Заявка на национальную идею (Приключенческое эссе). Глава 6. Золотая серьга, жена Чингисхана, смерть старого монаха

Текст добавлен: 22 июля 2026, 20:30

Текст книги "Заявка на национальную идею (Приключенческое эссе). Глава 6. Золотая серьга, жена Чингисхана, смерть старого монаха"

Автор книги: Алексей Меняйлов

Жанр:

Прочая научная литература

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Интересно, что, когда любовник Надюхи капитан Артемьев не званным и не предупредившим пришёл к пока ещё в восприятии его, Артемьева, Наде, он был даже в неё ещё чуточку влюблён. Но уже не так, как прежде, когда он её совсем не понимал. Не понимал и, как следствие, ей такие слова говорил, которых впоследствии он мучительно стыдился.

Важная деталь та, что Надя, учитывая присутствие её жениха, с которым должна была бы вести себя честно, капитана Артемьева потихоньку не выставила, а усадила за стол вместе со своим женихом, а вскоре и мужем, полковником. Правда, жениху представила капитана Артемьева не действующим любовником, а другом детства с первого класса школы. Жених-полковник это враньё проглотил и не поперхнулся.

Но почему не выставила, хотя присутствие любовника напрягало даже её? Даже расплакалась, когда они оба ушли. Прямо у входной двери расплакалась. Сама себе демонстрировала, что остатки совести у неё ещё есть. А потому не выставила, что от присутствия скрываемого любовника атмосфера вранья сгущалась, и полковник ещё меньше видел реальность и сильнее влюблялся – с переворотом полюсов восприятия. Чёрное начинал воспринимать как белое, а белое – как чёрное. Как следствие, скорее добежал до места регистрации брака. И полнее уничтожил авиацию в Белоруссии.

Надюха врала напропалую. В частности, обращаясь к полковнику, говорила о том, что при всех случающихся неурядицах жизни она всегда винит только саму себя и никогда других. Капитан Артемьев, стараясь держать лицо невозмутимым, слыша это, удивлялся. Удивлялся, потому что знал, что всё как раз-то в точности наоборот: Надя, превращавшаяся сейчас в его глазах в Надюху, всегда во всём винила кого угодно другого, но никогда саму себя. Признак тупости и скотства.

Капитан Артемьев так же думал, что надо бы предупредить полковника авиации, предостеречь, объяснить что-то. Но что объяснять? Какая и эта Надюха тоже подлая? А что, разве полковник начнёт от этого соображать? Ведь Надюха тут же скажет, что просто она никогда никого не любила, а вот денежного полковника полюбила, да так, что ни с кем не сравнится. И усыпанный орденами поединщик-полковник поверит – Надюхе. Поверит, именно, потому что рядом нагнетает атмосферу вранья любовник, представленный другом детства.

Кстати, получается, что прежде, до этой встречи на троих, Надюха ещё сдерживалась и не впаривала полковнику, что она всегда винит саму себя. То есть, ищет заблуждения в себе самой. Ну прям, Дева. Без такого наглого отупляющего обмана как присутствие любовника, полковник бы, возможно, усомнился, прекрасно зная, что все прежде виданные им доступные женщины всегда винили кого угодно, а себя представляли невинной жертвой. Но знать это он, конечно, мог только на том условии, что смог сделать философское обобщение.

Что же надо было сделать полковнику, чтобы начать в происходящем ориентироваться? А надо было в своём сознании переместиться в Храм Девы, то есть как бы обустроить стоянку по-монгольски. То есть, надо было обустроить этот Храм по всесветно забытым рецептам. Как в пустыне из фильма «Монгол» над телом умершего старого монаха. Дева с младенцем, старик-монах, настоятель монастыря, «молодёжь». Но можно было при этом поразмышлять и над подвигом Зои Космодемьянской.

Тем более, что полковник воевал в Монголии во времена конфликта на реке Халкин-гол в 1939 году. Мог бы там получить благословение от того, что начал бы размышлять, что это такое: стоянки. Но шевелить мозгами он не пожелал. Полковнику это не по росту.

Это вообще самая интересная деталь в биографии Копеца. Он был в Монголии. Общался с монголами из советско-монгольской группы войск. Судя по результативности Копеца как вредителя, у него была возможность предать монгольскую мудрость, потому что он повстречался с тем, кто ему мог преподать хотя бы своим примером тему стоянок. Были и другие военные в этой группе войск. Но никто так не «преуспел» как Копец. Дополняющая деталь та, что вторгшиеся японцы были разгромлены с ошарашивающим соотношением погибших. Наших погибло и пропало без вести (всех пленных японцы вернули) 9 с половиной тысяч, а у японцев – около 60 тысяч. Такое соотношение, в особенности, если сравнить с 1941 годом, или с русско-японской войной 1904 года, говорит о том, что в рядах советско-монгольской группы войск был неназванный герой – Учитель. И у Копеца явно была возможность его предать.

А ещё бы лучше полковнику надо было обустроить буквальную стоянку. Пусть даже без участия Героя, а только со своим участием. А прибыв на площадку, начать вспоминать Храм на Оби. За отсутствием Девы Храма надо было о Ней хотя бы начать говорить, самое лучшее с той целью, чтобы объяснить некоторые нюансы присутствующему на площадке губошлёпу, угадывая в нём «лучшего», пусть и несколько разбавленного.

Ведь чтобы объяснение относительно Девы состоялось, надо расчистить пространство подсознания собеседника от обманных психотравм, поэтому начинать необходимо с разоблачения обманов, на которые сам попадался прежде, но разоблачил. И ведь обязательно попадался.

Повторимся, разоблачение обманов расшатывает управляющие психотравмы, коренящиеся в подсознании, а то и вовсе их удаляет. Ну, вроде оставшихся от того обмана, в который вляпался полковник, придя влюблённым на квартиру к Надюхе – где и попался в ловушку. Старик-«настоятель монастыря», даже гипотетический, присутствующий пока только в духе, поддержал бы и сделал обобщение, облегчающее уже самому «полковнику» избавиться от какой-нибудь психотравмы, типичной для всех женихов-губошлёпов, ценящих ложное ощущение своего величия.

Такие стоянки когда-то практиковалось и у русских, и об этом можно узнать по ещё не изжитой традиции обустройства «шашлыков». Дело, конечно, не в мясе, а в выходе на природу. Да, эту традицию вредители изуродовали – водка, бабы какие-то непрерывные… Старика, готовящегося к подвигу, тоже нет. А что современные старики? Что такое подвиг и то объяснить толком не могут. Придурок полковник Копец считал, что подвиг – это он сам и есть. Очень обижался, что ему в Монголии Героя Советского Союза не присвоили. Обиженный. Увы, типичный. Не случайно военных только на «красную» зону сажают. На «чёрной» зоне обиженного могут и опустить. Заставить унитаз вылизывать. Или ещё как-нибудь его для первоходов обозначили.

Впрочем, ко времени перевода в Белоруссию, места его особенно рельефного вредительства, Копец Героя Советского Союза всё-таки получил.

И поминание товарища Сталина, и рассказ о его паломничестве в кандалах к Храму Златы Девы тоже вполне на стоянке уместно – хотя бы уже потому, что, услышав одно только имя великого Наркома, совсем уж безбашенные вредители взбесятся и площадку покинут. Покинут с визгом о миллиардах расстрелянных в стране, в которой и одного миллиарда-то населения не было.

Итак, поминание товарища Сталина и его неподражаемого паломничества к Храму на стоянке полезно, более того, необходимо. Необходимо ещё и потому, что размышление о его сакральных действиях прибавляет к знаниям о внутреннем устройстве Храма. Каждая новая деталь относительно любого из резидентов Храма – бесценное приобретение.

И тогда становится понятно, что слова «мусора, собравшиеся украсть и переплавить золотую статую Девы» и «антисталинисты» это синонимы. Это надо понимать, чтобы смочь войти полнее в Храм. Увы, никто не говорит о генерале Копеце как об антисталинисте – ведь на словах рядом даже с Надюхой он был не только за Родину, но и за Сталина. Тем более о генерале Копеце никто не говорит, как об угодливом мусоре, а потому разрушителе Храма и традиций стоянок. А ведь он исподтишка обязательно разрушал. Даже своих денег на это не жалел. Помните, как он в дорогой ресторан пригласил после Надюхи её любовника капитана Артемьева и поил его дорогим коньяком?

Но не только генералы исподтишка разрушают Храм и традиции монгольских стоянок. Как уже было сказано, буквальные мусора тоже разрушают. И ещё как активно!

Полноценная стоянка, учитывая, что там присутствуют «лучшие» юноши, обязательно включает в себя не только поминание Девы в положительном ключе, но и обязательное разоблачение тех женщин, которые этот образ Девы изничтожают, прикидываясь под Деву – вроде изовравшейся Надюхи. Чтобы сделать образ Девы более видимым и рельефным, необходимо удалять психотравмы, для чего необходимо обсуждение всех и всяческих дел вокруг проституток 74-й роты.

Так что разрушающие Храм судьи-прокуроры не случайно прицепились именно к нашему ролику «Проститутки 74-й роты», и нас с женой и усадили в тюрьму на время следствия, которого не вели. Все побывавшие в СИЗО прекрасно знают, что следствия по делу политических по возможности не ведутся.

Думаете, судей-прокуроров волновали вопросы нравственности или безнравственности? Нисколько. Тем более их не волновало соблюдение даже буквы закона. Они же мусора – и сами знаете, кому прислуживают.

Эта история позорного судилища над нами тесно связана с историей дальнейшего одурачивания Надюхой поединщика генерала Копеца. Понятно, что он не жертва, сам он и до встречи с ней нисколько не был белым и пушистым. А для осмысления, что было после, надо учитывать, что на совести Копеца, которого никто не принуждал выбрать Надюху, не только жизни лётчиков, обслуги аэродромов и матчасть. На его совести ещё и жизни солдат всех прочих родов войск, которых лишил воздушного прикрытия этот Копец.

А ведь в ситуации с этим Копецом напрашивается мысль, что если бы как-нибудь этого Копеца принудили познакомиться с достаточно ограниченным перечнем обманов невестами своих «полковников», то, может, и не было бы разбомбленных намеренно незащищённых белорусских аэродромов, и солдаты других родов войск не гибли бы в таком большом числе. Гибли бы, их бы подставили другие, но не в таком большом числе.

Но никто Копеца не познакомил ещё и потому, что тем авторам, кто мог бы объяснить, препятствовали. Действительно, а как в тысячелетиях вредители вокруг Храма будут действовать, чтобы не допустить знакомства «полковников» с правдой жизни? А будут они, в частности, против лучших писателей заводить уголовные дела, что-де, они, говоря правду о проститутках, тем самым якобы унижают человеческое достоинство неназванных честных женщин. Заводить дела против писателей, которые, надрываясь за письменным столом, спасали жизни воинов. Что это, учитывая последствия, как не предательство Родины? Со стороны судей-прокуроров?

Дело не в каком-то одном помещённом в застенки седом писателе по обвинении в неуважительном отношении к неназванным честным женщинам, а в том, что перед всеми пишущими и говорящими поставили вопрос ребром: будешь называть вещи своими именами, вещи, которые имеют касательство к сердцевине многих народов, то есть к стоянке – то ты пожалеешь. Очень пожалеешь. Судьи-прокуроры в назидание кого-нибудь из авторов показательно не только ограбят, но и посадят. А ведь мог бы жить как все. Такая вот альтернатива. И что же обычный писатель выберет?

Не с писателем Алексеем Меняйловым все эти судьи-прокуроры сражались, сажая его в тюрьму вместе с женой, а с Храмом Златы Девы в целом и в тысячелетиях. Если угодно, сражались с нац. идеей, отсутствие формулирования которой существенно нас ослабляет. Не просто так товарищ Сталин говорил: «Нам нужна Теория. Без Теории нам смерть».

А как целое Храм имеет немалое число филиалов в виде стоянок, относительно которых, есть надежда, что теперь их будет ещё больше. Ведь, они, эти мусора, во время судилища на редкость отчётливо себя проявили – и тем себя разоблачили. Можно сказать и так: до глумления мусоров стоянка угадывалась как бы в тумане, вдалеке, а после – стала как бы на расстоянии вытянутой руки. Увы, многие другие обычные авторы, посмотрев на происходящее глумление над одним из заговорившим о стоянке, замолчали. Точнее ушли в мелкотемье. Победили в себе совесть.

Получить благословение Храма для всякого не предателя легко. А для предателя, чтобы войти во Храм, наоборот, требуются немалые усилия. Но не для того, чтобы получить благословение, а, наоборот, чтобы преодолеть в себе извращённое желание удержать себя от получения благословений даром. Вовсе они не тупят как и что. Они именно прикладывают немалые усилия, чтобы не понять и остаться тупыми и бессовестными. Рабы собственного идиотизма. Копец из их числа. Но он при этом и подходящее учебное пособие.

Действительно, хоть сколько-то честному войти в Храм легко. Борте ещё на место стоянки не прибыла, а старый монах к стоянке уже присоединился. За сколько-то дней до прибытия на площадку. Ведь, очевидно, что к стоянке шёл он не один день. А чтобы бывшему старому монаху среагировать на реализующуюся возможность, встать и пойти, надо, чтобы Борте достаточно отчётливо концентрировалась на Храме Златы Девы. Отсюда, кстати, и, казалось бы, излишний в пустыне ребёнок у неё на руках.

Стоянка как филиал Храма или даже как сам Храм – стержень той монгольской мудрости, которую заметил молодой Иосиф Джугашвили на священной горе Кит-Кай во время первой своей ссылки в улус Хангой.

Интересно, а сколько солдатских жизней успел спасти ролик «Проститутки 74-й роты» до его запрета? Если бы ролик не был действенным, не спасал, не было бы столь наглого попирания Закона судьями-прокурорами. Да, бандеровцы причём, они в деле, но не они ключевой уровень. Не они, как теперь говорят, центр принятия решений.

И всё же, ведь очевидно: если назревает война и к ней заблаговременно за сколько-то лет начинают готовиться, то противнику внутри объекта нападения надо подкупить податливых начальничков, чтобы они вдруг отдали распоряжение судьям-прокурорам посадить, а то и убить писателя из тех, которые хоть как-то рассматривают составные части стоянки. Такой своей работой такие авторы делают честных солдат своей страны более эффективными в бою, и более долговечными в смысле продолжительности их личной биологической жизни. Но, повторимся, не враждебная антирусская иерархия конечная инстанция. Она – только инструмент. Лишь управляемое сборище марионеток. В конечном счёте, манипулируют те, кто находится на вершине скрытой иерархии, и кому особенно ненавистна стоянка.

Становится понятно, что для восстановления подзабытой теории стоянки и, как следствие, снижения уровня активности «Копецов», и тем спасения жизни честных воинов, надо назвать вещи своими именами не только относительно «полковников» и над ними Надюх. Надо не забыть и о судьях-прокурорах, и сейчас тоже писателей-исследователей стоянок преследующих, как и всегда преследовавших.

Если этих судей-прокуроров, как говорится, взять за жопу, что это такое они учинили, то они взвоют, что-де это просто судебная ошибка, причём ошибка случайная, просто месячные у них были особенно болезненные, вот и засадили человека, спасавшего жизни солдат, в тюрьму. (Интересно, кто это придумал заменить судей мужчин на женщин-судей?) В общем, ругайте их как угодно, только не вспоминайте, что на их случай существует особый закон. И деньги. Деньги не отнимайте, которые они все получили в виде аномально больших зарплат, плюс прочие ништяки. Главное, вещи своими именами не называйте. То есть говорите, но без упоминания, что они сажали, клеветали и глумились в назидание прочим пишущим, чтобы тему стоянок и её элементов никто из пишущих и говорящих не затрагивал.

Но насчёт случайности ошибок это, конечно же, враньё. Никакой ошибки не было, тем более случайной. Из поколения в поколение они повторяют одно и то же. Как автоматы.

Но Копеца перед Войной, пожалуй, всё-таки нужно было поставить на эту высокую должность. Чтобы, зацепившись за столь болезненный результат его вредительства, заинтересоваться, а откуда он лично, и ему подобные, выползают? Чьи они выкормыши? И выяснится, что генерал-майора Копеца плотной стеной ограждали от любого движения мысли другие почти такие же «полковники» при «надюхах». Правда, полковники эти не с такой быстрой реакцией, как у орденоносного Копеца, поэтому и были они без звезд Героев. И вообще вокруг Копеца активно тёрлись «надюхи» какие-то непрерывные. И все они рассказывали Копецу как они его сильно любят. Опять же вокруг оцепление из судей-прокуроров, как нам втирают, «лучших людей». Все они хором и у Копеца, и у самих себя меняли расположение полюсов восприятия.

Подойдя к памятнику павшим воинам, а проходить мимо нельзя, это поперёк совести, надо поразмыслить не только о них, павших и изувеченных, но и о тех, кто вложился в их преждевременную смерть. Длинная цепочка. Звеньев несколько. «Полковники» только ближайшее звено. А где «центр принятия решений»?

Размышление над судьбами приближенных к Храму (старики, «дети», девы) приводит к грифам. И наоборот: созерцание грифов обязательно приводит к стоянкам. Этот маршрут, собственно, и реализовался. В общем, не случайно джунгары-монголы эволюционировали из народа с самоназванием «грифы, стерегущие золото».