Текст книги "Птицеед (СИ)"

Автор книги: Алексей Пехов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Что происходит?

Хотел бы я знать.

– Нам надо двигаться. Лучше не стоять на месте.

На улице, плохо видимые из-за оседающей пыли, мельтешили какие-то тени. Слишком стремительные для человека. Кто бы ни прошёл через портал, он уже здесь.

– Да. Вы правы. Да. Идём?

– Вы в порядке?

– Конечно нет. Я растеряна. И напугана. Что? – Заметила мою недоверчивую усмешку. – Женщины довольно часто растеряны. И напуганы. Особенно когда не понимают, какой совы тут происходит. Как и мужчины, впрочем.

– Ага.

– Но вы не из их числа. Выглядите самодовольным и…

Она помедлила, и я конечно же захотел узнать.

– И?..

– Довольно нелепо. Даже смешно.

– Вот и наряжайся ради вас. Можно было не стараться.

Она, к моему удивлению, рассмеялась. Совершенно неожиданно, скомканно, едва слышно. В её карих глазах появилось тепло, на несколько мгновений смывшее холодную отстранённость и настороженность. Теперь, несмотря на чумазость, пожалуй, я мог бы назвать её привлекательной.

Такое случается с людьми, если проявляется их человечность.

– Спасибо, риттер. Мне уже не так страшно. Порой даже какая-то глупость, сказанная вовремя, может вернуть присутствие духа.

Мне бы стоило обидеться на «глупость», если бы я не считал точно так же.

– Не вы одна боитесь. Страх рядом с Илом – вещь необходимая, но её следует дозировать. Нам надо пройти через арсенал и кузницу, если там двери открыты. Сейчас мне было бы спокойнее рядом с отрядом.

– Ведите. Надеюсь, Ларченков найдёт меня.

Я поднялся снова на второй этаж, но свернул в другой коридор, оставив пролом за спиной. Этот андерит я неплохо знал. Разумеется, кроме двора Офицеров. Туда попасть никогда не стремился, хотя благодаря происхождению вполне имел на это право. Прямо, затем по лестнице вверх и далее по короткой стене. А там через несколько холлов во двор, минуя арсенал и кузню, к нашей казарме.

– Что такое муравьиный лев?

Это многое говорило о ней. И о её россе. Он – знал.

– Сколько раз вы были в Иле? Один? Два?

Она замешкалась, но сказала:

– Это первый. Что, так заметно?

– Новички знают только основной бестиарий, по атласам университета. Тех созданий, что можно встретить лишь в неделе от Шельфа. Ну и, может, еще страшных и известных, вроде жеребят.

– Я читала атласы. Но Ил всегда был вне сферы моих интересов. Расскажите.

Я рассказал, лишь чтобы занять её внимание. Сквозь толстые стены едва слышались ружейные залпы. Пока слаженные, что не могло не обнадеживать.

– Лев – тварь гадкая. До сих пор не могу понять, это живое существо или скорее предмет. Кто-нибудь, например Светозарный, может создать нечто такое. Изначально оно в виде… ну пусть будет семя. Маман, убив седьмую дочь, активировала льва. Семя начало прорастать и создавать портал. Именно так были уничтожены Двенадцатый и Безномерной андериты три сотни лет назад, когда бывшие друзья Когтеточки решили попробовать силы Айурэ. Помните?

– Да. В хрониках его называют Последним прорывом. Тогда мы убили Ремня.

– Верно. Вся задача льва – вырастить портал, и остановить это, раз уж он начал прорастать, невозможно. Это его предназначение. Когда портал срабатывает, всем, кто находится рядом, не позавидуешь.

Волосы стали оттаивать, холодная вода с уменьшающихся сосулек противно капала мне на плечи и спину.

– Это я уже поняла. Муравьиный лев, потому что изменение пространства оставляет после себя воронку?

– Очень большую.

– Кто пришёл через портал?

– Не хотел бы узнавать.

Мы вышли на верх стены. Луна и месяц. Никого из солдат. Зато в обоих дворах, слева и справа – стрельба. Гаркнула даже картечница и едкий вонючий дым ружейных залпов заливал дворы. Рассмотреть особенно ничего не вышло. Впрочем, я и не присматривался, понимая, что один в поле не воин.

Или двое.

Стоило задать вопрос:

– Сколько точек из шестиугольника у вас осталось?

– Две. Солнцесвета как раз хватит.

– Насколько вы хорошая колдунья? В Иле.

Вопрос бестактный и не очень вежливый. Кобальтовая линия хороша против людей, я знал. Но как её способности работают с созданиями Ила, не имею ни малейшего представления.

– Я умею вызывать не только приступы очарования у мужчин.

Она произнесла это таким тоном, что мне показалось, будто убеждает себя, а не меня. Я несколько пересмотрел свой взгляд на неё. Сильно ошибся. Она ещё младше, чем я думал. Первая вылазка в Ил, скорее всего первое убийство людей, которые на неё напали. Убийство по необходимости. С нами она вынужденно держалась высокомерно, чтобы не выдать своей неопытности, страха, сомнения. Полагаю, нянька Ларченков это прекрасно знает. И беспокоится. Это ему в плюс. Значит тоже не полный душегуб.

При всём моём дружелюбном оптимизме, пускай я иногда и ною о несправедливости жизни, я всё же надеялся, что со мной кто-то опытный. Ну, так. Для собственного успокоения. Теперь же, судя по всему, гостей придётся встречать моему-почти-голому-очарованию и Вампиру. У ритессы при себе не было даже кинжала.

Пуля, выпущенная чьей-то неумелой рукой, просвистела в достаточном отдалении, но заставила нас пригнуться и держаться поближе к зубцам. Вновь гаркнула картечница, её, у ворот, поддержал рык пушек. Кто-то завопил. Затем завизжал. Из двери, через которую мы прошли, вывалилось нечто чёрное, лохматое и с рогатой башкой.

Я присвистнул, высказывая «благодарность» мирозданию, что оно начало сразу с «тяжелой артиллерии», и перешёл на бег. Про себя ругался, когда босыми ступнями наступал на острые камушки. Всё же стоило задержаться на пару секунд и оставить себе ботинки. Теперь, поди, в них рассекает какой-нибудь жеребёнок и корчит из себя франта.

Когда мы оказались в опорной башне, я рванул маленькую калитку на себя, задвинул засов. Секунд через десять с той стороны в толстые, окованные металлом доски врезалось тяжёлое тело.

– Кто это?

– Муравьиный солдат. Стражники портала. Забудьте о них.

Вот только я не забуду. Этих тварей пять – семь. Они авангард и теперь рыскают где-то поблизости.

Мы стали спускаться вниз, чтобы выйти в следующий двор. Ритесса Рефрейр задала правильный вопрос:

– Это ведь не случайное нападение? Вы сказали про Светозарного, который мог создать такой портал.

Я подумал, что принесу Рут букет цветов. Вот такенную охапку её любимых люпинов. А ещё поклянусь целую неделю воздерживаться от того, чтобы дразнить Элфи и куплю для девчонки коробку эклеров, если только в андерит не пришёл какой-нибудь Светозарный.

Кто угодно. Только не подобное чудовище. Иначе мы все покойники до конца часа.

– Кроме них в Иле есть и другие создания.

– Их ученики. Их слуги. Я к тому, что здесь чувствуется расчёт. Кто-то протащил в кольцо стен седьмую дочь.

– Давайте доживём до утра. А после займёмся исследованиями поступков и действий всех злобных созданий мира.

Если честно, её слова про учеников и слуг меня нервировали (ладно, я просто скидываю курицу на Иду, объявляя во всём виноватой, хотя сам уже об этом подумал). Светозарные застряли в глубине Ила, он слишком сильно связал их с собой, проник тонкими ростками в сердца, затмил разум. Пока они не могут (во всяком случае, так нас убеждают) выбраться к Шельфу, банально растеряют мощь, но кто-нибудь из их свиты вполне может действовать не только здесь, но даже в Айурэ. Хотя на своём коротком веку я подобного не припомню.

И такие прихлебатели порой сильнее самых лучших наших колдунов, если один на один. Ну, может, кроме Перламутровых.

Я остановился как вкопанный.

Оделия! Дери меня совы!

Оделия!!!

Ритесса, не успев затормозить, едва не врезалась в меня, положив руку на моё плечо. В других обстоятельствах я бы обязательно придумал сказать что-нибудь неуместное, глупое или, на худой конец, весёлое о тех обстоятельствах, когда мы в первый раз коснулись друг друга. Сто процентов, об этом великом моменте стоило бы рассказать нашим внукам. Но сейчас я спросил у неё о самом важном:

– Вы разместились в Офицерском дворе?

– Да.

– Колдунья, которую мы нашли с вами, там же?

– Да. В соседней комнате. О! – Её глаза округлились. – Вы считаете, что это всё из-за неё⁈

Что же. Соображала Ида быстро.

– Не вижу других причин для подобного натиска. Меняем планы.

Дверь наружу была распахнута. Пространство вокруг затянуто дымом сгоревшего порошка солнцесвета.

– Идём не останавливаясь. Наша цель – колдунья.

Я себе не прощу, если спустя столько лет поисков я потеряю Оделию, не спросив её, что случилось с Рейном. И тут никакая тварь Ила меня не удержит.

Бой в этом месте уже прошёл и сместился куда-то за кузницу. Я слышал команды, одиночные залпы, звон металла. Здесь же смерть оставила двух расстрелянных и проткнутых штыками муравьиных солдат и десяток разорванных воинов гарнизона.

– Готовы?

Ритесса вместо ответа сунула руну за щёку.

Я мог бы поклясться, что андерит опустел.

Вырезан.

Пока мы шли до нужного здания, то и дело наталкивались на мёртвых солдат. Но со стороны Пустого кольца, третьего оборонного сегмента крепости, раздавались ружейные выстрелы. Гулко. Дружно. Много.

Это означало, что держались не только «Соломенные плащи», но и по меньшей рота «Желтопузых». А может, и гораздо больше – от внешней стены и фортов летела низкая песнь орудий.

Здесь же все было «вычищено». И полагаю, причиной смертей людей, чьи тела внешне совершенно не пострадали, оказалась магия – те яркие прутья, что упали с безоблачного неба.

Кому-то проложили дорогу, чтобы у него не было никаких препятствий от воронки муравьиного льва и до конечной цели. По счастью, на пути к трёхэтажному зданию, пристроенному прямо к старой крепостной башне, мы не встретили ни единого создания Ила.

Дверь была не заперта, и я осторожно толкнул её, уставившись в полумрак сводчатого коридора. Футах в шестидесяти горела каштановая лампа, бросая на кирпичи тёплые отблески.

– Последний этаж, – шепнула мне ритесса. Из-за руны во рту слова звучали смазанно и нечётко. – Там гостевые комнаты. Я покажу, где лестница.

Она шагнула, но я выставил перед ней руку:

– Не стоит. И приготовьтесь бежать.

Лично я бежать без Оделии не хотел. Пока мой план основывался на том, чтобы добраться до неё, а потом рвать что есть сил в Пустое кольцо. К своим.

Право, сейчас бы я не отказался от компании Ларченкова. Он же бродит в совсем иной стороне, разыскивая нас. Всё как всегда. Всяких мрачных полудурков, способных ручищами раздавить голову быку, начинаешь ценить именно в тот момент, когда они далеко и нужны больше всего. Хотя бы для того, чтобы спрятаться за их широкой спиной и дать стрекача, пока их ест какой-нибудь прожорливый уродец, вроде жеребёнка или горной гряды. Но, как назло, приходится идти в первых рядах.

Не дамой же закусывать порождениям Ила, когда есть настолько аппетитный персонаж, как я. Им даже одежду с меня снимать не надо.

Не сказать, что мы осторожничали. У меня не нашлось на это времени, потому что сюда довольно скоро мог нагрянуть некто, с кем встречаться совершенно не хотелось. Так что, спеша по пустым коридорам, заглядывая в комнаты, оставленные поднятыми по тревоге офицерами, я не переставая думал о том, что случилось со всеми этими людьми и где они сейчас.

Рут, к моей печали, ответила на мой вопрос. Уже на третьем этаже, на стене, мы наткнулись на человека. Бедолага был приклеен к ней спиной, руками и ногами, словно в него плюнули паутиной и он, прежде чем та застыла, пытался вырваться.

Впрочем, не сие меня впечатлило, ибо в Иле попадаются и более экзотические способы поймать зазевавшегося двуногого. Меня изумило, что покойник в расстёгнутом лейтенантском мундире решил не затягивать события и стать газоном.

Из глазниц, распахнутого рта, ушей, из-под белого армейского парика и рубашки рос розовый клевер. Крупный, ароматный, расползавшийся по зеленоватой коже.

– Одноликая! – Громкий шёпот Иды стал для меня очень болезненным в этой опасной пустоте комнат. – Что с ним случилось?

– Я бы лучше задал вопрос: «Кто с ним сделал такое?» Но на него, как и на ваш, узнавать ответ я не желаю.

– Эта магия отвратительна. Я чувствую, как она смердит.

Лично я ощущал только приятный цветочный запах. Клевер разрастался на глазах, все больше и больше пожирая несчастного и зелёно-розовым ковром уже залезая на стену и потолок.

На полу остались «следы». Отпечатки босых ступней в виде всё той же клеверной поросли. Мы пошли вдоль этой дорожки, и я в коридоре заворожённо повернул направо, в сторону, куда они уходили. Дальняя дверь была распахнута, там властвовала тишина и мрак. Иногда я до глупого смелый человек, так что сделал шаг в том направлении, но ритесса удержала меня, снова коснувшись тёплыми пальцами, и мотнула головой влево.

– Туда.

Мы поспешили, то и дело оглядываясь, но за нашими спинами так никто и не появился. Я ничуть не сожалел об этом обстоятельстве.

Ида толкнула одну из четырёх дверей, мы ввалились в комнату, где на столе тускло догорала каштановая лампа. Света оказалось достаточно, чтобы увидеть – одеяло на большой массивной кровати отброшено в сторону и Оделии здесь нет.

– Проклятые совы, – прошептал я. – Точно её комната? Вы не ошиблись?

– Да.

– Она могла проснуться самостоятельно и уйти?

– Исключено. Слаба.

Значит, нас опередили. И ушли они не тем путём, по которому мы здесь оказались. Через обеденный зал и офицерские комнаты, полагаю. Я выскочил в коридор, заметил краем глаза движение, обернулся, вскидывая саблю в защитной позиции.

Муравьиный солдат ринулся на нас. Ида втиснулась передо мной как-то удивительно легко и ловко, из её рта весело мигнул лиловый свет, и тварь затормозила, по инерции проехавшись по плиткам пола. Она остановилась в шести футах от нас, могучее создание с жгутами стальных мышц, перекатывающимися под лохматой, кудлатой шкурой, страшно воняющей мокрой псиной.

Он не нападал, и я в изумлении чуть опустил оружие.

– Чего ты ждёшь⁈ – полузадушенно прошипела ритесса, забыв о всякой вежливости и перейдя на «ты». – Бей скорее, пока он не выпутался!

И я ударил. Шея у него оказалась слишком толста и крепка для моего клинка. Голова не упала. Но из раны хлынул ихор – тёмно-серый, густой и едкий. Тело вздрогнуло, словно приходя в себя от спячки, лапа начала подниматься. Я взялся за Вампира двумя руками, отрубил правую лапу у локтя и всадил остриё под подбородок, целясь куда-то в глубину черепа, ощущая сопротивление кости.

Муравьиный солдат заскрипел и стал заваливаться назад, едва не вырвав из моих ладоней оружие.

– Уф! – сказал я. Чтобы вы понимали. Прикончить такую гадину моей зубочисткой – это всё равно что прибить тигра штыком. То есть совершенно возможно при должной удаче, но вопрос лишь в том, насколько ты останешься целым после подобного безумия. Моя же удача сегодня просто не знала себе равных. – Что вы сделали?

– Поразила красотой. – Она выплюнула руну на ладонь, и я заметил, как вокруг артефакта чуть подрагивает растревоженный воздух. Увидев, что я не понимаю, пояснила:

– В буквальном смысле, так называется заклинание – «Поражение красотой». Удивительно, что оно сработало, наверное, потому, что он всё же больше гуманоид, а не животное. Но я его едва смогла связать. Если бы вы промедлили пару секунд, то он бы освободился.

– Мы вроде теперь на «ты», ритесса.

– Простите мои манеры, Раус. Я несколько ошеломлена произошедшим и нарушила правила приличия.

– Это был не укор. Я серьёзно. Коли вам удобно. – Я вытер первую треть фамильного клинка о шкуру твари.

Она не слишком-то воодушевилась, но кивнула с некоторым сомнением, полагая, что я не представляю, на что соглашаюсь. Затем опустила руку в карман и вытащила колбу с цветком, показывая мне. Солнцесвет стремительно терял яркие краски, скукоживался, чернея.

– Я пуста. На шестиугольнике ещё одна точка, но пришлось забрать из цветка последнее, чтобы удержать это чудовище.

У неё немного дрожали пальцы.

– Вы и так сделали много. Спасибо. А теперь давайте поторопимся.

Но в здании больше никого не было. Я испытывал разочарование, злость, а ещё понимал, что пора прорываться к своим, пока не появился очередной муравьиный солдат. О том, чтобы искать Оделию дальше – не могло быть и речи.

Мы вышли на улицу.

И тогда-то увидели человека, бродящего среди мертвецов. Он был высоким, почти восемь футов. Даже тощим на первый взгляд. Такое впечатление создавалось из-за роста, сутулости, узких острых плеч и странноватой чуть вытянутой, казавшейся непомерно крупной головы.

Но я бы не назвал его дохляком. Ладони у него были широченные, точно лопаты, пальцы ловкие и цепкие, а руки словно свиты из жил. Он достаточно силён, чтобы принести большие неприятности.

По количеству одежды этот парень явно у меня выигрывал – кроме драных подштанников на нём была вишнёвая безрукавка, расшитая бирюзовыми нитями. Красивая тряпка, не будь она такой старой.

Но больше всего меня заинтересовали его ступни. Там, где он касался земли, начинал неспешно прорастать клевер.

По счастью, стоял он к нам спиной, свесив руки вдоль тела и опустив голову. Я несильно толкнул Иду плечом обратно, к дому. Она, не сводя с незнакомца взгляда, сделала шаг назад. Я поступил ровным счётом так же.

Странный человек пошёл от нас прочь, к колодцу, так и не оглянувшись, засеивая андерит клевером. Он выглядел одновременно очень больным, растерянным и раздражённым. Краем сознания я отметил, что Оделии и близко с ним не было.

От колодца перепуганной перепёлкой метнулась женщина, до этого прятавшаяся там. В чепце и коричневом платье, быть может, жена кого-то из младших командиров, она бежала прочь.

«Клевер» выпрямился и проследил за её бегством. Теперь я видел его лицо – плоское, с большим ртом и вытаращенными, похожими на рыбьи, глазами. Ни ресниц, ни бровей. Светло-жёлтые немытые жидкие волосы стоят дыбом над высоким лбом. И казался он озадаченным. Как кот, который недоумённо спрашивает у самого себя, провожая взглядом улепётывающую мышь: «Это она серьёзно собирается от меня убежать? Какая глупость!»

Женщина, уже оказавшаяся возле разваленных ворот, ведущих в соседний двор, споткнулась, упала плашмя, прорастая цветами, превращаясь в страшную кочку из костей и плоти.

Плоскомордый не стал проверять, жива ли она, прекрасно зная результат. Неуютными рыбьими глазами он смотрел на нас. Секунду.

– Бежим! – крикнул я.

Его большой рот улыбнулся, на мгновение появился лиловый язык, под которым золотом блеснула руна. Меня и девушку на дюйм приподняло над землей, и мы понеслись к нему, словно нас тащило на невидимой веревке. Ида вскрикнула, забарахталась, я же приготовился, зная, что у меня лишь один шанс, и рубанул саблей ему по лицу, как только мы застыли перед ним, всё так же болтаясь в воздухе без всякой опоры.

Он поймал моё запястье стальными пальцами, сжал так, что я выронил саблю. Глаза с молочной радужкой уставились мне в лицо, рука притянула к себе, и я отметил, что кожа у этого человека желтоватая, а по щекам вьётся очень мелкий красный рисунок – татуировка. Символы мне были знакомы – старый язык народа квелла. Читать его я не мог, но эти буквы иногда находили на изваяниях в Иле.

Куда интереснее было то, что среди букв то и дело попадался рисунок цветущей магнолии.

Плохо.

Я знал, чей это знак – Осеннего Костра. И, выходит, перед нами один из её слуг. Надеюсь, что слуг, а не учеников.

Впрочем, нам и этого достаточно. Не представляю, как противостоять таким созданиям.

Пальцы его левой руки легли мне на темя, и я понял, что ещё секунда, они сомкнутся и мой череп будет раздавлен, точно пустая яичная скорлупа. Но это древнее порождение Ила перекатило руну из-под языка за щёку, сказав очень мягким, удивительно тёплым голосом:

– Ну надо же. Выродок. Ха. Сладко пахнешь. Прошлым. Повиси пока.

Пальцы разжались, и глаза обратились на Иду.

– Маленькая сестра, ты-то мне и нужна. Знаешь моё имя? Оно написано у меня на щеках. Вижу по твоему лицу, ты читаешь на квелла. Скажи его.

Он не просил. Заставлял, и она подчинилась, не в силах сопротивляться:

– Кровохлёб. – В голосе ритессы смешались презрение, отвращение и боль, когда молочные глаза пронзали её разум.

Я знал, кто он. Видел гравюры в старых книгах, где были подобные ему. Люди с жутковатыми прозвищами, заменившими им имена. Суа́ни[3] одной из Светозарных.

Века назад многие младшие колдуны соблазнились Илом, как и их великие учителя. Помешались на желании обладать лучшими рунами и ушли в глубину, чтобы никогда не вернуться и навсегда измениться. Большинство из них давно мертвы, но некоторые до сих пор порочат память Рут, шастая по земле. А это совсем мелкий суани, раз ему так просто находиться в Шельфе.

Но он достаточно крупен, чтобы прикончить нас одним хлопком ладоней.

– Ты ведь знаешь, где Перламутровая. Отдай её мне, и мы расстанемся по-доброму. Буду сниться лишь в твоих незначительных кошмарах, маленькая сестра.

Улыбка его была нисколько не обворожительной, но он старался.

– Отпущу тебя и этого выродка. Слово.

Выстрел прозвучал громом. Правда, я не ожидал такого и вздрогнул. Нервы мои от присутствия этого долговязого урода были не то чтобы в идеальном состоянии.

Пуля ударила ему в спину, он утратил контроль, и мы рухнули под ноги, словно кто-то перерезал нити, которые удерживали нас в воздухе.

Там, где погибла женщина, на одном колене стоял Капитан. Ружьё у него дымилось. Он хладнокровно работал шомполом, готовясь к следующему выстрелу. Над ним, возвышаясь стальным шкафом, широко расставив ноги, застыла Толстая Мамочка. Она была ниже пришедшего Кровохлёба, но уж точно – массивнее.

Жерло её шестифунтовой пушки уставилось прямо на суа́ни, которого совершенно не впечатлила пуля. Колдунья попыталась встать, но я же истинный рыцарь, поэтому рванул её на себя, да ещё и прижал к земле, видя перед глазами грязные ступни и проклятущий клевер.

Харкнуло огнём, ядро врезалось Кровохлёбу в грудь, со звуком столь неприятным, что забыть его у меня никогда не получится.

Такой напор снёс даже его. Он пролетел над нами, впечатавшись в стену офицерского дома, сполз на землю, оставляя на камнях кровь, тут же обращавшуюся в мох, на котором распускались ярко-алые цветы.

Ида кашляла от дыма, когда я тащил её за собой, подальше. Капитан, зарядивший ружьё, невозмутимо подмигнул мне. Этого блондинистого сукина сына не смутила бы и нагая Осенний Костёр, не то что такая «мелочь», как её помощник.

Пуля угодила в шею, фонтанчик крови брызнул и прекратился.

Толстая Мамочка работала быстро, перезаряжая пушку. Справилась за минуту, засыпав из деревянного футляра стальную картечь.

Суани, израненный, с продавленной грудью, выломанными рёбрами и рваной дырой от удара ядра, и не думал умирать. Он поднимался, и не приходилось надеяться, что павлиний выкормыш проглотил свою руну, а тем паче ею подавится.

Пушка снова рявкнула, теперь уже победно. Картечины взвизгнули, пронеслись через двор, и по меньшей мере двадцать из пятидесяти крупных шариков врезались в Кровохлёба, превратив его в решето.

Я не сомневался, что теперь он мёртв. На его теле начали расти и распускаться прекрасные цветы…

* * *

[1] Шестиугольник – термин, обозначающий количество заклинаний, которые колдун любой ветви, кроме Перламутровой, способен использовать в течение суток, без отдыха, после выматывающей его силы практики. После исчерпания шестиугольника, контакт с руной прерывается на какое-то количество часов. Всего, как не сложно догадаться, в шестиугольнике шесть заклинаний (по количеству углов). Соответственно Перламутровая ветвь, из-за прожорливости своей магии, способна использовать лишь три или вообще два заклинания (для них используется термин – треугольник).

[2] Сектор – совокупность шестиугольников. Максимальное возможное количество шестиугольников – три. 3×6=18 заклинаний за сутки. Но подобное встречается очень редко, и ни один солнцесвет не может дать столько силы. Его хватает не больше чем на двенадцать не самых мощных заклинаний. Обычно на восемь.

Чаще всего у колдунов встречается один сектор. Или же сектор и полусектор (6+3). По сказкам у Светозарных таких секторов было больше пятнадцати.

[3] Суа́ни. На квелла имеет следующее значение: послушник, последователь, младший ученик; тот, кто следует.