Текст книги "Вождь (СИ)"

Автор книги: Алексей Стародубов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Прозвучавшие выстрелы снова вызвали переполох в лагере. По всей видимости, неудачная вылазка оказала очень сильное действие на настроение солдат, которые предприняли попытку бунта. Командовавший солдатами капитан успел застрелить из револьвера двоих человек, но это ему не помогло. Сразу несколько стоявших рядом бунтовщиков бросились на офицера и закололи его штыками.

Глава 3.

Мятеж в лагере противника стал для Всеволода полной неожиданностью. Подобный сценарий развития событий он просто не рассматривал, и теперь внимательно наблюдал за всеми действиями бунтовщиков.

– Интересно, с какой-такой радости им пришло в голову устроить заварушку? Вроде бы неплохо в лагере устроились, да на лагерь никто не нападал. Хотя, конечно, потери у них были, – принялся размышлять вслух студент, после того как рассказал о происходящем своим товарищам. – Сначала два взрыва, потом еще один. Итого больше полусотни убитых сразу, и еще десятка полтора покалеченных умерло к вечеру. Кроме того, два десятка сгинуло в лесу, когда отправились искать лошадей. Потери составили неполные девять десятков человек, почти половина отряда. Из оставшихся живыми многие ранены. Причем три десятка ранены тяжело.

– Много врагов погибло, – вдруг произнес сидевший неподалеку Белый Конь.

– Много, – согласился студент. – И все это за один вечер. Неудивительно, что для некоторых солдат это испытание оказалось не по силам.

– Ты хороший вождь. Правильно, что не разрешил охотникам показываться врагу. Я только сейчас понял, для чего это было необходимо.

Хотя Всеволод был не против того, что его хвалят, но в данном случае он затруднялся определить, какой именно смысл стоит за словами предводителя охотников. По этой причине он предпочел просто промолчать, ожидая, что вождь сам пояснит свои слова. И Белый Конь не обманул его ожиданий.

– Когда человек видит смерть своих товарищей, то невольный страх может завладеть его мыслями. Но у хорошего воина страх обращается в гнев и ярость, которые он направляет на своих врагов. У чужаков в лагере перед глазами не было врагов, поэтому они стали искать врага рядом с собой.

Внимательно выслушав предводителя охотников, Всеволод пришел к выводу, что его рассуждения действительно могут служить довольно неплохим объяснением происходящему в лагере карателей. Если бы солдатам приходилось отбиваться от врагов, то вполне вероятно, что никакого бунта так бы и не произошло.

Естественно, что сам Сева о подобных последствиях своих действий даже не подозревал. Но вот Серый Енот, с которым Всеволод обсуждал свои планы, вполне мог об этом знать. Более того, стараниями духа-енота уже возникала ранее ситуация, когда враги племени убивали друг друга. Вот и сейчас на стоянке карателей происходило нечто похожее.

После убийства капитана зачинщики бунта добили в лагере всех раненных офицеров, которых оставалось пять человек. Также они расправились еще с тремя солдатами, пробовавшими возражать против их действий. Но остальных тяжелораненых трогать все же не стали. Однако особо гуманным этот поступок назвать было трудно, так как бунтовщики вскоре спешно покинули стоянку, забрав всех имевшихся лошадей и мулов, а тяжелораненых попросту бросили в лагере.

Когда Всеволод сообщил об этом остальным, то многие охотники выразили свое отвращение подобным поступком.

– Чужаки поступили недостойно, ведь они могли подарить своим товарищам легкую смерть и тем самым прекратить их мучения, – высказал общее мнение Бельчонок, после чего предложил немедленно организовать погоню за беглецами.

– Ночью и на почти не отдохнувших лошадях они далеко уйти не смогут. Так что пусть бегут. Найти их потом не составит большого труда. Чем больше беглецы устанут, тем проще их будет одолеть, – возразил приятелю Всеволод. – Мы же пока лучше займемся брошенным лагерем.

К захвату лагеря охотники приступили еще до рассвета, едва ночную темноту сменили утренние сумерки. Сам захват прошел очень быстро и без единого выстрела, как со стороны нападающих, так и со стороны оставшихся на стоянке раненных карателей. Уезжая, взбунтовавшиеся солдаты забрали с собой все исправное оружие. В лагере осталось всего несколько ружей, получивших сильные повреждения во время взрывов и совершенно непригодных для стрельбы. Поэтому способным к сопротивлению раненным попросту не из чего было стрелять.

В свою очередь Всеволод, видевший уход мятежников, и осведомленный об отсутствии оружия в лагере, запретил своим бойцам стрелять без крайней необходимости. Впрочем, отсутствие перестрелки никаким образом не повлияло на судьбу оставшихся в лагере раненых карателей. Никто не собирался оставлять их живыми – как только охотники добрались до лагеря, то пустили в ход боевые дубинки и тесаки.

Никакого желания участвовать в развернувшейся бойне Всеволода не ощущал, но он не стал уклоняться от обязанностей вождя и отправился в лагерь вместе со своими бойцами. Снятые с мертвых солдат скальпы еще больше усугубили и без того кровавую картину разгромленного лагеря.

– Слишком много мертвечины скопилось в одном месте, – с заметным сожалением в голосе произнес Белый Конь, осматривая место бойни.

– Убитых стоит похоронить, – преложил Всеволод.

– Если будем хоронить чужаков по их обычаю, то нам придется очень долго копать землю, – высказал свое мнение Бельчонок. – Плохо, если охотники сильно устанут.

– Можно просто углубить и расширить ямы, оставшиеся от взрывов, и затем все тела положить в них, – посоветовал Белый Конь. – Тогда и работы у людей будет намного меньше.

Предложенный вариант всех устроил. В лагере, среди оставленного сбежавшими солдатами имущества, нашлось несколько лопат и заступов, разобрав которые часть охотников приступила к углублению воронок. Все остальные принялись стаскивать тела к месту погребения, попутно освобождая их от всего ценного. Сева успел про себя порадоваться тому, что по распоряжению погибшего капитана солдаты ранее уже собрали несколько разорванных на куски тел и уложили в мешки. Теперь эти пропитавшиеся кровью мешки просто положили вместе с остальными телами. К месту захоронения также свезли тела тех карателей, которые были убиты за пределами лагеря.

– Северные чужаки, которых другие чужаки называют "янки", очень любят разные красочные названия. Так этот проигранный ими бой они обязательно назовут "Резней" или "Бойней", прибавив название этой местности. Как кстати она называется? – поинтересовался студент у подошедшего к нему Бельчонка.

– Большие Еноты не живут в этих краях, и даже бывают очень редко. Так что никакого нашего названия нет. Здесь часто бывают хидатса и арапахо, но как у них называется это место, я не знаю.

– Тогда, скорее всего, название просто придумают, какое-то запоминающееся. Например, "Кровавый ручей", или "Костяное поле". И бой будет соответственно называться "Резня у Кровавого ручья" или "Бойня на Костяном поле".

– Хорошее название для такого большого сражения, – одобрительно отозвался Бельчонок.

Всеволод не стал огорчать приятеля рассказом о том, что по меркам европейских войн это "большое сражение" тянет разве что на незначительную стычку. Тем более что масштаб сражения – величина более чем относительная. Ведь в эти годы общая численность ВСЕЙ армии САСШ была немногим более десяти тысяч человек.

– Я сейчас немного посчитал, и у меня получилось, что в этом месте мы похоронили сотую часть всех солдат "янки".

– Большое сражение и большая победа, – с гордым видом произнес охотник.

– Ты прав, – охотно согласился с ним студент, ведь, по его мнению, разгром аборигенами экспедиции карателей был именно победой.

Хотя хозяева карателей наверняка скажут о страшном преступлении грязных дикарей, посмевших поднять руку на "цивилизованных" людей, вместо того, чтобы покорно сгорать заживо в собственных домах или погибать под пулями. В тоже время, по их мнению, для "цивилизованных" людей было вполне простительно уничтожить любого, кто не входит в определяемый ими круг "цивилизованных" людей. Все остальные для них всего лишь недочеловеки, всякие грязные дикари. При этом Всеволод находил довольно забавным то, что сами "янки" в глазах "цивилизованных" англичан в свою очередь являлись всего лишь дикарями-колонистами, немногим отличавшимися от каких-нибудь туземцев.

Очень красноречивым примером своеобразной морали "цивилизованных" людей Сева считал американский национальный праздник "День благодарения". Не забывая ежегодно отмечать это событие, потомки спасенных колонистов старательно сгоняли остатки выживших аборигенов в резервации, где многие из них потом умирали от голода. По всей видимости, таким образом "янки" проявляли к ним свою благодарность.

– Совсем забыл, что подходил к тебе по делу, – произнес Бельчонок. – Охотники разбирали брошенные вещи чужаков, и нашли очень странные штуки. Может быть, ты сможешь подсказать, что это такое?

Заинтересовавшись находкой, Всеволод отправился вместе с охотником на осмотр. Одного взгляда ему было достаточно, чтобы понять, что "странными штуками" оказались пороховые ракеты, которыми каратели собирались обстреливать крепость Больших Енотов. Взбунтовавшиеся солдаты оставили ракеты на стоянке вместе с прочим им не нужным имуществом.

– Так значит, эти штуки могут сжечь целую крепость?! – удивился охотник, выслушав пояснения. – А ими можно спалить крепость чужаков? Такую, как форт Рендалл?

– Можно, – на секунду задумавшись, ответил Всеволод. – И я бы сказал даже, что нужно.

Он быстро пересчитал найденные ракеты. Всего их оказалось довольно солидное количество – полсотни штук.

– Это конечно не "Град", и совсем не "Ураган"... Но для веселой жизни тем, кто остался в форте, вполне хватит, – продолжил размышлять вслух Сева. – Пожалуй, нам явно стоит продолжить наш поход.

Однако перед тем, как отправиться к форту Рендалл, необходимо было разобраться покинувшими лагерь солдатами. Возросшие способности позволили Всеволоду отыскать беглецов, даже не покидая пределы стоянки. За прошедшую ночь сумели проехать довольно немалое для ночного времени расстояние – примерно десять километров. Но на большее расстояние уже не хватило ни выносливости лошадей, ни сил людей.

– Я нашел их новую стоянку, – сообщил он Бельчонку и подтянувшемуся следом за ним Белому Коню. – Оставляем здесь все трофеи и два десятка человек для их охраны. Все остальные пусть готовятся немедленно выступать.

Никаких возражений его предложение догнать дезертиров ни у кого не вызвало. Хотя дополнительных вопросов все тот же Бельчонок задал очень много. В первую очередь его интересовало местоположение стоянки и возможные пути скрытого подхода к ней, Всеволод постарался по мере возможностей на эти вопросы отвечать.

– Жаль, что через ложбину с ручьем рядом к стоянке много народа провести невозможно, – прокомментировал услышанное охотник. – Там могут пройти всего три-четыре человека, а этого слишком мало для полноценной атаки. От обстрела с соседнего холма также мало толку, так как отдыхающие чужаки используют мешки с грузом в качестве укрытий.

– Ты снова забыл про гранаты. Если четверке охотников удастся пробраться незаметно к стоянке, то пущенные ими в ход гранаты очень быстро изменят дальнейший характер боя.

– Живых чужаков осталось еще довольно много, чтобы перебить их одними гранатами. Оставшиеся в живых солдаты очень быстро поймут, откуда на них напали, – попробовал возразить Бельчонок.

– Наш противник – это не воины, а оставшиеся без командиров дезертиры. Взрывы гранат станут для них продолжением вчерашнего кошмара, от которого они пытались убежать. Я не сомневаюсь, что среди них возникнет паника. А так как офицеров, способных привести солдат в чувство, уже нет в живых, то дезертирам поначалу явно будет не до поиска тех, кто на них напал.

Сделанные Всеволодом пояснения оказались приняты остальными как руководство к действиям. После короткого обсуждения был обговорен порядок действий, а также были отобраны четверо охотников на роль гранатометчиков.

Большую часть пути до новой стоянки противника отряд проехал верхом. В отличие от ехавших ночью дезертиров, охотники могли передвигаться с нормальной скоростью, поэтому дорога заняла у них всего час. Причем треть этого времени у них ушло на непосредственное приближение к лагерю пешком.

Несмотря на уже наступивший рассвет, большая часть народа на стоянке противника все еще спала. Бодрствовало всего несколько человек, оставленных в качестве дозорных. Однако бдительность этих часовых откровенно хромала. Они не столько занимались осмотром окрестностей, сколько старались не заснуть на посту. Никто из них не заметил ничего подозрительного, в то время как готовившиеся к нападению охотники занимали свои позиции.

Первыми начать атаку должны были гранатометчики. Взрывы их гранат служили остальному отряду сигналом к началу военных действий. Так как Всеволод знал, с какой стороны должны были пробираться гранатометчики, то попытался проследить за их передвижением к цели. Но так как в этот раз он вел наблюдение без применения своих способностей, то заметить гранатометчиков смог только в момент метания гранат.

Как и предполагал студент, прозвучавшие взрывы вызвали среди дезертиров панику. Вместо того, чтобы попробовать где-нибудь укрыться, они принялись метаться по стоянке в попытках убежать от взрывов, и стали отличными мишенями для начавших стрелять бойцов отряда. Пироксилиновая начинка гранат почти не давала дыма, что позволяло вести прицельную стрельбу по противнику.

Перепуганным взрывами гранат дезертиры не смогли сразу осознать, что по ним кто-то стреляет, и что эта стрельба представляет для них не меньшую опасность, чем взрывы. Их количество очень быстро продолжало сокращаться. Последние несколько солдат не нашли ничего лучшего, чем попытаться укрыться в ложбине с ручьем, в которой прятались гранатометчики.

Отправляясь на позицию для метания гранат, охотники не брали ружья. Но полностью безоружными они все же не были, у каждого из них был с собой револьвер и тесак-мачете. Поэтому подбегающих дезертиров ждал очень горячий прием. В четыре ствола охотники очень быстро уменьшили число бегущих к ним врагов до нуля.

В виду отсутствия видимых целей стрельба моментально прекратилась. Некоторое время охотники выжидали, настороженно высматривая оставшихся в живых врагов. Но кроме перепуганных лошадей никакой другой активности на стоянке не было заметно. Тем не менее, никто из охотников не стал покидать занимаемые позиции без команды. Часто проводимые тренировки давали о себе знать – дисциплина в отряде была на высоте.

Сева еще раз быстро, но довольно надежно проверил окрестности стоянки "внутренним взором". Кроме бойцов своего отряда ему удалось обнаружить полтора десятка раненных дезертиров, не проявлявших видимых признаков жизни. Предупредив охотников о найденном противнике, он вместе с ними отправился на стоянку.

Первоначально Всеволод не собирался брать в плен никого из карателей-дезертиров. Но когда он заметил на мундире одного из солдат перекрещенные пушечные стволы, то решил изменить свое первоначальное решение. При явном отсутствии пушек в отряде карателей, артиллерист должен был, скорее всего, заниматься пороховыми ракетами. После осмотра артиллериста стало понятно, что он не имеет серьезных ранений, а его бессознательное состояние вызвано прошедшим вскользь по черепу осколком гранаты. Поэтому его, в отличие от стальных карателей, решили оставить в живых для последующего допроса.

Полив водой и жженая тряпка, как замена нашатырю, быстро привели раненного в чувство. Однако, когда очнувшийся артиллерист увидел рядом с собой индейцев, то чуть было снова не потерял сознание, так что ему снова пришлось совать под нос паленую тряпку. После этой процедуры пленный очень сильно взбодрился и стал довольно охотно отвечать на вопросы.

По словам артиллериста, которого звали Джек Лейн, он действительно состоял в "секции" (значение слова "секция" студент приравнял к "подразделению"), которая должна была заниматься запуском ракет. К экспедиции карателей было прикреплено подразделение артиллеристов-ракетчиков в количестве четырех человек под командой первого лейтенанта Генри Кларка. Как рассказал Джек Лейн, его сослуживцы и лейтенант погибли во время первых взрывов в лагере карателей, хотя сам он тогда уцелел, и даже не получил никаких ранений.

Про бунт в лагере артиллерист рассказывал довольно сумбурно. Как и догадывался Сева, взрывы и гибель большого числа сослуживцев не лучшим образом подействовало на солдат. Кроме того, он сообщил, что очень удручающе на всех подействовала гибель во время взрыва всех взятых в поход посыльных голубей. Из-за их гибели каратели не могли послать сообщение в форт Рендалл о своем бедственном положении.

Всеволод припомнил, что в лагере карателей ему на глаза действительно попались исковерканные останки металлических клеток, на которые он не обратил особого внимания.

– Как-то я совсем подзабыл об этих пернатых смсках. Привык дома к тому, что голуби могут только есть и гадить. А о том, что они раньше были довольно важным средством связи, совсем забыл, – прокомментировал он вслух.

Впрочем, на его слова никто особого внимания не обратил. Бойцы его отряда уже успели привыкнуть к странным высказываниям своего вождя, а пленного артиллериста намного больше заботила собственная участь, чем какие-то странные слова индейца.

– После того, как вы подстрелили посыльных, которых капитан Фонер пытался отправить за помощью, часть солдат совсем спятили, и стали кричать, что все здесь сдохнут. Говорили, что это все наверняка устроили мормоны, которые, как всем известно, дружат с краснокожими. Громче всех кричал капрал Питер Уайт. Капитан пытался унять крикунов, но они стали обвинять его во всем случившемся, а потом набросились на него. Капитан Фонер застрелил двоих, но потом Уайт его все же убил. Только ни его, ни остальных это так и не спасло. Все равно все погибли, – продолжал рассказывать Джек Лейн, желая выговориться. – Один я остался. Только вы меня сейчас, как и остальных убьете.

– Твои сослуживцы были плохими людьми. Ведь они хотели убить нас. Вот нам и пришлось убить их. Но ты, Джек, уже доказал нам, что ты совсем неплохой парень. Так что и убивать тебя не нужно, – постарался успокоить пленного Всеволод.

Услышав эти слова, Джек Лейн заметно приободрился, после чего несколько неуверенно поинтересовался:

– А что со мной будет дальше?

– Мы вместе с тобой отправимся в гости в форт Рендалл. Обязательно нужно вернуть туда подарки, которые они нам отправляли.

Глава 4.

Сбор трофеев на месте стоянки дезертиров был проведен в рекордно короткий срок – всего за один час, хотя само количество трофеев оказалось достаточно велико. Покидая лагерь, взбунтовавшиеся солдаты постарались прихватить с собой все ценное, что только смогло поместиться на имевшихся у них лошадях: оружие, большое количество боеприпасов, личное имущество убитых офицеров, а также солидный запас продовольствия. Но так как практически все это имущество находилось в приготовленных для перевозки вьюках, его сбор и погрузка на лошадей заняло у охотников не слишком много времени.

Стреноженные лошади солдат находились совсем рядом с местом отдыха дезертиров, поэтому часть из них пострадала от взрывов гранат и последующей перестрелки. Всех животных, получивших серьезные ранения, пришлось добить. Тем не менее, оставшихся целыми лошадей и мулов оказалось довольно много: семьдесят животных совсем не имели никаких ранений, и еще два десятка имели незначительные ранения, не мешающие их дальнейшему перегону.

Заморачиваться с похоронами убитых дезертиров никто из охотников не собирался. Они ограничились тем, что бросали уже обобранные трупы в одном месте, рядом с захваченной стоянкой. Обо всем остальном должны были позаботиться обитающие в этой местности звери.

Не смотря на загруженность трофеями, на место бывшего лагеря отряд вернулся еще до полудня. После короткого отдыха отряд должен был вынужденно разделиться. Меньшая часть, состоявшая из тридцати охотников, должна была заняться транспортировкой трофеев в крепость Больших Енотов. Весь остальной отряд отправлялся по следам карателей к берегам Миссури.

Из допроса пленного артиллериста было известно, что общая численность оставленного в форте гарнизона приблизительно равна численности отряда Больших Енотов. Для классического штурма укреплений такого соотношения было явно недостаточно, но Всеволод и не собирался действовать подобным образом. Основную ставку он делал на использование трофейных ракет.

Так как желающих добровольно отказаться от продолжения похода в отряде не нашлось, то по предложению Всеволода охотники тянули жребий. Те из них, кому не повезло достать из мешка камень белого цвета, должны были сопровождать перевозимые трофеи.

Такой способ тянуть жребий оказался до этого не известен аборигенам, но явно пришелся им по душе. Когда Большие Еноты хотели кого-то выбрать, то обычно брали палку и перехватывали по очереди ее ладонями, пока свободная поверхность палки не заканчивалась на очередном человеке. Именно он считался выбранным. Как позднее сказал студенту Бельчонок, тянуть камни из мешка всем понравилось намного больше, чем выбирать старым способом.

Из трофеев отправляющийся к форту Рендалл отряд взял с собой только пороховые ракеты и немного продовольствия для пополнения запасов. Весь отобранный для похода груз должны были везти на себе только вьючные лошади аборигенов. Хотя они и уступали по грузоподъемности трофейным животным, но зато заметно превосходили их по выносливости и неприхотливости в еде.

После разгрома отряда карателей Серый Енот к Всеволоду ни разу не приходил. Тем не менее, нежелание духа-енота появляться на глаза студент посчитал вполне благоприятным для себя знаком, так как при наличии каких-либо особо нежелательных сюрпризов Серый Енот наверняка бы постарался заранее предупредить о них своего подопечного.

В пределах действия способности "внутреннего взора" форт Рендалл оказался на седьмой день пути. Не желая раньше времени обнаруживать себя, Большие Еноты не стали пытаться приблизиться к форту, а устроили временный лагерь на обозначенной студентом границе зоны действия "внутреннего взора". После этого Всеволод приступил к тщательному осмотру места предстоящего боя.

Местность была открытая, деревья и кустарники росли достаточно редко и не образовывали густых зарослей. Форт находился у подножья высоких холмов на берегу реки, совсем неподалеку от воды. Ограниченная деревянными стенами территория оказалась неожиданно большой. Внутри нее находилось довольно много разнообразных строений. Было видно, что некоторые здания до сих пор находятся в процессе постройки.

Из допроса пленного Сева знал, что в форте уже построена часть казарм и складов, конюшни, оружейная, столовая и дом коменданта. По словам Джека Лейна, в настоящее время в постройке находились несколько домов для семей офицеров. Но это строительство было временно приостановлено из-за нехватки рабочих рук. Большая часть гарнизона была отправлена в карательную экспедицию, а оставшихся людей было недостаточно продолжения стройки.

После пересчета находившихся в форте Рендалл людей, Всеволод насчитал сто двадцать восемь человек, среди которых не было ни одной женщины. Еще трое человек находились за стенами форта. С некоторым удивлением студент обнаружил, что они занимаются выпасом местного стада: полутора десятков коров и нескольких кобыл с маленькими жеребятами.

– Однако... Целое подсобное хозяйство, – прокомментировал он вслух. – И Джек Лейн о нем ничего не сказал.

Первоначально Сева просто планировал поджечь форт ракетами, но при виде пасущегося стада у него сразу возник дополнительный план. Он решил использовать классическую индейскую уловку: выманить часть гарнизона форта, совершив небольшими силами нападение на пастухов с последующим угоном стада. От пленного артиллериста ему было известно, что комендантом форта является капитан Нельсон Генри Девис, обладавший довольно вспыльчивым характером. Поэтому столь наглая выходка, как угон стада десятком индейцев практически из-под стен форта, наверняка вызовет его немедленную реакцию в виде погони. При этом была немалая вероятность того, что капитан лично возглавит преследование.

Предложение выманить часть солдат нашло полную поддержку у Белого Коня и Бельчонка. После небольшого обсуждения действовать решили немедленно, воспользовавшись подходящим случаем. Большая часть отряда спешилась, и принялась искать укрытия в выбранном для засады месте. Верхом остались только те охотники, которые должны были напасть на пастухов. Всех остальных лошадей спрятали на некотором удалении от места засады.

Нападение индейцев оказалось для пастухов полной неожиданностью. Хотя у всех троих были при себе ружья, никто из них так и не успел ими воспользоваться. Нападавшие аборигены действовали быстро и решительно, пастухи практически сразу были убиты.

Прозвучавшие звуки выстрелов мгновенно привлекли внимание большей части обитателей форта. Далее прямо на их глазах напавшие на пастухов индейцы принялась сгонять стадо и деловито обирать убитых. Один из дозорных, наблюдавших за этой картиной со стены, не выдержал и попробовал стрелять в нападавших. Но делал он это совершенно безрезультатно, так как расстояние для прицельной стрельбы было слишком велико.

Дальнейшее развитие ситуации полностью оправдало расчеты Всеволода. Капитан Девис действительно организовал преследование нападавших индейцев. В погоню отправился отряд из сорока двух человек, возглавляемый самим Девисом. Как только преследователи поравнялись с местом засады, по ним был открыт огонь из всех стволов. Находившиеся в укрытиях охотники проявили завидную меткость. В считанные минуты весь отряд преследователей был уничтожен.

Когда через полчаса вместо уехавшего с капитаном Девисом отряда у стен форта показались индейцы, среди оставшегося гарнизона разразилась настоящая паника.

Так как в том же направление ранее были слышны частые выстрелы, то о дальнейшей судьбе организованной погони догадаться было совсем нетрудно. Но не смотря на растерянность и панику, большая часть солдат все же действовали вполне грамотно: вооружались и занимали места на стенах форта, готовясь отразить возможное нападение. Вот только появившиеся индейцы не спешили приближаться к стенам форта. Вместо этого они направились на склон одного из холмов.

Так как индейцы постоянно держались на большом удалении, защитники форта не стреляли. На такой значительной дистанции сколько-нибудь эффективно стрелять можно было разве что из пушек. Но оборудованные места для двух имевшихся в форте орудий находились на противоположной стороне форта, обращенной к реке. Сева с помощью "внутреннего взора" наблюдал, что к обустройству новых позиций для артиллерии из гарнизона никто до сих пор не приступал, так что обстрела из пушек пока можно было не опасаться.

Склон холма оказался не самым удобным местом для прохода лошадей, но при большом желании проехать все же было возможно. Однако, по мнению студента, все трудности дороги окупались открывавшимся с этого места отличным видом территории форта. Под его руководством несколько охотники приступили к подготовке подходящей площадки для запуска ракет.

Когда площадка была выравнена и очищена от излишков растительности, Всеволод приступил к сбору установки для запуска ракет. Установка состояла из сборной рамы и двух тонкостенных бронзовых труб. По словам Джека Лейна, в обычной установке использовалось одновременно четыре трубы-направляющих для ракет, но при подготовке к карательной экспедиции было решено сократить перевозимый груз и взять только две трубы-направляющие. По мнению командовавшего карателями капитана Фонера, для того чтобы сжечь крепость Больших Енотов было вполне достаточно и двух трубного варианта пусковой установки.

Приготовления отряда Больших Енотов не остались незамеченными в форте. Всеволод отлично видел стоявшего на стене человека с подзорной трубой, но скрывать подготовку к запуску ракет не собирался, так как каким-либо образом помешать этим приготовлениям противник не мог. Он довольно сильно увлекся сбором установки, что чуть было не пропустил появления за стенами форта парламентеров с белым флагом.

– Чего хотят эти люди? – спросил Бельчонок, указывая на двух человек с флагом.

Так как Всеволод не знал, известно ли приятелю принятое значение белого флага, поэтому постарался в меру сил объяснить его значение.

– Они могут готовить какую-нибудь ловушку, – высказал свое мнение охотник.

– Вполне могут, – согласился с ним Сева. – Мне известно немало случаев, когда чужаки убивали или брали в плен тех, кого приглашали на переговоры. Поэтому говорить с ними пойду только я один.

Из двух парламентеров один был офицером в парадном мундире, судя по эполетам первым лейтенантом, а второй выглядел типичным метисом-полукровкой, по всей видимости взятым в качестве переводчика. Но услуги переводчика оказались не востребованы. Хотя за последний год Всеволод уже порядком подзабыл чистый английский, привыкнув говорить на довольно сильно искаженной версии этого языка, оба парламентера вполне нормально его понимали.

Свою речь офицер начал с вполне ожидаемой стандартной ерунды, рассчитанной на впечатлительных аборигенов. То есть говорил о великом белом вожде, который обязательно покарает тех, кто осмелился напасть на его людей.

– Не думаю, что ваш президент решиться на какие-то активные действия в ближайшее время, – прервал его словоизлияния Всеволод. – Ему и без того хватает забот. Война семинолами во Флориде, военные действия в Канзасе, в других местах тоже не спокойно. В то время как бюджет на этот год уже давно распределен. На еще одну карательную экспедицию свободных средств уже нет.

Не обращая внимание на состояние офицера, судорожные движения ртом которого придавали ему сходство с вытащенной на берег рыбой, студент вытащил из пришитого к куртке кармана золотые часы-луковицу.

– У вас на размышление есть полчаса, пока я завершаю подготовку ракет. Если до окончания этого срока гарнизон форта сложит оружие, то я гарантирую им жизнь. Но мое предложение будет действовать только до того момента, пока не будет запущена первая ракета, – произнес Всеволод, защелкивая крышку часов.

От этого резкого звука стоявший рядом офицер судорожно вздрогнул. Сева не смог удержаться от небольшой хулиганской выходки, и повторил слова Джона Сильвера из "Острова Сокровищ".