Заявка на национальную идею (Приключенческое эссе). Глава 7. Сложные траектории исцеляющего полёта грифов

Текст добавлен: 5 августа 2026, 20:00

Текст книги "Заявка на национальную идею (Приключенческое эссе). Глава 7. Сложные траектории исцеляющего полёта грифов"

Автор книги: Алексей Меняйлов

Жанр:

Прочая научная литература

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Самому обнаружить собственные изъяны мировоззрения крайне трудно. Даже нереально. Намного реальней выявить явный недостаток у кого-нибудь другого, поднапрячь извилины, как можно этот изъян у того исправить, понять на основе какой дурилки он так запутался, а потом, если получится достичь положительного результата, на основании полученных выводов об устройстве мира приступить к исправлению уже самого себя. Помогая другим, помогаешь себе. Так устроен мир. Не помогаешь – остаёшься неадекватом.

То есть, если бы молодой граф, как образованный человек, устроился работать в детский дом – причём в родовом своём доме, что периодически возвращало бы его в детство и напоминало ему об его изъянах – и занялся бы исправлением дефектных детей-сирот, то это бы открыло перед ним замечательные духовные возможности по изменению себя. И даже более того: привело бы к обретению новой судьбы. Так поступила Золушка – и стала в государстве королевой мечты.

Но молодой граф поступил не как Золушка – а стал бороться с Золушкой в себе. Реакция закоренелого неудачника. Пусть и высокопоставленного, но неудачника.

Лично для молодого графа вся история кончилась сомнительно: хотя в итоге он и оказался в тюрьме и лагере, но оказался он там виновным в убийстве бывшего лесника. Маловероятно, что в тюрьме молодой граф сможет войти сквозь стену в виртуальный Храм Весты. Всё, конечно, может случиться, но успех в достижении чёрного порядка маловероятен – сравнительно с теми, кто попал в тюрьму невиновными.

Надо всё-таки понимать, что идиотический поступок молодого графа по отношению к детской коммуне возник не на пустом месте. Он возник на фундаменте предательства отца, которого он, повторимся, выжил из дома, по сути, ограбил. А папаша ведь отплатил если и не типичным злом, как вообразил сынок, то злом сниженным – попытался вынудить сынка начать думать головой, приманивая его перспективой овладеть сокровищами.

Но молодой граф, как говорится, оказался сильнее. У него были, видимо, и до предательства отца серьёзные преступления. Просто так, на пустом месте, предавать отца не берутся.

Итак, в бронзовых птицах были оборудованы однотипные тайники. Чтобы открыть тайник, надо было свернуть голову грифа. То есть бронзовая птица не была украшением или бытовой вещью, а была устройством для кощунства. Понимал ли это старый граф? Скорее всего, понимал – раз он такой специалист по разным породам орлиных, в частности, грифов. Один этот интерес выводил его за пределы круга рядовых неудачников.

Тогда стоит задуматься о смысле люстры в кабинете архиерея – грабителя алтайцев. Люстра, украшенная свёрнутыми головами грифов. Работа архиерея, за которую он получал зарплату, подразумевала, что он должен был периодически возводить очи к небу. При этом он обязательно натыкался взглядом на эти кощунственно свёрнутые головы. И это его, так скажем, усиливало в грабежах и подлостях. Не подарок ли эта люстра от кого-то в иерархии более высокого? Или архиерей сам выбрал себе такую люстру?

В «Бронзовой птице» о молодом графе не сказано, что он любил рестораны, то есть был болезненно зависим от оплачиваемого там подхалимажа со стороны официантов. Так же не написано, что он тащился от доступных баб, то есть низкопробных, тупых и отупляющих. А вот в «Автобиографии» Анатолий Рыбаков, который, по сути, и есть молодой граф, только без титула, признаётся в этих своих пороках многократно.

Из доступных баб особенно хороши, с точки зрения Рыбакова, официантки. Классика троцкизма. Не еврейства вообще, хотя многие из них хвастают как они с готовностью западают на низкопробных женщин, а именно троцкистов. Отсюда троцкисты обязательно казнокрады – ведь даже совсем доступных женщин и то порой приходится оплачивать. Не говоря уж о ресторанах. Итак, классика троцкизма. И точно: Рыбаков, автор «Бронзовой птицы» превозносил Троцкого, Хрущёва и Солженицына. Он из их иерархии неискренних людей.

В сущности, Рыбаков описал и то, как он предавал отца. Понятно, что приврал и выдал себя более благородным, чем он был на самом деле. Конечно, по укоренившейся троцкистской традиции, эти свои предательства отца он объяснял тем, что это отец особенно плохой, а не он сам – нравственный урод, антисталинист и вообще бездуховный тупица, провоцирующий людей на повышенное артериальное давление.

Отец Анатолия Рыбакова, конечно, не ангел. Когда отцу исполнилось 77 лет, он женился на женщине, чей возраст и профессию (официантка?) Анатолий Рыбаков скрыл. Надо полагать, была намного более молодой, чем он, отец, сам. Женился и прописал её к себе на элитную улицу Арбат – почему-то у евреев жильё в те времена всегда было лучше, чем у остальных. Новобрачная, само собой, тут же, и года не прошло, с папашей развелась и через суд добилась разделения жилплощади. Несмотря на очевидный случай мошенничества, суд встал на её сторону. Почему-то? Или новобрачная просто была из тех, кого любят мусора? Проституток и официанток. Тот самый типаж. Такой же типаж должен был нравиться и Анатолию Рыбакову.

Что до отца, то надо же, такой уже старый, а так и не смог хоть что-то понять относительно обычных женщин. А раз всю жизнь не хотел разобраться в женщинах, а их понимание даётся только через усилия помочь им избавиться от разрушающих их жизнь заблуждений, то занят был чем-то другим, даже противоположным. И, судя по всему, обучил просерать жизнь и сына. И, судя по результату, в том преуспел. Ведь, чтобы стать популярным писателем бульварной литературы, надо ублажать массового читателя, то есть, очень многим грехам давать между строк оправдания, а для этого надо самому эти грехи совершать. Что ж, официантки кого хочешь этому обучат.

Судя по индикаторам им провоцируемым, папаша, как и сыночек, пробивал дно (кощунствовал) при своём приближении к дракону старым еврейским способом. А именно демонстративно работал изо всех сил, тем стараясь казаться отличным работником – но всё это не из мотива созидания, а из мотива «пробить дно», то есть, приподнявшись, предать помасштабней. Сорганизовать большее кощунство. Это как в Америке в банк устраиваются работать не с целью украсть немного на следующий же день, а чтобы украсть так украсть – года через четыре. Чтобы подняться в должности повыше очень стараются работать.

Кисам это стремление к кощунствам, если угодно, к власти, собственно, и даёт мотив изображать из себя если не правильных, то хотя бы усердных работников. Вплоть до получения Сталинской премии. Что до перспективы, то одно дело клеветать на Сталина, безнаказанно пинать мёртвого льва, будучи обычным начальником автопарка, совсем другое – будучи почётным профессором Тель-Авивского университета, лауреатом Сталинской премии и автором множества книг и сценариев к фильмам.

Те люди, которые сами не увеличивают амплитуду предательства многолетним предварительным неискренним прикидыванием, амплитуду таким способом не увеличивают, потому что это умение не приобрели по наследству. Как следствие, с трудом различают людей, которым по наследству таки переняли этот гадостный приём. Гадостный, потому что мало кем осмысливаемый. Для понимания нужен осязаемый объект для рассмотрения. Тем и ценен для всякого исследователя этот Анатолий Рыбаков, что он как раз и является этим удобным объектом. Что ценно, у нас есть не только его биография, но даже его оценка товарищем Сталиным: не искренний человек. Всё это в рамках общего высказывание Сталина: «Увы, других писателей у нас нету». Можно высказаться и отчётливей: «Не этот хорош, а остальные ещё хуже».

Водители об учёных физиках читать не станут, а только о водителях. Но хоть что-то читать надо было и им. Это к вопросу о Сталинской премии 1951 года Рыбакову за его роман «Водители». Роман, от которого сам Рыбаков впоследствии открестился, сообщив, что всё это было с его стороны сплошным притворством. Рыбаков Сталину был понятен, понятна главная его тайна, за одно это Рыбаков должен был Сталина люто ненавидеть. Что до Сталина и Сталинской премии, то и для водителей ведь надо было издать хоть что-нибудь.

И эта тема переобувающихся на лету – а как иначе быть всегда угодным любому начальству при сменяющихся властях? – имеет отношение к постижению загадок грифова «столба». А то иначе с чего бы эти страницы о Рыбакове попали в главу с разбором «столба»? Те, кто поленился понять переобувающихся, сам себе препятствует в постижении «столба» и тем делают свою жизнь скуднее.

Есть в этой теме и параллельное исследование. Тоже психокатарсическое. Но с подходом с другой стороны. Начальный вопрос этого иного подхода: какие травмы надо разобрать, чтобы снизить давление? Это исследование провела Слата с товарищами. И тоже наблюдалось некоторое снижение давления – у меня. Но не столь обвальное, как при нашем исследовании «столба». Тогда и вошёл в обращение термин «пробивающие дно». Честно признаться, я ни её результаты, ни термин, можно сказать, не понял. В смысле объекта исследования не ощутил. Мне кажется, впрочем, могу заблуждаться, что её объекты были более блёклыми. Какие-то фильмы для женщин. Никаких писателей лауреатов Сталинской премии, хотя бы и второй степени. Чем я, в сущности, отличаюсь от водителей? Их трогают другие водители, а мне подавай писателей.

И введённый ею термин я бы модифицировал: «пробивающие дно старым еврейским способом». Ведь пробивать дно можно разными способами. К примеру, не работать с огоньком, а только таскаться по официанткам.

М-да, жизнь как поиск интересных лично для тебя интересным объектов исследования… Интересные объекты для всех одинаковы, но очерёдность разбора для каждого индивидуальна.

Интересный момент тот, что напарник по психокатарсису, ища нужную для рассмотрения травму, увидал именно бронзовую птицу, хотя «Бронзовую птицу» Рыбакова никогда не читал и экранизацию не видел.

Увидеть ключевую травму в виде образа из произведения, которое не читал, вещь, собственно, не уникальная и не новая. Слата тоже, по запросу «Какой фильм разобрать, чтобы понять …?» может увидеть название фильма, который никогда не смотрела. Удивительный феномен, но только если веровать, что люди друг с другом не связаны, и невербальными способами информацией не обмениваются. Но если признать, что люди между собой связаны, (можно, конечно, этот феномен назвать и ноосферой), то этот обмен информацией нисколько не удивителен.

Во время психокатарсиса был задан и такой вопрос: «А какая травма подкрепляет „бронзовую птицу“, сидящую на плече?» Вышел маятник, зависший в крайне левом положении. Понять образ было не сложно, ведь годом раньше аналогично выходил маятник, замерший, наоборот, в крайне правом положении, и на нём сидел казак Перчихин из «Обороны Царицына». Не просто положительный персонаж, но удачливый человек, связанный со Сталиным. Даже так: именно когерентная психоэнергетическая связь со Сталиным и позволила казаку Перчихину в качании маятника зафиксироваться в крайне правом состоянии.

Соответственно, маятник в крайне левом положении означает понятый наоборот от того жизненного опыта, который человек ошибочно оценил как опыт положительный. А он, этот вывод, на самом деле, с точки зрения квантованных судеб разрушительный. Проще говоря, ныне ошибающийся некогда тупо закайфовал, тогда и решил стремиться кайфовать и в последующих аналогичных ситуациях. Эдакий идеал жизни. Так он и приобрёл ложный эталон жизненных ценностей. Ну, и как при ложных эталонах, с грифами не совместимых, кто-либо может присоединиться к «столбу»? Так и получается, что травма в виде «левого» маятника подпирает травму «бронзовая птица», формирующая неудачников.

Скажем, у неудачников в эталонах успешной жизни нет намерения изо всех сил войти в контакт со «столбом».

Нет смысла здесь, в этой главе, перебирать все травмы, которые подпирают «бронзовую птицу». Если широко размахнуться, то все до одной полученные за данную биологическую жизнь травмы, да и до неё, «бронзовую птицу» подпирают.

Так что ещё один мотив удалять травмы, и сделать это удаление образом жизни – любопытство по отношению к «столбу». «Столб» помогает удалять психотравмы, а, значит, среди прочего, и лечиться, а лечась, то есть удаляя травмы, приближаешься к «столбу».

Вот может показаться, что кроме этой главы о грифах ничего о них писать и не надо. Однако все предыдущие главы о грифах были предваряющими ступенями – и потому были необходимы.

Столб может явиться, если ты занимаешься значимой для всех проблемой, но овладеть решением не хватает потенциала. И тебе протягивают «руку» помощи. В «Сахаре» (ремейк «Тринадцати», фильма по сталинскому сценарию) был не «столб», а всего несколько грифов. Но с признаками «столба». Глядя на этот «столб», командир группы поменял свое первоначальное неверное мнение. И вообще это, если и не постановочный кадр, то грифы сняты отдельно, а спасение итальянца – отдельно. Но мысль заложена правильная.

И ещё: где взять людей для составления коллективного разума? А грифы – вот они.