Текст книги "Наследие Вермахта (СИ)"

Автор книги: Алексей Архипов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Группы разошлись… Теперь одной паре оставалось достигнуть заданных координат и просто ждать на месте, а второй необходимо было преодолеть ещё около ста миль по равнине Бэрда в сторону моря Росса, чтобы зайти на ледник в том же месте, через которое в прошлый раз группа следовала на Конкордию, так как следующий такой же по протяжённости отрезок пути по самому леднику до разлома был уже проверенным и заложенным в карты, что позволяло двигаться по нему в свободном скоростном режиме. В конечном итоге группа «Die Maulwürfe» потратила ещё полтора часа на то, чтобы подойти вплотную к тем самым координатам, которые Фрэя передала Гансу ещё на Конкордии, и ровно в десять часов утра Ганс произвёл общее оповещение о том, что группа приступила к фазе штурма «Базы 211».

Началась разработка местности. Оба пилота покинули свои машины с приборами измерения электромагнитного фона, и через несколько минут был найден эпицентр магнитного излучения, который и создавал сбой компасов на сновигаторах российской группы. Ганс расстегнул молнию и вынул из нагрудного кармана карту. Затем оставив Йозефа стоять на месте и руководствуясь только уровнем разлома, он отошёл в сторону на двести шагов и, достав лазерный дальномер, нацелил его на Йозефа, замерив тем самым точное расстояние. После этого, медленно продвигаясь в том же направлении, он достиг необходимых ему величин, заданных по карте. В эфире прошла короткая реплика: «Kommzumir!»(«Ком цу миа!», «Подойди ко мне!»). Йозеф сорвался с места и подбежал к Гансу. Затем Ганс повторил ту же процедуру дважды, продвинувшись таким образом по двум перпендикулярам.

– Неси металлоискатель, – сказал он Йозефу, оставшись на месте в конечной точке своих расчётов.

Йозеф немедленно побежал к своему сновигатору, быстро взобрался в кабину, достал оттуда затребованный девайс и, спустившись вниз, вернулся обратно. Разложив металлоискатель, Ганс начал производить им круговые движения вокруг, как будто обводя себя циркулем с каждым разом увеличивая диаметр окружности.

– Есть! – не меняя серьёзности в интонации, произнёс он, и оставив металлоискатель на месте обнаружения сигнала, двинулся к сновигаторам, чётко и быстро перечисляя новые предметы для выполнения дальнейших действий, – реактив, горелки, альпеншток и сапёрные лопаты, больше пока ничего!

Они направились к своим машинам. Несмотря на сохранение непреступного хладнокровного спокойствия, каждый из них сейчас начинал ощущать постепенное нарастание внутреннего ажиотажа. Оба в течение всего пути следования до ледника понимали, что всё это может оказаться просто случайностью, и оба, обнаружив квадратный метр металла по координатам от стабильного эпицентра магнитных помех, также понимали, что это уже не просто случайность и фактор неопределённости в этот момент распадался совершенно окончательно.

Обильно засыпав выявленный участок реактивом, и выждав десять минут, немцы приступили к интенсивной расчистке талого льда и рубке проступающих свежих слоёв альпенштоками. Затем они снова повторили всю операцию сначала, и с каждой новой очисткой сквозь толстый слой льда наружу проступала тёмная поверхность конструктивной геометрии явно технологического характера. Интенсивная борьба с почти вековым слоем льда постепенно переходила в свою максимальную стадию, и вот уже после третьей засыпки, режимы обогрева термокомбинезонов были полностью отключены. Ситуация ухудшалась тем, что постепенно пилоты опускались всё глубже и глубже, что значительно затрудняло работу вдвоём, пока на глубине около семидесяти сантиметров остриё альпенштока Йозефа не ударилось о твёрдую металлическую поверхность, издав характерный тяжёлый бункерный гул под ногами. Ещё через десять минут безотрывной борьбы перед глазами обоих немцев предстал Орёл Вермахта в виде металлической отливки на тяжёлой круглой крышке люка в квадратном подиуме его основания. Вглубь толщи льда вокруг едва просматривались множественные металлические пруты, отходящие в разные стороны от каждой из граней подиума. На секунду оба пилота замерли – под ногами у них сейчас была их собственная вековая история, которую первыми во всём мире теперь могли видеть только они.

– Подгоняем машины вплотную, выгружаем вещи! – уже более конкретно и громко произнёс Ганс, – нам потребуется растворитель ржавчины. Залей им полностью вот эту крышку, пока я буду отправлять отчёт, и щель вокруг люка тоже.

В нижней части люка под свастикой в когтях орла находился прямоугольный лючок с выемкой для нескольких пальцев. Ржавчина не столь сильно разъела поверхность металла за то время, пока люк не был покрыт толщей льда. Её практически и не было, но время и давление сыграло свою коварную роль, и сопряжённые части сильно слиплись друг с другом. Пока Ганс завершал свою процедуру в кабине, специальный низкотемпературный растворитель проел достаточный слой в щелях, выделяя при этом обильную жёлто-белую пену. Ганс спустился вниз и прогрев газовой горелкой крышку, несколькими ударами молотка отбил одну из её сторон так, что оставалось только разработать её настолько же заржавелые петли. Металлические сплавы Третьего Рейха идеально сопротивлялись времени и не проржавели глубоко внутрь. За крышкой открывалась полость, глубиной десять сантиметров, внутри полости располагались четыре металлических крестообразных тумблера, пронумерованных буквами и цифрами, напоминающими неоднократные эпизоды эпохального немецкого компьютерного квэста «R.H.E.M.» Залив растворителем все щели соприкосновения тумблеров и дна полости, Ганс с Йозефом, разделив всю окружность люка пополам, начали прогревать горелками внешний контур вокруг него, каждый со своей стороны. Металл постепенно нагревался, вокруг становилось теплее, из образовавшегося ледяного колодца повалил пар от талого льда. Из под крышки начали доноситься характерные потрескивания ржавчины в щелях и резонирующие гулом глубокого пространства щелчки расширяющегося от температуры металла. Через двадцать минут прогрева Ганс простучал тупой стороной альпенштока примыкание крышки и обечайки люка по всей окружности. Теперь всё зависело только от состояния трёх пружин внутреннего запирающего механизма, которые взводились штурвалом при запирании крышки люка изнутри. А при его отпирании задвигали к центру люка три запорных стержня в момент срабатывания спускового механизма, который приводился в действие определённой комбинацией тех самых крестообразных тумблеров. Комбинация была известна, но возникала ещё одна проблема, связанная с системой безопасности. Дело в том, что при отпирании люка снаружи запорные стержни, выходя из своих пазов высвобождали чеку срабатывания системы самоуничтожения, которая была механически связана металлическим тросом в тонкой длинной трубке с полностью закрытым кубическим контуром, нашпигованным взрывчаткой, и где он точно находился внутри базы было абсолютно неизвестно, как неизвестно было вообще, в каком состоянии сейчас внизу находятся все остальные коммуникации, включая лестницу, по которой в соответствии с планом сначала необходимо было ещё спуститься на глубину двадцати пяти метров. Расчётное время до взрыва составляло пять минут, и в принципе этого времени было вполне достаточно для того, чтобы спуститься вниз, дойти до места расположения контура и ввести ещё один код, отменяющий срабатывание спусковой системы самоуничтожения, который также был известен немцам. Но возникало сразу несколько второстепенных вопросов, имеющих между собой необратимо фатальную взаимосвязь. И основным фактором в данном случае выступала вековая сохранность всех механизмов этого зловещего подземелья, которое в силу хорошо знакомых Гансу с Йозефом особенностей немецкого военного менталитета, ни в коем случае не простило бы никому даже малейшей ошибки.

Во-первых, таймер был установлен из расчёта на точную осведомлённость о местонахождении детонатора на территории базы. Во-вторых, оставалось по-прежнему неизвестным, насколько легко откроется люк после срабатывания его запоров и сколько потребуется времени на выполнение этой процедуры. В-третьих, само состояние детонатора вызывало массу подозрений, даже если бы его удалось быстро найти. К этому добавлялись ещё два фактора: первый – состояние переходов и дверей внутри базы, через которые неизбежно пришлось бы пробираться внизу в поисках месторасположения детонационного узла и второе – это всё то же неумолимое течение общего времени выполнения миссии, которое не переставало постоянно свербить сознание, не давая долгого времени на раздумья. Оттягивание времени грозило провалом всей операции ещё на этапе отхода с базы в результате возможного вмешательства в ситуацию сил противника на более раннем этапе. Таким образом, группа «Die Maulwürfe» попадала в некоторого рода капкан, который сжимал их сейчас с двух сторон, притягивая своим цейтнотом к неизбежности выполнения абсолютно смертельного трюка.

Всё это время Ганс хорошо знал, о вероятности такого исхода событий, но их начало, в сущности, было положено ещё на Конкордии, когда он получил координаты, случайно узнав об аномалии, и темп, в котором они приближались к этому фатальному моменту, постоянно не давал им как-нибудь отвлечься и разработать более техничную и безопасную схему. Эта ситуация постоянно ускользала от его плотного анализа в куче других проблем, вопросов, неоднозначности целого ряда выводов по самому существованию базы, и только теперь он понял, что этот коварный принцип сработал, тем самым требуя от него определённого рода платы за то, ради чего они пришли в это место. Ганс должен был прыгнуть в эту пропасть, другого выхода у него не было, как не было и времени, чтобы долго собираться с духом.

Йозеф же понимал лишь часть этой истины, но его задачи были абсолютно не разделимы в той же смертельной связке с Гансом, поэтому он каждую минуту прибывал в психологической готовности к смерти, лишь только с другими установками, носящими строго подчинённый характер.

– Цепляем люк к лебёдке твоего сновигатора, – внезапно продолжил разработку дальнейших действий Ганс, вынимая из кармана план внутренних коммуникаций базы и разворачивая его на крышке люка, – смотри, здесь есть два направления и сразу пять разных комнат, разделённых дверными проёмами, деактиватор заряда наверняка должен находиться где-то в одной из них. Трубка идёт по потолку, это достаточно высоко, к тому же она проложена рядом с линией электропроводки. С лестницы под потолком я смогу сразу определить её направление. Спускаемся вниз друг за другом, заходим в каждую комнату вдвоём и сразу внимательно ищем линию, по которой она идёт. Надеюсь, что двери не заперты, но в любом случае альпенштоки и дополнительные фонари берём с собой обязательно. Гестапо обычно прятало такие устройства в мебельных шкафах и книжных полках, поэтому попутно внимательно проверяем всю мебель, которая стоит у стен. Я контролирую открытие люка и захожу первым, ты прямиком за мной, всё остальное ты сам прекрасно понимаешь.

Ганс говорил сейчас именно о том, что, спустившись вниз, им с Йозефом назад пути уже не будет, если конечно они не смогут вовремя отключить систему детонации, и Йозеф это сразу понял.

– Хорошо, я всё понял, я готов! – произнёс он в ответ.

Они переставили «Juger Wolf» Йозефа таким образом, чтобы вытянутый трос лебёдки крепился к откидной ручке крышки люка под наиболее удачным углом. Йозеф сидел в открытой кабине, готовый в любую минуту по команде Ганса запустить привод лебёдки, а Ганс, зафиксировав трос и сложив рядом всё, что необходимо было взять с собой, начал набирать комбинацию кода допуска. Послышались гулкие щелчки внутренних механизмов, тумблеры проворачивались с большим усилием и чувствительно били в ладонь отдачей тугих пружин при фиксации в конечном положении. «4»…«F»…«7»…«S»

– Тяни! – резко скомандовал Ганс, отпрыгнув в сторону от люка, как только почувствовал мощную ударную вибрацию от резкого схождения запорных стержней.

Лебёдка рванула трос на себя, носовая часть сновигатора, в которой она располагалась начала крениться вниз под силой сопротивления крышки. В какой-то момент Ганс с досадой подумал, что крышка не откроется и её придётся дополнительно отбивать альпенштоками, а значит, они потеряют большую часть времени. Но вдруг послышался грандиозный объёмный хлопок, похожий на громкое открытие бутылки шампанского. В этот момент Гансу даже показалось, что он почувствовал этот звук ударной волной. Лебёдка настойчиво и интенсивно намотала трос до крайнего положения крышки люка без остановок. Ганс засёк таймер на кибер-панели рукава и ринулся вперёд к образовавшейся абсолютно чёрной круглой дыре внизу с активированными фонарями гермошлема и включённым дополнительным фонарём в руках. В первую очередь он проверил лестницу, которая оказалась в идеальном состоянии, но для иного варианта рядом специально была приготовлена альпинистская верёвка, привязанная к подвеске второго сновигатора. Ганс сразу внутренне повеселел, ведь это также означало, что и все остальные металлические конструкции внизу тоже прекрасно сохранились. Верёвку он также скинул вниз на случай непредвиденных обстоятельств и сам быстро погрузился внутрь шахты, предварительно несколько раз сильно ударив ногами по лестнице, для проверки её надёжности. Находясь ещё по пояс в шахте люка, он внимательно осветил фонарём каждый запорный паз – в одном из них навстречу ему из тонкого посадочного отверстия в упор, как воронёный ствол взведённого пистолета, торчал вышедший наружу круглый стержень механизма активации детонатора.

– Scheisse! («Шáйзэ!», «Дерьмо!») – с напряжением в голосе прошептал Ганс, скорчив угнетённую гримасу.

Уже подбежавший в этот момент к люку Йозеф прицеплял специальными ремнями на кнопках к внешней стороне правого бедра альпеншток. Ганс спустился в шахту почти на шесть метров, пока за нижним её краем не началась потолочная часть внутреннего пространства, здесь его поджидала неудача. По своей сути «база 211» была вырезана внутри огромного ледяного массива, и потолком здесь являлся лёд, в который засверливались анкера и монтировались линии проводки, длинные свисающие вниз на несколько метров крепежи ламп и другие коммуникационные элементы. Всё внутреннее пространство естественно было усилено металлическими и деревянными балками масштабного каркаса, а также межкомнатными перегородками из дерева и толстостенной фанеры. В надежде вычислить необходимую линию трубки, внутри которой пролегал трос механизма детонации, Ганс столкнулся с масштабным обледенением всех потолочных линий под толстым слоем инея. Сложные инженерные системы проводки такой базы естественно множественно разветвляли эти линии по разным сторонам практически в каждом отдельном помещении, поэтому вычислить наверняка необходимую трубку, освещая её светом фонарей оказалось невозможным. Ганс посмотрел на время, прошло уже тридцать секунд. Он посмотрел вниз, спускаться надо было ещё около двадцати метров.

– Йозеф! Нам надо поторопиться! – встревожено сказал он, – линии напрочь покрылись инеем, придётся обыскивать комнаты порознь!

На этих словах, держась руками за круглые вертикальные поручни из нержавеющей стали, он обхватил их ногами и начал быстро съезжать вниз, скользя по гладким обмороженным инеем трубам с силой прижимая к ним конечности.

ГЛАВА XIII. ПРИКОСНОВЕНИЕ К ПРОШЛОМУ

Достигнув пола из армированных металлических листов, Ганс сразу же осмотрелся вокруг, чтобы соотнести реальную структуру окружающей обстановки с расположением помещений на плане. По сути, он стоял сейчас посередине большого технического промежуточного зала, который являлся некоторым разделителем одного длинного прохода, но имел по одной стороне две двери, ведущие в другие помещения, которые на плане также имели дальнейшее продолжение и соединялись через несколько комнат в конце. Именно этот сектор Ганс и выбрал, как место наиболее вероятное для расположения в нём контура самоуничтожения, так как по немецкой логике хорошо спрятать было гораздо проще, чем далеко бежать. Не медля ни секунды, он подбежал к первой двери и попытался открыть её. Дверь поддалась с трудом, промёрзшая древесина напрочь покрытая плотным слоем инея создавала хорошую сопротивляемость механическим воздействиям. Когда Ганс сделал шаг внутрь сзади к другой двери по соседству уже подбегал Йозеф.

Комната, как и предполагалось, была административного типа: большой письменный стол-секретер, несколько стульев, множество настенных шкафов и полок с папками, книгами и прочей конторской атрибутикой. Не медля ни секунды, Ганс приступил к молниеносной отработке активного участка. Хлопая дверцами шкафов и ящиков, отбрасывая в сторону стулья с другими предметами интерьера и скидывая папки с полок, он услышал доносящиеся через стену интенсивные звуки взлома. Видимо в соседней комнате было меньше мест для обыска, а следующая дверь оказалась запертой или же её совсем заклинило от продолжительного времени. Стремительно продвигаясь дальше без малейших пауз на одной волне этой разрушительно-штурмовой динамики уже совершенно разгорячённый Ганс с наскока вышиб ногой следующую дверь. Здесь находилась картотека, вдоль всех стен плотным кольцом стояли двухметровые шкафы с выдвижными ящиками, посередине стоял один обычный стол для удобства выемки и сортировки документов. Ганс быстро взглянул на таймер – прошла одна минута десять секунд с того момента, как он открыл крышку люка. В этот момент он мгновенно осознал, что целесообразней будет сразу проверить третью комнату, которая находилась дальше на предмет трудоёмкости поиска, так как для того, чтобы выдвинуть триста ящиков потребовалось бы в лучшем случае минут десять, а это было бы уже однозначным провалом, и что ещё хуже – смертью. Мысли пролетали как молния, а реакции были ещё быстрее и, казалось, даже опережали их. Всё происходящее сейчас даже больше напоминало драку с хорошо поставленными ударами и энергичным подавлением противника, уровень адреналина и скорость реакций зашкаливали с каждым следующим движением и вот с удара ноги уже полетела вперёд вторая дверь. Эта была третья крайняя комната, которая исходя из плана, также должна была сообщаться дверью со второй комнатой соседнего параллельного уровня, на котором сейчас работал Йозеф. Комната оказалась абсолютно пуста, лишь только одинокий стул стоял в стороне от выбитой двери, оторвавшейся от удара с верхней петли и вылетевшей вперёд на ребро.

– Йозеф, что у тебя?!! – закричал Ганс с острой тревогой в голосе.

– Ничего не могу найти! Уже всё перевернул верх ногами! – прокричал тот ему в ответ.

– Скорее сюда, здесь нужна помощь! – позвал его Ганс.

Практически через мгновение с ужасающим грохотом и топотом ног в комнату картотеки вбежал Йозеф.

– Скорее, здесь их около трёхсот! – торопливо выдёргивая на себя длинные металлические ящики, произнёс Ганс.

Йозеф не стал ничего обсуждать и сразу же приступил к тем же действиям, только с противоположной стороны. Немцы с силой рвали на себя затвердевшие в роликовых направляющих и покрывшиеся лёгким инеем металлические короба, один за другим начиная снизу. Внутри были какие-то папки, документы и прочая бухгалтерская или инженерная номенклатура, что в принципе вообще не имело никакого значения. Время стало безжалостно убегать, как последние песчинки из песочных часов. Ганс мельком взглянул на таймер, до взрыва оставалось полторы минуты. Внезапно он ощутил какой-то родной прилив чувств, как будто он упорно ищет то, что находится у него под носом. «Зачем в пустой комнате стул?» – острой ясностью, близкой к разгадке, возникла мысль у него в голове. Он резко бросился обратно в третью комнату, схватил стул и начал водить по всем стенам световыми лучами на уровне двух с половиной метров. «Так и есть!» – вдохновляющее озарила его радость окончательной находки. На дальней стене прямо посередине была еле заметная горизонтальная дверца, абсолютно сливающаяся с общим фоном. Ганс снова взглянул на таймер – оставалась одна минута. Он встал на стул напротив найденного тайника и приоткрыл дверцу вверх. Его взору предстали четыре таких же тумблера, как и до этого на крышке люка. Ганс запомнил комбинацию специально на случай экстренного ввода в последний момент, чтобы не тратить драгоценные секунды оставшегося времени на возню с выемкой бумаг из кармана и раскладкой их в поисках нужной записи. «U9Z0» аккуратно и быстро набрал Ганс столь значимые для него в этот момент символы. Внутри за металлической стенкой что-то многозначительно щёлкнуло. Только теперь, ощутив прохождение критической точки, Ганс окликнул Йозефа, который и сейчас всё также продолжал яростно выдвигать ящики картотеки.

– Отбой, Йозеф! Процедура завершена! – громко крикнул он.

Послышались несколько скачущих тяжёлых шагов, – в комнату забежал совершенно заведённый Йозеф, чрезвычайно быстро и тяжело дышащий от переизбытка адреналина в крови.

– Ты деактивировал заряд? – с радостью и облегчением спросил он.

– Да, всё кончено! Мы победили! – немного опустошенно повторил Ганс, сидя на стуле, опустив голову и приходя в себя от остаточного шока.

Общее состояние было таким, как будто их вдвоём сейчас только что пропустили через какую-то адскую шкатулку с внутренним механизмом насильственного выполнения издевательских физических упражнений.

– У меня такое чувство, Йозеф, что мной только что отыграли кукольный спектакль в театре марионеток, – задумчиво произнёс Ганс, спустя некоторое время.

Йозеф немного по-идиотски хмыкнул в ответ, совершенно не осознавая в данный момент логики естественных реакций, а просто постепенно успокаиваясь, стоя на месте, как вкопанный. Затем он наклонился вперёд и упёрся руками в колени, чтобы окончательно перевести дух и лишь спустя ещё некоторое время понял, что можно принести стул из первой комнаты и тоже сесть на него, как это сделал его напарник.

Так они просидели около десяти минут, постепенно переходя в абсолютно естественное и даже комфортное состояние. Система автоматического выравнивания внутренней атмосферы термокомбинезонов постепенно сбросила повышенную температуру разгорячённых до предела организмов. Теперь у них было время не только для того, чтобы привести в порядок системные данные, такие как, например, температура внутри базы и примеси в воздухе, но и от души насладиться серьёзным фактором преодоления наверно самого опасного этапа на протяжении всей их миссии. В принципе им уже ничего не угрожало, а вокруг таился целый мир, который никто ещё не видел, и они сейчас были единственными, кто мог вдоволь насладиться историей столь скрытого и фундаментального сооружения.

Видеокамеры, встроенные в гермошлемы конечно же всё это время вели сохранение и передачу происходящего через спутник в командный центр на станцию Ноймайер, но всё это было лишь отдалённым не естественным прикосновением, которое имело исключительно документальный характер, совершенно не передающий истинных ощущений от пребывания здесь, среди настоящих, практически даже не тронутых временем, свидетельств существования и деятельности особо засекреченной антарктической миссии Третьего Рейха, воплотившей в реальность гениальный проект Адольфа Гитлера под названием «Новый Берлин».

Отдохнув и насладившись самыми воодушевлёнными чувствами своей первой нелёгкой победы в этой опасной миссии, Ганс и Йозеф отправились на осмотр и более тщательное ознакомление с внутренней обстановкой базы. Уже выходя из первой комнаты, они обратили внимание на знакомый образ висящего на вешалке для одежды автомата «MP-40». Выйдя в ремонтно-технический зал, в который они спустились снаружи и, обведя световыми лучами всё пространство перед собой, они увидели привычное для таких военных коммуникаций Трётьего Рейха огромное изображение Орла Вермахта на противоположной длинной стене.

– Куда пойдём сначала: налево или направо? – спросил Ганс.

– Пошли туда, – ответил Йозеф, указав рукой в правую сторону.

Учитывая строгий режим операции по времени и то, что сейчас они были не на романтической прогулке возле Брандербургских Ворот в центре Берлина, их ознакомительный маршрут проходил в довольно интенсивном темпе без особых остановок с постоянными обзорными движениями головой и приближением вплотную к трудно заметным объектам. Такой режим обхода был также спланирован и согласован заранее именно для того, чтобы оставить документальные видеоматериалы с максимальными подробностями, так как база по плану должна была быть в конце уничтожена с помощью того же самого кодового детонатора.

Пройдя небольшой коридор, они вышли к центральной основной части базы с причалами, где на огромном пространстве располагался уже естественно полностью замёрзший бассейн судового дока, заканчивающегося такими же замёрзшими огромными гидрозатворами батопорта для выхода судов в область разлома. В толще льда тупиковой стороны дока, как в застывшем бетоне, своей подавляющей боевой грациозностью и грозной силой непревзойдённого эпохального дизайна морских подводных судов, навевая чувство некоторой элегической скорби, красовалась верхняя палуба с командной рубкой подводной лодки класса «7С» с промёрзшим скомканным флагом Вермахта на флагштоке и белой эмблемой на борту в виде Пингвина на льдине с бутылкой. Лодка использовалась не только, как транспортное средство, но и как мобильный генератор, питающий базу. На противоположной стороне причала располагался танк с дизельным топливом, от которого к заправочной секции на палубе до сих пор ещё тянулся кусок развалившегося от старости толстого замёрзшего топливного шланга.

– Полезем внутрь? – спросил Йозеф.

– Нет! К тому же это не безопасно, – категорически ответил ему Ганс, и, сделав небольшую паузу, добавил, – надо начинать искать хранилище с сейфами, всё остальное не важно. Не будем оттягивать время на обратный путь!

После этого он снова достал план расположения внутренних помещений базы и указал пальцем на отдалённую область через несколько секторов, разделённых коридорами, похожими на предыдущий.

– Думаю нам сюда, – предположительно произнёс Ганс, – это самый отдалённый участок с хорошей оборонительной способностью.

Они осторожно перешли на другую сторону причала по замёрзшему бассейну дока. В некоторых местах вновь образовавшегося под ногами ледника были глубокие чёрные трещины от неравномерного и долгого перераспределения тепла, соли и давления при замерзании стоячей воды внутри неестественного слишком объёмного пространства, изолированного от периодически меняющихся снаружи погодных условий. Ближе к батопорту на обоих причалах сверху располагались огневые пулемётные точки, обложенные мешками с песком. На одной из них был виден свисающий c пулемётного станка дулом вниз «MG–42», как настоящий ветеран – свидетель тех событий, устало и покорно склонивший свою голову перед временем и историей.

Немцы подошли к арке небольшого тоннеля высотой пять метров, ведущего в другой корпус базы. Из тоннеля к причалу выходил рельсовый подкат для быстрой транспортировки тяжёлых грузов.

– Внимательней смотри под ноги, Йозеф! – внезапно сказал Ганс, – не известно, в каком режиме покидалась база. Возможно, консервируя её командование минировало подступы к главному центру, где должно находиться хранилище, а запирающий механизм крышки люка просто взвели и поставили на комбинацию ударного срабатывания запоров, захлопнув снаружи.

– Я понял! – прозвучал короткий ответ.

Через тридцать метров тоннель раздваивался, на образовавшемся встречном углу висел двухсигнальный семафор, снизу располагался ручной механизм стрелочного перевода. Уже с первых минут пребывания в центральной части базы «Новый Берлин» сразу отчётливо осознавался её конструкционный фундаментализм.

– Да-а… Гитлер хорошо постарался! – размеренно произнёс Йозеф, постепенно продвигаясь вперёд по тоннелю, – будет жалко пустить это всё на дно.

– Ты просто не понимаешь, о чём идёт речь! – строго возразил ему Ганс, – то, зачем мы пришли сюда – это ключ к будущему Германии! Будущему целых поколений после нас. Неужели ты думаешь, что командование заставило бы нас так рисковать своими жизнями ради простого музея? При этом, если мы доведём поставленную задачу до самого конца, ни один ферзь Британской Короны не докажет потом, что эта база вообще когда-либо существовала!

Йозеф промолчал в ответ, именно в таких случаях он придерживался достаточно сухой и примитивной тактики максимально выполнять текущие рекомендации по делу, не отвлекаясь на посторонние размышления. Сбоку в стене показалась пулемётная брешь, расположенная под углом к основной плоскости стены навстречу идущим, в двух метрах за ней был вход в расположение оборонительной огневой позиции. Из бреши торчал тот же «MG-42» на пулемётном станке.

– По-видимому, мы движемся в правильном направлении, – подметил Ганс, – особо охранялось именно это направление.

Через двадцать метров у самого выхода из туннеля по обоим его углам в стенах были выполнены аналогичные бреши из расчёта огневой позиции с внешней стороны. Выйдя из тоннеля, немцы увидели висящие на обеих стенах по бокам от арки автоматы «MP-40» и стоящие рядом на полу ящики с магазинами к ним. Выход упирался в зал, по своему строению аналогичный тому, в который они спустились, только вместо технических приспособлений, станков и верстаков с инструментом здесь находился склад. Вверху была кранбалка, по всему периметру стояли большие деревянные ящики, бочки и сундуки инженерной, военной и продовольственной тематики. Чуть дальше располагались полки, на которых стояли коробки с консервами. Из под полуразложившегося картона, покрытого инеем, едва заметно ещё кое-где проблёскивали защитные напыления цветного металла на проржавелом железе банок. За ящиками на большой стене прямо напротив арки сквозь иней проступали контуры огромной чёрной свастики внутри изображения Розы Ветров.

– А вот и грузовая дрезина, может, хотя бы прокатимся на обратном пути? – пошутил Йозеф.

Ганс молча остановился и снова достал из кармана схему расположения объектов.

– Лучше расскажи мне, как мы будем покидать базу при возникновении внезапной опасности, – строго спросил он в ответ, – меня интересует чёткий алгоритм действий в экстренном режиме!

Йозеф не смутился и сразу же начал определять по порядку все этапы экстренного отступления:

– Пара делится у выхода. Я быстро поднимаюсь наверх, пока ты фиксируешь груз к верёвке. Я поднимаю груз, пока ты вводишь комбинацию взвода механизма самоуничтожения на пять минут. Подняв груз, я запускаю сначала твой сновигатор, затем свой сновигатор, затем возвращаюсь к люку. К этому времени ты должен уже подняться наверх. Мы перегружаем груз к тебе – я подаю снизу, ты забираешь сверху. После этого мы быстро покидаем данный участок в области разлома на форсаже.