него, помня, что несколько часов назад он с легкостью отказался от спасения девушки. Однако не прокомментировала эту грубую лесть, не желая ставить Алекса в неловкое положение и одновременно признаться в своем предательстве. В порыве чувств, желая загладить вину, она предложила остаться на случай, если Тоне страшно быть одной.

– Нет, идите домой, – отказалась девушка. – Я приму душ и лягу в постель. А утром встретимся, позавтракаем вместе.

– Тогда в десять мы будем ждать тебя внизу, – сказала Полина и, не удержавшись, ущипнула Алекса за руку, отомстив этим детским жестом за неблагородное поведение.

– Еврейская задница! – набросилась она на него в лифте. – Почему ты не разрешил мне сказать Тоне правду?

– И что я сделал? Заклеил тебе рот? – усмехнулся Алекс, нажав кнопку первого этажа. – Никто не мешал тебе сказать все как есть.

– Думаешь, после этого я смогла бы смотреть ей в глаза?! Черт, как получилось, что ее отпустили?

– То есть теперь ты недовольна тем, что Тоня вернулась домой целая и невредимая? – спросил Алекс и вежливо пропустил Полину вперед, когда дверцы лифта открылись.

– Не в этом дело, – покачала головой Полина, вышла на улицу и посмотрела в черное небо. – Я не понимаю, для чего Хулия затеяла этот маскарад с похищением, угрозами и признаниями. Что это означает? Что игра закончена или она найдет способ подойти к девочке с другой стороны? Минуя меня? – Она потянулась в карман за телефоном, собираясь позвонить Литвину и предупредить об опасности.

– Не вмешивайся! Это не твое дело, поэтому не подвергай себя опасности.

– Отец Нины – мужчина, который…

– Любит тебя? Это ты хотела сказать? Если я не ошибаюсь, он ни разу не позвонил тебе сегодня. И наверняка знаю, что именно ты придумаешь в его оправдание. Он был занят.

– Может, мы виделись вчера. В аэропорту…

– Виделись? – Алекс насмешливо приподнял бровь, уверенный, что сестра лжет.

– Не виделись и не созванивались с момента моего возвращения из Парижа. Однако я не понимаю твоей издевки. Что ты хочешь мне сказать?

– Что Литвин не твой мужчина.

– Да как ты смеешь указывать мне, с кем быть?! – вспылила Полина и уже не могла остановиться, выкрикивая обидные слова, не задумываясь над тем, какую боль они причиняют. – Ты прыгаешь из одной постели в другую и не встречаешься с одной женщиной больше трех раз. Знаток человеческих душ! Ты не имеешь никакого права критиковать или давать советы, потому что сам ни разу не любил. Что ты вообще знаешь об отношениях?

– Ровным счетом ничего, – спокойно ответил Алекс, и только в этот момент Полина заметила, что его щеки и шея стали пунцовыми от обиды. – И вероятнее всего, никогда не узнаю, что это такое. Не хочу. Если тебе интересно почему, отвечу.

– Вовсе не интересно, – расстроенно проговорила Полина, уже пожалев о сказанном, и опустила голову, боясь смотреть брату в лицо.

– Все равно придется выслушать, во избежание упреков в будущем. – Алекс схватил ее за шею и повернул к себе: – Не представляешь, насколько противно наблюдать, как любовные романы осложняют жизнь моих близких. Возьмем, к примеру, нашего старшего брата и его жену. Думаешь, они когда-нибудь были счастливы? Может, только в тот день, когда встретили друг друга. Их брак держался не на любви и уважении. Напротив, постоянными спутниками этого унылого и гадкого супружества были ложь и непонятное стремление удержать то, что уже давно рассыпалось. А мой отец и наша мать? Нет, дорогая, выслушай! – Алекс со злостью сжал пальцы, когда Полина начала вырываться, испугавшись ярости в его глазах. – Мама обманывала моего отца, наставила рога с твоим. Благо, что в браке с Ребеккой он обрел счастье. Хотя, кажется, это ему дорого обошлось. Он ведь до сих пор испытывает чувства к нашей блудливой маман. Да, не удивляйся. Как-то под хмельком он проговорился, что никогда не сможет отпустить ее из своего сердца, что она была и навсегда останется самой большой любовью. Как ты считаешь, стоит ли любить того, кто растоптал твои чувства? Далее идет наша сестра-красавица, которую убил ее же любовник! Трагедия! Но она случилась только потому, что Катерина не умела выбирать тех, кого стоит любить. И ты, моя обожаемая Полина, сколько раз ты изменяла своему мужу? Десять, двадцать? Ты сама прыгала из одной постели в другую, но тем не менее укорила меня, того, кто никогда не давал клятв верности. Наша семейка у кого угодно отобьет желание создать прочные отношения. Глядя на вас, хочется одного – никого не подпускать к себе, чтобы не разочаровываться.

– Марк до сих пор любит нашу маму?

– Ты только это услышала? – Алекс убрал руку и отвернулся.

– Я все поняла. – Полина прислонилась к его спине. – Прости. Была не права. Ты – самый честный из нас. И трусливый. Потому что мы хотя бы делаем попытки отыскать свое счастье, а ты заранее отказался из страха потерпеть неудачу.

– Полина, мне не нужен кто-то для счастья. Я – самодостаточная личность и не испытываю необходимости в привязанностях. Мне и без этого хорошо, неужели непонятно?

– Вполне, – тихо отозвалась Полина. – Посмотри на меня, – попросила она, и брат послушался. – Не обижайся, просто мне не понравилось, что ты считаешь нас с Литвиным неподходящей парой. Вот я и сорвалась. Вижу, что напрасно.

Алекс примиряюще поцеловал сестру в щеку и усмехнулся, услышав следующий вопрос:

– Почему ты считаешь, что Филипп не мой мужчина?

– Он старше тебя.

– Всего на десять лет. Разве это много?

– Достаточно, чтобы смотреть на жизнь по-разному. Возраст – это мудрость, опыт. Иметь партнера, который старше, очень удобно для инфантильных личностей, которых нужно вести за руку, постоянно направлять и помогать. Ты же вполне взрослая барышня, и роль дочери тебе не подходит. К тому же ты не умеешь быть ведомой. В общем, вы абсолютно разные. – Алекс изобразил забавную гримасу на лице. – Даже внешне. Ты – высокая, привлекательная, ни один мужчина не может пройти мимо и не обратить внимание. А он сухой, бесцветный, как чихуахуа.

– Алекс! – рассмеялась Полина. – Литвин – тонкий и худой, с этим согласна. Но не жалкий, как тщедушная псина. Хотя ты прав: он не вписывается в типаж мужчин, с которыми я ранее встречалась.

– Он сбой в твоей системе вкусовых предпочтений.

– Меня в нем привлекает иное. Сила и характер – вот что делает Литвина особенным в моих глазах.

– И мы плавно подошли к его биографии. – Алекс обнял сестру за плечи и повел по тротуару к дому, где она жила. – Хорошо, что ты живешь рядом с Тоней, не придется далеко идти.

– Машина осталась у подъезда.

– Оставь ее. Пройдемся, здесь же пятьсот метров, не больше. К тому же мы давно не говорили по душам, а прогулка, как ничто другое, способствует этому.

– Что тебе не нравится в биографии Литвина?

– Все, – честно ответил Алекс. – То, чем он занимается, не внушает доверия. Весь его бизнес построен на лихих разборках, рейдерских захватах и обмане. Да, сейчас он благородный джентльмен, который щедро подкармливает благотворительные организации, но то дерьмо, которым он измазался, становясь тем, кто он есть теперь, никогда не перестанет вонять.

– Мы все не без греха. Среди наших VIP-клиентов много таких же вонючек, но ты не морщишь нос, когда они перечисляют на счет компании деньги, позволяющие тебе жить с пафосным лоском.

– Но они не спят с моей сестрой.

– Я не стану напоминать о том, что приходилось нам делать ради процветания «VIP-life concierge». Ты и сам знаешь, что от нас потягивает запашком не менее гадким, чем от Литвина. Так что не суди его. На этом остановимся и договоримся, что впредь не станем указывать друг другу, с кем вступать в отношения.

– Ты никогда не вмешивалась в мою личную жизнь, – ласково улыбнулся Алекс.

– Зато ты порой позволяешь себе лишнее, – с досадой произнесла Полина. – Когда возвращаешься в Лондон?

– Завтра.

– Останься, – попросила Полина. – Хотя бы на пару деньков.

– Ты чего-то боишься? Впрочем, произошедшее с Тоней и мне внушает страх.

– Не могу избавиться от ощущения, что это лишь увертюра, а основное представление начнется чуть позже. В общем, предупреди Майкла, что вопрос о том, кто такая Хулия, не снят. Пусть его люди продолжат свою работу. Я хочу знать о ней все.

– Передам слово в слово. Даже интонацию.

– И еще… Ты можешь ругать меня, но я все же должна предупредить Литвина, чтобы он был осторожнее. Не хочу, чтобы пострадала Нина.

– Она так дорога тебе?

– Настолько, что ради нее я предала ту, которая доверяет мне всем сердцем.

Глава 10

С Литвиным удалось встретиться лишь спустя четыре дня. Сначала Полина не волновалась из-за его молчания, закрутившись на работе, потом вспомнила слова Алекса, утверждающего, что влюбленный мужчина не прячется, наоборот, при любой возможности стремится увидеться с предметом своего обожания, и начала нервничать. Действительно, раньше Литвин звонил несколько раз в день, и почти каждый вечер они виделись, выходные проводили вместе, конечно, если Полине не нужно было уезжать из города по работе. Но, даже находясь в разных странах, они созванивались так часто, как это было возможно. Сейчас же Литвин молчал, хотя знал о том, что она вернулась в Москву. Вероятно, и правда занят, или остыл, или болеет – все, что угодно, могло быть причиной его странного исчезновения. Однажды он уже прятался от Полины, в самом начале их отношений, когда не понимал, как поступить: выбрать новую любовь или остаться с женой. Тогда он долго размышлял, почти два месяца не давал о себе знать, а после появился, однозначно уверенный, что его простят за долгое отсутствие и примут в объятия. Так и произошло. Полина не стала разыгрывать капризного ребенка, молча выслушала объяснения и жаркие признания в любви. Тем более что злиться на Литвина было невозможно. Он умел красиво ухаживать, подтверждая искренность слов и намерений, к тому же Полина не могла забыть о том, что он не раз появлялся в ее жизни именно тогда, когда она больше всего нуждалась в помощи. Но теперь у нее возникло ощущение, будто они вернулись в те дни, когда было неясным, что ожидает их впереди.

Спустя три дня тревога окончательно поселилась в душе Полины, она несколько раз звонила Литвину, но он не отвечал и не перезванивал. Зина на вопросы, знает ли она, что произошло, отмалчивалась либо меняла тему разговора, чем настораживала, но еще больше злила.

– С ним все в порядке? Где он и почему молчит?

– Отстань! – не выдержала Михайлова. – Сама спросишь у этого подлеца, когда он объявится.

– Как ты его назвала? – опешила Полина.

– Подлецом. Ты не ослышалась. Но прошу тебя, не требуй объяснений. Я дала слово Сафету, что не стану распускать язык, хотя сил молчать практически не осталось. Однако это не мой секрет, и не я должна рассказывать тебе об изменениях в жизни Литвина. Но будь моя воля…

– Достаточно! – Полина хлопнула рукой по столу. – Ты хочешь угодить и мне, и своему Бублику?

– Предпочитаю соблюдать нейтралитет.

– Нет, дорогая, нейтралитет – это неучастие в войне или в военных союзах, а также нежелание вмешиваться в чужой спор. Ты же явно обозначила свою позицию, продемонстрировав недовольство поведением Литвина, намекнула на некие события, а после предусмотрительно замолчала. Если бы ты держала нейтралитет, не стала бы рассуждать на эту тему. Так что либо продолжай, либо выметайся из моего кабинета, стратег хренов!

Зина предпочла ретироваться, не обратив внимания на усмешку Тони, присутствующей при разговоре.

– Ты ее по стене размазала.

– Меня раздражает, когда люди работают на два фронта.

– Нет, ты расстроена молчанием Литвина. Своим поведением Зина лишь усугубила ситуацию. Сейчас ты еще больше станешь волноваться, а в итоге окажется, что этот «подлец» всего лишь занят. Красивым словом она назвала твоего мужчину. – Глаза Тони заблестели.

– Причина будет намного серьезнее, чем ты предполагаешь, – в ответ сказала Полина. – Но знаешь, меня уже сложно удивить. В отношениях с мужчинами я съела килограммов пять соли и осознаю, чем чревато такое молчание. Давай поговорим о другом, а то мне кого-нибудь хочется укусить. Скажи лучше, как ты?

– Нормально. Все забылось, будто и не было. К тому же я провела прекрасные два дня с тобой и Алексом. Да и обед с Елизаветой Карловной и Сергеем Дмитриевичем мне очень понравился.

– Ты осталась довольна едой или вздохами моей мамочки? «Боже, какая красивая девочка!» Мне таких дифирамбов она никогда не пела. А может, задумалась над словами отца, что у женщины есть только одно предназначение – счастливое замужество?

– Еда была обычной, как и комплименты Елизаветы Карловны. – Тоня потянулась, как кошка, которой вдруг надоело сидеть на одном месте, и снова удобно устроилась на диване среди журналов и рекламных проспектов. – Зато мысли твоего старика показались мне вполне трезвыми.

– Правда?

– Не глупи, – рассмеялась Тоня. – Просто мне понравилась атмосфера в доме твоих родителей. Она наполнена воспоминаниями и теплотой. Почему ты раньше не познакомила нас?

– Не было повода. Но, если честно, не рисуй глупые картинки о безмерной доброте моих родителей. Они не такие, какими кажутся.

– Как и все мы, – отозвалась Тоня, посмотрев на рекламу острова Неккер, который один из клиентов просил арендовать на ближайшие выходные для свадебной церемонии своего сына, и, чтобы удовлетворить его желание, пришлось перекупить аренду у отдыхающих, переселив их на другой остров. – Море теплое, прозрачное и не кажется опасным, – провела она пальцем по голубой картинке, – но в нем можно утонуть. Так и люди. Порой они демонстрируют радушие, но за ним скрывается лишь выгода или нечто другое, не менее коварное. Однако в твоих родителях я не увидела двойного дна.

– Тоже мне, сенсорик, – усмехнулась Полина, откинулась на спинку кресла и мысленно вернулась к тем дням, когда Алекс был в Москве.

Поистине эти сорок восемь часов были восхитительными, наполненными любовью и вниманием. Прогулки по городу, беседы, десерты в кафе с чашечкой чая – такие ничем не обремененные моменты случались не часто, обычно являясь итогом каких-нибудь серьезных жизненных перипетий либо предшествуя им. Полина старалась не думать об этом, наслаждаясь каждой секундой, проведенной в обществе брата и подруги. За два дня они ни разу не появились в офисе, настолько были поглощены общением друг с другом. Даже звонок Майкла, обещавшего жестоко покарать прогульщиков, не испортил настроения. Впрочем, он хотел лишь удостовериться в том, что с братом и сестрой все в порядке, заодно узнать, как чувствует себя Тоня.

– Сам не понимаю, в какую игру решила с тобой сыграть Хулия, – сказал Майкл Полине. – Озадачен и обеспокоен. Будь настороже.

– Разумеется, босс, – пообещала Полина, наблюдая за Тоней и, главное, за Алексом, который проявлял по отношению к девушке чрезмерную заботу и нежность. – Похоже, наш брат влюблен. Как козлик блеет, – понизила она голос, – и ножкой стучит, пытаясь показать, какой он хороший и красивый.

– Тоня же ребенок в сравнении с ним, – быстро ответил Майкл, но Полина уловила в его голосе нечто большее, чем просто возмущение.

– Не подеритесь из-за девчонки, которая воспринимает вас обоих как добрых дядечек, – сказала она, отчего-то недовольная тем, что братья проявляют интерес к ее юной подруге. – Один старый ловелас, другой – занудливый женатик.

– Думай, что говоришь, – резко ответил Майкл. – Я даже не намерен комментировать твои слова. Одно скажу: не тебе выбирать нам женщин.

– Вы сговорились?! Недавно Алекс полоскал мне мозг по этому же поводу, теперь настала твоя очередь?

– Целую, сестренка, – попрощался Майкл. – И вот что: отправляй ловеласа домой, пусть займется делом и вам не мешает работать.

После этого разговора они дружной троицей отправились на ужин к родителям Полины, который, как ни странно, прошел в очень теплой атмосфере. Обычно Сергей Дмитриевич, отец Полины, вел себя в присутствии сыновей Елизаветы Карловны сухо, порой нарочито важно и высокомерно, не стесняясь выказывать неприятие к детям супруги от другого мужчины. Но в этот раз он проявил небывалое радушие, даже обнял Алекса при встрече, чем всех удивил.

Полине показалось, что отец постарел за те месяцы, которые они не виделись. Ссутулился и стал ниже ростом, тело его утратило тонус и выглядело по-стариковски вялым. Было видно, что трагическая гибель младшей дочери лишила отца сил, но он старался держаться бодро, улыбался, радуясь встрече с Полиной. Зато Елизавета Карловна абсолютно не изменилась, осталась такой же ухоженной и манерной. Алекс заметил, что она стала немного мягче и терпимее после смерти Кати, но Полина, признаться, не увидела изменений, однако согласилась с братом, желая сделать ему приятное.

– Какая у вас красивая мама! – сказала после ужина Тоня. – Должно быть ты, Полина, будешь такой же, когда повзрослеешь.

– Только если заручится помощью пластических хирургов, как наша маман, – ответил Алекс. – Она столько раз ложилась под нож, что трудно вспомнить.

– Наша мама – высокотехнологичный андроид, – вторила Алексу Полина, смеясь удивлению девушки, искренне считающей, что подобная красота подарена природой и хорошими генами.

Пожалуй, тот ужин был самым приятным из тех, которые случались в доме родителей. Полина мысленно пообещала себе, что забудет обо всех обидах, станет чаще навещать их, чувствуя, что наконец пришло время наладить отношения. Она улыбнулась, но тут же встрепенулась, услышав голос Тони.

– Ты в мечтах? – спросила девушка, остановившись перед столом. – Любимый клиент звонит, – она указала на телефон, на экране которого высветилась фамилия Миронов, а после посмотрела на часы: – Когда домой поедем?

– Давай через час, – ответила Полина и взяла трубку в руку: – Здравствуйте, Константин Витальевич. Какое счастье, что вы звоните. Признаться, я думала о вас сегодня…

Тоня остановилась у двери и покачала головой, слушая эту откровенную ложь, качественно приправленную комплиментами.

– Не мешай, – усмехаясь, прошептала Полина и взмахнула пальцами, указав на дверь.

Закончить все дела удалось только к девяти вечера, и лишь без четверти десять Полина попрощалась с Тоней у подъезда ее дома и поехала домой. Поздоровалась с охраной, оставила машину в подземном гараже и позвонила Тоне, ворчливо сообщив, что больше не намерена работать извозчиком.

– Покупай машину, – потребовала она. – Хочу, чтобы не я, а меня возили!

– Меня все устраивает, – усмехнулась в ответ Тоня. – Кроме того, я боюсь садиться за руль при таком сумасшедшем движении. Во сколько завтра мне нужно быть готовой?

– В девять.

– Спокойной ночи, извозчик.

Положив трубку в карман, Полина вызвала лифт и усмехнулась, услышав звонок и подумав, что Тоня решила что-то еще ей сказать. Однако предположение оказалось неверным. Звонил Литвин.

– Можно подняться к тебе? – без каких-либо предисловий спросил он.

– Конечно, – разрешила она и осталась в холле ожидать его появления, а после, когда Литвин поднялся по лестнице, поздоровавшись, подставила щеку для поцелуя.

В лифте они стояли молча, разглядывая стены и обувь друг друга. Полина ни о чем не спрашивала, а Литвин, видимо, предпочитал объясняться в квартире. Лишь когда дверцы распахнулись, он сделал шаг вперед и вдруг обнял Полину, заставив ее вздрогнуть от напряжения и, одновременно, удовольствия.

– Филипп, – прошептала она, целуя его, – что произошло?

– Идем. – Литвин взял ее за руку и потащил к двери квартиры. – Или ты хочешь говорить здесь? – он подбородком указал на тихий светлый коридор.

– Думаю, в гостиной будет удобнее, – сказала Полина, вошла внутрь и положила ключи на стеклянную полку. – Проходи. Что тебе предложить? Виски, чай?

– Ничего, – улыбнулся Литвин, обняв ее.

– Я волновалась.

– Знаю, – он с нежностью гладил шелковистые пряди волос. – Прости меня за это.

– За что еще? – Полина отодвинулась, сняла плащ, потом подошла к столику, где стояли напитки, и плеснула себе виски в стакан. – Говори, что же ты молчишь?

Литвин расстегнул пуговицы на пиджаке и, поправив брюки, присел на диван. Он долго собирался с мыслями, хмурился, шумно дышал, но разговор не начинал, который, как уже поняла Полина, обещал быть серьезным. Она обошла низкий столик и устроилась в кресле, положив ногу на ногу. Литвин мрачно смотрел на ее тонкие лодыжки, потирая при этом руки, после вдруг крепко сжал губы и отвернулся.

– Прекрасное начало. – Полина сделала большой глоток виски. – Сегодня Зина назвала тебя подлецом. Намекнула на некие перемены в твоей личной жизни. Что, черт подери, происходит? – Она повысила голос, но улыбалась при этом, стараясь скрыть от Литвина внутреннее волнение.

– Яна беременна, – сказал Литвин и просверлил Полину долгим изучающим взглядом, словно желал понять, что любимая женщина чувствует в эту минуту.

– Поздравляю. Отец ребенка, полагаю, ты?

– Я, – не стал отрицать Литвин, лишь беспокойно дернулся на месте. – Она хочет сделать аборт.

Полина медленно допила виски и вернулась к столику с алкогольными напитками, взяла бутылку и еще один стакан для Литвина.

– Значит, срок у нее небольшой, – задумчиво проговорила она, подав ему наполненный стакан. – Меньше трех месяцев, иначе делать аборт было бы уже поздно. Я права?

– Да, – кивнул Литвин, и голос его задрожал, что вывело Полину из себя, но она снова сдержалась, даже улыбнулась, натянуто, с обидой, и все же это была улыбка, а не плевок в лицо, чего, собственно, и заслуживал мужчина, сидящий перед ней.

Одновременно она поняла, что не желает ссориться. Однако не смирение явилось тому причиной, наоборот, в ней взыграла гордость. Именно чувство уважения к себе определило дальнейшее течение беседы, не позволив пошлой скандальности взять верх над расчетливым самообладанием.

– Ты говорил мне слова любви, хотел, чтобы мы жили вместе. И параллельно спал с ней.

Полина почувствовала, что глаза наполнились слезами, отвернулась и быстро вытерла щеки ладошкой, приказав себе успокоиться. Но слезы решили доказать, что ведут автономный образ жизни и повлиять на них невозможно. Они предательски обжигали кожу на лице и крупными каплями падали на грудь, оставляя темные пятна на бордовой ткани платья.

– Прости меня, – повторил Литвин, поднялся, но снова присел на диван, увидев, что Полина не желает, чтобы он приближался к ней.

– Ты уже говорил это. Не стоит извиняться за то, что твоя супруга решила подарить тебе ребенка. Ах да, я же забыла! Она хочет сделать аборт. Интересно, почему? Дети – это ведь большое счастье.

В голосе ее не было иронии, хотя Литвин нахмурился, слушая эти тихие слова.

– Яна сказала, что не желает воспитывать ребенка одна. А я не хочу, чтобы она прерывала беременность.

– Вот пазл и сложился, – усмехнулась Полина. – Ты прятался, боясь сказать, что возвращаешься к жене? Зря. Я не стану на тебя кричать и удерживать не буду.

– Поэтому я не приходил! – вспылил Литвин, поднялся и принялся расхаживать рядом с креслом Полины, стараясь не глядеть в ее сторону. – Знал, что ты отпустишь меня без ссор. Но лучше бы ты орала! Мне не было бы так больно.

– Филипп, ты хочешь, чтобы я швырнула в тебя стакан? Или, может, лучше бутылку?

– Перестань! – Он подскочил к ней и схватил за плечи, грубо вдавив в спинку кресла, но, заметив улыбку на ее губах, убрал руки.

– Ждешь моих слез? Ты их видишь. Но безудержно рыдать и тем более ругать тебя я не стану. Просить забыть о ребенке, которого носит Яна, я не вправе. Обещать наших общих детей не буду. Короче говоря, ты уже большой мальчик и сам знаешь, как поступить.

– Я уже однажды бросил беременную женщину, – со стоном произнес Литвин и прикрыл ладонями лицо. – То, что случилось позже, едва не лишило меня дочери.