Текст книги "Курьер: Темная Ночь Души (СИ)"

Автор книги: Алексей Зорин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шаман, идущий первым, внезапно остановился и присел. Группа моментально рассредоточилась. Волк подошел к Шаману.

– Следы, – кивнул тот на песок.

Алена увидел неясные отпечатки ботинок. Утреннее солнце давало длинную тень, и песчаные кромки следа отбрасывали темный контур.

– Свежие? – коротко спросил Волк.

– Вечерние, – Шаман потрогал пальцем край следа и с него обвалились несколько песчинок, – Один человек, пришел с севера, прошел в нашем направлении. Раненый был, или усталый. Ногами загребал. Чую, труп уже найдем.

Алена присмотрелась – действительно, след были размазаны, словно человек волочил ноги по песку. Вечером. Ее передернуло. Она ярко представила себе, что такое без сил брести по мертвому городу, наблюдая, как солнце медленно скрывается за горизонтом.

– Идем дальше, – скомандовал Волк. Было видно, как он подобрался и сосредоточился.

Отряд молча двинулся вперед. Солнце припекало, и, хотя они держались в тени, воздух раскалялся. Капли пота срывались с разгоряченных лиц и падали в горячий песок. Мир напоминал раскаленную сковородку.

После магазина рюкзаки потяжелели. К воде, еде, оружию и взрывчатке добавилось нелегкое альпинистское снаряжение. Лаки периодически бубнил что-то про лишний вес и бессмысленность их похода, но Волку высказывать больше не осмеливался. Стая она и есть стая, подумала Алена – вожаку не перечат.

Небоскребы сити был видны уже давно, и от взгляда на них внутри что-то обрывалось. Алена не знала, хватит ли у нее сил преодолеть такую высоту по веревке. Более того, она не знала сохранились ли веревки на фасаде.

Шаман вновь поднял руку в условном жесте – заметил тело. Поднимая тучи песка, в воздух грузно поднялся стервятник.

На дороге лежал обглоданный дочиста скелет. Белые кости блестели на солнце, еще не успевшем высушить их. Песок вокруг был изрыт и истоптан, выдавая следы борьбы не на жизнь, а на смерть. Алена почувствовала, как несмотря на жару внутри все похолодело.

– Ночью съели, – коротко бросил Шаман.

Все понимали, что произошло без слов – путник не успел дойти до убежища. А может успел, но его не пустили, или выгнали, как того старика, которому Алена пожалела воды… Она мотнула головой – не хотелось думать, что сейчас тот старик выглядит так же.

– Что, не нравится такое? – прозвучал над ухом голос Лаки. Он ухмылялся – охотнику видеть такое не впервой.

Вокруг, в мертвой тишине, ветер гонял лоскуты окровавленной одежды. Один из них прибило к ногам Алены.

– Зверь хорошо чувствует запах, особенно кровь, – буднично произнес Шаман. – Когда пойдем внутрь, нужно будет избавиться от запахов.

Алена поежилась. Не хотелось думать о том, что скоро им придется шагнуть во тьму, где поджидают острые клыки.

– Все мы приходим из тьмы, во тьму и уйдем, – произнес Шаман, глядя на кости.

Алена с трудом отвела глаза от этой картины – было в ней что-то пугающе-привлекательное. Она опустила глаза, и с ужасом увидела на песке след огромной лапы и четкие отпечатки когтей. Алена смотрела на них, не в силах произнести ни слова.

Следы когтей были не то, чтобы очень большими, но Алена ясно представила себе, что будет, если эти когти встретятся с нежной плотью. Она вдруг отчетливо услышала, как рвется плоть, лопаются жилы, перерезанные острыми клыками, как красная линия рассекает белую кожу. Идти в логово зверей было безумием. Но не идти она не могла.

– Смерть это признак жизни, – произнес Зиновьев, глядя на скелет. – Человек ест животных, животные едят человека. Круговорот жизни в природе.

– Звери по-твоему животные? – хмуро спросил Лаки. Зиновьев не успел ответить.

– Звери – это те, кто пришел на смену нам, – неожиданно сказал Волк.

– Нам – это кому? – не понял Лаки.

– Человеку.

Эти слова повисли в горячем воздухе как приговор. Все понимали – дни человечества сочтены. Но кто бы мог подумать, что прогресс и эволюция приведут не к процветанию, а к превращению величайшего творения бога на земле в зверя.

– Вот тебе и прогресс, – обреченно проговорил Зиновьев. – Стоило столько лет изучать мир, создавать науки, законы и правила, чтобы в один миг природа перечеркнула это и ввергла человечество в регресс? Все так и кончим.

– Съедают тех, кто отбивается от стаи, – произнес Волк. – Пока вы в стае – у вас есть шанс.

– А мы в стае, Волк? – спросил Зиновьев. Волк молча ухмыльнулся.

– Пошли, туареги. У вас еще сегодня посвящение в альпинисты.

***

У Волка была своя стратегия передвижений, поэтому шли больше дворами, избегая широких проспектов. Небоскребы Сити надолго скрылись из глаз, и предстала перед ними неожиданно. Они вынырнули из-за очередной пятиэтажки, когда высотки заслонили собой небо.

Вблизи башни Сити ошеломляли. Группа замерла, закинув головы, ошарашено наблюдая за тем, как вершины небоскребов цепляют облака. Не то чтобы раньше никто из отряда их не видел, просто раньше никто даже не думал о том, чтобы залезть на них по веревкам.

– Да вы шутите… – промолвил Лаки.

Все, не отрываясь смотрели на вершину небоскреба. Огромное здание, казалось, было наполнено живой тьмой, это ощущалось кожей, как будто массовое скопление зверей оставило неизгладимый и при этом невидимый след в окружающем пространстве. Где-то там, наверху, находилось нечто, по словам Зиновьева способное дать надежду на выживание остаткам людей. Словно чаша Грааля, неведомый артефакт таился на вершине башни злого волшебника.

– До скончания Тьмы хорониться ему во тьме глубин. И забудут люди о нём, и не будет пути к нему до скончания Тьмы, – донесся тихий голос Шамана.

Остальные молчали. Сложно было даже представить, чтобы рискнуть покорить такую махину снаружи гладкого остекления. Даже во взгляде Волка Алены впервые заметила сомнения.

– Мы никогда туда не залезем. Это невозможно! – казал Лаки. Волк хмуро посмотрел на него, – Волк, ты нас всех погубишь!

– Знаешь, что сказал Тамерлан во время своего великого завоевательного похода в Индию? Ошибки, преступления и прегрешения – это безжалостные и необходимые сестры моих побед, – этой фразой Волк отрезал дальнейшие обсуждения и повернулся к Алене. – Какая из них Федерация?

– Следующая.

– Волк, ты что, серьезно? – отчаянно спросил Лаки.

– Нет, мы просто так сюда шли. Сейчас только посмотрим и обратно пойдем, – бросил Волк. – Пошли, проверим на месте ли веревки.

– Он ведь пошутил, да? Он пошутил? – спрашивал Лаки и окружающих, но все мрачно отмалчивались – не до шуток сейчас.

Башня Федерации стрелой взмывала в небо. В ее запыленных стеклах отражались бегущие по небу облака. Многие окна были выбиты и зияли черными пробоинами на блестящем остеклении фасада. Небоскреб бесчисленным количеством глаз наблюдал за жалкой горсткой людей, дерзнувших бросить ему вызов. И за каждым этим глазом могла притаиться смертельная опасность.

С невообразимо далекой вершины стеклянного гиганта вниз спускались несколько веревок, легкий ветерок слегка надувал их дугой.

– Они здесь! – удивленно воскликнул Зиновьев. – Это же они?

– Чего ты радуешься, дебил? Это значит, что теперь нам по ним придется лезть на этот чертов Эверест! – прошипел Лаки.

– Курьер, проверь на прочность, – бросил Волк.

Алене и не надо было это говорить – она уже осматривала веревки. Качественные альпинистские канаты – множество переплетенных полиамидных жил в прочной обмотке. Изрядно задубевшие на солнце, наверняка потерявшие часть свойств со временем, но – выдержать должны. Егор, как самый тяжелый, недоверчиво подошел к веревке, подергал, потом нагрузил силой рук, потом повис и покачался туда-сюда. Посмотрел на Алену.

– Меня выдержат?

– Ну если ты весишь меньше пяти тонн – можешь не беспокоиться.

– А то я уж думал внизу остаться, – осклабился Егор.

– Внизу останутся Молодой, ученый и святоша. Остальные идут наверх.

– Почему не я внизу? – нервно прокричал Лаки.

– Потому что я так сказал. Не обсуждается. Все снаряжение оставить внизу, кроме оружия и воды. Егор, взрывчатка на тебе.

– Я тоже должен идти! – неожиданно сказал Зиновьев. Все с удивлением смотрели на него. – Без меня вы не найдете призму. Поверьте, я бы лучше остался внизу, но так надо.

– Хорошо. – кивнул Волк.

– А зачем они снизу привязаны? – поинтересовался профессор, ощупывая веревку. И действительно, каждый трос был подвязан к металлическому ограждению.

– Чтобы небоскреб не украли, – хохотнул Егор.

– Чего ты ржешь, дебил? – вспыхнул Лаки.

– Может ты к мамочке хочешь? – обнажил зубы Егор.

– Ага, к твоей!

– Воины, тихо, – негромко сказал Волк. – Курьер, что там?

Алена всматривалась наверх.

– Метрах в тридцати пояс балконов, можно там передохнуть.

– Хорошо, готовимся.

– Когда будете лезть – аккуратнее с острыми предметами. – сказала Алена. – Веревка на разрыв держат большой вес, но под нагрузкой ее легко перерезать.

– Все поняли? – оглядел отряд Волк. Все молча кивнули. – Ладно, курьер, показывай, как твоими железками пользоваться.

Глава 4 В недра мрака

«Свет считает, что он быстрее всех, но он ошибается: неважно, как быстро летит свет – темнота уже на месте и дожидается его.»Терри Пратчетт.

Солнце заливало огнем комплекс высоток. Волк хмуро поглядывал на небо.

– Как ты это назвала? Жумар? – раздался голос Лаки.

– Я знаю только жульен. – вертя железку в руках проговорил Хобот.

– Не забивайте голову. Главное запомните – это подъемное устройство. Берете за ручку и ставите на веревку. – Алена показательно закрепила устройство на веревке. – Отводите защелку, зубья впиваются в волокна каната – видите, вниз уйти не дают, а вверх свободно? Главное из веревки не выщелкивайте, просто передвигайте вверх. К нижнему уху петля для ноги приделана, ногу туда ставите и передвигаете другое устройство – кроль. Вес на кроль перенесли, жумар освободили, передвинули выше. Все.

– Все? – прищурил глаза Лаки. – Как-то все просто на словах у тебя! А что надо делать чтобы оттуда не валиться к чертям?

– Меня слушать и делать только то, что я говорю, – Алена посмотрела в глаза Лаки.

– Я что, под командованием девчонки должен ходить? – сузил глаза Лаки.

– Хочешь жить – делай что я говорю. – отрезала Алена.

– Волк, что за беспредел? – вспыхнул Лаки.

– Рот закрой. Слушай девчонку.

– Ладно, а это что за штука? – Хобот вертел в руках приспособление с рычагом.

– Это для спуска, здесь все просто. Аккуратно нажимаешь этот рычаг, второй рукой контролируешь снизу натяжение веревки. Отпустишь нижнюю руку – улетишь вниз. Сильно надавишь на рычаг – улетишь вниз. Нужно поймать баланс.

– Охренеть как просто! Проще некуда! – со злостью ответил Лаки.

– Через сколько мы будем готовы? – спросил Волк.

– Надо подождать пока солнце уйдет за башню. Иначе оно нас всех там сожжет, мы в отражении окон будем как под лупой.

– Времени в обрез… Сколько ждать?

– Час, не больше.

– Всем за этот час потренироваться в подъеме-спуске!

Егор тупо смотрел на железки, казавшиеся в его руках миниатюрными.

– Меня жизнь к такому не готовила. Одно дело – заходить в дома со Зверями, там все понятно. Вот ты, вот он, вот темнота. Понятно, что делать можно, что нельзя, есть план действий, план отступления. А здесь что делать если все пойдет через жопу?

Вопрос Егора повис в тугом воздухе. Алена не знала, что ему ответить. Никаких запасных планов у них не было. А мир научил ее что, если возможен худший вариант – он случится.

Она проверила, надежно ли затянуты у всех обвязки и помогла закрепить подъемные устройства на веревках. Подъем предстоял нешуточный, и она подозревала что долгий – ни у кого, кроме нее, не было необходимого опыта, к тому же они несли с собой тяжелое оружие и взрывчатку. Только после этого она подошла к своим веревкам.

– А кто веревки обрезал? – послышался голос Лаки. Действительно, концы всех веревок были обрезаны. Все повернулись к Хоботу, который как раз убирал нож в ножны, держа в другой руке срезанные концы.

– Ты что, идиот? – тихо сказал Егор.

– А что такого? Нафига они привязаны снизу-то? Это ж хабар! А эта, – Хобот кивнул на Алену, – говорила, что нам могут пригодиться.

– И что ты будешь делать с этими кусками, осел?

– Сгодиться, уж ты за меня не переживай, – буркнул Хобот и отвернулся.

– Я не знаю, зачем были привязаны веревки, но лучше не трогать то, чего не понимаешь, – назидательно сказал Зиновьев. Он смотрелся в обвязке нелепо, гораздо больше ему подошло бы кресло в лаборатории. Но то, что он сам вызвался лезть наверх внушало уважение к тщедушному ученому.

– Ладно, приготовились, – отдал команду Волк. – А ты, Хобот, еще что-нибудь такое выкинешь, я тебе уши отрежу.

Хобот пробурчал что-то про себя. Алена большим пальцем с натугой отвела пружину жумара в сторону и, закрепив его на веревке на уровне глаз, отпустила палец. Пружина щелкнула, мелкие зубцы подъемного устройства бульдожьей хваткой впились в веревку. Алена передвинула жумар выше, вдела правую ногу в петлю и подтянула второе устройство. Левая нога оторвалась от земли и Алена зависла в воздухе. Только сейчас он поняла, что все смотрят на нее. Она неуверенно обвела всех взглядом.

– Всем удачи! – и передвинула жумар выше.

Как давно она не делала этого! Первые метры с непривычки дались тяжело. Тело болталось из стороны в сторону, пытаясь поймать баланс. Основная нагрузка приходилась на правую ногу – приходилось постоянно задирать ее вместе с петлей вслед за подъемным устройством, и потом силой выпрямляться, продвигаясь таким образом за одно движение на полметра вверх. Быстро прикинув в уме, сколько таких движений придется сделать, чтобы преодолеть 300 метров, Алена погрустнела. Но в таких ситуациях лучше не думать, а просто делать, и она постаралась прогнать мысли из головы. Беда в том, что кроме них там были и другие. Хватит ли сил у профессора? Успеют ли они до темноты? Не хотелось бы остаться в логове Зверей ночью… Слишком много «но» было в этом ее плане, но ничего другого на ум не пришло, а передумывать было поздно. Это как прыжок с парашютом – считай, уже сделал шаг из самолета, теперь главное вовремя за кольцо дернуть.

Алена посмотрела вниз и удрученно покачала головой. Она прошла всего метров десять, а сил потратила немало. Солнце пекло несмотря на тень, по лицу струился пот, рукоятка жумара скользила в ладони. Еще хуже обстояли дела у остальных – они все были на несколько метров ниже, особенно Зиновьев.

– А я говорил, что это хреновая идея! – процедил сквозь зубы Лаки.

– Заткнись и ползи! – прорычал в ответ Егор. Ему было тяжелее всех – мало того, что весил больше, там еще помимо оружия тащил несколько килограмм взрывчатки. Правда, судя по всему, сил Егору не занимать – он не отставал от других по набору высоты.

– Это самое мое худшее решение за всю жизнь, видит бог! – негромко пробурчал Хобот.

– Да уж, говорила мне мама – учись! – поддержал Сантех.

– И что? Вон тот учился, тоже с нами лезет!

– И то верно…

Зеркальные панорамные окна медленно скользили вниз по мере продвижения группы по фасаду. Алена пыталась упираться в них ногами, но ботинки скользили. С непривычки было не по себе от отсутствия земли под ногами, хотелось найти опору хоть в чем-то. В отражении стеклопакетов она видела бездонное небо и на фоне них барахтающуюся на веревке девочку, что не внушало уверенности. Что там, с другой стороны окон? Возможно, сейчас Звери с интересом изучают отчаянную горстку самоубийц и радостно предвкушают ужин, так усердно стремящийся им в лапы.

До пояса балконов добрались относительно быстро. Алена с облегчением ступила на твердую поверхность, не забывая поглядывать в сторону темных окон, за которыми скрывалась неизвестность.

Следующим до балкона добрался Волк. Глядя на его уверенные движения, Алена очередной раз поразилась способности его тела моментально подстраиваться под новую ситуацию. На первых метрах он, также, как и остальные, неуверенно передвигал устройство, путался в петлях, но этих тридцати метров хватило чтобы Волк освоился. Он молча вылез на балкон и моментально обвел взглядом окна и балконные двери, держа автомат наготове. Видимо, убедившись, что все в норме, слегка расслабился – телу нужно дать отдых – но взгляда от дверей не отрывал.

Когда до балкона добрались остальные Алена и Волк успели отдохнуть.

– Пошевеливайтесь, солнце ждать не будет, – хмуро сказал Волк, принимая снаряжение у Егора и помогая ему вылезти на балкон.

– Нас в скалолазы не готовили, – буркнул Сантех.

– Ну так самое время подготовиться. Судя по всему, мы прошли метров тридцать.

– Мне и на тридцати не по себе, что же будет на трехстах? – ужаснулся Лаки. Он смотрел то вниз, то вверх, опасливо придерживаясь за веревку.

– Воин не должен бояться, потому что страх убивает, – прокряхтел Шаман, вылезая на балкон.

Волк неспешно приблизился к Лаки и заглянул ему прямо в глаза. Тот выглядел как побитая собака.

– Ты должен быть сильным, иначе подведешь весь отряд. Ты же нас не подведешь, верно?

Лаки сглотнул. За словами Волка чувствовалась угроза. Для него отряд был единым организмом, заботливо взращиваемым вожаком с одной целью – для выполнения сложных и опасных задач. И если какая-то часть этого организма мешала, ее стоило немедленно устранить для безопасности функционирования всей системы.

– Да, конечно, Волк, я не подведу! Можешь на меня рассчитывать! – Лаки вытянулся в струнку, но видно было, что он слегка побледнел, что, конечно, не укрылось от Волка. Лидер группы еще какое-то время молча смотрел в глаза бойца, словно пытаясь понять стоит ли ему доверять, потом неожиданно отвернулся и пошел к своим веревкам. – Пять минут отдыхаем и выдвигаемся.

Лаки пробежал взглядом загнанного зверя по глазам членов группы, словно ища поддержки, но все отворачивались. Егор откровенно усмехался, а Алена спокойно выдержала его взгляд. Ей было даже жалко незадачливого воителя, но уж если решил быть рядом со свирепым псом – будь готов и сам обнажать клыки.

Пять минуть пролетели незаметно. Тени также незаметно стали длиннее, и так же тихо на пять минут приблизился закат. Волк встал и встегнул подъемное устройство в веревку.

– Полезли, альпинисты!

И снова заскрипели ботинки по стеклам, оставляя чистые полосы в сплошной пыли, покрывшей остекление. Капли пота, скатываясь по лицу, падали на веревку, заставляя жумар проскальзывать в ладони. Жара стояла невыносимая – тепло отражалось от раскаленных стекол, казалось, еще немного и весь стеклянный фасад стечет вниз, словно расплавленная глазурь. Ветер, только недавно обдувавший их разгоряченные тела, полностью стих, и в воздухе повисла духота. И так не особо живой мир вокруг замер, словно готовясь к чему-то.

– Как будто перед грозой… – задумчиво произнес Зиновьев, смахивая пот тыльной стороной ладони.

– Не каркай, умник! – пригрозил Лаки.

Алена слышала тяжелое дыхание снизу, глухие звуки ударов тела о стеклопакеты, когда чья-то нога промахивалась мимо петли жумара, и периодическую тихую ругань на разные голоса. Пожалуй, после этого подъема обычный поход по пустыне уже не покажется тяжелым, подумала она. А ведь они всего прошли метров пятьдесят! Хватит ли сил до конца? А что, если не хватит?

«Вспомни, зачем ты туда лезешь! Вспомни!»

Алена зажмурила глаза и увидела перед собой светлые волосы, которые ласково треплет ветер, и огромные распахнутые голубые глаза с бездонным небом внутри. Ванька… Если она не долезет до верха – никогда больше его не увидит. А если она никогда его не увидит – тогда что у нее вообще останется в этом пустом, мертвом мире, засыпанным песком, наполненным такими как Лаки и Волк? Алена почувствовала где-то внутри мрачный затаенный ужас от осознания бессмысленности существования. Нет, она не позволит ему выйти наружу! Иначе он скует мышцы судорогой, силы покинут тело, словно воздух проткнутый иглой воздушный шар. И тогда не останется ничего, кроме как отстегнуть зажимы и отпустить руки – и пусть дикий ветер подхватывает и несет куда угодно. Впрочем, не стоило тешить себя иллюзиями, никуда ветер не понесет. Путь один – вниз с ускорением свободного падения.

Так что выбора нет. А когда его нет – то нечего и сомневаться.

***

Когда прошли две трети пути силы начали иссякать. До крыши оставалось еще не меньше семидесяти метров. Алена подула на разгоряченную ладонь, на которой еще после пояса балконов образовались волдыри мозолей и огляделась вокруг. Город был как на ладони. Было видно дом правительства, в котором уже давно никто не принимал новых законов, Сталинские высотки, башню ВДНХ, под которой, по словам Зиновьева, находилось логово Светляков. Типовые восемнадцатиэтажки, с земли, казавшиеся небоскребами, отсюда походили на детские игрушки, а их плоские крыши казались меньше спичечной коробки. На такой высоте захватывало дух, особенно если посмотреть вниз и увидеть свои ноги, болтающиеся над пропастью. Все-таки непривычно человеку без опоры в пространстве, не птица он. Хотя в другое время Алена наверняка оценила бы и вид, и сам вариант замены лифта, но сейчас слишком велика была боль в теле, не привыкшего к такого рода нагрузкам. Немного спасал ветер, у которого на такой высоте не было преград. Там, внизу, среди городских застроек, он ощущался слабо, но здесь, в царстве облаков, он набирал силу. И хотя он был такой же горячий, как воздух, все же его порывы приносили хоть какое-то облегчение.

Алена аккуратно достала флягу и бережно открутила крышку. Уронить что-либо с такой высоты означало потерять вещь навсегда, и уж точно не хотелось думать о том, что будет если вдруг, веревки не выдержат – лететь отсюда долго… Алена постаралась отогнать эти мысли и судорожно сделала несколько мелких глотков, подолгу задерживаю влагу во рту. Пить хотелось постоянно, с потом выходила почти вся влага, но воду нужно было беречь. Никто не знал сколько времени займет поиск призмы, а потом ещё вниз спускаться, да с десяток километров до убежища топать. Это учитывая то, что они еще не долезли до верха. Да уж, план-капкан…

Внезапный сильный порыв ветра моментально вернул мысли Алены к действительности. Ее тело развернуло и слегка приложило о стеклопакет. Карабины звякнули стекло, от неожиданности Алена чуть не выронила флягу. Одной рукой она судорожно вцепилась в веревку, тело прошиб пот – очень неприятное ощущение, когда на такой высоте тебя внезапно шатает ветер. Алена взглянула вниз – веревки ходили ходуном, змеей извиваясь по фасаду, теряясь где-то далеко внизу. Она увидела разгоряченные испуганные лица охотников, так же судорожно вцепившихся в веревки. Ниже всех барахтался профессор.

– Какого черта происходит? – хрипло крикнул Лаки.

– Уменьшение давления в одной области приводят к передвижениям воздушных масс из области высокого давления, – донесся снизу голос Зиновьева.

– Слышь, умник, я тебе сейчас веревку перережу, чтобы меньше умничал! – проворчал Лаки.

– Веревки-то тут при чем! – донесся голос Хобота. – Просто прирежь его.

– Так, не паникуем! Собрались, выдохнули и лезем дальше! – голос Волка, обычно приводящий в чувство его людей, сейчас почему-то не возымел нужного эффекта. Люди не двигались, судорожно вцепившись в веревки обеими руками. Даже с расстояния в несколько метров Алена видела, как побелели пальцы рук Сантеха, вцепившиеся в веревки мертвой хваткой, а глаза воинов наполнились животным страхом. Одно дело – искать добычу пусть в мертвом, но знакомом городе, заходить в темные дома, рискуя нарваться на зверей – но там все понятно, каждое движение, каждый жест отработан. А сейчас, на этой высоте – что делать?

– Приказа паниковать не был, воины! Это просто ветер… – но его последние слова потонули в раскате грома.

– Какого черта! Это что, гроза? – завопил Лаки.

– Мы же здесь как мишени для молний! На нас железа как игрушек на новогодней елке! – с ужасом осознал Хобот.

– Карабины и зажимы из дюрали! – попыталась обнадежить их Алена, хотя у нее самой от раската грома засосало под ложечкой.

– Да? А это тоже из дюрали ты думаешь? – заорал Лаки, тряся автоматом.

– Заткнулись! – прорычал Волк, – Откуда идет гроза?

Все завертели головами – туч не было видно, они явно были с другой стороны высоток, закрывающих обзор, но по усиливающемуся ветру было понятно, что фронт идет с запада.

– Ускорились! – прокричал Волк и, резким движением задрав жумар повыше, вставил ногу в петлю.

– Господи, спаси нас! – послышалось снизу.

Алена поймала себя на мысли что вот сейчас бы она с удовольствием почитала какую-нибудь молитву, жаль не знала ни одной, а Игорь остался внизу – к его радости. Она судорожно вспоминала, рассказывал ли тренер про то, что делать если гроза настигла на высоте, но ничего припомнить не могла. «Наверное потому, что ни один нормальный альпинист в грозу не висит» – саркастически прозвучал внутренний голос. Об этом она не подумала. Гаджетов и сайтов для определения погоды уже давно нет, да и метеостанции не работают. Да и какие к черту метеостанции? За последние несколько лет климат изменился до неузнаваемости, и сейчас совершенно непонятно что от него ожидать. Последний раз сухая гроза была пару месяцев назад вместе с пылевой бурей, кто мог ожидать что она повторится именно тогда, когда группа отчаянных скалолазов отправится на покорение самого высокого здания Москвы?

Внезапно Алену словно пронзил удар тока. Пылевая буря! В прошлый раз гроза пришла вместе с ней. Если сейчас начнется ураган – им конец.

Мир вокруг стремительно темнел. Из-за здания вылетел пакет и стремительно пронесся мимо, исчезая в жарком мареве. Алена сообразила, что башня Федерации прикрывает их от ветра, который, судя по скорости пакета, набирает силу.

Раскат грома прозвучал сильнее, и как будто сильно ближе. Алена посмотрела на Волка – он не отставал от нее, и они лезли на одном уровне. По его глазам она поняла, что они думали об одном.

– Не успеем, – ответила она на его молчаливый вопрос. Он кивнул, но продолжал лезть. Интересно, подумала Алена, что заставит этого человека отступить?

Алена посмотрела вниз – далеко внизу в воздухе начал появляться песок. Веревки, не переставая ходили ходуном, словно танцующие змеи извиваясь в безумном танце. Внезапно она услышала нарастающий гул сверху и подняла голову.

Над башней Федерации словно неслась туча черных птиц – пакеты, песок, ветви сухих деревьев – все это проносилось над ними с бешеной скоростью. Начинался ураган.

– Это пришествие великой тьмы! – послышался сдавленный голос Шамана.

– Надо спускаться, причем быстро! Мы не поднимемся! – закричала она Волку. Приходилось напрягать голосовые связки, иначе ветер заглушал голос. Волк неотрывно смотрел вверх и остервенело ударил кулаком в стекло. – Даже если нас не сдует отсюда и не убьет молнией, точно сдует с крыши!

– Все вниз! – крикнул вниз Волк, но вряд ли его кто-то услышал.

Ветер выл словно разъяренный зверь, перекрывая жалкие людские голоса. Алена сильно нажала на рычаг спускового устройства, и веревка с бешеной скоростью заскользила в ладони, обжигая пальцы. Она поняла, что перебрала с силой нажатия, когда разом провалилась вниз метров на пять, в последний момент догадавшись отпустить рычаг. Ее тело дернулось, и она зависла. Руку обожгло грубой веревкой, и Алена почувствовала, как по позвоночнику искрами бежит ледяной ужас – они не смогут быстро спуститься. Они не успеют.

Алена посмотрела вниз и обмерла. Земли больше не было видно. Налетевший ураган поднял тучи песка, и теперь нижние несколько десятков метров тонули в песчаной буре. Это было похоже на штормящий ад – потоки грязного песка поднимались с земли, закручиваясь и перемешиваясь в воздухе в единое хаотичное месиво, гонимое бешеным ветром. Словно сама пустыня восстала и тянула свои иссохшие руки к горстке смертных, возомнивших себя непонятно кем, дерзнувшими бросить ей вызов. Казалось, ее голос был слышен в вое ветра, кричащий: никто никогда не покинет пустыню. Теперь вы все станете ее частью.

Те, кто был ниже, поняли, что нужно спускаться, и пытались совладать со спусковыми устройствами. Алена видела, как Зиновьев в панике двумя руками со всей силы надавил на рычаг и почти со скоростью свободного падения исчез в этой живой шевелящейся массе. Алена внезапно поняла всю фатальность их ситуации и смертельную глупость этой миссии. Как подтверждение этому в отражении стекла, прорезав темноту бури яркой вспышкой, мелькнула молния.

Вместе с молнией в кровь брызнула доза адреналина. Алена с максимальной ясностью осознала, что, если сейчас не соберется – для нее все будет кончено. Потом будем думать, как жить дальше, как без Зиновьева добывать призму, лезть ли вообще в сити. Все это потом – сейчас задача выжить.

Алена покрепче стиснула в кулаке нижний конец веревки, другой рукой плавно нажала рычаг и заскользила вниз. Мимо стремительно проплывали витражи остекления, и в отражении она видела какой ад творится за ее спиной. Казалось, весь мир встал на дыбы. Пустыня взорвалась потоками песка, вскинула свои барханы в небо, а ураганный ветер с ревом подхватывал их, превращая окружающий мир в холст обезумевшего художника. Мелькающие молнии освещали хаос, похожий на конец света, а раскаты грома тонули в вое урагана. Словно стая хищных псов, дорвавшихся до добычи, буря злорадно пела свою погребальную песню, яростно пытаясь стереть с фасада здания жалких человечков. В этом природном хаосе они были явно лишние.

Алена старалась не обращать внимание на секущий лицо песок, на адские звуки бури, хотя внутри все не просто сжималось – казалось, ее я уже умерло от всеобъемлющего нечеловеческого ужаса. Сейчас они были словно песчинки, затерянные в бескрайнем недружелюбном мире. Но песчинки хотели жить. Поэтому Алена не отпускала рычаг, хотя дубовая веревка, которую она сжимала второй рукой, уже сожгла ладонь, и Алене не хотелось думать о том, как слезает кожа слой за слоем и обнажается розовое мясо. Отталкиваясь ногами от фасада, она продолжала скользить с максимально доступной скоростью, не видя ничего вокруг себя, пока движение резко не остановилось. Алена метнула взгляд вниз и обнаружила себя в паутине веревок. До земли было непонятно сколько – все тонуло во мраке песчаной бури, но явно далеко. Дальнейший спуск был невозможен – порывы яростного ветра переплели нижние концы веревок в непроходимый узел.

– Мудак Хобот! Тебе говорили не трогать концы! – услышала она голос справа. Обернулась – рядом болтался Волк, Хобот, Лаки, Сантех, Егор и невредимый Зиновьев. Гордиев узел, который сделал невозможным их дальнейший спуск, спас ученому жизнь, и теперь он безвольно болтался, запутавшись в веревках.

– Теперь понимаешь, сука, зачем веревки снизу были подвязаны? Чтобы ветром не спутало, тварь! Теперь мы точно здесь сдохнем! – заорал Сантех и потянулся к Хоботу. Его глаза были налиты кровью, казалось, он обезумел. Впрочем, сохранять здравый ум в этой обстановке было сложно. Хобот попытался оттолкнуться от Сантеха, но тот вцепился в его камуфляжную куртку, и они сплелись в борьбе, словно клубок ядовитых змей.