Текст книги "Ловушка для духа"

Автор книги: Алексей Пехов

Соавторы: Наталья Турчанинова,Елена (1) Бычкова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Впрочем, для Сагюнаро больше не имели значения все эти мелочи. Имена предков, которыми он гордился раньше, превращались в пустой звук, так же как и все из прежней жизни.

Он слился с ритмом плавного полета, ловил глубокие тени стволов суг и колючие – длинных ветвей. Дышал их смолой и не сразу понял, что путь окончен, когда колесницы внезапно стали останавливаться.

Они замерли недалеко от края холма. В долине лежал город. Маги смотрели на него сверху – неподвижные багровые силуэты, скрытые лесом.

Поселение огибала неширокая, но бурная река по имени Дайя. Ее пересекали два моста. Их не было видно сверху, но Сагюнаро знал, что один построен на месте древнего, давным-давно исчезнувшего. Он даже помнил легенду о том, как один из заклинателей прошлого искал пристанище в этих горах, вышел на берег реки и только подумал о том, что ему нравится эта долина, как из воздуха появилась связка разноцветных змей. Они сплелись, превращаясь в настил, по которому путник перешел на другую сторону и основал храм у подножия горы Нантай.

Затем змеи исчезли, и на этом же самом месте со временем был возведен деревянный мост, считавшийся священным. Правда, простым смертным не разрешалось ходить по нему, он был предназначен лишь для служителей ордена и представителей рода Тогава, которому тогда принадлежали все эти земли. Остальные пробирались по хлипкому сооружению, перекинутому через реку неподалеку. Такая несправедливость возмутила духов, и однажды мост был снесен рекой, вышедшей из берегов. Главы города поняли намек разгневанных сущностей и после постройки нового моста разрешили простолюдинам ходить по нему бесплатно по праздникам и за деньги в будние дни.

Эта история промелькнула в памяти Сагюнаро, оставив после себя лишь недоумение – почему человеческие воспоминания до сих пор так сильны в нем.

К одержимому подошла Нара и прошептала:

– Отсюда город выглядит таким мирным и тихим. Крепкие дома с высокими заборами. В центре храм, окруженный зеленью и крошечными, блестящими окошками прудов. Ворота – красные столбы с широкой перекладиной – открыты…

– Все не так, – произнес бесшумно появившийся рядом с ними Руам. – Город напряжен и взволнован. Один мост разрушен. У ворот второго – стража. На вышке – наблюдатели. Они ждут.

– Нас? – спросила девушка.

– Вполне возможно.

Руам переглянулся с Сикхом и спросил:

– Сагюнаро, как насчет того, чтобы прогуляться?

– Я пойду, – неожиданно вмешался Икиру и отбросил в сторону камни, которые перекатывал в ладони. Они шустро укатились за куст и замерли там. – В отличие от вас я умею быть незаметным. И только я могу давать жизнь неодушевленным предметам. А это может пригодиться.

– С шиисаном на поводке? – усмехнулся Сикх, но кивнул, одобряя его затею.

Маг снял багровую мантию и оказался в одежде местного крестьянина, бедной, но чистой. Затем с хрустом сломал крепкую ветку с ближайшего дерева и принялся обдирать с нее листья.

Нара хотела спросить о чем-то, но промолчала.

– Осторожнее, – сдержанно сказала Ари, и Сагюнаро почувствовал, что ей слегка не по себе. – Возьми с собой кого-нибудь еще.

– Нет необходимости кому-то еще соваться туда. Идем, – приказал он Сагюнаро и пробормотал какую-то формулу, видимо подчинения, потому что неизгоняемого накрыло тягучее облако, лишающее воли. Из него можно было выбраться, но одержимый не стал этого делать.

Пока они спускались с холма по тропе, маг отдавал спутнику короткие, властные распоряжения.

– Твое дело молчать, идти следом за мной и ничего не делать, пока я не скажу.

– Убивать тоже по приказу?

– Особенно убивать… кстати об убийствах. – Маг остановился, с треском оторвал кусок ткани от своей одежды и туго завязал Сагюнаро глаза. – Вот так. Зрение тебе все равно не нужно.

Одержимый не стал возражать. Необходимости видеть, как человеку, у него действительно не было. Он мог обозревать пространство с помощью других органов чувств, а воображение подсказывало нужные картины. И пока ему было выгодно играть по правилам Икиру, демонстрируя полное послушание.

Между тем каждый новый шаг с вершины холма совершал с магом удивительные перемены. Он все сильнее начал опираться на палку, подволакивать ногу, шаркать и громко сопеть. Даже его запах изменился – стал густым, тяжелым, старческим, а голос, которым он бормотал ругательства, когда спотыкался, – дрожащим и слабым.

Вместо худого, желчного, опасного мага по тропе ковылял сгорбленный, уставший старик. Ничего более безобидного и беспомощного даже представить себе было нельзя.

Как только они приблизились к мосту, Икиру ухватился за руку Сагюнаро костлявыми цепкими пальцами и побрел рядом. То ли сам старался удержаться на ногах, то ли вел незрячего. Жалкое зрелище, должно быть, они представляли со стороны. Хромой старик и слепой юноша.

Город стал еще ближе. Человеческое поселение издавало сложные смешанные запахи, в которых легко можно было заблудиться, но одержимый выделил для себя главные – горящий воск, цветы, сушащая горло пряность листьев алатана, старый камень – все то, что окружало храм.

Но тонкая струйка оборвалась, растаяла в колышущейся горе оглушающих ароматов сухой травы, к которым примешивался деготь, едкий пот и навоз. Затем послышался скрип колес, унылое мычание вола, недовольный мужской окрик, подгоняющий медлительное животное. Путников догнала телега, груженная сеном.

– Эй, уважаемый, – прозвучал вежливый молодой голос, заглушивший мерный скрип колес. – До города подвезти?

– Вот спасибо, добрый человек, – радостно отозвался маг, прекрасно копируя говор севера провинции Андо, и заковылял к повозке, настойчиво таща за собой Сагюнаро. – Уже неделю пешком идем. Все ноги сбили.

Возница пропитался запахом высохших на солнце стеблей, горячей земли, заношенной ткани, пота и вареного риса. Перед закрытыми глазами одержимого мелькнул образ крепкого молодого парня, загорелого, в запыленной одежде, с натруженными руками, крепко сжимающими вожжи. Добродушный, довольный своей жизнью и работой.

Он подождал, пока попутчики усядутся, хлестнул меланхоличного вола и начал расспросы под перестук копыт по доскам моста:

– Издалека идете?

– Из Хэно, – охотно ответил Икиру, укладывая свою палку поперек колен. – Нам бы в храм попасть. Вот, веду сына заклинателям показать. Ослеп он. Может, помогут, как думаете?

– Может, и помогут, – неуверенно отозвался его собеседник. Любопытный взгляд скользнул по «больному сыну», Сагюнаро почувствовал его как вещественное прикосновение и едва сдержался, чтобы не отбросить вместе с человеком. – Только сейчас в храм никого не пускают. В городе беспокойно. Стража по улицам через каждый час ходит.

– Случилось что-то? – очень натурально забеспокоился маг.

– Не знает никто. Еще вечером было тихо-спокойно, а утром смотрим – ворота под охраной. Караул на каждом углу. На всех вышках солдаты с луками. Говорят только – приказ наместника. Да вон, видите, дозорные. Ни одну телегу без обыска не впускают. Сейчас опять все сено переворошат.

Сагюнаро повернул лицо в сторону, чувствуя, как на него падает прохладная тень от перекладины ворот.

– Останавливай телегу! – прозвучал властный голос, вол нехотя замедлил шаг, повозка дернулась и замерла. – Что везешь?

– Сено, – с ноткой отчаяния произнес возница. – Я мимо вас уже пятый день езжу. Ничего больше не вожу.

Копье солдата несколько раз вонзилось в груду сухой травы, стукаясь о доски.

– А это кто с тобой? – От стража тянуло зеленым луком и жареной говядиной. Тяжелый запах, забивающий ноздри Сагюнаро жирной пленкой. Человек двигался легко и быстро, но одержимому он упорно представлялся слабой, неповоротливой добычей. Хотя мысли об охоте сейчас были совершенно не к месту.

– Мне бы в храм попасть, – просительно заблеял маг, слезая с повозки, и потянул за собой Сагюнаро, – сынок у меня заболел. Духа какого-то увидел и зрение потерял.

– Откуда пришли?

– Из самого Хэно.

– Приехал дед, – усмехнулся второй голос – молодой и наглый. Дыхание этого человека было наполнено несвежей вязкостью, которая возникает от голода. – Топай назад в свой Хэно. Храм закрыт.

– Как же назад?! – взмолился «старик». – Мы неделю сюда добирались, еле дошли. Куда ж теперь обратно?

Он продолжал причитать, так жалобно расписывая свою тяжелую долю и болезнь сына, что первый солдат не выдержал и тихо сказал своему голодному напарнику:

– Ладно, пусть идут. Что может быть опасного в нищем старике и слепом юнце?

– Эй, парень, – окликнул его второй страж, – повязку сними.

– Давай, сынок, делай, что тебе говорят, – маг подтолкнул Сагюнаро.

Тот, помедлив, поднял руки, развязал узел на затылке и повернул лицо к людям.

– Да-а, – многозначительно произнес первый солдат после продолжительного молчания. – Не повезло тебе, приятель. Ладно, идите. И ты, на телеге, проезжай, не задерживай.

Отъехав от ворот, повеселевший возница вновь предложил подвезти попутчиков, но маг вежливо отказался, попросив лишь показать, в какой стороне находится храм. Парень махнул рукой, хлестнул вола и покатил прямо – по широкой улице, мощенной камнями.

Телега проскрипела мимо, Икиру проводил ее тяжелым взглядом, вновь уцепился за руку Сагюнаро и поплелся в сторону святилища.

Некоторое время они шли молча.

Встречные горожане мельком поглядывали на жалких крестьян и дальше спешили по своим делам. Никому не было дела до старика, с восхищением смотрящего на добротные дома за крепкими заборами, жадно принюхивающегося к запахам жареной рыбы из чайной и спешащего уступить дорогу всем, кто попадался ему по пути.

– Что теперь? – тихо спросил Сагюнаро, когда они отошли на достаточное расстояние от ворот.

– Все то же самое. – Маг наклонился, поднял несколько камней и принялся перекатывать их в ладони. – Ты молчишь, слушаешь и убиваешь по моему приказу.

Сухое постукивание в его ладони звучало угрожающе.

– Руам собирался всего лишь посмотреть.

– Ты слишком разговорчив для шиисана, – ответил Икиру, – и слишком любопытен. Надеюсь, это скоро пройдет.

Сагюнаро замолчал, чтобы не вызывать новых подозрений.

Храм в глубине дикого сада, растущего у подножия невысокого холма, был больше того, что они разорили в Хэно. Перед воротами стоял колодец для омовения. Чистая вода журчала и переливалась по камням, падая в широкую чашу. В ней плавал ковш, чтобы паломники могли смыть грязь с лица и рук, прежде чем войти в священное место.

Проигнорировав его, маг подошел к воротам, бросил камни на землю, произнося заклинание, а затем стукнул палкой по низкому забору.

Сагюнаро ощутил, как вокруг одноэтажного дома замерцал невидимый купол, ограждающий здание от проникновения духов с обеих сторон. Все то же самое было проделано в Хэно. Как он и думал, выходцы из Румунга не собирались отступать от прежнего плана.

– Эй, старик, – окликнул мага требовательный голос, и из-за угла появился солдат, вооруженный копьем. – Ты что там делаешь? Храм закрыт.

Икиру, не оборачиваясь, небрежно махнул рукой, земля под ногами человека лопнула, из черной дыры вылетела песчаная змея, обвилась вокруг шеи жертвы и с хрустом сломала позвонки.

Под каменными воротами маг прошел первым и, постукивая палкой по дорожке, направился к главному входу.

Сагюнаро ощутил дуновение теплого ветра, наполненного ароматом горящих трав – где-то неподалеку стоял чан для окуривания, огромная закрытая чаша, в которой постоянно тлели угли. Из круглых отверстий в ее крышке струился дым, им можно было дышать, чтобы прогнать болезни, вызванные злыми духами, а также «омывать» больные части тела.

Из-за деревьев послышались гулкие удары колокола. Сагюнаро насчитал шесть. Каждый из них изгонял ровно один человеческий порок – злость, глупость, жадность, легкомыслие, нерешительность и алчность.

На Сагюнаро вновь накатили ненужные воспоминания. На этот раз голос отца, о котором он вообще запретил себе думать.

– Каждый раз, когда бы я ни заснул, в нашем храме начинает бить колокол. Не важно, ночью, днем или утром, – говорил он как-то, смеясь. – Подозреваю, это делается специально, чтобы застать врасплох мои пороки, спящие вместе со мной. Но, знаешь, только огромным усилием воли мне удается обуздать гнев и желание разогнать всех заклинателей, будящих меня после долгой работы.

Сагюнаро невольно улыбнулся, вспоминая. Икиру мельком взглянул на него и принял эту улыбку за предвкушение убийства. Сказал поощрительно:

– Уже скоро. Сколько их там?

– Четверо, – ответил одержимый, ощущая присутствие людей. Все они были вместе. Недалеко.

Незваные гости поднялись по трем ступеням и вошли в храм.

– Туда. – Сагюнаро показал на узкий коридор, наполненный свежим воздухом, к которому примешивался запах еды и свежезаваренного чая.

Посетители появились в небольшом светлом зале как раз во время обеда.

– Приятного аппетита, – вежливо произнес маг, почтительно кланяясь. – Простите, что помешал вашей трапезе.

Заклинателей действительно было четверо. Молодая женщина. Совсем юная девушка, не старше Нары. Старик. Мужчина средних лет. Они сидели за низким квадратным столиком и с удивлением повернулись к неожиданному визитеру.

– Вы кто такой, почтенный? – вежливо, но холодно спросил мужчина. – И что вам нужно?

– Сынок у меня болеет… – прежние просительные интонации старика-крестьянина сейчас зазвучали фальшиво. – Думал, великие заклинатели, которым подчиняются все духи Аканэ, смогут его вылечить.

– Охрана пропустила тебя? – в приятном, мягком голосе женщины зазвучало недоумение и легкое недоверие.

– Я очень просил. Они не смогли отказать, – маг улыбнулся.

Девушка быстро поднялась. Высокая, судя по шагам и движениям – легкая, тонкая, стремительная и решительная.

– Я посмотрю, что с вашим сыном. – Она подошла к Сагюнаро, прохладные пальцы, пахнущие маринованными сливами, коснулись его лица, приподнимая повязку. – Кто напал на тебя?

– Шиисан, – ответил он, когда девушка увидела его слепые глаза.

Она вскрикнула, отшатываясь, а он уже схватил ее за горло, сжал слегка и отбросил в сторону. Заклинательница упала, придушенная, но живая, хотя со стороны должна была выглядеть мертвой.

– Я сказал, не убивать без приказа! – крикнул Икиру, сбрасывая облик жалкого, немощного крестьянина.

Мужчина вскочил и, сильным ударом ноги поддев низкий столик, швырнул в Сагюнаро. Тот рассек его мечом, вылетевшим из руки. Разбитые тарелки, щепки, ошметки еды полетели в стороны. Вся эта мелочь на мгновение дезориентировала одержимого, забив ощущения ненужными запахами, треском и звоном.

Старик кинул в Сагюнаро мощную формулу, пытаясь оглушить или замедлить. Невидимая и нематериальная, она врезалась в него, едва не сбила с ног, шиисан выстоял перед болезненной, колючей магией, но замер на мгновение, словно замороженный.

К обездвиженному неизгоняемому бросилась женщина, замахиваясь кинжалом с белой рукоятью. Сагюнаро узнал в нем дерево ори. Из такого же было древко у копья Рэя.

Икиру метнул свою клюку в старшего из заклинателей. Извиваясь в воздухе, та оплела наставника с ног до головы, превращая в беспомощный кокон. Старик попытался вызвать духа на помощь, но не смог пробиться сквозь барьер, накрывший храм. Черные петли стиснули человека сильнее и выдавили из него жизнь.

В грудь Сагюнаро вонзился нож, но одержимый уже обрел свободу от заклинания, он схватил женщину за руку и стиснул так, что ее пальцы побелели, но не выпустили рукоять. Заклинательница впивалась взглядом в лицо неизгоняемого, а тот, сжимая ее запястье, отводил его в сторону, медленно вытаскивая клинок из груди. Второй ладонью она отталкивала от себя оружие шиисана, и кровь текла по ее пальцам.

Мужчина-заклинатель, вооруженный мечом, нападал на Икиру. Тот с легкостью уклонился от нескольких ударов. А когда игра надоела, небрежно махнул рукой – циновка под ногами заклинателя неожиданно зашевелилась, вспучиваясь острыми шипами. Мужчина пошатнулся и упал на колени.

– Беги! – крикнул он кому-то, и тут же шипы превратились в пики, пронзая его насквозь.

Та самая девушка, которая пыталась помочь «больному», метнулась к двери и исчезла за ней.

Сагюнаро выдернул кинжал из тела, заставил женщину выронить его и оттолкнул ее прочь. Она удержалась на ногах. Формула и кровь из разрезанных пальцев полетели в одержимого, он встретил их мечом и разрубил так же, как стол.

– Догони девчонку, – крикнул Икиру, бросаясь к старшей заклинательнице.

Подчиняясь приказу, шиисан устремился за беглянкой.

Узкая дверь, длинный коридор. Еще одна дверь. Здесь был второй выход из храма. Каменная дорожка упиралась в тропинку, ведущую вверх по склону небольшого холма.

Сагюнаро остановился на мгновение, втянул прохладный воздух и ощутил след девушки – аромат слив, страха, боли и холодного пота. Он помчался по нему, стремительно сокращая расстояние.

Вершины суг невнятно шумели над головой. Шаги глушил ковер из мягких игл. Одержимый наслаждался преследованием беззащитной жертвы. Один раз порыв ветра смыл ее запах, но чуткий слух неизгоняемого улавливал частое, громкое дыхание, хруст ветки под ногой, шелест одежды.

Расстояние стремительно сокращалось. Он уже видел хрупкий силуэт человеческого тела среди неподвижных деревьев. Сагюнаро побежал быстрее, чувствуя, как разрывает ветер своим телом, и в несколько прыжков догнал девушку.

Она вскрикнула, когда шиисан схватил ее за плечо и развернул к себе, попыталась вырваться и ударить заклинанием, но он толкнул ее к дереву и зажал рот рукой.

– Молчи и слушай, если хочешь жить.

В первый раз у него не получилось, но можно попробовать снова.

– Беги к усыпальнице Тогавы, – сказал он, стараясь смотреть своими невидящими глазами прямо в ее широко распахнутые глаза. – Там были мощные хранители. Если их сила не иссякла, они защитят тебя. Слышишь меня? Понимаешь, о чем я говорю?

Он чуть встряхнул ее, и заклинательница поспешно кивнула. Ее часто колотящееся сердце стало как будто успокаиваться, и дыхание, щекочущее его руку, тоже выравнивалось.

– Сейчас я отпущу тебя, но если ты будешь кричать или попытаешься убить меня – тебя могут услышать или почуять.

Она снова кивнула, а Сагюнаро убрал руку от ее лица и ослабил хватку.

– Кто ты? – спросила девушка сдавленно – все же он довольно сильно придушил ее в храме. – Зачем ты все это делаешь? Сначала убиваешь, потом спасаешь.

– Не важно. Тебе нужно бежать. Знаешь, где гробница?

– Да.

Одержимый сделал шаг назад.

– Тогда беги. И расскажи…

Сагюнаро не успел договорить. Его перебил тихий, сдержанный, зловещий смех. Из-за стволов вышел Икиру.

– Я так и думал, – сказал он мягко. – Руам – глупец. Я говорил – ты такая же слабая, никчемная варрская падаль, как и все остальные.

Тело девушки захлестнула каменная петля и примотала к древесному стволу.

– Убей ее сейчас. Если хочешь жить сам.

Заклинание подчинения усилилось. Сагюнаро показалось, что его самого сдавили между двух валунов, лишая возможности дышать, думать, чувствовать. Жажда убийства вспыхнула с новой силой. Слепая, жаркая, похожая на непреодолимый голод. Он сделал шаг к девушке, занося меч для удара. Она застонала, обрывок заклинания стек по ее сведенным судорогой пальцам в землю, словно капли дождя.

– Давай! – Приказ хлестнул, словно кнут Руама, которым тот добивался покорности от шиисана.

И Сагюнаро ударил.

Только не беспомощное тело. Костяной клинок вонзился в грудь Икиру. Вышел из спины. Маг охнул от боли, совсем по-человечески.

– Что ты… делаешь? – прохрипел он, роняя с губ алые капли.

– Убиваю, чтобы жить, – равнодушно отозвался одержимый и стряхнул тело с меча.

Как только оно упало, уже безжизненное, и его кровь полилась на мягкие иглы суг, земля под ногами Сагюнаро зашаталась, раскалываясь, открывая глубокие, прохладные пещеры, наполненные мягким светом, таким приятным для его глаз. Одержимый понял, что проваливается в глубокую тьму, которая приветливо смотрит на него тысячами мерцающих огней. Мир шиисанов звал его, и отмахнуться от этого призыва было невозможно.

Девушка застонала, приходя в себя, подняла лицо и увидела, как человек с окровавленным мечом вместо руки смотрит на нее слепыми глазами, но его взгляд, прорываясь сквозь эту мутную пленку, вонзается ей в голову раскаленным железом.

– Беги, если выживешь, – произнес он хрипло, – расскажи, что здесь произошло. Мы будем убивать. Пусть нас остановят.

У ног шиисана, или человека под личиной шиисана, заклубилась жирная чернота, плеснула – и поглотила, утягивая его вниз, под землю. Осталось только мертвое тело мага с развороченной грудной клеткой.

Заклинательница поднялась, держась одной рукой за ноющие ребра, другой за ствол дерева. А спустя мгновение внизу, у стен храма, ударил набат. Тревожно, часто и гулко.