Текст книги "Атипичная пневмония"
Автор книги: Алексей Фомин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Свирский Анатолий Львович? – уточнил он. – Я от Шатунова Ильи Борисовича.
– Слава Богу, я вас заждался. Проходите, проходите, пожалуйста. – Свирский подвинулся, давая гостю возможность войти внутрь.
– Позвольте представиться. Колосов Виктор Петрович, – начал Виктор, пройдя в комнату и не садясь на стул, несмотря на приглашающий жест хозяина. – Шатунов попросил меня забрать вас и доставить к нему в Волгоград. Так что, если вы готовы, милости прошу. Моя машина внизу. Если поторопимся, уже сегодня будем на месте.
– Э-э… Видите ли… Да вы присядьте, присядьте. Виктор Петрович, да? Не все так просто, Виктор Петрович. Скажите, а у вас связь с Шатуновым есть?
– В принципе есть, хотя мы уже несколько дней с ним не общались, – ответил Колосов, присев на краешек стула.
– Замечательно, Виктор Петрович. – Свирский, удовлетворенный услышанным, начал потирать руки. – Здесь, в Орле, отключили телефон и электричество, и я не имею возможности связаться с Шатуновым. А мне, прежде чем ехать, необходимо покончить с некоторыми формальностями. Можно, конечно, отправить письмо по почте, но такую возможность я даже не рассматривал. Посмотрите, как интересно получается. Сто с лишним лет назад письмо из Москвы в Лондон доходило за неделю, а нынче попробуйте отправить поздравительную открытку своей кузине, живущей на соседней улице. Она ее получит не раньше чем через месяц. Ха-ха. Смешно, правда? В наш постиндустриальный, информационный век переправить куда-либо нечто материальное стало почти так же сложно и дорого, как во времена лошадок и дилижансов. И вообще, вам не кажется, что мы, в некотором роде, постепенно переселяемся из мира реального в мир виртуальный?
– Я, Анатолий Львович, уже точно переселился в виртуальный мир. Мы уже третьи сутки пытаемся проехать из Москвы в Волгоград, – раздраженно ответил Колосов, – и думать сейчас я способен только об одном – хватит ли нам светового дня для того, чтобы добраться до места, так как у моей машины не работают фары, и не придется ли нам ночевать в степи.
– А-а… Так вы из Москвы… И вы не на вертолете, а на машине… Как там, кстати, наша златоглавая?
Колосов вконец разозлился на Свирского, непонятно почему затягивающего время, и с вызовом ответил:
– В Москве эпидемия атипичной пневмонии. Смертные случаи исчисляются тысячами. В городе начались беспорядки – И ехидно поинтересовался: – Я сполна удовлетворил ваше любопытство?
Свирский так и замер у выхода на балкон, повернув голову к Колосову.
– Не успели… не успели… – После небольшой паузы он снова заговорил: – Итак, дело обстоит следующим образом. Вакцины сейчас у меня нет. Все образцы остались в моей лаборатории. Там сейчас новые хозяева – китайцы. Можно не опасаться, что они ее найдут. Вакцина надежно спрятана, но необходима сила, чтобы проникнуть в лабораторию. Ни я, ни мои сотрудники такой возможностью не обладаем. Сейчас на руках у меня все необходимое для того, чтобы запустить вакцину в массовое производство, но господин Шатунов настаивал на том, чтобы я сначала продемонстрировал ее эффективность. Следовательно, я должен иметь с собой достаточный запас уже готового к работе материала.
Свирский, глядя себе под ноги, принял мерить комнату мелкими, быстрыми шажками, потом остановился, поднял голову и, глядя на Колосова, нетерпеливо спросил:
– Ну? Где ваш телефон, или что у вас там?
Колосов, пораженный столь внезапной переменой, буркнул:
– Минуточку… – И вышел из квартиры наружу.
Когда Колосов вместе с сыном вновь поднялся к Свирскому, тот неподвижно сидел на диване, скрестив руки на груди.
– Здрасьте, – смущенно проронил Михаил, проходя через комнату на балкон, для того чтобы развернуть там спутниковую антенну.
Виктор Петрович набрал шатуновский номер:
– Алло! Илья? Да, это я. Ну… такой у меня теперь номер. Да, да. Мы сейчас находимся в Орле, у Свирского. Почему так долго? Черт возьми! Не получается быстрее – Некоторое время Колосов молчал, слушал Шатунова, после чего снова подал реплику: – Ты лучше с ним сам поговори, тем более что он тоже горит желанием с тобой пообщаться.
После этих слов он протянул трубку Свирскому, поднявшемуся с дивана.
– Здравствуйте, Илья Борисович. Я смотрю, у ваших друзей есть с собой и компьютер тоже. Он подключен к Интернету? – этот вопрос Анатолий Львович задал Михаилу. Тот утвердительно кивнул головой.
– Илья Борисович, мне кажется, нам было бы удобнее пообщаться с помощью электронной почты. Вы не возражаете? Отлично. В таком случае будьте у своего компьютера. Через несколько минут я вам пришлю свое письмо.
Свирский нажал на кнопку отбоя, после чего положил трубку на стол.
– Вас как величать, молодой человек? – спросил он, обращаясь к Мишке.
– Михаил, – ответил тот.
– А я – Анатолий Львович. Вы поможете мне выйти в сеть и создать почтовый ящик? Вообще-то, я и сам смогу, но с вашей помощью, наверное, получится быстрее.
– Конечно, конечно помогу, – поддержал его Мишка.
– Знаете что, – наконец решился обратить на себя внимание Виктор Петрович, – пока вы тут занимаетесь переговорами, я спущусь вниз и подожду вас в машине. Закончите, спускайтесь, будем решать, что делать дальше.
С этими словами он вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь. Свирский сходил на кухню за пепельницей, после чего, закурив, устроился за столом перед раскрытым ноутбуком и, пододвинув к себе еще один стул, сделал Михаилу приглашающий жест рукой:
– Ну-с, приступим, молодой человек?
После внезапной смерти Данко переговоры с Шатуновым о промышленном производстве вакцины пришлось продолжить Свирскому. Им уже были согласованы практически все позиции и оставалось, в сущности, немногое – получить от Шатунова подтверждающие документы с согласием на ряд требований Свирского. Собственно говоря, этих требований было не так уж и много, всего три: двенадцать миллионов долларов на счету в одном из швейцарских банков на имя Свирского (по миллиону на брата, считая всех членов группы, в том числе наследницу Данко), единое для всех стран и территорий название вакцины – «универсальная вакцина Данко», а сам процесс прививки должен именоваться «данконизацией», в память о незабвенном Олеге Ивановиче; все граждане России должны получить свою прививочную дозу бесплатно в течение первого года выпуска вакцины. Как будет выполнять последнее требование Шатунов – то ли за счет федерального бюджета, то ли за свой счет – Свирского не волновало. Он твердо знал только одно – пытаться заработать на вакцине в нашей нищей стране равносильно сознательному убийству десятков миллионов людей.
В обмен на выполнение этих требований коллектив разработчиков в лице Свирского уступал Шатунову все права на вакцину, а также предоставлял в его распоряжение формулу вакцины и технологию ее производства, а также образцы готового продукта. Переговоры прервались в самый последний момент из-за отключения электричества и телефонной связи.
Не более получаса Анатолию Львовичу и Михаилу пришлось провести у компьютера, общаясь с Шатуновым. За этот короткий промежуток времени Свирский получил положительные ответы на все свои вопросы. Шатунов прислал нотариально заверенный документ, подтверждающий его согласие на все требования Анатолия Львовича. Двенадцать миллионов долларов уже дожидались своего владельца в банке «Credit Suisse».
– Мишенька, извините меня, Бога ради, но это не моя тайна. Вы не могли бы на пару минут оставить меня одного? – смущенно поинтересовался Анатолий Львович.
– Да, да, конечно. – Мишка поднялся со стула и вышел на балкон.
Свирский, осторожно стуча пальцами по клавиатуре, открыл в том же банке одиннадцать новых счетов и перевел по миллиону на каждый, потом раскрыл свой блокнот и переписал номера счетов и коды доступа на отдельные листочки, надписывая на каждом из них имя владельца.
– Миша, – позвал Свирский, – а мы можем распечатать один документ?
– Нет, но давайте я его сброшу на флэшку.
Колосов и вся компания, покинув микроавтобус, расположились в тени, на скамеечке, расположенной напротив подъезда под густыми, низкорослыми яблонями. Михаил и Анатолий Львович, выйдя из подъезда, направились к микроавтобусу, но не найдя там никого, остановились в недоумении.
– Мы здесь, сюда! – призывно замахала рукой Вика, встав со скамейки.
– Мы закончили переговоры с Шатуновым и готовы ехать за вакциной, – сказал Колосову профессор, подходя к скамейке. – Здравствуйте, – спохватился он, – меня зовут Анатолий Львович.
После окончания процедуры взаимных представлений Виктор Петрович задал вопрос Свирскому:
– Куда надо ехать за вакциной? И сколько на это может потребоваться времени? Я пытаюсь сообразить, сумеем ли мы сегодня проделать хотя бы половину пути Волгограда, – пояснил он.
– Лаборатория находится в восьмидесяти километрах от Орла. Но имейте в виду, что мне необходимо провести совещание со своими сотрудниками. На это мне понадобится, как минимум, час, а лучше – два. К тому же у лаборатории теперь новые хозяева. Вряд ли нас туда пустят по-хорошему. Искать способ проникновения придется на месте. Я не знаю сколько на это может потребоваться времени. – Свирский посмотрел на часы: – Сейчас три. Так что решайте.
– Там есть охрана? – поинтересовался Веретенников. Анатолий Львович пожал плечами.
– Там полно китайцев, но они – крестьяне. Есть ли там охрана? – повторил вопрос Анатолий Львович. – Не знаю, честно говоря. Там есть забор – это точно. Все остальное увидим на месте.
– Петрович, это несерьезно, – майор повернул голову, обращаясь к Колосову, –нельзя туда соваться, не зная, есть ли там охрана, как она вооружена и… вообще. Я предлагаю не дергаться сегодня с отъездом в Волгоград. Я, ты и вот… Анатолий Львович отправимся сегодня на разведку, а остальные останутся здесь – в его квартире. Проведем рекогносцировку на местности, Анатолий Львович посовещается со своими людьми. Если будет просто, заберемся в лабораторию сегодня. Нет, запланируем операцию на завтра. Заодно завтра на рынке фарами разживемся. А после проведения операции – сразу же двинем в Волгоград.
– Это разумно, Вить, – подала голос Марина, – Андрей дело говорит.
– Ну что ж, – согласился Колосов, – давайте так и сделаем.
– Петрович, – попросил майор, – ты только московские номера с машины сними, а то они для местных гаишников, как красная тряпка для быка.
– А какие же мне поставить? У меня других нет, – удивился подобному предложению Виктор Петрович.
– А никаких и не ставь. Все дешевле обойдется, – ответил Андрей.
Дорога до совхоза, в котором находилась бывшая лаборатория Свирского, заняла почти час. Следуя указаниям профессора, Колосов свернул с шоссе и уже через несколько минут «Форд» въезжал в совхозный поселок. Остановились перед симпатичным двухэтажным коттеджем под черепичной крышей.
– Анатолий Львович, дорогой, мы вас заждались! Здравствуйте, господа, – приветствовала их улыбчивая хозяйка, когда они вышли из машины.
Вслед за обычными, приличествующими подобному случаю формальностями, перешли к деловому разговору.
– Светлана Васильевна, дорогуша, надо бы всех наших собрать – провести последнее совещание, – попросил Свирский. – А пока мы будем совещаться, неплохо бы товарищей, – он сделал кивок в сторону Колосова и майора, – ознакомить с окружающей обстановкой. Показать им совхозную территорию, здание лаборатории, въездные ворота, проходную и т.д.
– Хорошо, я пошлю младшенького народ собирать, а старший вам все покажет. – Она улыбнулась Виктору и Андрею. – Не беспокойтесь, он уже почти взрослый, скоро двенадцать исполнится. Лучше него здешних мест никто не знает, все облазил, сорванец.
Мальчишка с выгоревшими добела на солнце волосами и с такими же симпатичными, как у матери, ямочками на щеках действительно оказался проводником, о котором только можно было мечтать. Донельзя осведомленным, пронырливым и словоохотливым.
Трехэтажное здание бывшей лаборатории вместе с несколькими другими строениями, включая гараж и площадку для техники, было обнесено высоким сетчатым забором с воротами и проходной, расположенными как раз напротив лаборатории, метрах в ста от нее. На проходной постоянно дежурили два человека. В темное время суток охрана усиливалась. Вдоль забора ходило несколько пар охранников, нечто вроде патрулей. Но оружия ни у кого не было. Все были вооружены только палками. Хотя палка в умелых руках тоже оружие. Здание лаборатории новые хозяева переоборудовали в жилой корпус. В правом крыле, где располагался кабинет Данко, квартира и кабинет Свирского, а также бухгалтерия, были устроены квартиры для руководящего состава, а в левом, где собственно и располагалась лаборатория,казармы для рабочих. С восходом солнца здание пустело, а с заходом – снова битком набивалось людьми.
– Вот что, друзья мои, – почти торжественно изрек Андрей, когда они, загрузившись в микроавтобус, двинулись в обратный путь, – план наших действий на завтра будет до безобразия прост. По всему выходит, что проникать в лабораторию надо днем. Китайцы народ дисциплинированный, трудолюбивый, так что днем там ни одной живой души не будет. Мы подъезжаем прямо к проходной. Я залетаю с автоматом в руках внутрь и укладываю обоих охранников на пол. Вы следуете за мной и, пока я держу их на мушке, связываете и заклеиваете рты китайцам.
– А если они начнут кричать, или того хуже, – сопротивляться? – поинтересовался Свирский.
– Не беспокойтесь, профессор, у меня найдется средство их успокоить, – попытался развеять опасения Свирского майор.
– Вы собираетесь их убить? – ужаснулся Анатолий Львович.
В ответ Андрей только передернул плечами.
– Дальше… – продолжил он, – вы возвращаетесь в машину, а я открываю ворота. Вы меня подбираете, и мы подъезжаем прямо ко входу в лабораторию.
– Они могли поменять замки, – перебил его Свирский.
– Я захвачу из дому ломик и топор, в крайнем случае – пулей, – уверенно сказал майор, – но вы все-таки ключи с собой захватите.
– Да, да, они у меня с собой, – заверил Анатолий Львович.
– Сколько еще дверей надо будет открыть внутри?
– Д … две, – с заминкой ответил Свирский, – если, конечно, они там внутри ничего не перестроили. И еще пять минут спуститься в подвал за вакциной.
– Отлично, значит, минут за десять-пятнадцать управимся, – подытожил Андрей. – Петрович, а ты с автоматом останешься у входной двери, прикроешь нас. Забрали вакцину, прыгнули в автобус и – по газам. Вот и весь план.
– Я – за. – Колосов, сняв с руля правую руку, поднял ее вверх.
К дому Свирского они подъехали уже под вечер. Попрощавшись, договорились, что заедут за ним завтра утром.
– Анатолий Львович, мы уж не будем подниматься наверх, вы ребятам моим скажите, что мы их ждем здесь, – попросил Колосов.
Свирский, на прощание помахав рукой, скрылся в подъезде. Каково же было удивление и Виктора, и Андрея, когда они увидели профессора, спустившегося вниз вместе с Викой, Мариной и Михаилом.
– В Москве та-а-акое происходит, – с ужасом сказала Вика, подойдя к отцу.
– Друзья мои, прошу вас, возьмите меня с собой, надеюсь, у вас найдется местечко, где приткнуться старику, – попросил Свирский, обращаясь к Андрею, – но я тоже должен это увидеть.
– Да что там происходит, в конце концов? – спросил Колосов, когда все уже разместились в машине.
– Ужас, ужас, я просто в шоке. – Марина схватилась руками за голову. – Уезжала из дому в полной уверенности, что уж в нашем доме ничего не может случиться. Ну как же, внизу охрана, дверь бронированная, замки сейфовые. А-га, как же. По городу ездят целые бригады на фургонах, возят с собой автоген. Вся эта охрана к чертовой матери разбежалась, за что только люди деньги платят. Так вот, эти бандиты врываются в элитные дома, срезают двери и все выносят. Все!!! Понимаете? А за ними еще толпы всякой шантрапы носятся, подбирают остатки… А милиция … Я спрашиваю, а где же милиция? На улицах трупы валяются…
– А милиция на кольцевой дороге, по крайней мере, там ее хотя бы видно, – пояснил Михаил.
– Что, кольцо еще держат? – поинтересовался Виктор Петрович.
– Из того, что показывали, четкую картину представить сложно, – ответил Мишка. – Где-то еще стоят, кое-где даже в людей стреляли, показывали сожженные машины, но солдаты вовсю уже с народом братаются. Им еду несут, выпивку. И куриный грипп нипочем.
– Боже мой, Боже мой, мы опоздали всего на месяц, – бормотал себе под нос Анатолий Львович.
– Но грабежи, беспорядки – это все мелочи, – продолжал Михаил.
– Ничего себе, мелочи, – возмутилась Марина.
– Сегодня днем случилось главное. Демократический митинг у Белого дома устал слушать Полянского и Зеленцова, и народ потихоньку потянулся по Новому Арбату. Стали собираться на Старой площади. Толпа собралась такая огромная, что голова ее была у Администрации Президента, а хвост на Лубянке. Стали раздаваться призывы доделать то, что в 91 году не доделали, и штурмовать здание Администрации. Но тут как раз подоспели Зеленцов с Полянским и стали уговаривать толпу разойтись, одновременно вступив в переговоры с охраной Администрации. Голова развернулась, надавила на хвост, а хвост уперся в здание ФСБ. Тут поднялась стрельба. Передние попадали, но сзади наперли, и толпа хлынула в здание. Потом показывали – кругом трупы на тротуарах, выброшенная мебель, бумаги какие-то кружатся, стекло битое. А сейчас горит весь комплекс зданий. Народ стоит вокруг, смотрит. Приехало несколько пожарных машин, но им не дали работать, прогнали… А коммунисты по-прежнему митингуют в Останкино. Вот такие вот дела, – закончила Вика.
– Это – на CNN, РТР по-прежнему не работает, а первый показывает «Смехопанораму» вперемежку с балетом, – уточнил Михаил.
– Это мы уже проходили, – хмыкнул Виктор Петрович.
Михаил выскочил из машины, как только Виктор Петрович остановился перед домом Веретенникова. Пока Андрей открывал и закрывал ворота, а Колосов парковал во дворе микроавтобус, все остальные сгрудились перед раскрытым ноутбуком, который Мишка поставил на стол во дворе, под навесом. Последними подошли майор и Виктор и устроились на табуретках, которые Андрей вынес из дома.
На дисплее крупным планом – перекошенные злобой лица, разодранные криком «долой» рты. Мужчины и женщины, старые и молодые. Камера отъезжает, отъезжает, и вот уже виден телецентр в Останкино, залитый со всех сторон человеческой толпой. В центре толпы грузовик, в кузове которого стоят полтора десятка человек. Это трибуна. И с нее летят в бушующее человеческое море зажигательные, возбуждающие призывы и лозунги. И толпа в едином порыве отвечает на них: «Долой-лой-лой-ой». Ветер взбивает над толпой кроваво-красную пену флагов и транспарантов. «Долой министров-капиталистов», «Смерть олигархам», «Верните нам социализм» и еще много чего другого написано на них.
– А камера у них где-то на телебашне стоит, – сказала Вика.
– Ничего не скажешь, умеют ребята на этом CNN работать, – отозвался Мишка.
Потом прямой репортаж с митинга сменился повтором сегодняшних событий, которые транслировались ранее. Колосовы-младшие оторвались от экрана и использовали образовавшуюся паузу для того, чтобы перекусить.
– Идите сюда, опять Останкино, – позвала Марина.
Толпа уже не была статичной. Как бурный горный поток, она прорвала металлические барьеры и, расшвыривая их в стороны вместе с прячущимися за ними омоновцами, затопила узкую полоску чистого асфальта, отделявшую толпу от входа в телецентр. Люди хлынули внутрь здания. Крупный план – стоящие в кузове грузовика. Главарь коммунистов абсолютно спокоен, в отличие от соратников, радующихся как дети. Ни одна черточка его крупного, некрасивого лица не дрогнет. Стоит и спокойно ведет с кем-то переговоры по рации, изредка бросая косые взгляды на телецентр. Новый план – камера ползет по фасаду здания, поднимаясь все выше и выше. Кое-где разбиты окна, из них высовываются какие-то люди и орут что-то, размахивая руками. И наконец – крыша. А на ней группа людей, явно не горящих желанием встретиться с теми, кто бежит снизу.
– Смотрите, вертолет, – ткнула в дисплей длинным наманикюренным ногтем Марина.
Ми-8 завис над группой беглецов, и с него сбросили веревочную лестницу. Люди, отталкивая друг друга, принялись по ней карабкаться. И вот уже первым из них помогают забраться в вертолет. А люди все карабкаются и карабкаются по лестнице, а к стоящим на крыше и ждущим своей очереди подбегают еще и еще.
– Прямо-таки эвакуация американцев из Сайгона, – проговорил Свирский.
– Что, что? – переспросил майор.
– Я такое уже видел на экране сорок лет назад, – пояснил профессор.
Перегруженный вертолет, так и не забрав всех желающих, тяжело приподнялся на несколько метров и как-то боком, по-крабьи, видимо пытаясь развернуться, осторожно двинулся в сторону Останкинского пруда. Лестницу убрать так и не удалось, на ней гроздьями висели люди. Внезапно вертолет начал терять высоту, завалился набок и рухнул в пруд, рубя винтом поверхность воды.
– О, Боже! – произнес в абсолютной тишине Анатолий Львович.
Женщины сидели, закрыв глаза руками.
Еще какое-то время камера схватывала общие планы то поредевшей толпы, то фасада телецентра, то общую панораму Москвы с поднимающимися где-то в центре столбами черного дыма. Потом снова пустили запись сегодняшних событий.
Через полчаса, внезапно, без всякого предварительного извещения на дисплее возникла уверенная физиономия лидера коммунистов. Кроме надписей «CNN», «Hot news», на дисплее горел логотип первого канала.
– Мишка, врубай первый канал, видишь, они уже вышли в эфир, – завопила Вика.
Несколько манипуляций с клавиатурой – и все услышали до боли знакомый голос:
– …преступный, антинародный режим. Нас уже поддержали губернаторы областей Центрального региона, Северо-Запада, Поволжья, Урала и Сибири. Я призываю трудящихся Ленинграда и Ленинградской области, всех истинных патриотов России оказать содействие в поиске и аресте министров-капиталистов, всех тех, кто осуществлял так называемую демократическую власть, всех деятелей преступного режима, тех, кого вы искренне и бесконечно ненавидите. Вы знаете их в лицо! Ловите их! Я обращаюсь к сотрудникам ФСБ, милиции, армии и других силовых ведомств. Выполняя приказы преступников, вы сами становитесь преступниками. Суровый суд трудового народа покарает вас, если вы попытаетесь защищать прогнивший антинародный режим. Берите пример со своих коллег в Москве. Они все поддерживают народно-патриотическую революцию…
– Ну, понеслась… – майор взъерошил пятерней короткие волосы, – ну, чувствую, нахлебаемся мы кровушки. Пойду в дом, свечу принесу, стемнело уже совсем.
Колосов тоже поднялся с табуретки, оторвавшись от дисплея. Пошарил руками по карманам, достал зажигалку и, не найдя у себя сигарет, прошел к машине, раскрыл дверь и достал оттуда пачку. Выудил сигарету, прикурил, глубоко затянулся.
– Позвольте, мне тоже сигаретку, – подошедший Анатолий Львович тронул Колосова за локоть.
– Да, да, пожалуйста, – он протянул Свирскому пачку.
– Весьма эмоционально, хотя несколько путано, вы не находите? – Свирский закурил. – Ну и что же, опять все сначала, опять закрутилось красное колесо? – спросил он между двумя затяжками.
– Оно никогда и не останавливалось. Гражданская война, если вы ее имеете в виду, развязанная большевиками в 1917 году, никогда не прекращалась. Она продолжается до сих пор. Красное колесо, как вы изволили выразиться, вращалось то быстрее, то медленнее, но никогда не останавливало свой ход. Гражданская война многолика. Она заключена не только в том временном промежутке, в который ее поместили историки, но и в искусственных голодоморах, коллективизации и индустриализации, подавлении крестьянских восстаний, в концлагерях и психушках, в победной стратегии наших великих полководцев – воевать «пузом», в расстрелах мирных демонстраций и митингов, в антитеррористических операциях и в террористических актах. К тому же имейте в виду, что война может быть не только горячей, но и холодной, как показал опыт XX века. Так что, эксперименты в социальной сфере и интенсивная промывка мозгов с помощью телевидения – это тоже проявления гражданской войны. ОНИ против НАС. И так – без конца.
– И кто же эти мистические ОНИ? – спросил Свирский. – Ведь с тех пор не одно поколение уже сменилось.
– В том-то и дело, что поколения меняются, а ОНИ сохраняют свою внутреннюю сущность, свое внутреннее единство и продолжают систематически уничтожать НАС.
– Так вы не видите ничего ужасного в том, что коммунисты снова захватили власть? – удивился Свирский.
– Начнем с того, что они ее никогда и не теряли. На мой вкус – так лучше иметь дело с явными коммунистами, чем с замаскированными. Они – ребята попроще, без иезуитства. – Колосов пожал плечами. – Да и кто такие нынешние коммунисты? Это самый нерасторопный, самый безынициативный, самый неудачливый, самый тупой отряд прежней КПСС. Те, кто в час «Ч» не сумел оторвать себе кусок. Так что, с ними полегче будет.
– Вы что, такой бесстрашный? – с издевкой спросил Свирский. – Совсем не боитесь? По крайней мере с теми была хоть какая-то жизнь, а с коммунистами может не быть никакой.
Колосов достал из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой и протянул пачку Свирскому.
– Я не сказал лучше, я сказал легче. А насчет жизни… Какая это жизнь? Форма существования белкового тела… Можно бояться, когда знаешь, что перебоялся, а потом тебя ждет что-то хорошее. А в наших условиях – бойся, не бойся… один черт. Ведь ты им сейчас не нужен даже для того, чтобы тебя эксплуатировать. Им нужно только одно, чтобы ты побыстрей убрался с этого света, желательно не оставляя после себя потомства.
В пяти метрах от них, в тесном круге света свечи, прилепленной на край грубо сколоченного дощатого стола, сидели четверо и, как зачарованные, внимали блеклому голосу диктора, зачитывающего указы новой власти. Было во всем этом что-то нереальное, потустороннее. И в этой роскошной черной, бархатной ночи, и в примитивной, почти первобытной обстановке, и этом мерцающем мертвенным светом, чуде постиндустриальной эпохи, безапелляционно вещающем: «… отнять… отнять… отнять… не пущать… не пущать… не пущать…»
Колосов подошел поближе к столу, стараясь разглядеть часы в тусклом свете свечи.
– Ого, почти час ночи. Вы как хотите, друзья мои, но я отправляюсь спать. Андрей, устрой на ночлег Анатолия Львовича, – попросил он, направляясь в дом.
День не задался с самого утра. Тяжело поднимались, долго и неорганизованно собирались в дорогу. Все были как бы придавлены и дезорганизованы вчерашними новостями. Вдобавок подвел с фарами торговец с рынка. Хотя клятвенно заверил, что завтра фары точно будут. Но к чему они завтра, если они нужны именно сегодня. Когда к одиннадцати часам подъехали к перекрестку, от которого шла дорога к лаборатории, обнаружилось, что она заблокирована милицией.
– Проезжай, проезжай, – замахал палкой гаишник, когда они вознамерились свернуть на нужную им дорогу.
Колосов тронул машину, и микроавтобус стал удаляться от перекрестка.
– Анатолий Львович, здесь есть еще какая-нибудь дорога? – спросил он.
– Не-ет, дорога в хозяйство только одна, – ответил тот.
– Что же будем делать? – Колосов выглядел явно растерянным.
– Остановись, – скомандовала Марина, – сейчас я все разузнаю.
Она вышла из фургона и легкой походкой, слегка покачивая бедрами, направилась к милицейским машинам. Судя по всему, гаишники весьма благосклонно восприняли ее появление и даже вступили с ней в переговоры.
– Придется нам подождать, – сказала Марина, забравшись в фургон и устраиваясь в кресло, – туда губернатор проехал со свитой. Какие-то у них там важные переговоры с потенциальными инвесторами.
– И сколько это продлится? – поинтересовался Виктор.
– Они только что туда проехали, минут десять-пятнадцать назад. Ну, сколько обычно длятся переговоры? Может быть, час, может быть, два. Не знаю. – Марина пожала плечами.
– Черт возьми, – в сердцах выругался Колосов.
– Все, что ни делается, все к лучшему, – философски заметил Андрей. – Хороши бы мы были, если б приехали сюда на полчаса раньше.
– А я вот что думаю, – задумчиво проронил Анатолий Львович, – странно все это. Ну, я понимаю зачем в прежние времена первое лицо области посещало какой-нибудь колхоз. Но зачем нынешнему губернатору ехать к китайскому помещику, в его частное китайское хозяйство, да еще встречаться на его территории с какими-то инвесторами? Не понимаю. У него в городе места, что ли, нет для проведения переговоров?
– А чего тут непонятного? – удивилась Вика. – Просто к местному китайцу приехали его соотечественники, вот губернатор к ним и пожаловал, небось, что-нибудь продать им хочет.
– Да-а… – только и сумел выдавить из себя Свирский, – я потрясен гибкостью мышления нашей молодежи. Признаться, мне подобное и в голову не приходило.
– Давай, Петрович, – прервал дискуссию майор, – ищи подходящее место для стоянки. Но так, чтобы нам перекресток было видно. Будем ждать, пока это совещание разъедется.
Расположились на обочине, за изгибом дороги, так чтобы «Транзит» не мозолил глаза гаишникам и в то же время можно было наблюдать за перекрестком. Как только «Форд» припарковался, Михаил первым выбрался из фургона, забрался на небольшой пригорок и, развернув спутниковую антенну, включил ноутбук. Все остальные последовали за ним, только Андрей остался рядом с машиной наблюдать за перекрестком. Удобно устроившись в теньке на травке, вытянувшись во всю свою почти двухметровую длину, он изредка бросал взгляды в сторону перекрестка, наблюдая за гаишниками, перегородившими дорогу. Убаюканный теплым ветерком и шелестом листвы, Андрей не заметил, как заснул. Разбудил его звук хлопнувшей двери. Он сразу автоматически вскочил на ноги и увидел перед собой улыбающегося Свирского.
– Что, уже уехали? – спросонок испуганно спросил майор.
– Нет-нет, что вы, спите спокойно, я присмотрю за перекрестком.
– Вот стыдоба-то, это ж надо… заснул. – Майор сокрушенно покрутил головой. – Совсем от службы отвык, расслабился… Я долго спал?
– Часа полтора. – Анатолий Львович снова улыбнулся.
– Ну что? Какие там новости?
– Шатунов звонил. Вы не знаете Шатунова? – спросил профессор, увидев, что Андрей безразлично пожал плечами. – Шатунов – это бизнесмен, которому мы должны отвезти вакцину. А касательно глобальных новостей… Первый канал пропал, другие телестанции репортажей из Москвы не ведут. В основном – всякого рода рассуждения и предположения о том, что сулит приход коммунистов к власти, да что будет, да как, и тому подобное. Предположения на тему – почему исчезла связь с Москвой. Кто-то даже уверяет, что это власть заблокировала прохождение теле– и радиоволн, а также отрубила все телефонные кабели. Чушь, наверное. Но уверяют, что такие технологии принципиально существуют. Короче говоря, Михаил обшарил весь Интернет, весь теле– и радиоэфир – ничего нового, кроме так называемой аналитики, нет. Может, оно и к лучшему? Ситуация успокоится, и все войдет в нормальное русло? – с надеждой спросил Свирский.
