Текст книги "Грани реальности (СИ)"

Автор книги: Алексей Трофимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Волк дернулся сильнее и я пропорционально увеличил напряжение. Сквозь злобный рык стало пробиваться редкое жалобное поскуливание.

– Ты должен успокоиться, чтобы я прекратил делать тебе больно. Доверься мне и тебе сразу станет легче, – волк некоторое время безуспешно сопротивлялся в неудобном и однозначно проигрышном для него положении, а я с каждой секундой увеличивал напряжение. В голове начало мутнеть от ментальных ударов, но я не сдавался. Нужно было доказать, что я сильнее. – У тебя нет шансов, друг, пойми это и перестань сопротивляться.

Понимая, что таким способом не договориться я решился на обратный. Это было очень рискованно, но другого пути я не видел. Уменьшив напряжение практически до нуля я стал ослаблять хватку. Волк мгновенно вырвался, отскочил, врезавшись в купол и злобно посмотрел на меня. Я протянул руку вперёд, он оскалился.

– Подойди ближе и ты поймёшь, что тебе ничего не угрожает, – я подался вперёд и тут же ощутил, как в мою руку впиваются десятки острых клыков. Боль была просто ужасной. Стиснув зубы я наблюдал, как с моей ладони льются тоненькие красные струйки. Люди вокруг забеспокоились, начали метаться из стороны в сторону, охрана вскинула оружие с готовностью открыть огонь. Я же все это время терпел в надежде мирного исхода, но после того, как первый залп пробил купол и стал вгрызаться в тело зверя он разжал челюсти и бросился в атаку напоровшись на крепкие щиты охраны. Следующая очередь из импульсной винтовки прошила его насквозь и волк упал с трудом пытаясь подняться.

– Не стреляйте! – выкрикнул я и бросился на одного из охранников, что собирался добить полумертвого зверя.

Большую часть энергии я потратил, чтобы пробить щит одного из напавших на волка и того, что стоял рядом. Мощный разряд от касания руки быстро отправил их во временную кому, а третий без раздумий выстрелил мне в спину. Очередь напоролась на уже активированный барьер, а две ответных волны пульсара направленных в его сторону быстро отправили его к собратьям. Благо щит у него оказался хлюпеньким и этого хватило с головой. Напоследок он успел ещё раз нажать на курок пробив несколько выжженных отверстий в области живота. Я рухнул на пол поймав на себе сожалеющий взгляд волка. В голове вспыхнули картины из образов его мертвых собратьев. Тут даже не требовалась расшифровка я итак понимал, что он умирает.

Превозмогая боль я пополз к нему и коснулся окровавленными пальцами его холодного, мокрого носа. Он слегка приподнял голову и лизнул мою ладонь. Вокруг кричали люди, бегали медики, от потери крови я ощущал, как холодеет мое тело и хочется спать, и лишь знакомый голос Билла истерически требующий воскресить нас обоих давал надежду, что все закончится хорошо…

Глава 3

Лин неторопливо шла по полупустым коридорам своего отдела. Степенно цокающие каблуки эхом отражались от холодных стен и раз за разом искаженные возвращались к источнику звука. Идиллию ее одиночества осмеливался нарушать лишь странный шум идущий откуда-то сверху. Она с любопытством отправилась туда.

Подойдя поближе она улыбнулась. Истерические невнятные крики профессора Фроста и шум целой толпы людей дал понять, что опять случилось нечто неординарное, а значить это могло только одно – Эдвард. Этот человек в свойственной ему манере всегда мог расшевелить даже самую спокойную и инертную область социума, а уж после того, как он появился здесь со своим лохматым дружком это стало практически нормой. Он то и дело пугал окружающих огромной псиной, что на каждого в этом месте смотрела хищными глазами полными злобы и голода. Даже ей доводилось чувствовать на себе этот тяжёлый взгляд. Ощущение, что тебя жрут даже не прикасаясь было не из приятных.

Вот и сейчас она была уверена, что все повторяется, испуганные люди бьются в истерическом ужасе, а где-то за углом стоит хохочущий парень, что единственный из всех мог совладать с этой кровожадной зверюгой. Он явно испытывал от этого непомерное удовольствие и всегда заражал им и ее. Но картина открывшаяся в этот раз совсем не оправдала ожиданий…

Шум был действительно связан с Эдвардом, но вместо хохочущего победителя и его личного шерстяного кошмара она видела лишь два безжизненного свисающих тела на руках закованных в металл сотрудников службы безопасности. И судя по тому, как им в спину орал профессор и все время поторапливал и без того бегущих людей, то положение было более, чем критическое.

Их отнесли в медблок и в бессознательном состоянии обоих закрыли в капсулах для регенерации. Подобная процедура для людей была нормой, но вот о возможности восстанавливать там другие живые организмы она слышала впервые. Хотя, какая разница, что восстанавливать после анализа биологического вида? Все состоит из одних и тех же микроэлементов. Нужно их разве что собрать в правильном порядке на клеточном уровне.

Время тянулось мучительно долго. Писк оборудования с каждым ударом сердца монотонно заколачивал гвозди в ее расшатанную нервную систему, а беспрерывно бегающий вокруг Эдварда медперсонал ее раздражал только сильнее. Ведь это было единственное место, где она могла побыть с ним рядом не боясь, что он ее прогонит, но ей все время кто-то мешал.

Восстановление заняло четыре часа десять минут и двадцать четыре секунды. Это означало о весьма серьезных травмах и с каждой минутой ожидания она накручивала себя все сильнее об обстоятельствах, в которых они были получены. В уме были перебраны сотни вариантов от банальных несчастных случаев до проблем на работе или очередной вылазки в пустошь. И хоть она прекрасно знала, что он не покидал стены научного корпуса, но справиться с эмоциями никак не выходило. В последнее время ей это было свойственно, как и беспричинные перепады настроения.

– Привет, Эдвард. Нас наконец-то оставили одних. Мне так хотелось с тобой поговорить, – Лин взяла его за руку и медленно провела пальчиками от запястья до плеча. – Ты, наверное, как всегда теплый. Я всё ещё помню твои руки, твои прикосновения, другие будто стёрлись из меня, будто и не было их вовсе. Знаешь, я бы хотела тебе кое-что рассказать. Скорее оправдаться перед тобой… Ты все равно этого не услышишь, а если и услышишь, скорее всего подумаешь, что это был сон. Так даже лучше… сказать тебе это в лицо не хватило бы духу.

Я знаю, что ты считаешь меня шлюхой, ну или как там? Девушка с заниженным уровнем социальной ответственности… Первый вариант звучит все же лучше… привычнее… Но я ведь не всегда была такой. Помнишь я говорила о своей матери? Мой отец, после ее смерти занялся моим воспитанием самостоятельно. Старшая сестра уже давно не жила с нами, да и отношения у нас всегда были очень натянутые. А отец… Военная выучка, бескомпромиссность и четкая уверенность в собственной безоговорочной и единственно верной парадигме душили меня. Он всегда хотел сына, а родилась вначале Майя, а потом я. Не могу сказать, что он не любил нас, но воспитание бойцов и воспитание девочек это абсолютно разные вещи. Он этого не понимал. Я знаю, он хотел, как лучше, но выходило как всегда и жить под тяжестью его заботы и опеки было невыносимо.

Я же была своенравна и свободолюбива. Я убегала из дома, могла не появляться там по несколько дней, ночевала у подруг, которых он ненавидел и всячески пыталась вырваться из его плена. Какая я была дура! Ведь в итоге я влипла именно в то, от чего он меня пытался уберечь всеми силами.

Я связалась с одной очень сомнительной компанией. Они казались мне крутыми, независимыми, сильными, я хотела быть похожа на них, подражала им даже не смотря на то, что они были полными отморозками. Они грабили, избивали неугодных им, кошмарили слабых. Это было ужасно! Но тогда… в мои шестнадцать…

В этой компании был парень. Из всех этих говнюков этот был самым отмороженным, но меня всегда тянуло именно к плохим. Это была обратно сторона синдрома отличницы, которую во мне взращивали с самого детства. И ты знаешь я влюбилась, втрескалась в него по уши. Он боготворил меня, восхищался, защищал от всех, он казался мне идеалом, я страстно желала его и так же сильно боялась переступить черту. Всё-таки первый раз. А он терпеливо ждал. Ждал, пока боги целомудрия наконец отдадут меня ему на растерзание.

Однажды он позвал меня с собой на какую-то тусовку. Мне нездоровилось и не хотелось, но он настоял, сказал, что это совсем ненадолго, а потом у него будут дела, а меня он отвезёт куда захочу. Я поверила.

Мы приехали в какой-то богом забытый район и спустились в подвал. Там было темно и сыро. Никакой тусовкой там и не пахло. Мне стало очень страшно. А дальше был толчок и я проваливаюсь в темноту и толстая железная дверь с грохотом закрывается. Я звала его, кричала, умоляла выпустить, но в ответ была лишь тишина. Как оказалось эта тварь проиграла меня в карты. Точнее не меня, а деньги. Там сумма была просто смешная – тысяч двадцать, не более. А потом пришли они… их было трое или четверо тогда, я не помню… Они вытащили меня на свет, осмотрели и стали срывать с меня одежду, лапать, бить, трахать… Твари. Пока одни держали меня другие пользовались, потом они менялись и так до тех пор, пока их животные потребности не были удовлетворены полностью.

Меня связали и снова бросили во тьму. Туда, где я была лишь наедине сама с собой и с тем омерзением, что у себя вызывала. Все их касания, испражнения на моей коже… Это… ты все равно не поймёшь каково это было. Боже! Зачем я тебе все это рассказываю? Как хорошо, что ты этого не слышишь…

Они приходили каждый день, иногда по несколько раз. Я каждый раз вздрагивала слыша их шаги, ведь я знала, что сейчас все снова повторится. И оно всегда повторялось. Они развязывали меня, били, трахали, когда по очереди, когда все сразу. Я рыдала и умоляла их отпустить, но они лишь смеялись и продолжали издеваться надо мной. Иногда, когда им надоедали мои истерики и сопротивление они накачивали меня какой-то дрянью. Тогда я становилась покорной, а организм сам требовал того что им было нужно превращая меня в такое же животное, как и они… И что самое страшное – эффект был накопительным. Я перестала принадлежать сама себе.

Меня держали там девять дней, за которые я прошла по всем девяти кругам ада. В те редкие моменты, когда меня отпускало, я мучилась от ненависти и отвращения к себе, пыталась покончить с собой, меня дважды откачали, снова напичкали этой дрянью, связали и бросили с жгучим желанием принять в себя любого мужчину.

Из этого ужасного плена теперь и собственной похоти меня вытащил отец. Он лично явился в разгар «веселья», когда я в эйфории вся грязная, голая обрабатывала собственных насильников. Мне не было уже ни стыдно, ни больно, думаю, он сразу понял, что я под кайфом и сама себе не принадлежу.

Живым оттуда не ушел никто. Я не помню, что конкретно он с ними делал, помню лишь, как они кричали, умоляли его прекратить, захлебывались собственной кровью и испускали дух в жутких предсмертных хрипах.

После этого все пошло наперекосяк. Пережитый стресс требовал медицинского вмешательства и меня закрыли в одной из клиник. Мне прочищали мозги, пичкали препаратами, пытались вытащить из глубокой депрессии. Я боялась людей, боялась одиночества, даже собственная тень иногда заставляла вздрагивать. Лишь спустя полтора года я смогла вернуться к относительно нормальной жизни, заново научившись общаться с людьми, которых искреннее ненавидела. Ведь кому как не мне было знать о том, на что они способны.

Стараясь забыть свое прошлое я с головой ушла в учебу, экстерном закончила школу, поступила в колледж, закончив его с отличием, а следом и в местный университет на медицинский факультет.

Жизнь все же наладилась, я перестала бояться оставаться одна, научилась отчасти доверять людям, только не мужчинам… Их плотоядные взгляды вызывали во мне чувства стойкого отвращения и желания одновременно. В моей голове, тогда, в этом проклятом подвале, под воздействием неизвестного препарата, что-то перемкнуло и то, что меня пугало раньше теперь начало привлекать. Насилие, страдание, боль… Я боялась себе признаться, что для меня это норма и что перспектива быть порабощенной меня возбуждает. И это при том, что ненависть к противоположному полу так никуда и не делась…

А потом умер отец. Вернее его убили. Я осталась совсем одна, без защиты и средств для существования. Его сбережений хватило на то, чтобы закончить четвертый курс, а дальше нужно было выбирать либо работу, либо учебу, совмещать и то, и другое было большой проблемой. А ещё нужны были деньги, много денег. Учеба стоила очень дорого.

Я нашла себе неплохие подработки, но этого едва хватало на оплату обучения, а ведь ещё нужно было на что-то жить. Тогда-то я и выпустила внутренних демонов на свободу пустившись во все тяжкие. Изголодавшиеся по любви, тело с радостью приняло новые условия игры, да и желающих платить за внимание красивой девушки было хоть отбавляй. И лишь разум с омерзением смотрел на это со стороны и беспомощно пытался вырвать организм из сетей истинного порока.

Ты не поверишь, от моих грехов меня спас Билл. Точнее он меня чуть не убил вначале. Эта пьяная скотина на полной скорости влетела в машину моего, наверное, уже тридцатого парня. Он слава богу не выжил. Тот ещё козел был. Полный ноль в постели, а самомнение, как у порноактера. Если бы не тугой кошелек…

В общем, после аварии очнулась здесь с имплантами вместо рук и ног. Надо мной стоял мужчина в белом халате и нагло рассматривал меня и то, что теперь заменяло конечности. Он извинился и сказал, что виновен в случившемся и что в качестве компенсации морального и физического вреда оплатил лучшую из имитаций человеческого тела воплощенную в металле, оплатил мою учебу и ещё что-то закинул на мой счёт в банке. Я хотела вначале на него наехать, но осознав масштабы его вложений в мою жизнь поняла, что до этого продавала себя намного дешевле.

Напоследок он ещё предложил мне весьма творческую и хорошо оплачиваемую работу в научном корпусе. Я с трудом представляла, что будет входить в мои обязанности, но за такие деньги можно было делать все, что угодно.

Немного вникнув в рабочий процесс и осознав свою неприкосновенность и безнаказанность я решила оторваться на всех представителях мужского пола. Большая часть из них все равно были никчемными, остальные же просто шли в довесок. Кто не мог доказать свое превосходство, покорить и начинал лебезить при виде моей красоты сразу отправлялся под нож, как того от меня и требовали. Иные же иногда могли прожить на пару дней большей, пока новая игрушка мне не надоедала.

А потом появился ты со своим статусом неприкосновенности и адским огнем похоти в глазах. Ты был правильно, я бы даже сказала идеально сложен и просто не мог меня ни привлекать. Да уж… Билл постарался на славу!

Тихий монолог Лин прервал шум открывающейся двери и толпящимися за нею людьми. Девушка вздрогнула и отпрянула от кровати.

– Тащите его сюда! Профессор Фрост сказал отправить его к хозяину.

– Тяжёлый гад!

– Ох, чем он его только кормит?! – раздалось от крепких парней, что с трудом затаскивали огромного волка в помещение.

– А где их так? – поинтересовалась Лин глядя на кряхтящих парней. Они дотащили животное до кровати, с трудом закинули и лишь потом обернулись.

– Фух, – облегчённо выдохнул один из них. – Так у нас же! Они это… на полигоне были. Волк накинулся на вот этого, – парень указал на Эдварда пальцем. – Хотел его убить, потом охрана захотела убить волка, начала стрелять, а этот вступился, устроил драку, вырубил охранников, но получил импульс в живот. В общем куча пострадавших, а виноватых нет. Как-то так. Пойдем ребята, а то нас ещё Форест ждёт.

– А чё мы то сразу? – раздался удаляющийся голос. Ответа уже слышно не было.

Дверь закрылась и в жилом блоке снова воцарилась тишина. Лин посмотрела на Эдварда. Тот все так же молча лежал с закрытыми глазами. Если уж его и шум не разбудил, то видимо крепко спит – подумала она и мельком взглянула на волка. Большой, сильный – под стать хозяину.

– Видишь, твоего друга тоже вернули, скоро он снова попробует тебя сожрать за оказанное ему доверие, – девушка грустно вздохнула и задумалась. Она ведь сделала тоже самое свое время. – Но я вообще хотела тебе не только душу излить. Хотя это тоже стоило сделать. Будто гора с плеч упала. Я хотела сказать… Не знаю, как ты к этому отнесешься… Вряд ли ты будешь рад… Я и сама, честно, не знаю, как к этому относиться, а там кто тебя знает, конечно… Но все же ты должен это з…

– Лин, – раздался тяжёлый хриплый голос. От неожиданности девушка судорожно одернула свою руку от его щеки и отстранилась на метр. – Что ты тут делаешь?

– Говорят тебя твоя псина покусала, – сразу нашла, что ответить Лин, игриво поглядывая ему в глаза. – Вот скажи мне, стоила ли его жизнь таких мучений? Это ведь…

– А твоя? – холодно прервал Эдвард. – А твое предательство стоило моего доверия?

Лин прикусила губу, по спине пробежал лёгких холодок. Она прекрасно помнила его последние слова и прекрасно понимала, что не стоила. Его взгляд давил на нее.

– Неужели ты всю жизнь будешь мне это вспоминать? – с обидой в голосе произнесла Лин.

– Нет, конечно, не буду, – услышав ответ девушка улыбнулась. Внутри появилась крохотная надежда на чудо. – Связывать с тобой жизнь в мои планы не входит. Ты уж прости.

– Почему ты так жесток со мной? – вдруг вырвалось у девушки. По щеке скользнула теплая предательская слезинка. – Неужели я не заслуживаю прощения? Ты даже зверюгу свою простил за попытку тебя убить! Чем я хуже? Когда ты успел стать таким чёрствым, Эдвард?

– Когда ты предала меня. Я ведь искренне верил, что у нас может быть будущее, но в тот день ты убила нас. Ты убила себя во мне. Ты умерла для меня… – тихо прошептал Эдвард. В его голосе не было злобы, только холодное безразличие. – Дважды… – добавил он про себя. – Мне бы очень хотелось, чтобы ты была счастлива, чтобы ты наконец нашла свое, но помочь тебе в этом я не смогу. И знаешь, Лин, наверное, для тебя это будет важно. Я простил тебя. Надеюсь ты сделаешь правильные выводы. А сейчас тебе лучше уйти.

Глава 4

Очнулся на стадии исповеди. Не знаю уж сколько я пропустил, но рассказ Лин был наверняка очень трогательным и правдивым раз уж она рассказывала это спящему человеку. Большая часть из того, что я услышал сквозь сон доходила до меня обрывками и с некоторым запозданием в восприятии. Но в целом общую суть, думаю, уловил. Она просто хотела переложить ошибки настоящего на прошлое. От части у нее это вышло. Но только от части.

Поверил ли я ей? Да, однозначно. Стало ли мне ее жалко? Да. Если предположить, что все это лишь последствия давно забытых дней, то частично она себя оправдала. Захотелось ли мне дать ей второй шанс, как она просила? Нет. Ведь, когда я говорил, что она для меня умерла, то был абсолютно искренен. А уж после того, как я собственноручно убил ее в образе той твари… Были бы у меня чувства, то просто не смог.

Да и вообще за последнюю неделю дела любовные отступили на второй, если не на третий план. Убив свое прошлое я немного охладел ко всему происходящему в настоящем. Люди вокруг стали казаться чужими, противоположный пол практически не привлекал. В них я скорее искал недостатки нежели достоинства. Даже прекрасная нимфа по имени Лана, иногда всплывающая у меня в голове, цепляла не сильнее, чем прочие. Все чаще хотелось одиночества.

Единственное, что оставалось неизменным в моем организме это желание набить желудок. Моей туше даже в пассивном режиме требовалось огромное количество калорий, чего уж говорить про активные действия или восстановление организма после травм. Образовавшаяся внутри черная дыра требовала немедленного утоления голода.

Встав с кровати я побрел в столовую. Кормили там простенько, но достаточно вкусно. Местные работники изысков не требовали, а требовали оптимизации и максимальную продуктивность потраченного времени. Не все, конечно, находились и те, кто никогда никуда не спешил, но это в основном касалось глав отделов, сбросивших на своих подчинённых всю рутинную работу. Так что здесь можно было набить желудок дешевыми концентратами, а можно было и вкусовые рецепторы порадовать первыми, вторыми и третьими блюдами. Но сейчас мне требовалось много, все и сразу, и можно без хлеба. Так что свой аппетит утолял, чем под руку попадется.

От скуки решил пройтись. Пока брел куда глаза глядят заметил интересную особенность. Люди меня сторонятся, шарахаются и опасливо озираются по сторонам в моём присутствии. Вероятно, ищут рядом привычный источник опасности в виде шерстяного четырехлапого хищника, но на их счастье он сейчас не в том состоянии, чтобы кого-то пугать.

Вышел в местный сад. Там было на удивление многолюдно. Куда ни глянь все лавочки заняты людьми с абсолютно отрешенным от жизни или нереально задумчивым взглядом. Но главное даже тут все заняты делом. Что-то пишут, о чем-то спорят, читают, а один и вовсе сидя в одиночестве болтал с парящим у его лица серебренным шаром. Видимо, более подходящего собеседника, чем дройд он просто не нашел.

Очень понравилось одно место. Я ещё в первый раз его приметил. Оно находилось в конце аллеи, в тихом закутке, с моим нынешним настроением было самое то.

Естественно, оно оказалось занято. Любителей посидеть в одиночестве, подумать о жизни и доработать какую-нибудь заумную теорию здесь хоть отбавляй. Вот и сейчас один из таких с мечтательным видом завис над планшетом и что-то там корябал своими костлявыми бледными пальцами. Да и сам он был бледный, как спирохета. Не знаю уж кто эта такая, но если из уст одного умника это выражение звучало, то так оно и есть.

Присел на соседнюю скамейку и посмотрел на своего соседа по площади для отдыха. Абсолютно зелёный парень даже не заметил моего появления. Жаль, может, как и остальные стал бы шарахаться от меня и убегать – было бы здорово.

Решил креативно выселить его. Опустил голову вниз и стал рычать, пародируя своего шерстяного друга. Вышло даже лучше, чем я думал. Парень в ужасе поднял глаза, стал нервно осматривать окружающий мир, и естественно наткнулся на меня. Я немного приподнялся и посмотрел ему за спину.

– Не трогай его, дружище! – спокойно произнес я. – В нем все равно есть нечего.

Спустя пару секунд сверкающий пятками ботаник оставил меня в одиночестве.

Я откинул голову назад и уж хотел было расслабленно подумать о жизни, но мой взгляд неожиданно привлекло дерево, точнее группа деревьев. Очень странных стоит заметить. На вид, как ёлка – пушистая, ровная, колючая. Но вместо шишек висят огромные грозди ярко-оранжевых бананов. Вот же извращенцы белохалатные! Создать такое непривычное глазу растение можно было только под кайфом. Однако выглядело это очень аппетитно. Обильное слюноотделение стало меня пугать намекая на вероятный итог моих размышлений.

Самый красивый из бананов висел на самой макушке. Можно было и снизу сорвать, но те были совсем бледные и такого восторга у меня не вызывали. Да и лезть здесь было совсем ничего – метров пять-шесть, пугали во всей этой затеи только колючки. Уж слишком они острые были и слишком зелёные. Если ещё и отравленными окажутся смешного будет мало.

До желаемого плода добрался в мгновение ока, как ловкая сто килограммовая обезьяна. Правда попутно порвал футболку и ободрал спину, но зато сорвал заветное гастрономическое разнообразие и спустился вниз. Вроде взрослый человек, а занимаюсь непонятно чем. Нужно срочно возвращаться на работу, пока крыша от безделья не поехала.

А тем временем фрукт был у меня в руках и я с предвкушением очищал с него кожуру. Мягкая, тоненькая, она скрывала под собой фиолетовую мякоть, что ещё больше убедило меня в извращённой фантазии местных биологов. Но первый же укус заставил меня выкинуть добычу в ближайший мусорный контейнер. Растет на ёлке и по вкусу тоже, как ёлка. Грустно…

Вернувшись обратно в жилой блок не обнаружил своего друга на его месте, зато где-то вдалеке раздавался приглушённый хруст костей и недовольное ворчание. Ощутив присутствие ещё одного живого организма волк раскачиваясь из стороны в сторону вышел ко мне с перепачканной кровью мордой. Я прошел мимо, сел на кровать и с укором посмотрел на зверя.

– Что, жрешь, морда предательская? А ведь мог и целым остаться, если бы меня послушался. Да и в меня никто бы стрелять не стал.

Волк шумно выдохнул, уткнулся мордой в пол и направился ко мне.

– Стыдно тебе? Это правильно. Я ведь тебе добра желал, а ты… Эх…

Разочарованно махнув на него рукой я улёгся и закрыл глаза. Спустя некоторое время ощутил, как что-то холодное и мокрое тычется в мое плечо. Это был его нос. Он шумно вдыхал воздух, обнюхивал меня и пытался просунуть свою грязную морду под мою руку. Спустя десяток попыток я сдался, положил ладонь на его голову и немного потрепал.

– А ты оказывается можешь быть дружелюбным. Ладно, будем считать, что ты прощен.

Услышав мои слова волк сразу зашевелился, убрал голову из под ладони, спокойно отправился в свое логово и начал аппетитно хрустеть ломающимися свиными костями. Ну и хитрый же сученыш.

Ближе к вечеру позвонил Кэп. Он был излишне приветлив, добр и очень интересовался когда я вернусь. В целом думать долго над этим вопросом было бессмысленно, от безделья, закрытый в четырех стенах, я итак скоро начну выть сильнее волка, причем не только ночью. Так что к следующей смене своих ребят пообещал явиться. И было это как раз на следующий день.

Утром полный энергии, в предвкушении разнообразия взял «потрошителя» и на своем грави-байке отправился к месту несения службы предварительно объяснив своему питомцу, что до следующего утра меня не будет. Думаю, Билл с «радостью» за ним присмотрит.

Вначале, конечно, хотел его взять с собой, похвастаться перед товарищами тем, чего нет ни у кого из ныне живущих. Но рассудив здраво решил, что питомец к этому ещё не готов. Он здесь то с трудом сдерживает свои инстинкты рядом с мирными и практически безобидными людьми, а там, в условиях постоянно движущегося города и кучи вооруженных людей пойти не так, как я планирую может все, что угодно. Так что, пока у него не будет брони и четкого понимания хотя бы основных норм поведения, то выход в развитый агрессивный мир ему будет закрыт.

Добрался до работы быстро и без проблем. С виду громоздкий и неуклюжий транспорт на поверку оказался достаточно юрким и очень удобным для городских условий. Он мог спокойно пробираться сквозь толпящиеся авто, не создавая при этом практически никаких проблем окружающим. К тому же помощь в навигации и маневрировании и вовсе лишала шансов на ошибки, заранее просчитывая идеальные траектории для движения. Единственное, что от меня требовалось это следить за дорожными знаками и светофорами.

Транспорт оставил на парковке под собственным защитным куполом. Угнать его вряд ли кто решится, но сама функция мне очень нравится ведь рано или поздно его придется оставлять у подъезда, а райончик там не самый спокойный.

– О, Эд! – первым меня заметил Алекс. – Привет!

– Что, всех тварей в пустошах перебил?

– Как там погода?

– Здорова, чел!

– Тебя Кэп уже заждался.

– По-любому пакость какую готовит, – посыпалось со всех сторон.

– Я тоже рад вас видеть, – отвечаю вполне искренне. В отличии от большинства людей, эти меня совсем не раздражали. – Соскучились по проблемам? Чего сегодня разрушать будем?

– Да есть тут пара интересных мест, – ответил Кертис. – Давно меня раздражают. С твоей креативностью мы в миг там порядок наведём.

– Это ты про…

Слова повисли в воздухе после того, как в помещение вошли двое. Кэп меланхолично махнул рукой собравшимся, а вот второй тяжелой походкой направился ко мне. И судя по образовавшейся тишине узнал его не только я.

– Здравия желаю, товарищи бойцы! —

– Здравия желаю, сэр! – практически в один голос ответили все.

Человек, бесцеремонно распихав присутствующих по сторонам, подошел ко мне и по-свойски хлопнул ладонью по спине. Лёгкий удар тяжёлой металлической руки болезненно отозвался в позвоночнике и внутренних органах. От спазма в лёгких я прокашлялся.

– Уууу, чертяка! – с воодушевлением начал майор приобняв меня за плечи. – Вглядитесь в лицо этого парня! Перед вами настоящий герой! Вот на кого нужно ровняться! Пока вы проедаете дармовые средства и боритесь в лучшем случае с наркоманией и проституцией, он самоотверженно, в одиночку, борется со смертельной угрозой нависшей над нашим прекрасным городом! Даже лучшие из моих бойцов не смогли победить там, где он смог выжить. Гаррисон! Я ознакомился с видеоданными твоих успехов в пустошах! Я впечатлён! А это, хочу тебе сказать, большая редкость. Так что с завтрашнего дня можешь считать себя частью моей боевой семьи. Богом клянусь, ты заслужил это, парень!

Отвисшие челюсти моих товарищей молчаливо реагирующих на такую похвалу указывали на полную неожиданность. Да что уж там сказать, даже я немного проникся своей значимостью на фоне всех остальных. Вот только было в этом всего одно «но»…

– Я не буду с вами работать, – ответил спокойно, без эмоций, не взирая на всякие там почести и ублажения моего эго. От неожиданного ответа в воздухе повисла тишина.

– Охренеть… – прорвав тишину, первым не выдержал Алекс.

Майор отстранился от меня, стал напротив, завел руки за спину и свысока посмотрел мне в глаза.

– Повтори-ка, что ты сказал? – всё ещё не веря сказанному спросил Шульгин. – Мне не послышалось?

– Я не буду с вами работать, – повторил ещё раз глядя, как старый вояка стиснул зубы.

– Гаррисон, ты видно не понял. Это не предложение, а приказ. У меня на руках документы от твоём переводе в мое подразделение на специально созданную для тебя должность в звании старшего сержанта. Ты должен будешь обучить взвод моих лучших людей для выполнения особых заданий по уничтожение мутировавший фауны. Вместе с тобой мы очистим этот мир от этой заразы. Так что у тебя нет права выбора, солдат. Ты не можешь мне не подчиняться, – прорычал майор глядя на меня с нескрываемой злобой. – Не имеешь на это права.

– Имею, Сэр. Вы являетесь отдельным подразделением не относящимся к основным силам корпуса правопорядка, а это значит, что пока в документах не будет моей подписи вы не являетесь для меня прямым руководителем.

– Это формальность, – прошипел майор сквозь зубы. – И если я захочу…

– Это закон, а вы его представитель. И значит не имеете права его не соблюдать.

– Ты глупец, Гаррисон! Тебе оказали великую честь! Каждый из здесь присутствующих был бы счастлив примкнуть к нам, а ты… Ты… – начал захлебываться слюной Шульгин.