Текст книги "Мастер снов"

Автор книги: Алексей Пехов

Соавторы: Наталья Турчанинова,Елена (1) Бычкова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Нет, приятель. Твоей вины тут нет. Рано или поздно дэймоса сжирает кошмар, созданный им, и не важно, где тот находится – в реальности или во сне.

Мэтт криво улыбнулся и закрыл глаза. Он уже не видел, как приехали медики и стражи порядка, не чувствовал, как его уложили на носилки и подключили к аппарату регенерации, и не знал, что в его мире исчезла одна из могил. Должна была исчезнуть, ведь сегодня он спас двоих. Иду и самого оракула.

В тот же вечер Герард выступал на заседании Пятиглава с заявлением об абсолютной неопасности ученика Феликса. О его желании приносить пользу обществу, готовности находиться под постоянным наблюдением старших сновидящих и отказе от прежней жизни. И тогда же было принято решение о дополнительной защите членов правительства и их семей, а также об ужесточении контроля над всеми известными дэймосами.

Настоящий убийца Кайры не был найден, несмотря на многочисленные, в том числе и ментальные, проверки ее окружения. Но то, что он создатель кошмаров – не вызывало сомнений. Потому что сильнее дэймоса может быть только другой дэймос.

Глава 4
Сон без лицензии

Меня разбудил аромат кофе, жареного хлеба и яичницы. Когда я выбрался на кухню, Хэл сидела, скрестив ноги, на стуле, в одной руке держа чашку, другой листала виртуальные страницы планшета, просматривая новости. Сумрачный денек за окном пригасил ее каштановые волосы, а темно-серый свитер грубой вязки казался срисованным с неба, затянутого фигурными тучами.

– Ну, что нового творится в мире? – спросил я, опускаясь на стул и подтягивая к себе блюдо с гренками.

– Крушение экспресса «Либ» произошло на юго-западном отрезке скоростной трассы, на участке между Доридой и Эпиром, – отчеканила Хэл голосом профессионального диктора. – Причины аварии выясняются.

– Когда? – Я налил себе кофе.

– Сегодня в шесть утра. – Она пристально взглянула на меня из-под пышной челки.

– Сколько жертв?

– Пятьдесят человек с ожогами и травмами разной степени тяжести доставлены в больницы центрального Полиса, двадцать – мертвы… – Девушка захлопнула крышку планшета, гася экран. – У тебя подозрительно настороженный вид.

– Напоминает времена моей юности. Тогда все тоже начиналось с аварий, неожиданных сбоев в системе банков, ограблений, внезапных появлений на рынке некачественных медицинских препаратов.

– Я ничего такого не помню, – нахмурилась она.

– Это было шестьдесят лет назад.

– Сколько?! – Хэл едва не выронила кусок поджаренного хлеба.

– Шестьдесят четыре, если быть точным.

– Ясно. Генная модификация, – с легким вздохом произнесла она. – Как бы мне тоже хотелось… – Девушка осеклась и принялась сосредоточенно намазывать масло на гренок.

А я подумал, что до сих пор не удосужился узнать, как она жила прежде. Из какой семьи. Самое время побеседовать об этом сейчас. Но я не успел задать даже самого первого наводящего вопроса, как в соседней комнате прозвучала знакомая переливчатая мелодия.

– Твой телефон, – сказала Хэл и добавила, заметив, как я только что потянулся к блюду с хлебом: – Сиди, я принесу. – Быстро сбегала в нашу комнату для занятий и сунула мне под нос коммуникатор.

Я увидел имя Герард на экране, провел по сенсорной панели, принимая вызов, и ответил, прижимая плоский корпус плечом к уху:

– Да, Гер?

– Плохие новости, Мэтт, – прозвучал гулкий голос моего друга. – Парень-борец умер вчера.

– Что произошло? – спросил я глухо.

– Твой дэймос постарался.

– Это из-за моего вмешательства?

– Нет. Твоей вины тут нет. Он был жив и здоров, когда Геспер начал воздействие. Креон добровольно согласился на сеанс, и сначала все шло нормально. А на пятой минуте у него остановилось сердце. Но повторю, твоей вины нет.

– Что ты увидел?

– Излечение от болезни, успех, достижения в спорте.

– Значит, кроме того, что этот дэймос очень силен, он умеет подсовывать картины ложного будущего.

– Его ищут, Мэтт. И найдут.

– Хорошо бы…

Я разорвал соединение. Положил коммуникатор на стол.

– Что случилось? – спросила Хэл с настойчивой тревогой.

– Человек, которого я пытался лечить, погиб вчера.

– Как это произошло?

– Дэймос оставил в его подсознании детонатор, и когда к нему в сон полезли, тот сработал, мозг получил приказ на самоуничтожение.

Девушка отодвинула чашку, уставилась на свой дневник, лежащий поодаль.

– А мы тут сидим, картинки рисуем. Вместо того чтобы этих тварей ловить.

– Хочешь этим заняться?

– Почему бы нет! – Она посмотрела на меня упрямым, смелым, ясным взглядом.

– Продолжай работу. – Я поднялся из-за стола.

– А ты куда?

– Пойду пройдусь.

Я вышел во двор, забрел в самую середину зарослей сныти и сел там. Потом лег, глядя на кусочек неба, виднеющийся между кронами деревьев. За те годы, что меня здесь не было, они подросли еще, и серо-голубой клочок стал меньше.

Интересно, что видел там Феликс? Что представлял или искал? Вспоминал подробности последнего сна, в котором установил ментальный детонатор?

Зеленые стебли и красные соцветия стояли нерушимой стеной вокруг. Ветер легонько трогал их невидимой лапой.

Неподалеку зашуршала трава под решительными шагами. За ними зазвучал хруст стеблей и шелест куртки. Рядом со мной улеглась Хэл, прижалась горячим боком и взяла за руку теплыми пальцами. Ничего не говорила, ни о чем не спрашивала.

Красивая должна быть картина сверху. Две фигуры в алых цветах. Девушка с растрепанными волосами, в короткой юбке и куртке на два размера больше и седой парень в потертых, полинявших джинсах и белой футболке.

– Какого цвета у тебя были волосы раньше? – неожиданно спросила Хэл, словно вместе со мной представляла ту же зарисовку.

– Уже не помню точно. Но, кажется, чуть светлее, чем твои.

Она помолчала, потом пошевелилась, устраиваясь удобнее на жесткой земле.

– А что будет, если использовать вещь, принадлежащую умершему? Через нее можно попасть в мир снов?

– Нет.

Она села и посмотрела на меня, лежащего, сверху.

– Ну а вдруг…

– Мы умираем навсегда, Хэл. Но с людьми остаются наши добрые мысли, слова и хорошие дела.

– Да, я знаю. Но, может быть, этот предмет остается проводником, через который реально попасть в то пространство и что-то исправить, узнать. Как в пустой дом, из которого уехал хозяин.

Я тоже сел и внимательно посмотрел на нее.

– Что такое мир снов, по-твоему?

– Совокупность снов всех живущих? – предположила она.

– Лет триста назад был такой термин – коллективное бессознательное. Нечто нематериальное, невидимое, неощутимое. Оно сформировано мыслями всех людей, всего общества. Состоит из разных потоков и частот. Такое своеобразное облако, окружающее нас всегда. Так вот, мы можем ощущать его более реальным, когда засыпаем. Мастера снов умеют воздействовать на него, гармонизировать. А когда человек умирает, его мозг перестает передавать сигнал… импульс… энергию. И больше не может вместе с остальными живущими формировать это «облако».

– То есть пока люди живы, – задумчиво произнесла Хэл, пригибая к земле стебель ближайшей сныти, – мир снов… облако… коллективное бессознательное существует, но если все умрут – его тоже не станет?

– Именно так. Более того, от наших мыслей зависит то, каким оно будет. Агрессия, злоба и безумие расшатывают его. И оно, в свою очередь, начинает негативно влиять на все человечество.

– Как было во времена твоей юности, – проницательно заметила девушка.

– Да.

– И это все из-за дэймосов?

– Они оказывают очень сильное разрушительное воздействие на мир снов. Приносят туда хаос, который выплескивается в реальность. Также облако раскачивают страдающие расщеплением рассудка, испытывающие боль и уныние – их мысли разрушительны.

– Вот, значит, почему ты бросаешься лечить больных. Чтобы мир снов пребывал в гармонии, а реальность оставалась стабильна?

– Это основная цель всех сновидящих. И людей. Мы все стремимся к гармонии.

– Ну ладно, пойду привнесу немного позитива в облако коллективного бессознательного. – Хэл поднялась, отряхивая юбку.

– Сейчас к тебе присоединюсь.

Она направилась к дому. Маленькая, тонкая фигурка на фоне массивного здания из потемневшего дерева. Я задумчиво смотрел ей вслед до тех пор, пока за ученицей не захлопнулась дверь.

Я десять лет не выходил в мир снов, ни единого раза не прикасался к этому пространству, никогда не беспокоил его. И в мире все было спокойно.

А затем меня с непреодолимой силой потянуло обратно. Вполне возможно, что я почувствовал – с надежным убежищем что-то происходит. И не ошибся – Хэл забралась в мой дом. Случайность? А совпадение ли то, что лишь стоило мне пару раз заглянуть в сон, как тут же начали происходить все эти происшествия. Гибель борца, которому я честно пытался помочь. Крушение сверхнадежного экспресса. Череда странных событий настораживала.

Я поднялся, отряхнул джинсы и вернулся в дом. Хэлена уже убрала на кухне и теперь корпела над своим дневником, время от времени отвлекаясь на карандашные рисунки, добавляя то к одному, то к другому пару штрихов или тени.

Я успел заметить довольно забавный набросок голого растрепанного человека, в панике выскакивающего из ванны, в которой сидели, лежали и плавали толстые, довольные лягушки. Можно было не сомневаться, кому посвящен этот эскиз. Хэл, увидев мою усмешку, быстро сгребла свои художества, спрятала в папку и положила на дно деревянного чемоданчика.

Комментировать увиденное я не стал – за окном раздались шаги, в дверь постучали.

– Я открою! – Хэл вскочила и бросилась к выходу.

Я услышал в коридоре юношеские голоса, несколько бодрых, жизнерадостных возгласов. Ну, можно предположить, что у этих все здоровы и лечить никого не придется.

Или нет?

Хлопнула дверь, и в гостиную вошли двое юношей лет семнадцати. Они старались держаться уверенно, вежливо поздоровались, но их взгляды горели любопытством и нетерпением, как у щенков. А еще была в них настороженность и, пожалуй, тревога. Хэл, с насмешливым интересом разглядывающая эту компанию, устроилась на диване.

Я указал ребятам место за столом и сам сел напротив.

– Слушаю вас.

Они переглянулись, затем тот, кто казался чуть старше, – темноволосый, с широко расставленными ярко-голубыми глазами, начал:

– У нашего друга, Никоса, был день рождения. Мы все скинулись, чтобы сделать ему хороший подарок.

Он замолчал, но я не торопил его, хотя Хэл пошевелилась, придвигаясь ближе к краю дивана, ей явно хотелось подстегнуть рассказ.

– Решили подарить сон-приключение, – продолжил юноша. – Когда ему было шесть, для него уже делали нечто подобное, он отзывался с восторгом. Но это была детская сказка. А мы хотели настоящее событие.

– Что конкретно? – внесла уточнение Хэл. – Сражения? Тайные опасные артефакты? Поиски сокровищ? Разоблачение коварных врагов? Красивые девушки в доспехах… или без доспехов, а также можно и вообще без одежды?

– Ну да, – парень с одобрением посмотрел на нее, – вот вы уже ухватили суть… И чтобы все максимально приближено к реальности.

– В общем, мы с Астером посмотрели расценки в Полисе, – перебил его второй гость, светловолосый, напоминающий внешне древнего бога покровителя торговли, как его изображали на фресках, с острым носом, заметно выдающимся вперед подбородком и лукавыми, умными глазами. – За сеанс полнометражного сновидения вдохновитель или харита берут двадцать тысяч. Но это в центре. И делают сновидение довольно долго. От трех недель до месяца.

Он глубокомысленно помолчал, однако не дождался от нас никаких комментариев. Хэл, ошеломленная ценой и временем, необходимым для создания иллюзии, с непроницаемым лицом пересела с дивана за стол. Я ждал продолжения.

– Месяца у нас не было, – светловолосый юноша невесело улыбнулся. – Но на праздник принято дарить не обещание подарка когда-нибудь в будущем, а сам подарок… поэтому мы решили найти сон в другом месте.

– В каком это другом?! – изумилась Хэл. – Их что, разве можно отыскать вот так просто?

– Просто нельзя. Но если постараться… – ответил я, все больше убеждаясь, что предчувствия меня не обманули, и спросил прямо: – Где взяли нелицензионный сон?

– Это был один сайт, – ответил юноша, названный Астером, и в его ярко-голубых глазах мелькнуло нечто очень напоминающее запоздалое сожаление. – Мы случайно вышли на парня, который рассказал, что сделал приключение для себя. Но у него нет времени воспользоваться им. И согласился уступить его нам, недорого.

– Отлично, – отозвался я с невеселой иронией. – Что теперь с вашим другом?

– Вечером он заснул. Вошел в сон, – глухо сказал юноша с лицом древнего бога, – а сегодня…

– Не просыпается?

– Нет, проснулся. Но ведет себя странно.

– Что значит странно? – снова вмешалась Хэл.

– Он как будто не понимает, где находится. Повторяет одно действие по несколько раз, говорит одни и те же фразы. А час назад начал терять сознание.

– Давайте адрес сайта, ник парня, всучившего вам подделку, всю переписку с ним, – потребовал я. – Хэл, вбей в поиск. И принеси мой телефон. На что был записан сон?

– Флеш-накопитель. Подключается к игровому шлему.

– Вы принесли его?

– Да. Вот. – Астер вытащил из кармана тонкий прямоугольник с микроскопическим разъемом и кивнул на товарища. – Мы с Грегом получили его через анонимный пункт выдачи посылок.

Обычно подобные использовались для записи упражнений в спортивных тренажерах последнего поколения. Моему будущему клиенту не повезло, ему достался смертоносный сон-развлечение.

– Упаковка сохранилась?

– Нет.

Хэлена положила передо мной планшет с открытой страницей сайта.

Я кивнул, благодаря. Это был обычный форум для желающих найти редкие, ценные или, наоборот, недорогие подержанные вещи, а также избавиться от них. Сотни предложений в день. Книги, раритетные диски, спортинвентарь, ненужная мебель, антикварная керамика… и, как оказалось, опасные сны тоже. Подобное место могло быть идеальной кормушкой для дэймоса, и стало наконец. Я снова обратился к клиентам:

– Надеюсь, вы понимаете, что мне придется обратиться в Пятиглав?

– Вы не можете его вылечить сами? – Грег подался вперед, переплел пальцы так, что их суставы побелели.

– Вы себе даже не представляете, что такое нелицензионный сон, – ответил я мрачно и подвинул к ним планшет.

Я мог бы много чего рассказать им про эту разновидность сновидений, но сейчас заниматься этим не было времени. Астер, просматривающий сайт, сказал:

– Вот этот парень. Ник – Морфей. И он только что был онлайн.

– Твой телефон, – тихо сказала Хэл, кладя на стол рядом со мной коммуникатор.

– Угу, – откликнулся я, глядя на картинку с изображением древнего бога сновидений и поражаясь наглости и самомнению неизвестного Морфея. – Напишите ему сейчас, что вы в восторге от сна и хотите знать, не завалялась ли у него еще парочка таких же.

Я не думал, что создатель сна будет продолжать сидеть на этом сайте. Я бы на его месте уже давно исчез, постаравшись замести все следы. Но вдруг его знакомый, или ученик, или кто-то еще, имеющий доступ к его почте, появится. Не хотелось упускать такую возможность. К тому же загадочный Морфей пока не удалил свои сообщения. Пусть с этим разбираются друзья-эринеры Герарда.

– Вы что, собираетесь ловить продавца, а не лечить Никоса? – с долей негодования спросил Астер.

– Его надо не лечить, а спасать. Но если этот тип исчезнет, что может произойти в любую минуту, его сон погубит еще не одного человека.

Я посмотрел на лицо Морфея, безмятежно глядящего на меня с экрана планшета, и взял коммуникатор.

Ответили мне почти сразу.

– Слушаю, Мэтт, – произнес оракул чуть смазанным от усталости голосом.

Похоже, ему пришлось нелегко, пока он пытался разобраться в запутанных следах дэймоса, убившего борца.

– Это не все наши проблемы, Гер.

– Что еще? – спросил он сухо.

– У меня сидят два мальчишки, прикупившие пару дней назад в подарок другу нелицензионный сон. Тот проснулся, но находится в невменяемом состоянии. Похоже, из него тянут жизненную силу.

– Мэтт, даже не вздумай лезь туда один, – приказал оракул. – Я пришлю команду.

– Я иду прямо сейчас. Он уже начал терять сознание и просто не доживет до приезда людей Тайгера. Пусть они подходят. А я постараюсь спасти парня.

– Мэтт, послушай, это безумный риск… – голос Герарда налился вибрирующей силой убеждения, которая, похоже, коснулась даже моих притихших гостей и ученицы.

Все трое сидели и смотрели на меня широко распахнутыми глазами, в которых наконец начало отражаться понимание всего происходящего.

– Если он погибнет, – ответил я невозмутимо, – у вас не будет никаких зацепок. Дэймос исчезнет без следа. Как с этим борцом, Креоном. Только мертвое тело и чувство вины.

Мгновение в трубке была глубокая тишина. Затем оракул обронил:

– Будь разумен.

– Как всегда, – ответил я и отсоединился.

Мои гости хотели спросить о чем-то, но я подал Грегу свой телефон и велел:

– Отправь адрес Никоса поэтому номеру. И если Морфей ответит – продолжаете с ним переписку. Ваш друг сейчас под присмотром?

– Да, – кивнул Астер, – с ним родители и… еще один наш товарищ. Послушайте, мы действительно не думали…

– Готово. – Грег отправил сообщение и вернул мне коммуникатор.

– Отлично. – Я поднялся. – Теперь идите к Никосу. Когда там появятся сновидящие из Пятиглава, повторите им все, что рассказали мне.

– Может быть, мы можем как-то помочь? – спросил Астер.

– Нет. Идите домой. Хэл, проводи их.

Все трое молча поднялись и удалились. И только за дверью я услышал негромкие, тревожные голоса, пока готовил свое «рабочее» место. Задвигая шторы, старался выбросить из головы все лишние мысли, но не мог не признаться, что перспектива рискованного поиска жертвы дэймоса наполняет меня вдохновением и азартом.

Я опустился на свою кровать, сжал в кулаке флешку, так что ее неровные края врезались в ладонь, затем расслабился, но не успел даже закрыть глаза. В комнату влетела Хэл.

– Постой! – воскликнула она полуобиженно-полувозмущенно. – Ты разве без меня пойдешь?!

– Хэл, это нелицензионный сон. Повторю тебе то же самое, что сказал этим ребятам: ты себе даже не представляешь, что это такое.

– Я была с тобой, когда мы спасали Эйсона. – Девушка забралась на свою кровать, чтобы оказаться рядом со мной. – Я помогала тебе. Признайся, ты бы не справился без меня. – Она мотнула непокорными прядями, понимая, что подобное заявление не слишком объективно. – Нет, справился бы, конечно, но тебе было бы сложнее. Ведь так?

– Так, – произнес я мягко. – Но то сновидение отличается от этого. – Я показал ей флешку. – Здесь искусственно созданная реальность. Враждебная, ущербная, построенная исключительно для того, чтобы тянуть эмоциональные силы и убивать. Погрузившись в нее, мы окажемся в плену. Из которого надо выбраться самим и спасти Никоса.

– Мэтт, я понимаю. – Она прижала обе ладони к груди, глядя на меня со страстной мольбой. – Пожалуйста, я хочу помочь.

– Хэл, у меня нет времени на споры.

– Так и не спорь. Просто возьми меня с собой. Я тоже хочу помогать людям. И ловить дэймосов!

Последняя фраза была произнесена с яростной уверенностью. Можно было не сомневаться. Да, хочет. И я ей верил. Все, что ученица говорила мне сегодня утром, подтверждалось этим порывом. Дэймос, который осуждает других дэймосов и готов бороться с ними, заслуживает шанс проявить себя.

Я сунул руку под подушку, вытащил пластиковый браслет и сказал жестко до того, как Хэл начала выражать свой восторг и благодарность:

– Ты слушаешься меня беспрекословно и не отходишь ни на шаг.

– Да. Конечно, – она шустро вытянулась на кровати и протянула мне руку.

– Я действую в интересах клиента – если будешь меня тормозить, мне придется причинить тебе боль.

– В смысле? – теплая ладонь в моей руке чуть дрогнула.

– Выкинуть из сна я тебя не могу. Мы не проснемся, пока не пройдем его до конца. Бросить и пойти дальше – тоже. Ты можешь погибнуть одна. А боль подстегивает и приводит в чувство. Но поверь, я не в восторге от подобных перспектив.

– Поняла, – ответила она тихо. – Я не буду тебе мешать.

– Отлично. – Я затянул браслет и откинулся на подушку. – У тебя еще есть время передумать.

– Нет. Я уже все решила.

– Ну тогда…

Она произнесла заветное «вокруг» мягким, плавным голосом. И спустя мгновение мы погрузились в мир сновидений. Почти одновременно. Маленькая вещица в моей ладони тянула нас за собой мощным магнитом, все глубже и глубже увлекая в опасную, вымышленную реальность.

Неуловимая тьма перехода от одного пространства к другому сменилась белой вспышкой. Кто-то слегка переусердствовал с освещением, но тут же оплошность была исправлена – моих опущенных век коснулся зеленоватый свет, сквозь который пробивались яркие полосы. Где-то совсем близко ненавязчиво шелестел кондиционер, нагоняя волну приятной прохлады. Его шелест разбивал настойчивый звук отдаленных голосов.

Я стоял в просторном помещении. Белый зеркальный пол отражал стеклянный купол высокого потолка, несколько раскидистых олив, высаженных в широких керамических кадках, и удобные кожаные диваны.

У меня за спиной послышался знакомый до последней интонации голос:

– Где это мы?

Я оглянулся. Хэлена находилась рядом. Ее стройная фигура была обтянута костюмом из тончайшей бежевой кожи. Короткая юбка открывала прекрасные длинные ноги, а высоченные каблуки делали девушку выше на полголовы. Волосы, ставшие темными, прямыми и доходящие почти до талии, стянуты на затылке в пышный «хвост». Умело наложенная косметика придавала глазам легкую раскосость, а скулам – выразительность.

– Мы в самом начале сна Никоса. Это международный порт Полиса. Вон там, – я указал в конец зала, – коридор, ведущий к платформе Гиперпетли-Зеро. Продавец под ником Морфей отправил нашего клиента в Баннгок. И почему я не удивляюсь…

– Баннгок?! – воскликнула Хэл. – Откуда ты знаешь?

– Знакомое место. Воссоздано идеально.

– Ты был в Баннгоке?! – продолжила она изумляться.

– Да. Приходилось. Ездил с учителем, – ответил я кратко, не вдаваясь в подробности. И прежде, чем Хэл продолжила расспросы, сказал: – Ладно, двигаемся дальше.

Мы вышли из зала, следуя по вытянутому, ярко освещенному коридору. Впереди виднелись стеклянные ворота, за которыми стоял состав Гиперпетли. Ее челноки, в отличие от городского варианта сверхскоростной дороги, соединяющей разные районы Полиса, отправлялись на другой конец материка.

– Что мы должны делать?

– Найти Никоса. Вывести его отсюда.

– Но почему Баннгок? – продолжала недоумевать Хэл, вышагивая рядом со мной на своих высоченных каблуках. – Не круиз по островам Средиземного моря, не пещеры Розенвельда, не горнолыжный курорт…

– Ну что ты, такая невероятная экзотика! – откликнулся я, припоминая свой давний восторг. – Удивительные места, невероятные антуражи. Невероятные люди и их культура. Все совсем не так, как у нас. Страна улыбок.

– В твоем голосе звучит сарказм, – неодобрительно заметила Хэл. – Хорошее название. Дружелюбное, по крайней мере.

– Да, если учитывать, что улыбку у разных людей вызывают совершенно разные вещи.

Мы подошли к платформе, и здесь Хэл ждало первое потрясение. С обеих сторон от ворот стояли штурмовики, вооруженные лазерными винтовками системы «Арес». Механические, фасетчатые глаза сфокусировались на каждом из нас по очереди, сканируя и сравнивая с оригиналом записи, переданным с пропускного пункта. Расхождений не было. Машины не пошевелились, титановые пальцы неподвижно лежали на ложах винтовок.

– Зачем такая охрана? – спросила удивленная Хэл очень тихо, едва ли не шепотом.

– Мы выезжаем за пределы Полиса, – ответил я. – В реальности все было бы точно так же. Ну что ж, начало сна весьма правдоподобно.

– Значит, в настоящем Баннгоке небезопасно? – Хэл ненавязчиво взяла меня под руку, пристально глядя на автоматизированных солдат.

Механические головы повернулись едва заметно, и моя ученица невольно ускорила шаг. Она не привыкла к столь жесткому контролю.

– Никогда не задумывалась, почему наша жизнь столь свободна, лишена страха и скованности? – спросил я, вспомнив мельком, как давным-давно мне самому был задан подобный вопрос. – Мы охраняем себя и никому не даем разрушить свой мир.

– В этом есть что-то зловещее. – Она оглянулась на штурмовиков, стоящих по другую сторону ворот и не выпускающих из внимания открытых дверей серебристой капсулы челнока.

– Нас мало. И мы слишком ценны друг для друга, чтобы позволить себе быть беспечными.

Мы сделали еще несколько шагов по перрону и подошли к составу. В бесконечной цепочке вагонов дверь была открыта только в одном. Темный прямоугольник со сглаженными углами.

– Я уже начала думать, что нас пристрелят, – тихо сказала Хэл. – За нелегальное вторжение в чужой сон.

– Наоборот, создателю сна было бы выгодно заманить сюда как можно больше людей.

Я первым шагнул внутрь кабины. Салон, рассчитанный на шесть кресел, был уютным, выдержанным в коричневых тонах и освещен желтыми светильниками в виде вытянутых панелей над головой.

– Но тебе обещали помощь… – ученица осторожно переступила высокий порог. – Тайгер – это ведь главный охотник на дэймосов?

– Я бы на твоем месте не надеялся на других. Тем более у нас разные цели. Мы с тобой проходим все грани сна, ищем место, где застрял Никос, и выводим его. Задача остальных – обнаружить и захватить дэймоса.

Дверь в челнок мягко дрогнула и стала закрываться, отрезая нас от платформы Полиса. Светильники на стенах вспыхнули ярче, а затем на нас рухнула тьма. Я услышал вскрик Хэл и крепче сжал ее руку.

Сон распадался на отдельные фрагменты.

Вполне возможно, нашему клиенту показали путешествие на Гиперпетле, порт Баннгока, с его прекрасными орхидеями и статуями водных божеств, поездку по огромному мегаполису до отеля. Во всяком случае, я бы именно так и сделал. А может быть, не слишком добросовестный создатель этой реальности бросал клиента по самым значимым и эффектным кускам событий. Или сон уже начал разрушаться. Тогда нам надо спешить тем более, пока все здесь не провалилось в пустоту вместе с разумом и жизнью Никоса.

Снова вспыхнул свет. На этот раз не электрический – нас освещали красные лучи закатного солнца. Его прикосновения были все еще слепящими и жгучими.

Мы стояли на улице, напоминающей узкое ущелье, прорезанное между двух горных склонов. И в первый миг были оглушены.

Влажная жара, оседающая на коже липким потом, гарь машин, вонь гниющего мусора, сваленного где-то неподалеку, и отдаленный аромат ванили… непрекращающийся гул транспорта, непрерывный хор человеческих голосов, звучащий над толпой, грохот стройки, доносящийся из-за угла здания, – все это сплеталось в одуряющий фон для слуха и обоняния.

Хэл отчаянно цеплялась за мою руку и, щурясь от яркого солнца, пыталась осмотреться.

– Как душно, – услышал я ее приглушенный голос. – Такое чувство, будто по голове раскаленным молотом ударили.

– Скоро солнце сядет. Будет чуть легче.

Я повлек ее за собой.

Шестидесяти-, семидесяти-, девяностоуровневые здания каменными монолитами возвышались над дорогой, по которой непрерывным потоком неслись машины. Ни единый клочок зелени не скрашивал бетонные стены, в отличие от Полиса с его подвесными садами и парками.

Красные крыши с сильно загнутыми карнизами выглядели очень непривычно. Кое-где на них виднелись золоченые статуи водных драконов с тонкими мордами, поднятыми к небу. Вдоль проезжей части светились огромные, многометровые экраны. Непрерывно повторяющиеся ролики с рекламой машин, энергетических напитков и шоколада блистали преувеличенно яркими красками и вызывающе красивыми черноволосыми, темноглазыми мужчинами и женщинами.

Мне хватило одного взгляда, чтобы понять – тот, кто создавал этот сон, знал о Баннгоке не понаслышке. Он был в этом городе, жил в нем, помнил его запахи, звуки, размеренность и суету…

По узкому тротуару, обгоняя нас с ученицей, иногда толкая или задевая локтями, шли толпы людей. Молодые и старые, мужчины и женщины – абсолютно разные и похожие друг на друга смуглой, желтоватой кожей, черными волосами и узкими раскосыми, темными глазами.

– Ты знаешь, куда идти? – спросила Хэл, ее обычно звонкий голос звучал глухо и смазанно, погашенный неумолкающим гулом города.

Ладонь девушки в моей руке стала горячей и потной, но я не выпускал ее.

– Имею некоторое представление.

Дома стояли вплотную к трассе, оставив немного места для тротуаров. Но и те не были свободны. Здесь в линию вытянулись лотки, фургончики с поднятыми окнами и просто столы. На них громоздились емкости с супами, жаровни с выложенными куриными окорочками, шашлыки на деревянных шпажках, горы нарезанных и целых фруктов самого экзотического вида, холодные напитки, соки, утки, подвешенные за шеи, – сырые, копченые и вареные.

Здесь же на тротуаре были выставлены пластиковые столы и стулья, и все места оказались заняты. Мужчины в строгих костюмах, девушки в платьях и на каблуках, подростки, поголовно уткнувшиеся в свои гаджеты, молодые парни в потрепанной одежде разнорабочих, несколько пожилых людей в униформе таксистов, женщины с детьми… все они ели, пили, разговаривали, не обращая внимания на поток машин, движущийся совсем рядом – на расстоянии вытянутой руки, на прохожих, идущих почти касаясь их столов.

Хэл жадно смотрела по сторонам, хотя влажная жара, толпы людей и какофония звуков слегка притупляли ее обычную наблюдательность. Она не заметила, как оценивающе рассматривали нас – двух жителей Полиса, выделяющихся в этой толпе, – четверо молодых людей, занимающих крайний столик уличной едальни. Не обратила внимания на перешептывание за спиной и короткий телефонный разговор – всего лишь парочка слов, быстро сказанных в трубку, и еще один цепкий взгляд в сторону Хэл.

– Нам что, придется обойти весь город? – спросила девушка, тыльной стороной ладони вытирая пот со лба. – Ты вообще хоть как-то ориентируешься здесь?

– Да. Это точная копия одного из кварталов Баннгока, Ратчатхеби. – Я потянул ее за собой, ускоряя шаги. – Вон за тем поворотом должен быть выход к каналу.

Мы быстро миновали еще несколько уличных заведений и свернули в переулок, благоухающий всеми оттенками помоечной гнили. Хэл поморщилась, но без возражений последовала за мной, поглядывая на бетонные стены со следами старой и новой плесени. Старалась не наступить в длинные, мокрые зловонные щупальца, вытекающие из-под груды пластиковых пакетов с мусором. И, пожалуй, впервые я пожалел, что не увидел здесь ни одной крысы.

– Мы свернули сюда, потому что тебе не понравились те парни за столиком, которые так нагло уставились на нас? – спросила Хэл.

Значит, я ошибся, свою наблюдательность она не утратила и старалась быть внимательной к деталям, как я ее и учил.

– И поэтому тоже.

Мы прошли переулок насквозь и оказались на берегу канала.