355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Алексей Виноградов » Русская тайна. Откуда пришел князь Рюрик? » Текст книги (страница 6)
Русская тайна. Откуда пришел князь Рюрик?
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 21:10

Текст книги "Русская тайна. Откуда пришел князь Рюрик?"


Автор книги: Алексей Виноградов


Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Следы на воде

Комментируя подробный рассказ Геродота о скифах, можно отметить не только три гипотезы об их появлении в Причерноморье. «Отец истории» сам приводил факт, что оберегая своих женщин и детей от армии Дария, скифы отсылали обозы с ними «с приказанием все время двигаться на север» (кн. 4.121). Почему именно туда – по представлению греков, в безлюдную пустыню, а не на восток, за Танаис, в привычные кочевникам степи? Похоже, северная пустыня была очень хорошо известна степнякам. Это показывают и Пазырыкские курганы скифской эпохи на Алтае, где археологи обнаружили странные маскированные конские погребения: «На голове одной из лошадей была сделаная из кожи, войлока и меха маска в виде головы северного оленя с рогами натуральной величины…Погребенные лошади – это те животные, которыми пользовались при жизни и в погребальной процессии… Если северный олень был исконным туземным домашним животным и вместе с тем средством передвижения, он должен был за свои хозяином следовать в загробный мир. С заменой в хозяйственном быту оленя лошадью, он должен был сохраниться в погребальном ритуале. Позднее консервативный ритуал потребовал маскировки нового животного, лошади, оленем» (цит. по: Н.М. Теребихин, с. 86). Отметим, что исконным домашним животным скифов, получается, был именно северный олень, встречающийся в совсем других широтах. Это тем более показательно, что кочевники пришли на Алтай из прикаспийских или причерноморских степей, уже давно одомашнив лошадь. Стало быть, приручили северного оленя они в еще более раннее время и в совсем другом месте.

Как утверждают ученые, северного оленя древние люди «приблизили к себе» еще раньше собаки. Массовые остатки костей животного в стоянках аренсбургской культуры Северной Европы заставляют предположить, что уже в конце IX тысячелетия до н. э. он был полуодомашнен (см. Матюшин ЕН. Арх. словарь). Не к северу ли Европы ведет «культовый» след из Пазырыкских курганов? Во всяком случае, интересно, что культ оленя (изначально, видимо, северного) отразившийся у скифов как в искусстве т. н. «звериного стиля», так и в этнонимике (саки – «оленьи»), согласно исследованию А. Фанталова, роднит их с другими и.-е. народами, включая кельтов (оленьи рога бога Кернунна) и хеттов (Рунда, скачущий на олене) и… саамами (человек-олень Мяндаш).

Также как упоминание в «Авесте» «одетой в бобровые шкуры Анахиты» уводит происхождение древних иранцев далеко на север от Среднего Востока, где бобры никогда не жили. Эти «фаунистические» рассуждения дополняют топонимические.

Выдающийся русский филолог А.И. Соболевский впервые обратил внимание на огромный слой топонимики центральной и северной части Восточной Европы, не объясняемой из языков ныне обитающих там народов. Ему вторил И.Н. Смирнов: «Страна, в которой окончательно осели черемисы (марийцы и родственные им народы – A.B.) не была пустыней, когда они в нее явились. Главные воды территории от Волги до Вятки были известны человеку задолго до начала черемисской колонизации. Все они имеют названия, не соответствующие по своему составу черемисским… Названия эти не могут считаться и вотяцкими… Из того обстоятельства, что вотяцкие названия носят мелкие речки, можно заключить, что вотяки, подобно черемисам, застали край уже со следами человека… За вычетом всех зырянских по типу названий мы получаем массу других, которые пока не поддаются еще объяснению из живых финских наречий и принадлежат, судя по сходству или даже тождеству, народу, занимавшему громадное пространство от меридиана Москвы до меридиана Перми» (ИОРЯС, № 7, т. 32, с. 32).

Внимательные топонимические изыскания позволили протянуть этот пласт еще далее к северо-западу, вплоть до границы с Финляндией. Б.А. Серебренников выделил в названиях карельских, вологодских и других северных рек те же загадочные группы, что и в бассейне Верхней Волги. Первая группа включала в себя гидронимы с окончаниями на – ма: Кузема, Волома, Вирьма и т. д. Вторая – с окончаниями на – га: Онега, Нулга, Оньга, Сойга. Наконец, третья группа представлена названиями на – ша или – жа (видимо, разные диалектные произношения одного и того же суффикса: Коноша, Шапша, Пажа, Лепша, Комша и т. д. Изредка попадаются и другие необъяснимые окончания: на – ла (Водла), – да и – та (Тунгуда, Охта), – ра: Тегра, Сура, – са или – за: Ню-гуса, Пеза. Все эти загадки речной топонимики вскрылись сплошь да рядом как на русском Севере, так и в Кировской, Ивановской, Ярославской, Московской, Пензенской, Рязанской областях, Нижегородчине, в марийских и мордовских землях, частично в Удмуртии и Чувашии и других местах. Причем мало того, что схожими были суффиксы, но зачастую и названия целиком.

Ученые стали разбираться. С одной стороны окончания на – ма характерны для финских языков, но там они везде означают «земля, территория». К реке такое значение неприменимо. Попытались было связать суффикс – ша с окончанием на – икша, – окша, (-икса) и вывести его из марийского слова «икша», означающее ручей. Но выяснилось, что, во-первых, это слово в других финских языках отсутствует (а значит, такая трактовка к гидронимам на огромной территории неприменима), во-вторых, филологи оспорили его «исконность» даже для марийского языка – там оно чужое, заимствованное. Окончания на – га попытались объяснить «русификацией» финского «jokka», т. е. «река». Но этим можно объяснить только часть названий рек (например, гидроним Юг в Вологодской области значит «река», карельская Мегрега – «барсучья река»).

Академик Соболевский вообще отказался от финских аналогий и предположил, что загадочные названия имеют древние индоевропейские корни. Например, суффикс – ма, напоминает древнегреческие прилагательные на – ima. Что касается суффиксов – кша, – га, -нга, – да и т. д., то они все объясняются из иранских языков и реже из санскрита (так, окончание – да Соболевский сравнивал с др. – бактр. «anda» – темный или «aodha» – источник). Подытоживая свои выводы, академик-филолог заявлял: «Мы исходим из предположения, что одна из ветвей древне-иранского племени скифы (или скифо-сарматы) жила не только в степях Южной России и Северного Кавказа, но и в русском полесье, заходя на дальний север, и представляла собою в одних местностях скотоводов, в других – охотников и рыболовов» (ИОРЯС, 1922, т. 27, с. 276). В последнем предположении не было ничего удивительного. Монголы лишь незадолго перед временем Чингисхана стали кочевать по степям и пустыням. Еще в XI веке н. э. значительная часть их жила в лесах и занималась охотой, в то время как другая уже не слезала со степных скакунов – однако языкового и культурного единства такое различие не нарушило.

Мнение Соболевского, правда, противоречит одной из легенд о скифах, пересказанной тем же Геродотом. Согласно «отцу истории», эти кочевники в древности кочевали в Азии, а затем были вытеснены оттуда массагетами. Но при внимательном рассмотрении этого рассказа противоречия здесь нет. Геродот, во-первых, приводит и две совершенно другие этногенетические легенды (о первоотце Таргитае и о Скифе, сыне Геракла). Во-вторых, для Геродота бесспорным является лишь одно: скифы вытеснили из Причерноморья более древний народ, киммерийцев. О последних довольно любопытные сведения дает Гомер: Одиссей во время своих многолетних странствий якобы посетил их землю, расположенную где-то у «глубокотекущих вод Океана»:

 
Там киммериян печальная область
Влажным туманом и мглой облаков; никогда не являет
Оку людей там лица лучезарного Гелиос, землю ль
 Он покидает, всходя на звездами обильное небо,
С неба ль, звездами обильного, сходит, к земле обращаясь;
 
Ночь безотрадная там искони окружает живущих.

(«Одиссея» XI. 14–19).

Совершенно очевидно, что описание, данное легендарным поэтом, никак не подходит к Северному Причерноморью. «Глубокотекущие воды Океана» (греки никогда не называли Черное море – Понт Евксинский – Океаном), «безотрадная ночь» и сильные туманы – все это признаки областей, расположенных гораздо севернее. Получается, что именно там жили киммерийцы во времена Троянской войны и лишь затем переместились в южнорусские степи, откуда, в свою очередь были вытеснены явившимися непонятно откуда скифами.

Признав подобную возможность в теории, ученые согласились и с конкретными суждениями Соболевского, но только теми, что касаются рек бассейна Днепра и юга Центральной России (например, признано, что гидроним Свапа происходит от иран. – su (хороший) и – ар (вода). Распространить эту теорию на северные гидронимы не решались, поскольку в сталинское время в науке господствовал диктат «автохтонизма» (этносам предпочитали приписывать ту территорию, на которой их застали первые анналы и хроники – иначе, по мнению властей, история превратилась бы сплошные выяснения, кто где был первый и вся идиллия «дружбы народов» нарушалась). Б.А. Серебренников, написавший большую статью о «спорных» гидронимах Восточной Европы, не рискнул приписать их индоевропейцам. Но в то же время он утверждал, что носители загадочного языка, который он называл «волго-окским», не могли придти с востока. Наоборот, в Приуралье немногочисленные «волгоокские» гидронимы попали с запада. С запада, «преимущественно из Карелии, были заселены бассейны рек Сухоны, Онеги, Северной Двины и Мезени» (ВЯ, 1955, № 6, с. 27).

Но история со странными окончаниями названий рек не закончилась. В начале 60-х филолог А.К. Матвеев выявил в бассейне Северной Двины и Пинеги еще одну группу гидронимов, по ряду признаков не отвечавшую нормам якобы исконных для этих мест угро-финских языков. Это названия с окончаниями на – ас и – ус, в которых ученый увидел «субстратный слой» и.-е., по всей видимости балтийского происхождения.

Индоевропейские объяснения для топонимических загадок Восточной Европы постепенно стали искать и другие ученые. Реки русского Севера, оказывается, имеют явные параллели с географией Индии. Северные Индига, Индоманка, Синдош не являются ли гидронимическими «сестрами» и «братьями» Инда далеко на юго-востоке? Также как Ганга, Гангос удивительно похожи звучанием на имя священной реки Ганг. Название Падма может быть объяснимо из санскр. padma – кувшинка, Вель – от vela (граница, речной берег), Варида – от varida (дающая воду), Сухона – от suhana (легкоодолимая) и т. д. Таких названий в Архангельской и Вологодской областях были выявлены многие десятки. Такая же картина выявилась и во Владимирской области: Кшара – от ksara (тающий, исчезающий), Сара – от sara (ручей), Туртапка – от turta (быстрый), Урда – от urda (игривый) и т. д. На эту тему написаны десятки статей и книг. Иногда, возможно, увлеченные Индией ученые дают волю фантазии, как это уже бывало и в XIX веке. В семье Н.К. Рериха, например, название собственного поместья Извара под Петербургом производили от санскритского «милость богов», ссылаясь на то, что первый его владелец граф Воронцов назвал его так после путешествия по Индии. На самом деле Извара имеет вполне удовлетворительное финское толкование – «большие холмы» (Короткина, 8).

Древние индоевропейские названия рек с окончаниями на – ас, – ус на карте Северной Европы (по А.К. Матвееву)

Однако «странных» речных названий на русском Севере слишком много (и для большинства из них нет вообще никаких параллелей в языке современных обитателей этих мест), чтобы весь этот феномен объяснить страстной «индофилией» отдельных энтузиастов. Было высказано предположение, что спорный формант «ньга» в названиях сотен восточноевропейских рек – ничто иное, как искаженное столетиями и другими языками слово ing, на санскрите означающее «двигаться». Другие толкования общеевропейские – например, от корня ang, означавшего угол, изгиб – так могли обозначать реки с извилистым, изогнутым руслом. Греческие и римские авторы оставили нам немало названий, звучащих почти так же, как указанные гидронимические «загадки»: Лангиа (река в Пелопонессе), Обринга (ныне Ар, в Германии), Пингус (приток Нижнего Дуная)[26]26
  Что касается гидронимов на – га, то, как утверждает А.К. Матвеев, они «безусловно являются уральскими, что сейчас, кажется уже никто не оспаривает». Но ученый тут же дает основания сомневаться в этой безусловности: убедительного объяснения этим формантам нет: их считают то финскими, то угорскими, то самодийскими (БС Исс-я, 1997, с. 34). С учетом этого нельзя отвергать и.-е. истоков форманта «-га», например, в иранских языках – ка, – гех означают «большой».


[Закрыть]
. Несмотря на многочисленность подобных аналогий, они остались бы шаткими, если бы к этому «топонимическому расследованию» не подключились лингвисты-этнографы. Сравнивая названия различных народов угро-финской языковой группы, они пришли к удивительному выводу: большинство этих этнонимов к западу от Уральского хребта по происхождению… индоевропейские. Скажем, марийцы и мордва обязаны своими именами иранскому корню mard (человек), финны – древнегерманскому слову finn (что означало «житель влажной страны»), эстонцы – древнему племени айстиев, чей язык, по Тациту был «близок к британскому». Известная по летописям «чудь», если она вообще была финского корня, имела этноним общеиндоевропейского толкования (tiut, teud – племя, народ). Причем речь идет не только о названиях, данных соседями, но и самоназваниях. Даже обитающие далеко на севере саамы не могут похвастаться «почвенностью»: «саам» восходит к балтийскому zeme (земля), так же как и самоназвание финнов suomalaiset (это объяснение уралиста В.В. Напольских, см. его Введение…, с. 9, 28, 38, 42). Однако запомним и другой индоевропейский вариант: в тохарском (В) языке sauma значило «человек». Именно так – «человек», «люди» переводятся самоназвания многих народов – от упомянутых марийцев до иннуитов. Объяснения индоевропейского корня имеют и этнонимы «карел», и самоназвания мордвы «эрдзя» и «мокша». При этом языки всех перечисленных народов кишат арийскими заимствованиями, причем зачастую заимствованиями очень глубокой древности, когда эти последние наречия еще не разделились или только начали разделяться. Это названия металлов, некоторых рыб, животных, хозяйственных орудий, некоторых числительных и т. д. Соль (sols, suola), мед (mete), зерно и многое другое предки угро-финнов узнали от древних арийцев. При этом особенно интересен факт заимствования некоторых слов из уже выделившихся языков индоарийской и тохарской групп, характерные для финнов и саамов. Этот факт ставит под сомнение теорию, что носители уральских и индоевропейских языков контактировали где-то на юге Восточной Европы.

Особенно любопытны связи саамов – этноса, который считается «первообитателем» не только севера Норвегии и Швеции, Кольского полуострова, но и большей части Карелии и Финляндии (еще в VIII в. н. э. именно они были обитателями Карельского перешейка – см. Ономастика европейского…, с. 13)[27]27
  И, видимо, огромных территорий восточнее: полоса древней саамской топонимии (перемешанной с наслоившейся на нее угро-финской) тянется через Архангельскую область далее вплоть до границ Республики Коми (БС Исс-я, 1997, с. 32).


[Закрыть]
. На язык, близкий финскому, саамы перешли лишь в средневековье, под влиянием южных соседей, а до этого, как предполагают, говорили на каких-то западных самодийских[28]28
  См. напр. Алексеев В.П., с. 412; В.В. Напольских категорически отрицает самодийское родство древних саамов.


[Закрыть]
или «палеоевропейских» наречиях, не родственных ни одному живому языку. Вместе с тем самоназвание, как уже сказано, у них и.-е., причем его вариант samba является копией др-прусс. этнонима «самбы» («сембы»).

Индоевропейское влияние ощутимо не только в хозяйственной лексике северных кочевников (где оно огромно), но в основных понятиях связанных с системой родства («атче» – отец) и окружающим миром («миар» – море, «сэрвес» – олень, ср. аналог, лат. cervus, «манна» – луна ср. аналог, англ. moon и тох. A man – месяц).

В религиозном пантеоне бог грома Айеке копирует древнегерманского Тора (с молотом в руке и осколком камня в голове), Веральден-ольмай – бога Фрейра (один из эпитетов которого «веральден»). Один из эпитетов Айеке – Гиермес заставляет вспомнить персонаж греческой мифологии – обладателя крылатых сандалий и золотого посоха Гермеса. Вспомним, что покровитель путешественников считался спутником Аполлона, в свою очередь связанного с располагавшейся далеко на севере загадочной Гипербореей.

Можно полагать, что на самом деле предки саамов говорили на разных языках, как загадочных «палео», так и индоевропейских[29]29
  Во всяком случае, сильный отход от языкового массива и.-е. народов легко объясним специфическими условиями северной изоляции. Так, согласно аккумулированным в Википедии данным исследователей, две ветви когда-то единой эскимосско-алеутской семьи, распавшейся около 4 тысяч лет назад – алеутский язык и эскимосские языки – разошлись в итоге настолько, что сейчас общих черт в них меньше, чем между турецким и японским (никогда не бывших родственниками).


[Закрыть]
, пока все не были ассимилированы угро-фин-нами. Это видно и из данных антропологии.

«Современные саамы являются, в основном, потомками палеоевропейского населения» (Исследования по древней…, с. 123) – причем по некоторым факторам крови даже «ультра» европеоиды (Проблемы антропологии, с. 25), что резко отличает их от других коренных оленеводов Севера, включая ближайших соседей – ненцев. В древности они были еще ближе к северным европеоидным расам, в частности значительно более длинноголовы (Расогенетические…, с. 103).

Вместе с тем у современных саамов азиатская примесь несомненно присутствует: они более приземисты, круглоголовы, волосы и глаза темнее, чем у других скандинавов. Эта примесь связана с начавшейся в III тыс. до н. э. миграцией на север Кольского полуострова, о которой можно судить по находке близ города Полярный черепа человека «западносибирского происхождения». Основной же «мощный иноэтничный импульс восточного происхождения», принесший в эти края культ ворона и вафельный орнамент посуды, приходится на рубеж I–II тыс. до н. э. и связан, по-видимому, с тундровыми племенами Таймыра (Происхождение саамов, с. 142; Лебедев, Эпоха, с. 70). Переселенцы смешивались с местным населением, частично ассимилировав его в языковом смысле, но не поглотив полностью в расовом.

Памятуя теорию Соболевского, нельзя не обратить внимания на то, что одно из племен саамов зовет себя «сколты», что имеет явный отклик в Геродотовой Скифии (по «отцу истории», скифы сами себя называли «сколотами»). Нельзя также не вспомнить авестийский род Самов, ведущий свое начало то ли от героя Самы, то ли от полубожества Йимы – в последнем случае указывающий на далекий север (имя Йимы, совершавшего свои деяния в приполярной Ариан Ваеджо, некоторыми трактуется как переосмысление термина «зима» – авест. – санскр. hima).

Саамская топо– и гидронимика кишит корнями, которые нетрудно квалифицировать как близкие и.-е. Отбросив для наглядности дополнительные форманты jawre – «озеро», jokka – «река», vuoda – «вода, залив» (кстати, тоже арийский) в сборнике саамских географических названий Норвегии (см. Quistad) только на букву А получим множество «ариизмов»: Anda (ир. «темный»), Arsta (санскр. arsati – «стремительный») As, Avilon и т. д.

В общем, в саамах много загадок, но нельзя исключить следующее. Возможно, одно из племен, дошедших до древнего Ирана – дальний родственник нынешних обитателей русского Севера, в частности, Терского берега (интересно, что «tara», «terra» и значит «берег, земля» на санскрите и латыни). Или Кандалакши, чье название также легко переводится с иранских наречий («кенде лах» – каменная канава, название весьма подходящее для скалистого, узкого, вытянутого Кандалакшского залива).

«Расовый вопрос»
 
…Арийских глаз голубизна,
Арийских башен и преданий
Готическая вышина
 
Владислав Ходасевич, «В кафе»

Как мы видели, еще в XIX столетии историко-филологические споры о происхождении индо-европейского этноса стали дополняться данными новой науки – антропологии. Ученые не сомневались, что индоевропейцы принадлежали к так называемой большой европеоидной расе, к которой и ныне принадлежит все коренное население Старого света, большей части Северной Америки, а также арабского Востока. Ее называли также белой – ввиду более светлого, чем и у негров и монголов оттенка кожи или кавказоидной – поскольку считалось, что цитаделью формирования этой расы был Кавказ. До сих пор такое деление осталось в полицейских досье США, где, например, смуглые саудовские террористы пишутся «белыми», а какие-нибудь российские нарушители закона об иммиграции – «кавказоидами».

Ныне от деления на три большие расы отказались. Принято говорить максимум о «расовых стволах» – европеоидном, монголоидном, негроидном, – от которых отделились их «потомки», а от них в свою очередь, «внуки» (хотя это деление чисто условное). Скажем, европеоиды представлены ныне средиземноморской расой (делящейся на восточную и западную группы, а те, в свою очередь, на многие разновидности), альпийской, североевропейской (включающей в себя балтийскую, скандинавскую и т. д.) и еще несколькими расами, количество и названия которых меняются в разных научных школах. Некоторые расы, такие, как австралоидная или близкая к ней дравидоидная по разным классификациям либо приписываются к негроидному «стволу», либо выделяются в нечто отдельное. Антропологи определяют каждую расу, большую или малую, в зависимости не только от цвета кожи или глаз, но также роста, пропорций тела, а в последнее время – даже специфики пальцевых узоров. Но самым большим набором признаков обладает в представлении специалистов человеческий череп. Он характеризуется, например, долихокранией (длинноголовостью) или брахикранностью (наличием круглой головы), низкими или высокими орбитами глаз, шириной и высотой лица, его вертикальным и горизонтальным сечением, вазомалярным, зигомаксиллярным углом и десятками других признаков, для обычного читателя крайне неинтересными. Тем не менее, без хотя бы общего представления о главных из них, трудно разгадать индоевропейскую загадку.

Антропологический облик индоевропейских народов за тысячи лет претерпел серьезные изменения. Чтобы определить, каким был исходный тип, или типы, можно обратиться к археологии. На основании данных раскопок древних могильников, профессор Берлинского универсистета Ганс Ф.К. Гюнтер объявил, что покрывший в III тыс. до н. э. пол-Европы массив культур шнуровой керамики и боевых топоров оставлен «чистой неолитической группой нордической расы». Напротив, в вышедшей перед Второй мировой войной книге «Расы Европы» американец Карлтон Кун доказывал, что «нордические» европейцы – на самом деле плод смешения носителей «шнуровой» и шедшей с юга дунайской культур, причем южане играли основную роль, только попав в суровые северные условия, с поколениями постепенно «светлели». Впрочем, в Европе, в т. ч. и Северной, по этому автору, оставались очаги и других расовых типов, включая темно-пигментированных и круглоголовых, низкорослых, совсем не «истинных арийцев».

Однако значительная часть этих архео– и антропологических теорий остается довольно умозрительной, хотя бы потому, что многие культуры оставили очень мало человеческих останков – в силу обряда трупосожжения, климатических условий[30]30
  «Находка палеоантропологических материалов эпохи мезолита на севере Европы – редкая удача… антропология вынуждена довольствоваться отдельными разрозненными находками посредственной сохранности» (Проблемы антропологии…, с. 25).


[Закрыть]
. Что касается пигментации кожи, волос, и тем более глаз, то в подавляющем большинстве случаев она неопределима.

Поэтому приходится в поисках истины обращаться уже не к археологам, а к древним письменным источникам. Они содержат данные, конечно, не об изначальной, а о промежуточной стадии эволюции арийцев – но по ней легче реконструировать чистую расовую основу.

Наиболее обширную подборку сведений можно встретить у римских и в какой-то мере греческих авторов.

Кельты

Аммиан Марцелин (IV век н. э.), характеризуя галлов, отмечает их высокий рост и рыжие волосы. Того же мнения был Тит Ливий (I в. н. э.). Диодор Сицилийский (I в. н. э.) пишет о галатах, то есть о тех же галлах в Малой Азии, как о светловолосых (Isaak Taylor, p. 76). Корнелий Тацит, составляя характеристику обитателей Британских островов, отмечает высокий рост и русые волосы обитателей Каледонии (нынешней Шотландии), резко контрастирующие с внешностью смуглых и низкорослых жителей Западной Англии – потомков переселенцев-иберов. Тацит, правда, на основании этих внешних отличий приписывает каледонцам германское происхождение. Другого мнения готский историк Иордан (VI в. н. э.): «У жителей же Каледонии волосы рыжие, тела крупные, но вялые, они сходны либо с галлами, либо с испанцами, смотря по тому, живут ли против тех или против других». (Иордан, вероятно, имел ввиду кельтизированных и романизированных испанцев, отличавшихся от коренных жителей Испании – иберов).

Историк Silius Italicus пишет о «поразительных размерах» бойев – представителей кельтского племени на территории нынешней Чехии (Богемии – это название, кстати, и происходит от имени бойев). Аналогичное определение дает Страбон британским кельтам – коритавам.

В целом римские источники считают ранних, то есть, еще не смешавшихся с автохтонами Западной Европы кельтов светловолосым и высокорослым народом (ВДИ, 1998, № 3, Р. Самарес)

Германцы

По сведениям Страбона (I в. н. э.), «германцы похожи на кельтов, только выше и более светловолосые». Manilus полагал, что германцы высокорослые и желтоволосые, а галлы похожи на них, но менее рыжие (Taylor, р. 76). Во II в. н. э. в одном из обращений к римскому императору легионеры упоминают о «полчищах белокурых свевов». Уже в V в. Евсевий Иероним описавает «рыжее и белокурое войско гетов (готов)».

Позже у германцев белые волосы считались атрибутом вождей и героев. Знаменитого Хлодвига франки узнавали в битвах по связанной в длинный пучок белокурой шевелюре. Удивительно, но идеальный воин индийских легенд Арджуна носит имя, в переводе означающее «белый, светлый».

Иранские племена

Тот же Аммиан Марцелин пишет об аланах, как о высоких и желтоволосых людях. Среди киргизов – то есть подвергшихся тюркизации иранцев-усуней, еще в начале IX века «высокий рост, белый цвет кожи, румяное лицо, рыжий цвет волос и зеленые (голубые) глаза настолько преобладали, что черные волосы считались нехорошим признаком, в людях же с карими глазами единоплеменники усматривали потомков китайцев» (Чивилихин, Память, с. 135).

Знаменитого мусульманского завоевателя, курда по происхождению, Саладина (XIII век) хронисты изображали со светлой бородой. Населявшие на рубеже новой и старой эр нынешний Азербайджан альбены (в переводе буквально – белые), по свидетельству римлян, «рождались с белыми волосами» (альбены были огнепоклонниками-зороастрийцами, как и их соседи парфяне[31]31
  Отсюда позднейшее название Албании Азербайджан, восходящее к «страна огня»


[Закрыть]
, и они также были ираноязычны, как и нынешние потомки древнего населения юго-западного Прикаспия – талыши).

По археологическим данным, первая волна и.-е. пришельцев, шедшая в нынешний Иран через среднеазиатские пустыни, по-видимому, принадлежала к северной расовой группе (так, в энеолитических памятниках Северной Туркмении наряду с местными восточносредиземноморскими найдены черепа «северного протоевропейского типа» (Археология СССР. Неолит Северной Евразии. М., 1996, с. 104). Позже, во II тыс. памятники Средней Азии, тяготеющие к бесспорно раннеиранской андроновской культуре содержат могильники с черепами того же северного типа (начавшего, впрочем уже изменяться, терять массивность), а также местных средиземноморских форм с низким лицом, проникших сюда с востока монголоидов и с юга – австралоидов (см. В.П. Алексеев, A.A. Аскаров, с. 109–111; Гинзбург…, с. 46). Представлявшие их этнические группы активно смешивались друг с другом, что привело в итоге к созданию антропологической типа на восточносредиземноморской основе.

Однако сами бактрийцы, мидийцы и персы помнили, что их арийские предки выглядели иначе. Так, по легендам, знаменитый Заратустра носил родовое имя Спитама, что значило «белесый». Собственно, и древний обычай персов красить бороду и волосы хной в огненный цвет (из-за чего тюрки называли иранцев «кызылбаши» – красноголовые) есть ничто иное, как обращение к рыжеволосому первообразу.

Вышеуказанное подтвереждает палеогенетика: так, согласно проведенному группой исследователей Страсбургского института судебной медицины изучению останков протоиранцев – носителей андроновской культуры Южной Сибири, у большинства из них были голубые или зеленые глаза, бледная кожа и светлые или рыжие волосы (Газета, 13.05.2009).

Индийцы

Первые арии, вторгнувшиеся в Индию во второй половине II тыс. до н. э., резко отличались от туземного дравидоидного населения. Последнее гимны «Ригведы» описывают, как «темнокожее и безносое (анаса)», т. е. отличавшееся сильно уплощенным широким носом. Вторгшиеся завоеватели называли покоренных «дасу» – т. е. «черные», или «рабы». Мудрецы и пророки – риши и махариши, прародители брахманов, по ведийскому учению произошли от «белого» Васишты и его потомков. Грамматист Паджали (II в. до н. э.) подчеркивает, что в труде его предшественника Панини говорится о брахманах как о людях, для которых характерна белая кожа и желтые или рыжеватые волосы; последователь же этого грамматиста Кайята считает это уже столь странным для своего времени, что относит подобных брахманов к прежним циклам существования (Н.Р. Гусева, сб. Историческая динамика…, с. 126). Не случайно индоарийское слово suvarna означало одновременно «принадлежащий к благородной касте» и «имеющий хороший цвет, золотой» (Трубачев, Indoarica, с. 279), т. е. благородные отождествлялись с золотистым оттенком волос. Любопытно, что например, по Э.А. Грантовскому, Панини жил около IV в. до н. э., стало быть, упомянутая «этническая революция» произошла всего за два столетия или даже быстрее.

Упоминая «стандартный тезис» современных этноисториков об отсутствии единой и.-е. расы, Л.А. Лелеков не без иронии замечает, что сами и.-е. «почему-то думали иначе. Они с завидным упорством приписывали себе определенный антропологический облик, один и тот же от Индии до Греции. Для него в «Ригведе» употреблялся фиксированный термин svitnya…, что означало, как легко видеть безо всякого словаря, «белокожий», «светлый»… Почти все герои «Махабхараты» наделены очами цвета «синего лотоса», отнюдь не черными и даже не карими… О прибытии к персидскому двору как темных (аборигенов), так и светлых (потомков индоевропейских завоевателей) индийцев сообщал Ктесий (Indica, fr. 9)…Даже на рельефах Тутмоса IV (1420–1411 гг. до н. э.), по заключению Э. Олмстеда, египетские художники с присущей им точностью сумели запечатлеть «нордический» (индоевропейский) облик колесничей знати государства Митанни – марианну, равно как и арменоидный тип их хурритских слуг и оруженосцев» (цит по: И. Рассоха).

Итак, где-то в середине I тысячелетия до н. э. в касту брахманов были включены или приравнены к ней потомки местного «черного» мудреца Канвы и даже эта наиболее чисто арийская группа завоевателей Индии постепенно смешалась с аборигенами полуострова – дравидами, мунда и веддами. Тем не менее, среди брахманов до сих пор еще иногда встречаются относительно светлоглазые люди. Реликтовая светлоглазость попадается и среди некоторых групп населения Ирана и Афганистана, а в высокогорных районах Пакистана проживает народность калаши (самоназвание – касиво), многие представители которого отличаются от окружающих не только голубыми глазами, но светлыми волосами. Существует легенда, что это потомки воинов Александра Македонского, но большинство этнографов убеждено, что калаши, говорящие на языке дардской индоевропейской группы – наследники первой арийской волны, сохранившей чистоту генофонда благодаря отказу от смешения с соседями, проповедуемого языческой религией калашей (о которой мало что известно, по некоторым данным их верховного бога зовут Desu, что близко к греческому Deos).


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю