Текст книги "1945. Последний круг ада. Флаг над Рейхстагом"

Автор книги: Алексей Исаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Дневное донесение в ОКХ из штаба группы армий «Висла» 16 апреля начиналось достаточно бравурно: «На фронте 9-й армии противник перешел к ожидавшемуся решающему крупному наступлению. Атака была поддержана сильнейшим 2,5-часовым ураганным огнем из 2500 стволов артиллерии и 1600 стволов реактивной артиллерии с общим расходом боеприпасов в объеме приблизительно 450 000 выстрелов, а также волнами бомбардировщиков и штурмовиков в объеме около 2000 самолето-вылетов. Противник также использовал около 450 танков. Благодаря расположению главной боевой линии и глубокому эшелонированию собственных артиллерийских позиций эффект вражеского обстрела не идет ни в какое сравнение с высоким расходом боеприпасов» [80] .

Подбитая САУ «Штурмгешюц» на подступах к Берлину. Крыша самоходки сорвана взрывом боекомплекта

Однако детализация обстановки уже не создавала впечатления крупного успеха в обороне: «На направлении главного удара противника по обеим сторонам от шоссе Кюстрин – Мюнхеберг сильные вражеские части, поддержанные двумя группами танков, смогли оттеснить наши войска на несколько километров и закрепиться у Зееловских высот. Контрудар танковой дивизии «Курмарк» пока не принес успеха.

На разграничительной линии между LVI танковым корпусом и CI армейским корпусом противнику, поддержанному двумя группами танков, удалось во второй половине дня добиться вклинения глубиной 6 км. Мероприятия по ликвидации этого разрыва шириной 5 км уже приняты, для этого использованы последние резервы.

На северном участке главного удара противника к востоку от Врицена враг сумел добиться вклинения глубиной 5 км. Из района вклинения его крупные подразделения, поддержанные танками, начали наступление в северном и южном направлении с целью охвата оставшихся на линии фронта по обеим сторонам прорыва частей. Положение в этом районе в данный момент неясно» [81] .

Для предотвращения прорыва фронта из резерва ОКХ командованием группы армий «Висла» была запрошена 18-я танко-гренадерская дивизия полковника Рауша. Разрешение на переподчинение дивизии 9-й армии последовало в 19.10 16 апреля. С получением разрешения дивизия немедленно снялась с места в полосе 3-й танковой армии и отправилась в район Букова и Мюнхеберга.

Бюссе называл 16 апреля «большим успехом в обороне с учетом неравенства сил». Оговорка относительно неравенства сил носит существенный характер. Советским войскам просто не удалось добиться решительного результата в первый же день наступления.

Однако проволочки с наступлением на Берлин, конечно же, не вызвали восторга в Москве. Вечером 16 апреля состоялся телефонный разговор между Верховным Главнокомандующим и командующим 1-м Белорусским фронтом. Жуков описывает его следующим образом:

«Вечером я вновь доложил Верховному о затруднениях на подступах к Зееловским высотам и сказал, что раньше завтрашнего дня этот рубеж взять не удастся.

На этот раз И.В. Сталин говорил со мной не так спокойно, как днем.

– Вы напрасно ввели в дело 1-ю гвардейскую танковую армию на участке 8-й гвардейской армии, а не там, где требовала Ставка, – сказал он резко и добавил: – Есть ли у вас уверенность, что завтра возьмете зееловский рубеж?

Стараясь быть спокойным, я ответил:

– Завтра, 17 апреля, к исходу дня оборона на зееловском рубеже будет прорвана. Считаю, что чем больше противник будет бросать своих войск навстречу нашим войскам здесь, тем легче и быстрее мы возьмем затем Берлин, так как войска противника легче разбить в открытом поле, чем в укрепленном городе» [82] .

Также, по версии Жукова, именно в этом разговоре ему было сообщено, что планируется дать Коневу приказ поворачивать две танковые армии на Берлин, а Рокоссовскому ускорить форсирование Одера и ударить по Берлину с севера.

Попробуем проанализировать этот диалог. Противоречие между направлением наступления 1-й гв. танковой армии и указаниями Ставки имело место еще в подготовительный период операции. Ставка требовала от Г.К. Жукова «танковые армии ввести на направлении главного удара после прорыва обороны для развития успеха в обход Берлина с севера и северо-востока». Но как мы знаем, по разработанному Жуковым плану 1-я гв. танковая армия должна была «обволакивать» Берлин обходом с юга. Таким образом, конфликт на почве разницы между заказанными Ставкой и действительными направлениями ударов танковых армий был заложен в план операции. Возникновение этого конфликта было неизбежным и предсказуемым. Умеренные успехи первого дня наступления 1-го Белорусского фронта только усугубили неудовольствие Верховного.

Но главное, что следует отметить, это существенное ускорение событий в изложении Г.К. Жукова. И.С. Конев получил разрешение повернуть танковые армии на Берлин только на следующий день, 17 апреля. В своих воспоминаниях Иван Степанович датирует разговор со Сталиным относительно этого поворота именно 17 апреля. Боевое распоряжение командующим 3-й и 4-й гвардейскими танковыми армиями о смене направления наступления вообще датировано 1.40 ночи 18 апреля. Директива Ставки ВГК № 11071 командующему 2-м Белорусским фронтом наступать «в обход Берлина с севера» последовала не вечером 16-го, а в 4.00 18 апреля.Таким образом, просматривается сжатие Жуковым в «Воспоминаниях и размышлениях» событий двух дней в один. В первый день операции войска 1-го Белорусского фронта только подошли ко второй полосе обороны противника, «позиции Харденберга». Некоторые армии (69-я) только прикоснулись к ней.

ИТОГИ ПЕРВОГО ДНЯ НАСТУПЛЕНИЯ

Общие потери техники 1-го Белорусского фронта в первый день наступления составили 71 танк и САУ сгоревшими, 77 танков и САУ подбитыми и еще 40 выведенными из строя по другим причинам [83] .

17 апреля. Вторая полоса обороны

Главная ударная группировка.Не прекращая боевых действий в ночь с 16 на 17 апреля, 5-я ударная и 2-я гв. танковая армии на всем фронте наступления вышли на рубеж реки Альте-Одер. Однако успешный захват плацдармов на западном берегу Альте-Одера не означал немедленного развития наступления. Серьезные трудности встретила постройка переправ для танков и артиллерии под огнем противника. Хотя танки не смогли форсировать канал, они обеспечили его преодоление пехотой. Позднее в своем выступлении на научной конференции, посвященной изучению опыта Берлинской операции, бывший заместитель командующего фронтом В.Д. Соколовский высказался об этом эпизоде так: «…танки помогли пехоте огнем с места; если бы не было этой лавины танков, которые, буквально выстроившись на вост. берегу этого канала, мощным огнем своих орудий помогали нашей пехоте, а позднее и артиллерии, то операция на этом участке фронта могла бы принять затяжной характер» [84] .

Командир 1-го механизированного корпуса С.М. Кривошеев

Единственным участком, где не требовалось форсировать Альте-Одер, был левый фланг армии в полосе 9-го стрелкового корпуса. Здесь же был введен из второго эшелона 2-й гв. танковой армии 1-й механизированный корпус. Планом операции предусматривалось использовать мехкорпус С.М. Кривошеева на правом фланге армии для отражения контрударов противника с севера. Однако первоначальная схема наступления уже в первый день полетела к черту, и 1-й мехкорпус был выдвинут в первую линию на левом фланге армии. Здесь ему сопутствовал неожиданный успех, фактически определивший судьбу «одерского фронта». Оборонявшиеся на этом направлении части 9-й парашютно-десантной дивизии не проявили должной стойкости в обороне. Передовой отряд 1-го мехкорпуса, 37-я мехбригада вышла вместе со стрелковыми частями к Гузову, а от него устремились на север вдоль «Рейхсштрассе № 167». Тем самым бригада двигалась по западному берегу Альте-Одера за спиной у обороняющегося на рубеже реки противника. К 17.30 передовая бригада корпуса С.М. Кривошеева захватила Платков и переправу через Альте-Одер у Платкова. Мост был заминирован, но быстрый прорыв советской мотопехоты не позволил его взорвать. Захватом Платкова также была пробита следующая немецкая линия обороны – «позиция Штейн» (Stein Stellung). Не останавливаясь на достигнутом успехе, к 19.00 две бригады заняли еще один пункт на шоссе – Ной-Харденберг. Прорыв по шоссе частей мехкорпуса С.М. Кривошеева был в масштабах позиционных боев практически безостановочным. К 21.00 37-я бригада вышла к р. Штобберов, завязав бой за плацдарм на западном берегу реки. К 2.00 была захвачена деревня Карлсдорф на западном берегу реки. Немецкая оборона была словно проткнута спицей на большую глубину.

Наметившийся прорыв был немедленно использован командующим 2-й гв. танковой армией. На направление действий 1-го мехкорпуса был рокирован застрявший у переправы 12-й гв. танковый корпус. Используя прорыв у Гузова, к 20.00 17 апреля войска 5-й ударной армии продвинулись на 8–14 км, пересекли «Рейхсштрассе № 167» и подошли к подножию Зееловских высот, которые на этом направлении проходили западнее, чем в полосе 8-й гв. армии. Фактически армия Н.Э. Берзарина на второй день наступления вышла на рубеж, являвшийся задачей первого дня наступления.

Успешный дебют в операции 1-го мехкорпуса оказал влияние на действия соседей. Наибольший успех 8-й гв. армией и 1-й гв. танковой армией был достигнут на стыке с 5-й ударной армией, в полосе обороны 9-й парашютной дивизии. Здесь впритирку к 1-му мехкорпусу наступал 11-й танковый корпус. К исходу дня головная 65-я бригада 11-го танкового корпуса продвинулась в глубину немецкой обороны дальше всех частей танковой армии Катукова. Успеху в значительной степени способствовали условия местности – корпус И.И. Ющука шел по северной кромке Зееловских высот. Остальные бригады корпуса, пытавшиеся наступать на высоты с востока, были вскоре развернуты на направление наступления успешно прорвавшейся в глубину обороны противника 65-й танковой бригады.

Куда хуже дела шли в полосе 8-й гв. армии. Наиболее упорное сопротивление противник оказывал на шоссе Зеелов – Мюнхеберг. По обеим сторонам от шоссе занимали позиции четыре зенитных артполка, насчитывавшие около 200 зенитных орудий, из них 50% – калибром 88 мм. Близость крупного города с развитой системой ПВО неизбежно оказывала влияние на характер боевых действий.

К исходу дня М.Е. Катуков решил развернуть главные силы своей армии на направление наступления 11-го танкового корпуса. Позднее на военно-научной конференции ГСВГ, посвященной Берлинской операции, Катуков описывал свои действия так: «У меня под Зееловом обход обозначился на правом фланге, и я принял на себя тяжелую ответственность: снял 11-й гв. тк и 8-й гв. мк, прикрылся истребительной артиллерией, оставил две бригады у тов. Чуйкова, а ему сказал: «Я пошел, если удачно – за мной».Потери 1-й гв. танковой армии за 17 апреля можно характеризовать как умеренные. Они составили 13 Т-34, 3 ИС-2, 1 СУ-100, 2 СУ-76 сгоревшими, 24 Т-34, 1 СУ-100, 2 СУ-85 – подбитыми. При этом успешнее всего наступавший 11-й танковый корпус потерял 5 Т-34 сгоревшими и 6 Т-34 подбитыми. Катуков позднее говорил: «Все, кто высунулся вперед, моментально горели, потому что на высотах стоял целый артиллерийский корпус противника, а оборона немцев на Зееловских высотах сломлена не была».

Разбитая САУ «Хетцер»

Если М.Е. Катуков мог сказать «ну я пошел» и развернуть корпуса на перспективное направление, то армия В.И.Чуйкова была вынуждена в ожидании успеха танкистов 17 апреля продираться через Зееловские высоты в пределах назначенной полосы. В донесении группы армий «Висла» в ОКХ эти события описывались так: «Атакующий из Дольгелина и Фридерсдорфа в юго-западном направлении противник был остановлен контратакой танковой дивизии «Курмарк» и отброшен до центра Дольгелина и района к западу от Фридерсдорфа» [85] .

Левая «пристяжная».Достижением ночи с 16 на 17 апреля в 69-й армии стал захват 247-й стрелковой дивизией Шенфлиса, отбитого накануне немецкой контратакой. В 10.30 после 30-минутной артподготовки войска армии В.Я. Колпакчи перешли в наступление. Однако, встреченные сильным огневым сопротивлением из широко развитой системы траншей, прикрытой сплошными противотанковыми и противопехотными минными полями, части 69-й армии 17 апреля особых успехов не достигли.

К 11.00 подразделениями 25-го стрелкового корпуса был захвачен Мальнов. В дневном донесении группы армий «Висла» в ОКХ этот эпизод был описан лаконично, но вполне однозначно: «В результате охватывающих ударов врага, поддержанных 60 танками, во второй половине дня был потерян Мальнов. Гарнизон уничтожен» [86] . Однако общее продвижение 69-й армии составило всего 1–2 км и совершенно не соответствовало понесенным потерям.

33-я армия на своем «выселке» под Франкфуртом-на-Одере перешла в наступление 17 апреля позже других: в 11.00 после 30-минутной артиллерийской подготовки. Однако если командование армии оценивало продвижение своих соединений как «незначительное», прорыв 16-го стрелкового корпуса вызвал серьезную тревогу в стане противника. В дневном донесении группы армий «Висла» ситуация описывалась следующим образом: «К югу от Франкфурта нас атаковали 4–5 дивизий противника при поддержке танков и прорвались до рубежа восточнее шоссе Мюлльрозе – Франкфурт. Для ликвидации угрозы в бой вводится танко-гренадерская дивизия СС «Недерланд» [87] . Угроза, как мы видим, считалась достаточно серьезной, чтобы для ее парирования планировалось задействовать одну из двух эсэсовских дивизий, снимаемых из 3-й танковой армии. Однако признания своих достижений в виде выплывающего из тумана айсберга свежего соединения противника В.Д. Цветаеву удалось избежать. Изменение обстановки 18 апреля заставило немцев задействовать «Недерланд» на другом направлении.

Правая «пристяжная».47-я армия по итогам дня 16 апреля могла быть признана одной из наступавших относительно успешно. Однако, осознавая слабости своей обороны в районе Врицена, немецкое командование выдвинуло в полосу 47-й и 3-й ударной армий один из своих немногих резервов – 25-ю танко-гренадерскую дивизию. Впоследствии советские войска захватили приказ командира дивизии № 47 на 17 апреля, что позволяет несколько прояснить цели и задачи соединения. 25-я танко-гренадерская дивизия занимала оборону во втором эшелоне на рубеже Альте-Одера в готовности отражать советское наступление уже утром 17 апреля. Ввод в бой немцами резервов естественным образом замедлил наступление 47-й армии, и дальнейшее продвижение вперед было незначительным. За день корпуса армии Ф.И. Перхоровича продвинулись на 4–5 км. Лидером наступления 17 апреля 47-я армия не стала.

Сосед слева 47-й армии, 3-я ударная армия наступала 17 апреля в двухэшелонном построении. 7-й стрелковый корпус оставался во втором эшелоне – В.И. Кузнецов берег его для действий в Берлине и на ближних подступах к городу. Как показали дальнейшие события, он не ошибся. Таким образом, 3-я ударная армия двигалась вперед в глубокоэшелонированных порядках, имея в первой линии лишь четыре стрелковые дивизии из девяти. Они вышли к реке Фриланденштром, а 12-й гв. стрелковый корпус даже форсировал ее частью сил 23-й и 33-й стрелковых дивизий. Продвижение 3-й ударной армии за 17 апреля составило 6–8 км. С оперативной точки зрения армия В.И. Кузнецова вклинилась во вторую (главную) полосу обороны.

Однако немецкое командование также не было довольно результатами второго дня боев под Вриценом. В дневном донесении группы армий «Висла» этот эпизод был описан следующим образом: «Удар 25-й танко-гренадерской дивизии по превосходящим танковым силам врага, направленный против грозящего прорыва противника из района к востоку и юго-востоку от Врицена, не получил развития. Принужденная к обороне, дивизия приступила к ударам по сильным вражеским клиньям на линии южнее Ной-Треббин – Хетцдорф – Близдорф и в настоящее время ведет тяжелые оборонительные бои» [88] .

Помимо прочего, ценный резерв 9-й армии в лице 25-й танко-гренадерской дивизии был израсходован для стабилизации обстановки на второстепенном направлении. Наступление 47-й и 3-й ударной армий было задержано, но ценой отказа от ее ввода на главном направлении. Если бы она была выдвинута немного южнее, «прокола спицей» обороны парашютистов 1-м мехкорпусом могло не состояться.

Форсирование Одера.На второй день наступления 61-я армия П.А. Белова наконец начала запланированное форсирование Одера. В 6.05 началась артиллерийская подготовка, продолжавшаяся до 6.50. В 6.20 под прикрытием артогня войска 61-й армии начали переправу через Одер. Однако 56-му полку 5-й егерской дивизии удалось предотвратить дальнейшее расширение плацдарма. Всего за день через реку переправились до четырех полков с артиллерией. Война в воздухе.Расшатать немецкую оборону и тем самым ускорить забуксовавшее наступление можно было ударом с воздуха. Однако Ту-2 6-го бак над позициями немцев на Зееловских высотах так и не появились. 29 бомбардировщиков 6-го бак, вылетавшие на задание, к цели не пробились и были вынуждены возвратиться обратно. Действия 3-го бак, 9-го шак и 11-й гв. шад ограничились только несколькими вылетами на разведку погоды. Из бомбардировщиков пробились в район боевых действий 8-й гвардейской и 5-й ударной армий лишь экипажи 188-й и 221-й бад. Они мелкими группами нанесли несколько ударов по артиллерии противника в районе Врицена, Дидерсдорфа, Лицена и опорным пунктам Альт-Розенталю, Требнитцу, Гельсдорфу, выполнив 129 вылетов. Будучи разбросаны на широком фронте, эти удары существенно повлиять на обстановку не могли.

Захваченная советскими войсками в районе Зеелова немецкая артиллерия

Всего за 17 апреля 16-й и 18-й воздушными армиями было произведено 1658 самолето-вылетов (803 бомбардировщиками ночью, 180 бомбардировщиками, 101 штурмовиками, 574 истребителями днем). Это было более чем в три раза меньше, чем в первый день операции. Из 1658 произведенных самолето-вылетов 885 произведено частями 16 ВА, 773 самолето-вылета произведено 18 ВА. То есть большая часть вылетов пришлась на ночное время, когда ювелирного поражения позиций противника ожидать не приходилось.

Интенсивность сражения в воздухе ввиду плохой погоды снизилась. В проведенных 16 ВА 25 воздушных боях сбито 46 самолетов противника, из них 2 Ю-87, 3 Ме-109, 41 ФВ-190. Собственные потери составили 22 самолета, из них боевых потерь 17 самолетов.

Итоги дня.Если отсутствие громких успехов в первый же день операции командующему 1-м Белорусским фронтом могли простить, то низкий темп наступления и на следующий день уже начинал беспокоить. Неприятный разговор со Сталиным, который Жуков датирует вечером предыдущего дня, 17 апреля, выглядит более логичным. Кроме того, это стыкуется с «добро», данным И.С. Коневу на поворот на Берлин именно 17 апреля.

Объективным результатом второго дня наступления стал прорыв немецких линий обороны «позиция Харденберг» и «позиция Штейн» в полосе 5-й ударной армии. За счет, безусловно, успешного прорыва 1-го механизированного корпуса армия Н.Э. Берзарина 17 апреля добилась наибольшего продвижения из всех армий 1-го Белорусского фронта. Наметилось направление, на котором вскоре был осуществлен прорыв обороны 9-й армии на подступах к Берлину.

Прорыв механизированного корпуса С.М. Кривошеева вдоль «Рейхсштрассе № 167» был замечен противником. В дневном донесении штаба группы армий «Висла» в ОКХ отмечалось: «В среднем районе главного удара в полосе LVI танкового корпуса противник сумел, используя крупные силы танков, прорвать наши линии охранения и добиться глубоких вклинений. Переброшенная сюда 18-я танко-гренадерская дивизия перешла к контрнаступлению по обе стороны от Нижнего Гёрлсдорфа» [89] . Переданную группе армий «Висла» из резерва ОКХ 18-ю танко-гренадерскую дивизию было решено использовать для восстановления рассыпающейся обороны 9-й воздушно-десантной дивизии. 30-й и 51-й полки 18-й танко-гренадерской дивизии были сосредоточены в лесах по обе стороны от Вулькова. Однако 17 апреля дивизия не успела принять участие в боевых действиях, прочность обороны ее частей советским войскам предстояло проверить на следующий день.В качестве средства сдерживания прорыва наступающих советских войск немецкое командование продолжало стягивать в 9-ю армию дивизии с неатакованных или, по крайней мере, подвергшихся слабому воздействию участков. Намеченные контрмеры были отражены в дневном донесении группы армий: «В ожидании завтрашних ударов противника, которые тот нанесет с применением всех сил на упомянутых направлениях главного удара с целью раздробить наш фронт и прорваться к имперской столице, группа армий приняла решение, не считаясь ни с чем, обнажить фронт 3-й танковой армии и перебросить добровольческую дивизию СС «Нордланд» в район западнее Зеелова и добровольческую дивизию СС «Недерланд» для предотвращения прорыва южнее Франкфурта» [90] . Две восстановленные после боев в Восточной Померании эсэсовские дивизии должны были стать сменой постепенно теряющих боеспособность дивизий первой линии. Вместе с двумя дивизиями перебрасывался 503-й батальон тяжелых танков СС. К полуночи 17 апреля первые подразделения «Нордланда» и «Недерланда» пришли в движение.

ИТОГИ НАСТУПЛЕНИЯ 17 АПРЕЛЯ

Общие потери техники 1-го Белорусского фронта 17 апреля составили 79 танков и САУ сгоревшими, 85 танков и САУ подбитыми и еще 15 выведенными из строя по другим причинам [91] . Таким образом, потери техники на второй день наступления несколько возросли. Что интересно, противник в этот день претендовал только на 106 уничтоженных советских танков.

18 апреля. В обход Зееловских высот

Главная ударная группировка.Задачей главной ударной группировки было развить успех, наметившийся на стыке 5-й ударной и 8-й гвардейской армий. При этом советские войска встретили противодействие выдвинутых в полосу 9-й армии дивизий СС «Нордланд» и «Недерланд». Первоначально вторая должна была отправиться под Франкфурт-на-Одере, но в итоге была подчинена XI танковому корпусу СС. Связано это было с трудностями, возникшими с вводом в бой «Нордланда» в составе LVI танкового корпуса. Командующий LVI танковым корпусом генерал Вейдлинг впоследствии на допросе в советском плену описывал сложившуюся ситуацию:

«Чтобы предотвратить дальнейшее расширение прорыва между 56-м тк и 11-м тк СС и одновременно попытаться войти в связь с 11 тк СС, я приказал дивизии «Нордланд» сосредоточиться и 18 апреля утром нанести контрудар из района юго-восточнее Янсфельде (восточнее Мюнхеберга) на юго-восток. Приказ не мог быть выполнен из-за отсутствия бензина. Командир мд СС «Нордланд» весь день просидел у меня на КП, только к вечеру 18 апреля дивизия получила бензин» [92] .

Командир LVI танкового корпуса генерал артиллерии Гельмут Вейдлинг

Не имея возможности нанести контрудар, «Нордланд» вел оборонительные действия своими танко-гренадерскими полками, выступая как пехота. Действия 18-я танко-гренадерской дивизии Вейдлинг позднее оценил следующим образом: «18 мд сумела ценой больших потерь задержать дальнейшее наступление русских, но ликвидировать разрыв между 56-м тк и 101-м ак она не сумела». Дивизия «Недерланд» действовала на левом фланге XI танкового корпуса СС, стремясь предотвратить прорыв по северной кромке Зееловских высот. Таким образом, вводом в бой резервов немецкое командование стремилось заткнуть наметившийся прорыв «пробкой» из двух эсэсовских дивизий и одной армейской танко-гренадерской дивизии, занявших оборонительные позиции. В свою очередь, наступающая главная ударная группировка войск Жукова начала обтекать воздвигаемую на их пути «пробку» из эсэсовских частей с флангов.

Легкораненые в ожидании эвакуации. Апрель 1945 г.

Натыкавшиеся на воздвигнутую немцами «пробку» советские соединения успеха не имели. Так, развернутый накануне на направление наметившейся в немецкой обороне бреши 12-й гв. танковый корпус 2-й гв. танковой армии наступал 18 апреля на Херменсдорф. Однако здесь он был встречен усиленной частями «Нордланда» и 18-й танко-гренадерской дивизии немецкой обороной. Здесь же в «пробку» уткнулись одна бригада 1-го мехкорпуса и 11-й танковый корпус И.И. Ющука.

Однако упорный поиск слабых мест в немецкой обороне принес свои плоды. Главным героем дня снова стал 1-й механизированный корпус. Он наступал в обход «пробки» с севера, вторгаясь в полосу соседней 3-й ударной армии. К 12.00 был захвачен Ригенвальде. К 16.30 37-я мехбригада корпуса вышла на окраину Бацлова, но была остановлена сильным огнем. Начались поиски возможности продвинуться дальше в направлении Илова, обойдя Бацлов с юга. Разведка завязала бой на восточной окраине Илова уже в 18.00 18 апреля. Это означало, что «пробка» обойдена и остается всего один шаг до прорыва к третьей оборонительной позиции немцев.

На перспективное направление были немедленно развернуты основные силы 2-й гв. танковой армии, включая 9-й гв. танковый корпус. Таким образом, к исходу 18 апреля в районе Ригенвальде на подступах к Бацлову были собраны в готовности к прыжку вперед крупные силы советских стрелковых и механизированных соединений.

По той же схеме – обход «пробки» с фланга – развивались события на направлении наступления 1-й гв. танковой армии. Однако здесь события развивались медленнее. Развернув на направление намечающегося успеха корпуса своей армии, М.Е. Катуков, словно иголка, потянул за собой нитку – стрелковые соединения 8-й гв. армии. Поскольку быстрого прорыва не получилось, ни о каком отставании пехоты от механизированных частей не могло быть и речи. 4-й гв. стрелковый корпус 8-й гв. армии наступал по пятам 11-го танкового и 11-го гв. танкового корпусов.

11-й гв. танковый корпус и 8-й гв. механизированный корпус армии Катукова стремились втиснуться в промежуток между «пробкой» и линией обороны XI танкового корпуса СС на подступах к Мюнхебергу. Для этого корпуса развернулись на юг, почти перпендикулярно линии наступления на Берлин. Тем самым они должны были выйти в тыл немецким войскам, обороняющимся на Зееловских высотах. К 19.00 18 апреля 8-й гв. механизированный корпус вышел к Марксдорфу, а к концу дня занял его. Тем самым был произведен глубокий охват оборонявшихся перед фронтом 8-й гв. армии и 69-й армии соединений немецкого XI танкового корпуса СС. Но в целом 1-я гв. танковая армия оставалась аутсайдером наступления на Берлин, продвижение 2-й гв. танковой армии было большим как в абсолютном исчислении, так и в отношении преодоления рубежей немецкой обороны.

Тем временем оборона XI танкового корпуса СС фронтом на восток пока еще сохраняла свою прочность. Попытки наступления левофлангового 28-го гв. стрелкового корпуса 8-й гв. армии были безуспешными. Стрелковые дивизии армии В.И.Чуйкова постепенно снимались с места и обходили Зееловские высоты с севера.

Правая «пристяжная».Главным достижением 3-й ударной армии стало преодоление реки Фриланденштром и выход на направление, не перекрывавшееся «Нордландом» и «Недерландом». Нужно было лишь протолкнуть войска через наведенные переправы и идти вперед. Ввиду того, что через Альте-Одер (Фриландерштром) было наведено всего две переправы, у них образовалась толчея, усугублявшаяся спорадическими ударами авиации противника. Канал по двум переправам пересекали части 2-й гв. танковой армии, танки и САУ непосредственной поддержки и тылы дивизий. Переправа артиллерийских частей затянулась. Поэтому лишь к исходу дня 18 апреля артиллерия подошла ближе к пехоте и войска 3-й ударной армии все же продвинулись вперед. За день 79-й стрелковый корпус продвинулся на 5–6 км, а 12-й гв. стрелковый корпус – 4–5 км. 79-й стрелковый корпус преодолел не только главную полосу обороны, но и ее западное ответвление. На пути армии В.И. Кузнецова оставалась тыловая полоса обороны одерского фронта.

В 21.00 18 апреля боевым распоряжением штаба 1-го Белорусского фронта № 10479 9-й гв. танковый корпус 2-й гв. танковой армии был передан в подчинение командующему 3-й ударной армией. Корпусу была поставлена задача: войти в прорыв на фронте Меглин – Бацлов и наступать на Претцель и Бернау.

18 апреля также стало днем развала немецкой обороны под Вриценом под ударами 47-й армии. К исходу дня уже шли уличные бои в самом городе, который был полностью оставлен гарнизоном к полуночи. По итогам дня командир CI армейского корпуса генерал артиллерии Берлин был смещен и заменен командиром 5-й егерской дивизии генерал-лейтенантом Зикстом.

Левая «пристяжная».Интенсивность боевых действий в полосе 69-й армии 18 апреля существенно снизилась. Ее направление наступления окончательно лишилось привлекательности в глазах командования.

Обстановка, сложившаяся севернее и южнее Франкфурта-на-Одере, заставила немецкое командование принять решение об эвакуации гарнизона и усилить его частями оборону на западном берегу. Всю ночь с 18 на 19 апреля из Франкфурта-на-Одере выводились войска, и в 5.29 (берлинского времени) 19 апреля мост через Одер был взорван. Гарнизон, успешно избежавший окружения в начале апреля 1945 г., теперь шествовал напрямую в новый гигантский «котел».

Форсирование Одера.Пока основные силы фронта продирались через череду полос обороны и мешанину каналов и озер, на правом фланге фронта расширяла плацдарм на Одере 61-я армия. К исходу дня наступающие продвинулись на 2 км. Пока это было второстепенное направление, но близился момент, когда 61-й армии предстояло прикрывать фланг идущих на Берлин войск главной ударной группировки фронта.

Инженерными частями 61-й армии к 5.45 18 апреля была построена понтонная переправа у Ной-Глицена грузоподъемностью 16 тонн. Переправа позволяла начать переброску на плацдарм самоходных артполков. Однако немецкая авиация не позволяла расслабляться. В 10.35 построенный мост был разбит бомбардировкой с воздуха. Пока восстанавливался понтонный мост, переправа войск шла с помощью паромов. Переправить самоходки помогло братство по оружию. Два самоходных артполка были рокированы к построенной польскими войсками Цольбрюккенской переправе. К 20.00 18 апреля полки уже были на западном берегу Одера.

Война в воздухе.18 апреля погода над полем битвы несколько улучшилась, интенсивность действий авиации сторон возросла. Это хорошо видно по описанию событий дня: немецкие самолеты активно атаковали переправы на Одере.

Однако погода оставалась неустойчивой: дымка, туман, дожди и ограниченная видимость продолжали сковывать ВВС фронта. 6-й бак на новейших бомбардировщиках, на которые возлагали большие надежды, пока их не оправдывал. Самолеты не поднимались в воздух из-за плохих погодных условий, плохой видимости над аэродромами, затруднявшей сбор самолетов и посадку после выполнения задания. Командование было в ярости. Командира 6-го бак попросили отпустить телеграфистку и лично взять ленту. Далее на него обрушились гром и молнии: