Текст книги "«Дирежаблестрой» на Долгопрудной: 1934-й, один год из жизни"
Автор книги: Алексей Белокрыс
Жанры:
Cпецслужбы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Культурно-бытовое обслуживание рабочих, ИТР и служащих
В части улучшения жилищно-бытовых условий рабочих руководством ГАСа проведены и проводятся большие мероприятия. Вновь построено 5 бараков. Произведён ремонт и побелка всех бараков.
В бараках организованы сан-тройки, проводятся регулярно кольцевые санобработки. Дезинфицируются все помещения, одежда и т. д.
Вся территория барачного городка усиленно очищается от мусора и нечистот, разрывы между бараками будут озеленены. Вновь приобретено 100 одеял, 300 матрацев, 400 перьевых подушек, сменено 917 матрацных наволочек, 214 подушных, 217 табуреток, 48 столов, 74 тумбочки, 100 чайников, 25 бачков, 15 умывальников. Но это ещё не всё, это только начало больших работ. ГАС намечает в ближайшее время провести следующие мероприятия:
Приобрести795 одеял
771 подушку
1450 наволочек
1450 простыней
770 железных коек.
Полностью снабдить все бараки чайниками, бачками, часами и репродукторами.
Устроить тротуары – 2 000 погонных метров.
Камеру для хранения вещей.
Вымостить главные подъездные пути.
Устройство нового клуба.
Разделить все бараки на секции в 10-12 чел.
Расширить детскую площадку.
Расширить амбулаторию и учреждение стационарки.
Очереди в хлебных палатках и столовых ликвидированы. На 1 участке построена специальная столовая и открыта хлебная палатка.
Питание рабочих с 1 мая значительно улучшено. Текучесть рабочей силы изживается. Со стройки уходят только те рабочие, у которых истекли договора с колхозами. Новая вербовка рабочих проводится значительно лучше и организованнее.
Пренебрежительно-барское отношение к нуждам рабочих со стороны работников столовой решительно изживается, неисправимые работники столовой со стройки удаляются.
…
Г.
15 барак – культурное общежитие
15 барак Дирижаблестроя с каждым днём культурно благоустраивается – принимает образцовый вид рабочего общежития.
Живут там вахтерб комендатуры и рабочие производственных цехов.
Если раньше в бараке была грязь, клопы, койки не заправлялись, то теперь этого не встретишь.
Каждый живущий в общежитии имеет койку, матрац, простыню и одеяло, которые имеют довольно приличный вид.
На стенах плакаты, лозунги, пол чистый, имеются шторы. По сравнению с другими бараками, барак № 15 Дирижаблестроя может служить примером, как умеют жить в общежитии рабочие.
Проживающие там сейчас говорят: «По сравнению с тем, что было в начале, когда мы приехали, стало значительно лучше».
Рабочий своё свободное время может провести в Красном уголке за читкой газеты.
В секции № 2, где живут вахтера, выпускается стенная газета, которая отражает бытовые условия вахтеров. Единственный недостаток у нас, заявили вахтера, «вот уже семь месяцев обещают обмундирование, а на деле его нет».
Начальнику АХО [31]31
АХО – административно-хозяйственный отдел.
[Закрыть] тов. Шиканову нужно позаботиться о приобретении обмундирования для вахтеров.А. Л.
Однако в ОРСе всевозможные безобразия поддавались искоренению с большой неохотой.
Плохо прислушиваются к решениям партии
Партия и правительство уделяют большое внимание делу общественного питания. Требуется, чтобы сейчас пища готовилась не только вкусно и в достаточном количестве, но и чисто и культурно.
Прислушиваются ли наши работники питания к этому требованию партии?
Если посмотреть, например, на «операционную» столовой № 1, то она больше похожа на харчевню старого времени, чем на цех питания советской действительности. Ответственные за состояние общественного питания столовой № 1 Гаврилов и Адельштейн.
Савельев
«Приказ» повис в воздухе
Завмагом № 2 Федюшин в 33 году задерживал по несколько дней выдачу сахара рабочим, по несколько дней хранил у себя десятки тысяч рублей торговой выручки, за что он начальником ОРСа т. Пролетарским был снят с работы. Но этот приказ повис в воздухе, Федюшин продолжает работать и дальше. Федюшин и продавец Широкий разрешают посторонним лицам входить за прилавок и хозяйничать. Так, ими за прилавок были допущены зав. палаткой Мухачев и хлеборез Решетников, которые для себя бесконтрольно отвешивали хлеб, сахар, творог и другие продукты.
При такой безответственной организации и практике в торговой деятельности т. Федюшина могут произойти неизбежные растраты и хищения социалистической собственности, о чём рабочая общественность Граждавиастроя и предупреждает зам. начальника ОРСа тов. Локтева.
Мацаков
Продавец хлебной палатки Решетников, как мы помним, ещё в январе был уличён в безобразиях, однако продолжал безнаказанно наживаться за чужой счёт.
В поселковой амбулатории кроме утреннего врачебного приёма был введён приём вечерний, а также приём по детским и зубным болезням. В ближайшее время намечалось открытие приёма врачами-специалистами по женским, глазным и венерическим болезням.
В мае в больничном хозяйстве пустили в ход небольшую прачечную, что гарантировало регулярную стирку матрацев.
Открыли мужской и женский карантины для вновь прибывающих рабочих, изолятор для временного содержания больных до их отправки в больницу.
Ещё в 1933 году рабочие Дирижаблестроя предлагали оборудовать на платформе Долгопрудной утеплённое помещение для пассажиров: поезда – «паровички» из Дмитрова ходили довольно редко, с интервалом от полутора до трёх часов, и ждать их зимой было холодно. Однако это предложение «выпало» из сферы внимания начальства.
Забыли о вокзале
В предложении комиссии записано на ст. Долгопрудной построить утеплённый вокзал. Это решение не исполнено, оно забыто, не внесено в титул нового строительства. Зимой рабочие и специалисты Дирижаблестроя вновь будут мёрзнуть и простужаться в ожидании наших «быстроходных» Савёловских поездов.
Г.
Правда, никакой «платформы» на Долгопрудной тогда ещё не существовало: не было ни мостков, ни настилов вдоль путей, в вагоны карабкались и прыгали из них прямо на насыпь.
А в Беринговом море тем временем таскало и таскало льдами застрявший «Сталинград». До середины месяца судно лежало в дрейфе практически на одном и том же месте. Лёд сжимал корму, гнул рулевой вал.
Подошедший ледокол «Красин» вызволил «плавучую тюрьму дирижаблей» из плена и ушёл. «Сталинград» добрался-таки до бухты Провидения, где простоял несколько дней, и 20 мая вышел на Уэлен. На обратном пути «Красин» вновь выводил судно из ледовых полей. В 11 часов 26 мая «Сталинград» с помощью «Красина» наконец вышел на чистую воду в точке с координатами 60є38ґ с. ш. 177є18ґ в. д. и к 29 мая пришёл в Петропавловск-Камчатский. Здесь уже стояли «Красин» и «Смоленск» со спасёнными челюскинцами.
Столица Камчатки загодя готовилась к встрече героев. Здания украшались плакатами, флагами, лозунгами, портретами участников экспедиции и лётчиков. Встреча была грандиозной по размаху. В день прибытия пароходов трудящиеся-ударники города и местное начальство вышли им навстречу в море с оркестром на портовых катерах. Пароходы встретили челюскинцев долгими гудками. Вдоль берега на косе были расставлены большие буквы «Привет героям». Подготовились и петропавловские портовики: у ворот порта и пирса построили две увитые зеленью арки; у места причала катеров установили «писаный макет самолёта надо льдами»; пирс, контору и столовую порта расцветили интернациональными флагами. Макет «Челюскина» во льдах установили на здании обкома ВКП(б), а на его стенах – портреты Шмидта и Воронина, капитана «Челюскина».
Вечером в Камчатском областном рабочем театре (КОРТе) прошёл торжественный вечер встречи. Здесь присутствующих порадовала «прекрасно декорированная сцена. Море, покрытое льдами, северное небо и нежные, радужные цвета северного сияния делали из сцены уголок Арктики, той, какой она обычно представляется воображению». Капитан «Сталинграда» Сиднев и начальник экспедиции дирижаблистов Бирнбаум занимали почётные места в президиуме.
После непродолжительной стоянки на Камчатке «Сталинград» отправился во Владивосток.
Арктическая эпопея долгопрудненских дирижаблистов заканчивалась без потерь.
Если в 1933 г. на Дирижаблестрое выходило 6 стенных газет, то сейчас – 19. Лучшими из них были «Сварной киль», «Руль высоты» (выпуск начали в феврале 1934 г.), «ОРСовец». Последняя «стенновка», от тружеников прилавка, выпускалась регулярно с «весьма интересным содержанием и с прекрасным внешним оформлением». Отстающие, не добившиеся регулярного планового выпуска, не уделяющие достаточно внимания жизни цеха или участка, – стенгазеты «Голос монтажника» (монтажный цех) и «Пила» (орган столярной мастерской).
В январе 1934 г. механический цех (начальник цеха Монсервиджи) приступил к выпуску газеты «Ударный цех», но вышло всего три номера. Газету критиковали за недостаточную «связь с массой», а также за то, что почти весь материал составлялся самими сотрудниками редколлегии и потому носил случайный характер.
Стенная газета «Баллонщица» (начальник баллонного цеха Лившиц) выходила нерегулярно, мало отражала жизнь цеха.
«Замерла» стенгазета Граждавиастроя «За ударную стройку», не дав в мае ни одного выпуска.
Июнь
Уншлихт, Ворошилов и новый парк культуры на Долгопрудной
Руководство Дирижаблестроя в начале лета едва ли пребывало в благостном настроении, и было от чего.
До обещанного пуска В-7 оставалось два месяца, но ещё не была готова даже оболочка. Баллонный цех 11 июня закончил её изготовление и передал в эллинг, но из-за отсутствия газовых клапанов огромный резервуар 10 дней пролежал там без движения, не готовый к газонаполнению. Чтобы ещё сильнее мобилизовать на ударный труд дирижаблестроевскую молодёжь, В-7 объявили «комсомольским кораблём», а его сдачу в срок – делом чести комсомольцев Дирижаблестроя.
Оболочка В-6 также находилась ещё в процессе изготовления.
Открывались и новые неприятные подробности. Выяснилось, например, что у моторов «Майбах», привезённых для В-6 ещё в феврале, не только отсутствуют тахометры, но даже и само место под них закрыто. Запланированное на 10 июня начало сборки В-6 не состоялось, не смогли приступить к ней и до конца месяца.
Были и радостные новости. В середине месяца закончились статические испытания нижнего стабилизатора корабля В-6. Результаты оказались лучшими, чем можно было ожидать.
Но в целом темпы строительства кораблей продолжали отставать от желаемых. Майская производственная программа была выполнена по строительству на 64%, а по Верфи, то есть по собственно постройке дирижаблей – лишь на 61,5%. С каждым днём становилось всё яснее, что и новые сроки готовности В-7 и В-6 – соответственно 1 августа и 7 ноября – могут быть сорваны.
Наверху были недовольны: Н. Е. Доненко, начальник политуправления ГУ ГВФ, прямо и недвусмысленно пригрозил дирижаблестроителям: «Если вы не выпустите в срок корабли «В-7» и «В-6», то выпустят за вас другие, а корабли летать будут, и будут летать в срок».
Со времени отправки в марте экспедиции дирижаблистов на Дальний Восток в печати не встречается упоминаний о начальнике Дирижаблестроя Фельдмане, не было опубликовано ни одного приказа или призыва от его имени. Видимо, по каким-то причинам он был устранён от дел, и повседневное руководство легло на плечи его заместителя инженера А. Н. Флаксермана, назначенного временно исполняющим должность начальника Дирижаблестроя.
Комбинат судорожно перебрасывал скудные ресурсы с В-6 на В-7 и обратно, ликвидируя «прорывы», возникавшие то тут, то там. А наверху принимались всё новые решения, ко многому обязывающие дирижаблестроителей. Так, в середине месяца прошло совместное совещание руководства ГУ ГВФ, центрального совета Осоавиахима и командования Дирижаблестроя. Решили:
– в ознаменование геройских подвигов челюскинцев и благополучного их возвращения в Москву присвоить кораблю В-7 наименование «Челюскинец»;
– кораблю В-6, как первому большому кораблю, организованному и построенному на средства Осоавиахима, присвоить наименование «Осоавиахимовец» – «в честь огромной активности многомиллионного Осоавиахима в борьбе за советское дирижаблестроение».
Кто посмеет не сдать в срок дирижабли с такими именами?!
На Долгопрудную зачастили высокопоставленные визитёры.
16 июня производство Дирижаблестроя посетил начальник Главного управления воздушного флота тов. Уншлихт, герой Арктики, руководитель работ по спасению челюскинцев тов. Ушаков и ряд других руководящих работников воздушного флота.
Осмотрев всё производство, детально ознакомились с ходом работ по строительству кораблей «В-7» и «В-6» и металлического эллинга, причём было отмечено значительное отставание в выполнении ряда деталей против графика работ, требующее особого напряжения всех работников Дирижаблестроя для предотвращения срыва установленных партией и правительством сроков изготовления кораблей.
Вслед за Уншлихтом 24 июня площадку посетил нарком обороны СССР Ворошилов.
Пробыл два часа, осмотрел металлический и деревянный эллинги, находящийся в последнем корабль В-1, оболочку В-7 и механические мастерские, где ознакомился с отдельными агрегатами кораблей В-7, В-6 и В-3. Наркому продемонстрировали вывод, взлёт и полёт старенького дирижабля В-1 – единственного на тот момент на Дирижаблестрое, способного летать.
Объяснения высокому гостю давали: по вопросам постройки и эксплуатации В-6 и В-7 – начальник Порта Соловьёв и ведущий инженер В-7 Харабковский, по строительству на площадке – Табакин.
Ворошилов не был бы наркомом, если бы не сделал ряд замечаний: попенял на плохое качество строительства и грязь на территории рабочего посёлка; упрекнул Дирижаблестрой в том, что израсходовано много денег при малой полезной отдаче государству; предложил ускорить выпуск В-6 и В-7, механизировать подачу водорода в корабли, снабдить их экипажи парашютами. Обратил особое внимание на необходимость ускорения механизации ввода и вывода кораблей.
Удовольствие наркома вызвало лишь наличие в Порту системы двусторонней радиосвязи радиусом действия 800 километров.
После демонстрации полёта В-1 нарком под громкие крики «ура» собравшихся работников площадки отбыл.
Дальневосточная экспедиция под руководством Бирнбаума 6 июня прибыла на «Сталинграде» во Владивосток и накануне визита Ворошилова вернулась на Долгопрудную. Была устроена торжественная встреча, но, как утверждала газета, иные скептики ухмылялись: «И чего их встречать, чествовать? Тоже «герои», подумаешь – прокатились в приятную прогулку, хорошо отдохнули и вернулись!». Мы, однако, уже знаем, что поездка вовсе не была увеселительной.
Во всё время пребывания на Дальнем Востоке люди оставались целы и невредимы, а материальная часть экспедиции не получила повреждений.
Экспедиции не довелось принять непосредственное участие в спасении челюскинцев, но каждый шаг каждого из участников экспедиции в отдельности и всей экспедиции в целом доказал, что это был крепко спаянный, энергичный и столь же готовый к чудесным героическим подвигам по первому же зову партии и правительства коллектив, как и сами челюскинцы, и спасшие их герои-лётчики, и все, выкованные и воспитанные партией и советской страной строители социалистического общества.
О нелицеприятном положении дел со строительством дирижаблей Флаксерман 26 июня докладывал на расширенном заседании шефского комитета центрального совета Осоавиахима по постройке эскадры дирижаблей имени Ленина. Оно прошло под председательством Ильина. Главный инженер комбината рассказал о многочисленных трудностях и предпринял попытку убедить комитет отказаться от запуска в производство совершенно сырых проектов – дирижабля В-8 («Правда») объёмом 50 тыс. куб. м и цельнометаллического дирижабля Циолковского в 3 тыс. куб. м.
Однако высокие чиновники не вняли суровой правде жизни. Шефский комитет удовлетворился заверениями директоров ряда авиазаводов, присутствовавших на заседании: в ближайшие дни в помощь Дирижаблестрою будет выделено некоторое количество необходимых квалифицированных работников. Постановили форсировать работы по сооружению дирижабля Циолковского и отпустить дополнительно для этой цели 300 тыс. рублей.
Однако то, что случилось под занавес заседания, едва ли могло привидеться дирижаблестроевцам в самом страшном сне: комитет решил пополнить ещё не существующую эскадру имени Ленина новым, восьмым дирижаблем «Отто Шмидт», предназначенным специально для арктических полётов. Постройка нового корабля поручалась, конечно же, Дирижаблестрою.
Реализовать все заявленные планы у комбината решительно не было возможности: сил недоставало даже на то, чтобы одновременно завершить в срок постройку кораблей В-6 и В-7.
Можно предполагать, что именно постановка перед Дирижаблестроем на протяжении первых лет его существования абсолютно нереальных задач, порождённых амбициями чиновников от воздухоплавания, роковым образом отвлекала ресурсы, столь необходимые в то время для спокойного планомерного развития технологической базы дирижаблестроения. В конечном итоге это самым негативным образом сказалось на судьбе всей советской дирижаблестроительной программы.
А пока Флаксерман с решениями комитета в портфеле отправился на Долгопрудную – вновь поднимать дирижаблестроителей, убеждать добиться «решительного перелома на основе методов социалистического соревнования и ударничества».
С целью усилить психологическое воздействие на несознательных и поощрить отличившихся работников командование Дирижаблестроя ввело практику «красных» и «чёрных» досок. На них регулярно помещались имена передовиков и отстающих на текущий момент. Доски – в буквальном смысле – вывешивались в цехах, а их содержимое публиковалось в газете.
Учитывая особо важное значение выполнения в срок выпуска кораблей В-6 и В-7 и необходимость специального внимания и помощи нашей газеты этому первостепенной важности делу, редакция призывает всю общественность Дирижаблестроя включиться в помощь главному этапу этой работы – сборке кораблей, и со следующего номера вводит красную и чёрную доску, на которые будут заноситься лучшие ударники-производственники и худшие не только из непосредственно работающих на сборке, но и имеющих косвенное отношение к ней.
Первыми фигурантами досок стали:
Красная доска:
кандидатов на красную доску по сборке корабля В-7 пока не имеется.
Чёрная доска:
отдел снабжения: Анцелевич, Павлов, Монахов – за срыв работы по клапанам и такелажным работам к сборке корабля В-7;
баллонный цех: Лившиц, Литвак – за медленные темпы в доделках оболочки, производящихся в цехе.
А вот обитатели досок через неделю:
Красная доска:
кандидатов на красную доску по сборке корабля В-7 всё ещё не имеется.
Чёрная доска:
отдел снабжения: Анцелевич, Монахов – за необеспечение сборки корабля В-7 тендерами, тросами и подушками для клапанов;
баллонный цех: Лившиц, Литвак и Крылов – за невыполнение в срок работы по оболочке: не закончена подвеска оболочки, не поставлены пистоны на обтяжку киля и носового купола, не поставлены пояса носового усиления.
Кандидаты на чёрную доску:
слесарно-сборочный цех: Мусатов, Бианкони и Зюзин – за медленные темпы в изготовлении шпангоутов, стрингерных балочек и частей мостика для пассажирского помещения.
На Дирижаблестрое многие энтузиасты, особенно среди молодёжи, почти не сомневались в том, что «громадьё планов» удастся выполнить, и потому всерьёз размышляли о том, как именно они будут эксплуатировать новые корабли.
Пилот Лянгузов сетовал на то, что в Порту не было нормальной водомаслогрейки для подогрева масла, что поставит под угрозу эксплуатацию новых больших кораблей в зиму 1934–1935 гг.
Не было и ни одного подогревателя для моторов воздушного охлаждения, поэтому зимой, при температуре ниже –15°, полёты вообще прекращались. А ведь надо было тренироваться при низких температурах, коль скоро речь шла об использовании дирижаблей на Севере!
Предлагал Лянгузов развивать собственную мастерскую по ремонту дирижабельных моторов: до сих пор агрегаты возились на перечистку и текущий ремонт в Москву, на завод № 89, «где с большим трудом и затратой значительных средств ремонтировались, на что уходило много времени, особенно осенью и весной, когда Долгопрудная была отрезана от остального мира».
Инженер В. Ольденборгер рассуждал о том, как именно могли бы использоваться для нужд народного хозяйства малые дирижабли в районе их постоянной стоянки.
… и при небольших затратах наши дирижабли смогут, даже в районе постоянной стоянки, выполнить ряд ценных заданий. Обслуживание нужд стройки канала Волга–Москва, проверка хода и помощь посевной и уборочной кампаниям, заселение водоёмов карпом, установление живой связи между Тимирязевской академией и окрестными совхозами и колхозами, выбор площадок для новостроек, рабочих кварталов и посёлков, проверка хода дорожных работ – шоссейных и прокладки ж. д. веток, подъездных и вторых путей, таксация лесов, аэрофотосъёмка отдельных районов – вот беглый перечень работ, в которых наши дирижабли не только найдут конкретное применение, но выполнение которых даст нам право с гордостью сказать: наши дирижабли начали служить строительству социализма.
Вероятно, он же[32]32
В качестве автора газетной заметки указан Ольденберг, однако такая фамилия больше нигде не встречается, что заставляет предположить опечатку.
[Закрыть] предупреждал о взрывоопасности процесса получения водорода путём взаимодействия силиколя и едкого натра и призывал «грамотно эксплуатировать газовый завод».
А бдительные коллеги Лянгузова и Ольденборгера, предпочитавшие скрываться за псевдонимами, били тревогу: пренебрежение нормами безопасности при обращении с электричеством чревато последствиями!
Безответственное отношение к электропроводам
Прошло уже 3 года, как построен временный деревянный эллинг. После этого ничего не изменилось, но начальников много сменилось, а толку всё мало, никак не раскачаются.
Вот, например, важный вопрос, касающийся нач. порта Соловьёва и его заместителя: около деревянного эллинга творится безобразие с электропроводкой, эллинг не освещён так, как надо, провода лежат оголённые, что грозит несчастным случаем, возникновением пожара, прожекторы не поставлены для освещения, а стоят по бокам 2-3 штуки, и то с оголёнными проводами, рубильники включаются не пораздельно – станешь включать воздушный вентилятор, а с ним включаются и прожектора и горят по половине дня. Главный инженер тов. Лянгузов давал распоряжение начальнику радиостанции, чтобы срочно сделать, но до сего времени он не приступал к исправлению, ограничился тем, что наложил резолюцию – и точка. А проверить – некогда.
Поэтому нужно командованию Порта позаботиться об искоренении этих безобразий.
М.
Некий аноним поднимал вопрос пожарной безопасности, и это, как мы увидим позже, был вопрос далеко не праздный. Описывая многочисленные случаи нарушения, автор с негодованием отмечал:
С огнём не шутят
… начальник механического цеха т. Монсервиджи занял курительную комнату под склад, а рабочие раскуривают в цеху.
…
Рекорд бюрократического головотяпства побил зам. главного инженера ГАС т. Будничук. На рапорте начальника пожарной охраны Алексеева о постройке специального сарая для хранения пожарного инвентаря он наложил такую возмутительно-издевательскую резолюцию:
«Сарай будет выстроен в сентябре, а до сентября гореть барачному посёлку воспрещаю».
Непросто складывалась ситуация в аэронавигационной службе – «глазах и ушах» дирижабельного флота.
Вместо мотора можно всучить корову
Аэронавигационной службе Дирижаблестроя мало уделяется внимания.
Этим вопросом серьёзно никто не интересовался.
Приборами дирижабли снабжались через комиссионные магазины, причём приборы эти покупались людьми абсолютно некомпетентными. При покупке обращалось главное внимание на импортный хлам, хотя подчас приборы покупались без механизмов.
Несмотря на мои заявления против покупки приборов в комиссионных магазинах, воспользовались моим отпуском и купили 32 импортных высотомера каким-то неофициальным путём по счёту какого-то ЗРК [34]34
ЗРК – закрытый рабочий кооператив, предприятие системы потребительской кооперации, снабжавшее товарами работников определённого промышленного предприятия.
[Закрыть] . Все эти приборы сейчас валяются без дела. Из них 10 штук переданы ДУКу, где они, видимо, тоже особыми качествами не блещут.Таким путём в аэронавигационной лаборатории набралось так много хлама, что некуда класть хорошие приборы.
Результат такого отношения к аэронавигационной службе – не только бесполезная трата денег; благодаря им бывали и случаи аварий, обошедшиеся в сотни и тысячи рублей, и попадали вместо Калуги в Рыбинск (из Москвы), и из Ленинграда в Тулу вместо Москвы.
…
Сундиков
Правда, автор далее признавал, что ситуация изменилась к лучшему с приходом в Порт Соловьёва, и выражал надежду, что дело наладится.
Оптимистическими и порой далёкими от реальности были не только графики постройки дирижаблей, но и отдельные планы по части гражданского строительства на площадке.
Приступили к жилстроительству
Управление Дирижаблестроя утвердило план жилстроительства. К 1 января 1935 года на территории Долгопрудной должно быть построено два кирпичных пятиэтажных дома. Каждый дом рассчитан на 60 квартир по 3-4 комнаты с ванными, водопроводом, канализацией и центральным отоплением.
Проекты и рабочие чертежи жилдомов получены и по ним уже начались работы. По одному из домов заканчивается закладка фундаментов, а по второму приступили к рытью котлованов.
Захаров
В 1935 году, однако, не удалось закончить даже первый дом, его заселили только в начале 1936 года.
Бытовую неустроенность не удавалось изживать такими темпами, как того хотелось. Неурядицы проявлялись то тут, то там.
Устранить недостатки в бараке № 14
Месяц уже живут в 1-й секции барака № 14 30 приехавших вновь завербованных рабочих. Матрацы грязные, подушки набиты стружкой, одеял нет – приходится одеваться собственными грязными пальто, а отсюда – загрязнение белья и т. д. Бачок для кипятка стоит уже 2-й месяц, но кран к нему никак не удосужатся сделать, и рабочие вынуждены черпать кипяток своими собственными кружками сомнительной чистоты. Красного уголка нет, прикреплённые в барак не являются, бесед не проводят, а рабочие очень хотели бы знать текущие события и, в частности, интересуются тем, что они строят и зачем. Плакатов, лозунгов нет, газеты доставляются очень редко.
Так живут вновь завербованные рабочие в 1-й секции 14 барака.
А.
Не всегда хватало самых элементарных вещей, не говоря уже о жилье, «площади», которая была страшным дефицитом.
Так не распределяют
19 июня местком распределял ордера на кожаную и брезентовую обувь.
Известно, что при распределении ордеров учитывается ударничество, социально-бытовое положение и количество получавшихся уже кандидатом ордеров. У нас же способ распределения своеобразный: в первую очередь получил ордера наименее нуждающийся инженерно-технический персонал. Даже одновременно муж и жена, получающие вместе круглую тысячу в месяц. А для рабочих ордеров не осталось.
В частности, муж мой, командированный в Арктику с экспедицией для спасения челюскинцев, крайне нуждается в обуви, и, хотя он получает только 200 руб. в месяц, работает на Долгопрудной с 1931 года и два года никаких ордеров не получал, в ордере для него отказали, для него ордера «не хватило».
Карманова
Ериной «стало совестно»
В доме № 7 Верфи проживает бухгалтер финчасти Ерина; живёт одна, а занимает комнату в 20 кв. метров. У нас же многие живут по 4-5 чел. на площади в 12-14 метров.
Ериной, видимо, «стало совестно», и она пустила к себе квартирантку за 50 рублей в месяц.
Зиф
А в ОРСе иные хваткие труженики весов и белого халата не уставали работать над собственным благосостоянием – за счёт чужих кошельков и желудков.
Нужен рабочий контроль
Тов. Доненко подчеркнул, что у нас на строительстве плохо поставлено рабочее питание – ударники не пользуются привилегиями, нет отдельных поощрений.
Остаётся добавить, что слишком широки привилегии работников питания. Например, 3 июня буфетчица баллонного цеха по окончании работы понесла домой литр молока, 500 грамм конфект, около 15 булочек, а когда дежурный комендант тов. Лебедев спросил: «Зачем несёшь, сколько уплатила?», она ответила, что знает, как отчитаться … Дежурным комендантом был составлен акт, который передан зав. столовой № 1.
Но это – между прочим.
Мы хотели обратить внимание на коммерческие «обороты» столовой.
В обед буфет продаёт, например, булочки – по 15 коп., селедки – по 45 коп., а вечером этот же буфет именуется рестораном № 1, и та же булочка стоит 30 к., а селедка 75 к.
В апреле в летнем буфете 3 вечера играл оркестр старт-команды, провели освещение – достаточное ли это основание для переименования в «ресторан»?
У нас не все рабочие и служащие уезжают в Москву. Остающиеся рабочие не могут попить чаю, потому что у них его нет – он имеется только в «ресторане». Необходимо, чтобы и вечером буфет был открыт. Ресторан пусть себе будет само собой, но не за счёт тех продуктов, которые предназначены для рабочих.
Новому завкому необходимо организовать рабочий контроль, позаботиться об улучшении рабочего снабжения и проявить больше заботы об улучшении и упорядочении питания. Это поможет нам выполнять наши планы работ в срок.
К.
Впрочем, и при совершенно добросовестной работе рядовых сотрудников ОРСа рабочие не всегда бывали довольны, и справедливо.
На рубль экономии – на десять убытка
Было бы небезынтересно при помощи хронометражиста подсчитать, сколько – не часов, а рабочих дней – в общей сумме теряет всё производство Дирижаблестроя из-за невольных задержек в столовой рабочих и сотрудников значительно долее требующегося нормально на обед времени.
И совершенно напрасно нетерпеливые рабочие и сотрудники винят в этом безобразии сотрудниц-подавальщиц столовой и ругаются с ними. Присмотритесь к их работе, и вы убедитесь, что они работают сверхдобросовестно, вполне ударно.
В чем же дело?
Дело – в «мелочи».
По положению, существующему для столовых Нарпита, на одну подавальщицу полагается не более 6 столов по 4 места, т. е. каждая подавальщица обслуживает не более 24 человек. А у нас?
Мы пробовали подсчитывать и насчитывали до 18 столов – 72 места на одну подавальщицу! Мудрено ли, что при всём усердии подавальщицы приходилось ждать подачи до получаса и больше!
А дежурный «наблюдает» не в столовой, а в кабинете зав. столовой, и когда я лично обратил его внимание на непомерную нагрузку подавальщиц, удивился, вышел из кабинета, прибавил подавальщицу и дело пошло быстрее.
Таким образом, столовая экономит 200-300 рублей в месяц и чрезмерно перегружает подавальщиц, экономит на покупке тарелок – и из-за их нехватки часты ожидания, а производство теряет тысячи и десятки тысяч на пересиживаниях рабочих в столовой.
Вывод напрашивается сам собой.
Ларчик открывается просто.
И ещё «мелочь».
Если подавать обедающим сразу все 2-3 блюда (как в столовой ГУ ГВФ), получается экономия в лишних хождениях подавальщицы на кухню, к столам и обратно.
Упорядочить эти «мелочи» не так трудно, а польза – очевидная.
П.
Однако «жизнь становилась лучше, становилась веселей». Июнь ознаменовался закладкой на Долгопрудной первого парка культуры и отдыха для рабочих и служащих.
