Текст книги "История одного пета. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 10

Кан и Павел освободили людей, и пленники большой гурьбой столпились около подъемника. Один из мужчин дергал за веревочку и снизу доносился скрип и шум поднимающегося ветерана грузоперевозок. Пока ждали его, успели разломать стол и скамью, вооружившись ножками.

Избитые, изломанные, страшно худые пленники горели жаждой свободы. На храпящих стражников никто не обращал внимания. Павел взглянул на меня: «Ну что, Кешка, если сами не можем вернуться, так хоть этих бедолаг вызволим». Я согласно подмигнул моему другу, хороший он парень, хотя и выводит иногда из себя.

Подъемник остановился перед нами, явно удивленный своим скорым возвращением и раздосадованный количеством собравшегося народа. Посовещавшись, мы решили не травмировать ветерана излишними перегрузками, а отправиться группами. На случай засады вперед выдвинулись самые крепкие и здоровые. С ними отправился самый красивый, то есть я. Мои спутники и еще трое шагнули в освобождающий механизм и величаво поплыли вниз. На этот раз подъемник насвистывал какой-то бравурный марш, вроде «Прощания славянки».

Мы спускались и на каждом этаже видели одну и ту же картину – надзиратели спали, пленники крутили. Каждый надзиратель лежал по-своему, с выдумкой, то руку на пленников у стены закинут, то ногу, а те не шевелятся – терпят наверно. Один улегся на троих, как на кровать, и дает храпака, другой наоборот – положил, как одеяло, на себя четверых пленников, видимо он любит тепло и уют.

У каждого надзирателя Татина срезала мешочки, мотивы её действий ясны, поэтому никто ни о чем не спрашивал. Напряженно ожидали полного спуска. А внизу раздавались приглушенные крики…

Пока Татина срезала мешочки, другие люди останавливали пленников. Те покорно отпускали рычаги и садились на пол. Адская машина останавливалась. Остановились и люди, все также пялились бессмысленными глазами перед собой. Они не понимали, почему встали, но, похоже, им было все равно. Их освобождением от цепей решили заняться позднее.

Мы спустились и подъемник, облегченно вздохнув, вновь заскользил вверх. Татина проделала обычную процедуру с надзирателями, их тут лежало аж десять человек, а мы подошли к воротам, из-за которых раздавался крик. По пути освобожденные вооружились более серьезным оружием, подобранным у спящих надзирателей. Исполненные решимости драться до победы или умереть, бывшие пленники дожидались спуска своих товарищей. От них веяло такой энергией, такой отчаянной злостью, что мои когти сами собой стали сжиматься и разжиматься, готовые впиться в того, кто посмеет встать на пути к свежему воздуху и солнцу. Прикованные к барабану подъемника бесстрастно взирали на нас и продолжали крутить колесо.

Старик-подъемник привез оставшихся наверху, те лишь покачивали головами, удивленные увиденным. Крик за воротами затих, зато в моих ноздрях защекотало, и я чихнул – в щель под воротами пополз отвратительно пахнущий зеленый дым.

– Они запалили Костер Тревоги, – сказал человек со шрамом. – Последний раз его поджигали сорок пять лет назад, когда свежеприбывшая партия заключенных подняла бунт. Много народу тогда полегло, весть об этой бойне облетела все королевства. Максимум через сутки сюда прибудут отборные войска, так что нам лучше немного поторопиться.

Все согласились с его словами и, отодвинув здоровенный засов, с боевыми кличами высыпали во двор.

– Орите погромче, может быть разбудите кого, – проворчал стоявший у костра Колун. – А лучше вернитесь обратно в Башню, и я замолвлю за вас словечко. Иначе вас наверняка убьют.

– Колун, а ты почему не спишь? – спросил Кан. – Или похлебка не по вкусу пришлась?

– Язва у меня, вот и питаюсь отдельно ото всех – миролюбиво сообшил Колун. – А ведь я сразу догадался, чьих это рук дело, старый Кан. Я тебя видел еще мальчишкой, когда в горы лазил орков дразнить. Но не поверил сперва своим глазам, а оно вишь как вышло, – он обвел взглядом лежащих как попало коллег, над которыми деловито сновала Татина и горько вздохнул. Потом окликнул нашу егозу. – Красавица, умоляю – сына не трогай! Один он у меня остался, хоть и засранец, но все же родная душа!

Татина нерешительно остановилась возле казначея, вопросительно взглянула на Кана, тот согласно кивнул и снова повернулся к Колуну.

– Она не тронет его, если ты покажешь, куда направились Монд и остальные.

– Как куда? В свои города, конечно. Правда почему-то по другой дороге, на север, – Колун махнул рукой в сторону и присел около сына. – А теперь делайте, что хотите, на этот раз ваша взяла.

Его большой нос уныло свесился чуть ли не до земли и больше уже не поднимался, хотя глазки иногда поблескивали, когда он исподлобья кидал на нас взгляд. На него тоже поглядывали, а потом плюнули и забыли, так как никакой угрозы он не представлял, да и мост опустился при помощи общих усилий.

Павел тем временем освободил из сарая Бегунка и лошадь Татины. Они сперва шарахались от запаха, бьющего от бывших заключенных и от большого количества спящего народа, но потом привыкли и стали воспринимать как должное.

Потрясая в воздухе кнутами, кинжалами, руками, да и просто головами, освобожденные узники кинулись на другой берег рва. Там все остановились, задумались – куда же двигаться дальше? Каждый толкал свою версию ближайшего будущего, кто-то предлагал уйти в партизаны, кто-то в мародеры, а кто-то просто по кабакам. Даже Колун внес свою лепту, но он, понятное дело, предложил вернуться обратно.

– Братья, двигайтесь разрозненными кучками по двое, трое, в сторону Ростии. Так больше шансов спастись, чем, если бежать гурьбой. А мне с освободителями еще нужно решить свои проблемы! – перекрывая общий гвалт, прокричал человек со шрамом.

Все признали эту мысль разумной и своевременной. После краткой процедуры прощания, в ходе которой я получил несколько поглаживаний грязными руками по загривку (от остальных я спасся, отбежав на приличное расстояние), бывшие пленники помчались в сторону темнеющей на западе полоски леса. По дороге люди разделились на четыре группы.

– Нам тоже следует уйти отсюда, пока на дым не слетелись стервятники, жаждущие крови. Двигаемся на восток, до ночи мы должны быть далеко отсюда. Надеюсь, ваши кони смогут увезти четверых? – человек со шрамом похлопал Бегунка по крупу. Тот отреагировал совершенно спокойно, лишь презрительно фыркнул, мол, он и один сможет всех четверых увезти, благо их тощее телосложение позволяет.

– А зачем нам туда? Нас вроде и тут мухи не кусают! – поинтересовалась Татина, – Давайте дождемся подхода войск, Павел им живенько накостыляет, я пополню коллекцию мешочков, Кан укоризненно покачает головой, и все будут счастливы. А потом мы медленно и вальяжно удалимся.

– По дороге всё объясню, поверьте – это очень важно. А свои мешочки ты можешь выкинуть в ров, все равно от них уже нет никакой пользы, – человек со шрамом явно начинал нервничать.

– Мы выдвигаемся, а к тебе, Павел, просьба принести мою сумку с травами. Не очень хочется, чтобы мои научные изыскания были выброшены на дорогу, или съедены лошадьми. При помощи амулета ты быстро догонишь стражников и заберешь нужную вещь, а мы пока двинемся с незнакомцем, не торопящимся назвать свое имя. Для ориентира, Татина будет бросать мешочки по ходу нашего движения, и ты сможешь нас найти. Сделай это доброе дело, вовек буду благодарен, может зачарую кого или еще как-нибудь отплачу! – Кан подмигнул Павлу и скосил глаза на Татину.

Его счастье, что она не видела, а то упреков, попреков и нытья было бы не избежать. Она была занята – перебирала мешочки, силясь понять, что же в них есть такого, дающего возможность оставаться в здравом уме и твердой памяти. Распотрошив несколько, она показала нам результат своих исследований – немного сушеной травы и горстка черного песка.

– Девочка, ты можешь их выбросить, как сказал Кан, помечая путь. Павел, мы двинемся быстро, но при желании догонишь, а если жаждешь попасть домой, то желание должно быть поистине неимоверное. Ну же, трогаемся! – скомандовал незнакомец и показал пример, запрыгнув на Бегунка. Тот не стал артачиться, признав незнакомца за своего, зато к Кану упорно поворачивался филейной частью, мстя за прошлое усыпление. Пришлось тому садиться к Татине.

«Кешка, давай с ними, я скоро» – миг, холодок и Пашкина фигурка уже на горизонте, еще миг и пропал окончательно. Меня же бережно запихнули в сумку. Все, я готов ехать.

Как же мне это надоело, куда-то рваться, от кого-то убегать и за кем-то гнаться. Опять минутная слабость. Всё-всё-всё, я взял себя в руки.

– Хэй, давайте, родимые! – зычно гаркнул незнакомец и мы полетели прочь от такой гостеприимной Башни с ее спящими красавцами. Колун проводил нас немигающим взглядом.

Мы мчались два часа, пока было видно, куда ехать. Бегунок с лошадью Татины бодро перемахивали через кусты и пеньки, успевали сдирать по пути листочки и побеги с деревьев.

Павел появился на крупе Бегунка раньше, чем у Татины закончились мешочки. Только что им и не пахло и тут – фффук! – и он скалится во все тридцать два зуба.

«Как все прошло?» – спросил я у друга. Павел показал сумку Кану и тот одобрительно кивнул.

«Все нормально, Кешка. Невидимый и неуловимый, я прихватил монеты у троих стражников, и двоим из них дал в глаз. Так что, когда забрал сумку и повернул в обратном направлении, они уже успешно дрались. Неумело, но старательно» – улыбаясь, вспоминал Павел.

– Молодой человек, как вы оказались в Башне, и зачем вам понадобился Кристан? – спросил тем временем незнакомец.

Павел пробовал заговорить о цели нашего путешествия, но скоростная езда не способствовала разговорам. После пары прикусываний собственного языка, Павел вынужден отложить повествование до лучших времен. Незнакомец согласно кивнул.

В сгущающихся сумерках появилась новая забота – не налететь на сук.

Одна такая наглая ветка чуть не выколола мне глаз, когда я высунулся в очередной раз из сумы. Только отменная реакция спасла меня от пиратской повязки, зато я так здорово схлопотал по ушам, что больше не рисковал высовываться до самой остановки. Так и ехал: с одной стороны бился о крутой бок Бегунка; с другой получал удары от родственников того невменяемого отростка. Зато я разобрал шепот незнакомца.

– Многоуважаемый Павел, отстаньте ненамного от той пары, нужно кое-что вам показать.

Павел удивленно посмотрел на незнакомца, но тот поднял брови так убедительно, что мой друг не смог ему отказать.

– Татина, Кан, мы остановимся по маленькому! Потом вас догоним! – прокричал Павел.

Девушка помахала рукой и вскоре они скрылись за очередным деревом. Тогда незнакомец спрыгнул с Бегунка, показал жестами Павлу сделать то же самое. Этот незнакомый извращенец начал раздеваться! Когда мой друг спустился, то незнакомец подошел к коню и уперся лбом в широкий лоб животного. Секунду они так стояли, а потом я рухнул на землю…

Там, где стоял человек – появился конь, а мой мешок вместе с седлом сверзился в мягкий мох. На месте Бегунка стояла полная копия незнакомца. Ну ничего себе фокусы! Я протер лапами глаза, но человек и конь никуда не делись. Они просто поменялись местами. Со стуком отпала и Пашкина челюсть, он стоял и смотрел, как человек начал натягивать скинутые лохмотья… коня? Бррр, вроде бы должен был привыкнуть, ан нет, на тебе ещё одно колдовство.

– Все расспросы потом. Сейчас помоги надеть седло на моего боевого товарища! – шепотом скомандовал незнакомец.

Павел поднял челюсть с земли, отряхнул её от сосновых иголок и приделал на место. Затем, вместе с новоявленным… конем? они быстренько накинули седло на… незнакомца? Я запутался. Конь обратился в человека, а человек стал конем. Мда, это вам не в мышку или в медведя, тут дело посерьезнее. Но раз надо, значит надо – не зря же мы спасали… коня? Тьфу ты, и сам запутался и вас, наверное, запутал. Прояснилось всё гораздо позднее, а пока я тоже гадал о столь интересном времяпрепровождении коня и человека.

Сумки приторочили к седлу, и мы двинулись дальше. Если бы я не знал, что сейчас произошло, то ни за что бы ни поверил в такие превращения. Хотя в этом мире кто только в кого не превращается. На всякий случай я прикусил кожу на лапке, но нет, не спал. Внешне ничем не изменившиеся незнакомец и Бегунок радостно скалились, видя наше замешательство. Тем не менее Бегунок скоро настиг едущих впереди.

– Мальчики, у вас всё удачно сложилось? – поинтересовалась наша ехидна.

– Да, если хочешь, то можешь вернуться и посмотреть, – вырвалось у Павла. Татина возмущенно фыркнула и замолчала.

Кан предложил остановиться на ночлег, так как видимость почти свелась к нулю и рано или поздно мы должны были встретиться с острыми сучьями. Я, если честно, очень волновался из-за перемены человека и коня, да и желудок пел голодные песни. Так что я целиком и полностью был согласен с предложением Кана.

Остальные не возражали, и вскоре я уже грелся у костерка с испускающим соблазнительные запахи котелком. Сам котелок с запасами продовольствия наша хозяйственная Татина экспроприировала у спящих стражников, как компенсацию морального ущерба. Они спали и поэтому особо не возражали.

Вода же нашлась неподалеку, без жаб, ряски и других прелестей этого дружелюбного мирка. Из-под земли бил небольшой ключ такой холодной воды, что даже мои зубы немилосердно заломило. Но в то же время она была такой чистой и бодрящей, какой я ни разу в жизни не пробовал. Своими раздумьями о чистоте воды я поделился с Пашкой, тактично умолчав о ее температуре, тот проверил, поперхнулся, две минуты держался за зубы, но все же согласился со мной. Татина и остальные, посмотрев на Пашкины ужимки, решили подождать, пока вода нагреется.

– А теперь рассказывайте, уважаемый Кристан, почему вы объявили себя мертвым, и что это за Кирия, которую Железер поручил спасти Павлу? – медленно проговорил Кан, помешивая палкой в костре.

– От вас мало чего скроешь, «злостный убийца и душегуб», а в реальной жизни овеянный легендами отшельник Кан. И проста причина моей скрытности– не раз уже пытался Гарион выведать про мою тайну, подсылал людей, чтобы те втерлись в доверие, – ответил незнакомец.

Мы с Пашкой встрепенулись, дремоту как рукой сняло. Так вот причина его перекидываний – он скрывался.

– Ну и шутки у вас, дяденька. В нашем дворе за такие шутки в зубах бывают промежутки, – пробурчал Павел. – Железер перед смертью просил найти вас и защитить какую-то Кирию, а вы так поступаете… Он еще что-то упоминал про две недели.

– Молодой человек, осталось очень мало времени до катастрофы, которая уничтожит всех людей в нашем мире. Я не доверял вам, да и сейчас особенно не доверяю, но, увы – у меня нет другого выхода. Прошу вас не перебивать мое повествование, и вы все узнаете, – Кристан вдохнул аромат, поднимающийся от котелка, посмотрел на него с сожалением и начал говорить о том, ради чего мы с Пашкой оказались в этом игровом мире.

Глава 11

– Сам я родом из Ростии, как и мои сокамерники. Это последнее королевство, где остались «соображающие». Соображающие – это те, кто может мыслить, принимать решения и действовать сам, а не по указке человека с мешочком, – укоризненно посмотрел он на заулыбавшегося Павла. У нас во дворе тоже были «соображающие» и обычно на троих, так что эта ассоциация и рассмешила Павла.

– А как же наш табор? Мы не из Ростии, но тоже ходим и делаем все сами, – спросила Татина, повернувшись от котелка.

– Если вы хотите, чтобы я закончил свой рассказ сегодня, то не перебивайте, пожалуйста, – поморщился Кристан, но тут же смягчился. – Про ваш табор мне ничего неизвестно, возможно, он тоже уходит корнями в Ростию. Сейчас сам отвлекусь и спрошу – как вы думаете, почему почти истребленное человечество одержало победу в Столетних войнах?

– Корень примирил все расы, живущие на нашей земле, – уверенно проговорила Татина.

– Если честно, я сам много об этом думал, спрашивал у редких прохожих, но никто не смог дать другого ответа. И странно, что примирившиеся расы живут отдельно и тайно враждуют друг с другом, – задумчиво сказал Кан, достал из вновь обретенной сумки желтую травку и кивнул на котелок.

Татина взяла эту траву, понюхала, немного откусила и со спокойной душой отправила в варево. Кан с усмешкой следил за ее действиями. Эх, не нахимичили бы чего – в животе раздалось протестующее урчание. Кристан терпеливо смотрел на Павла, в ожидании ответа.

– А мы с Кешкой вообще сами не местные и от поезда отстали. Нам была поставлена задача найти вас с Кирией и баста, об остальных ваших разборках мы не в курсе, – ответил Павел на его взгляд.

– Ах да, прошу прощения. Так вот, истинной правды из вас никто не знает и не узнали бы никогда, если бы не сложившиеся так обстоятельства. Когда Корень появился у нас, он был молод, вспыльчив и необуздан, но обладал необыкновенными магическими способностями. Неизвестно, откуда он взялся и куда потом ушел… Но! – ладонь Кристана взметнулась вверх в останавливающем жесте, Татина проглотила пытавшиеся сорваться слова. – Но он успел натворить столько дел, что еще нашим потомкам достанется. Он сразу же ввязался в битву на стороне людей в Столетних войнах, и сделал великую вещь, грозящую сейчас обернуться величайшей катастрофой. Для пяти почти вымерших королевств Корень создал пять небольших идолов из камня и вдохнул в них энергию, часть души каждого жителя. Все духовные нити сходились на этих идолов, а те неразрывно связаны между собой. И если на какое-либо королевство совершалось нападение, то Кирии сигнализировали друг другу, и люди соседних королевств, повинуясь душевному порыву, спешили на помощь.

– Ух ты, даже мобильников не нужно, – присвистнул Павел.

– Так было отражено множество атак и другим созданиям оставалось только недоумевать, откуда другие люди узнают о нападении, – недовольно покачал головой Кристан, Павел тут же показал жест, как будто застегивает губы на молнию. – Люди начали возрождаться. Кирии всегда были на страже королевств, охраняли их, оберегали и заботились. Они толкали человечество к развитию, познанию, совершенствованию, были музами и вдохновительницами на великие свершения. Они и только они помогли людям выиграть Столетние войны. Другие расы оказались на грани вымирания, и согласились на перемирие.

– Но мы помогали в своем путешествии представителям этих народов, и они даже благодарили нас, – не смог удержаться Павел.

– Мальчик мой, ответь – вас везде встречали радостными улыбками и цветами? Молчишь? Вот то-то и оно, – хмыкнул Кристан. – Все они до сих пор испытывают неприязнь к людям, как к наглецам и выскочкам. Еще бы – они были древними племенами и жили веками в своих устоях и традициях, а тут появляются люди и захватывают чужие территории. Мало кому это понравится. Так вот, Корень выбрал пять семейств из каждого королевства и поручил им заботиться о Кириях. Пять самых надежных, ответственных и бескорыстных людей спрятали их в надежных местах на земле своего королевства. Тайна Кирий передавалась от отца к сыну, и никто о ней не знал, кроме этих посвященных семей. Лапиния, Мурашия, Лаврения, Сталлия и Ростия начали развиваться дальше под недремлющим оком Кирий. Так получилось, что я стал последним из хранителей Кирии Ростии.

– Мда, так что же сейчас происходит? – вымолвил Кан, когда Кристан сделал паузу для перевода духа.

– Но создавая Кирий для отражения атак снаружи, Корень не предусмотрел нападения врага изнутри. Идолы бессильны против нападения брата на брата, и никак не реагируют на это. Это и является главным козырем Гариона. Каким-то образом он пронюхал про существование Кирий, и вычислил всех оберегающих. Первой пала Лаврения, где люди потеряли часть своей души и превратились в спящих наяву. Я не могу винить старого Зинорака, который все рассказал Гариону о нашей тайне. В тот раз Гарион обрел тайну не обманом, а другим способом. Я бы тоже не выдержал, если на моих глазах стали по кусочку отрезать от жены и детей. Гарион похитил из королевств остальных оберегающих, в том числе и меня, пытками, угрозами и мороками выведал о четырех Кириях. Четыре королевства преклонились перед ним. Перед ним, а не перед королем Стимом, который является занавеской, и подписывает указы, подсунутые Гарионом. Четыре Кирии разбиты и расфасованы по мешочкам, которые с такой любовью снимала Татина. Единожды одетые, они сохраняют разум носящего, но стоит их только снять, как они сразу же теряют свои магические свойства.

– Так вот для чего там молодень-трава, она не дает угаснуть магической энергии камня и служит проводником в оба конца, привязывая часть Кирии к определенному человеку, – задумчиво произнес Кан, но, заметив, что все обернулись на него, поспешил извиниться. – Прошу прощения, Кристан, само сорвалось. Больше такого не повторится.

– Да продолжать собственно и нечего, пора уже заканчивать, и восхитительно пахнущее варево, скорее всего уже готово. Но пока оно слегка остынет, я все же закончу. Так как у меня нет родных, а жена умерла при родах, то терять мне нечего, поэтому он до сих пор не может одолеть Ростию. Люди сопротивляются, как могут, но и их силы уже на исходе и вскоре Ростия и без Кирии будет уничтожена. Крайне неприятно смотреть, как на тебя с вилами наперевес и пустыми глазами идет дочь или сын переехавшие в другое королевство и попавшие под влияние войны.

– У нас тоже случались гражданские войны, где шел брат на брата, – встрял Павел, но Татина погрозила ему ложкой, и он сунул краюху хлеба в рот.

– Катастрофа же заключается в следующем – разбивая Кирии, Гарион знает, что получает верных и безропотных рабов, но в тоже время совершенно неспособных к деторождению. Просто им этого не нужно. Если нет страсти, нет и любви, и мы неизбежно катимся к краю пропасти. На век Гариона хватит рабов, а что будет дальше – для него неважно. Вот поэтому мы с вами должны отнести последнюю Кирию в святилище, где она создавалась. Там, на месте, она возродит остальные разбитые фигурки и сольется с ними, вернув человечеству то, что на время забрал Корень. После этого от Кирий останется лишь холодный безжизненный камень, зато люди очнутся от своего состояния. Корень завещал вернуть идолов в святилище, как только у людей все наладится в развитии и мирном сосуществовании, но пять семейств решили не делать этого – уж больно хорошо все шло под надзором Кирий. Действуя во благо, наши семьи принесли великое зло и теперь нужно это исправить.

Внимание!

Задание обновлено:

Помогите Кристану отнести Кирию в святилище.

– Благими намерениями вымощена дорога в ад, – проговорил Павел. Его глаза неотрывно смотрели в костер.

– Хм, я запомню, – ответил Кристан.

– А что будет, если мы не успеем? – Татина, разливая по мискам свою стряпню, робко задала волнующий всех вопрос.

– Тогда Кирия Ростии, лишенная подпитки остальных идолов, рассыплется в прах. Ростию постигнет та же участь, что и остальные королевства, – с печальным вздохом произнес Кристан.

– А почему Гарион просто не убил тебя? Нет человека – нет проблемы, как говорил один наш правитель, – блеснул познаниями Павел.

– Похоже, вам тоже не особо везло с правителями, – хмыкнул Кристан. – Не может Гарион убить оберегающего, пока не разрушена Кирия, иначе та сама выберет нового оберегающего и ищи его потом среди сотен тысяч людей. Однажды в Лапинии, в пьяной драке, погиб оберегающий, он не успел рассказать о своей тайне сыну, и Кирия перекинула духовную связь на другого человека. Вот он удивился, когда к нему пожаловали четверо избранных и поведали о смысле снов, которые начали сниться и о том, что его избрала Кирия. Он тогда не поверил и сперва хотел отказаться, но его уговорили. И если оберегающих на него вывели Кирии, то Гариону пришлось бы искать самому, и неизвестно, сколько бы времени это заняло. Поэтому он и заботился обо мне – не давал расходиться палачам, если это можно назвать заботой. Ну, хватит расспросов, а то я захлебнусь слюной при виде великолепнейшего варева, приготовленного вашей милой спутницей. Давайте же воздадим должное ее великолепному блюду, да и на боковую – завтра нам предстоит долгий путь.

– Надо же, а я даже и не знал о существовании такого, – задумчиво проговорил Кан. – Сколько прожил, а все равно многого не знаю. Значит, если бы мы не подоспели вовремя, то Кирия Ростии рассыпалась бы на днях? Вот был бы подарок Гариону.

Татина толкнула его локтем в бок, наказав за такие мысли. Кристан усмехнулся на ее действия.

– Да, с момента уничтожения одной Кирии должно пройти определенное время, в течение которого кто-то из оберегающих должен возродить ее, просто поставив на святилище другую. Иначе же по истечении этого срока Кирии попросту развалятся, унося с собой часть всех душ, и ничего нельзя было бы исправить. Гарион этого не знал, зато вызнал, где находится святилище и поставил возле него многочисленную охрану. Двоих из оберегающих Гарион перехватил на пути к святилищу с Кириями в руках. Откуда Железер узнал, что осталось мало времени я не знаю, сам лично не был с ним знаком. Говорили, что он якшался с Корнем, возможно, тот и оставил ему эту информацию о Кириях. Жаль, что он не может нам помочь, говорят, хороший был дядька, – Кристан принял из рук Татины плошку с похлебкой и принялся за еду.

Больше в этот вечер, а точнее глубокую ночь, кроме хвалебных слов Татине ничего больше не произносилось. Поев горячего, мы не стали бороться со сном, а провалились в его объятия.

Казалось, закрыл глаза лишь на миг, а меня уже поднимают и бесцеремонно запихивают в сумку. Немало огорченный этим обстоятельством, я попытался отблагодарить за столь неделикатную побудку, когда услышал Пашкин оклик: «Тихо, Кешка, не царапайся! Нам нужно срочно линять!»

Я моментально затих и позволил запихнуть своё тощее тельце в сумку, лишь поинтересовался причиной столь скорых сборов. Мне настоятельно порекомендовали обернуться на Башню, что я и сделал, пока сумку прикрепляли к седлу.

Там, откуда мы приехали, черное небо освещалось голубыми вспышками, словно кто-то смотрел гигантский телевизор, лежа перед ним на гигантском же диване. Пару раз вверх ушла молния – и это не могло быть предвестником чего-то хорошего и доброго.

Живенько собравшись, мы уничтожили следы нашего пребывания, точнее Кан кинул какую-то траву на пепелище, и оно быстро покрылось зеленью, неотличимой от остальной. Осталась примятая трава от наших тел, но и она начинала подниматься, принимая первоначальный вид.

– Поехали! – взмахнул рукой Кан в сторону все еще темного неба на западе. Мы тронулись настолько быстро, насколько позволяло освещение и движение по лесу.

Ума не приложу, как лошади накануне не переломали себе ноги, ведь на земле валялось множество поваленных стволов, то и дело встречные деревья хвастались огромным корнем, выпирающим из земли.

– Это, скорее всего Гарион прибыл в Башню Безмолвия и теперь сердится, не застав меня на обычном месте, – усмехнулся Кристан, – А может Колуну делает внушение за разгильдяйство и недосмотр.

– Вернемся и посмотрим? А то, что мы напрасно мучаемся догадками? – съязвила Татина.

– Нет уж, благодарю. Я лучше помучаюсь морально, чем он помучает телесно. Он и так меня измордовал до полусмерти, пытаясь узнать, где я прячу свой маленький секрет, – ответил Кристан.

Пока что только мы с Павлом знали его маленький секрет – что он обернулся лошадью. Но почему-то он не торопился нам его раскрывать, а Павел уже успел научиться держать рот на замке. Лишь изредка поглядывал на Татину и Кана.

Начали прокашливаться птицы, готовясь приветствовать зарождающийся день, цветы на полянках покачивали распускающимися головками. Где-то вдалеке забарабанил заяц, видимо созывал себе подобных на зарядку. Из-под копыт коней шарахались во все стороны испуганные мыши. Они пищали так призывно, что мое сердце не выдерживало и я пару раз пытался вылезти из сумы, но здравый смысл щелкал по носу. Эта невозможность удовлетворить охотничьи инстинкты так выматывала нервы, что я начал докапываться до дремлющего в седле Пашки:

«Друг мой разлюбезный, я понимаю, что тебя поднять подняли, а вот разбудить забыли. Однако открой свои глаза и заодно развей мое любопытство. Спроси у Кристана – куда мы направляемся, еще хотелось бы узнать, как нам вернуться домой?»

Павел потер лицо и зевнул: «Кешка, даже мне ясно, что сейчас мы направляемся за каменным идолом, чтобы сунуть его в святилище. Гарион тогда крупно обломается, а потом и его самого за жабры возьмем. Ну, а там уже и домой будем собираться. Понял?»

Эх, доверчивая душа, хоть бы спросил – далеко ли нам ехать, долго ли биться красивому коту о жесткий конский бок и когда будет привал, а то мы в спешке даже позавтракать не успели. Все это я выложил Павлу, он лишь отмахнулся от меня. Но о моей настырности в достижении поставленной цели во дворе давно ходят легенды, поэтому так просто от меня не отделаешься. Я начал ныть и вскоре достал Павла до такой степени, что он переадресовал мои вопросы Кристану.

– Нам день до того места, где я спрятал Кирию и еще день до святилища. Хотя если поторопимся, то будем скоро праздновать победу над кознями Гариона. Однако я не знаю, как его самого одолеть, и, пока едем, можно занять мозг решением этой проблемы. Но тебе не особенно придется ломать голову, раз на шее есть амулет Корня, – ответил Кристан. – Довольно-таки забавная штука – незаменима для шпионов и убийц.

– Ты тоже знаешь про него? Все, кого я только не встречал на пути, что-либо да знают. Может, ты тоже расскажешь что-нибудь новенькое? – спросил Павел.

– Нет, всё что я знаю, так это то, что с его помощью можно натворить много плохого, – ответил Кристан.

– А как нам вернуться домой вам тоже неизвестно? – не отставал Павел.

– Увы, молодой человек, я этого не знаю – ответил Кристан.

– Тогда давайте остановимся и примем бой с Гарионом! Сколько же можно бежать от неизвестного? – громко, так чтобы услышали Кан с Татиной, сказал Павел. Он развернул худенькие плечи и выпрямился насколько можно.

– Нет, у Железера тоже был амулет и что в итоге произошло? Давай уже сделаем одно дело, а потом займемся другими, а то время немного поджимает, – остальные покивали, соглашаясь с предложением Кристана.

Тогда Павел от нечего делать, начал вертеть в руках амулет, гадая об остальных пропавших лучах. Потом просто начал пялиться на негромко переговаривающихся Татину и Кана. Хотя, по большей части он смотрел на скачущую Татину, на ее ровную посадку и взлетающие при каждом скачке волосы, или что там у нее еще взлетало. Я начал было засыпать, когда неожиданно прокатившийся знакомый холодок заставил мою шерсть встать дыбом.