Текст книги "Семь бед – один ответ"
Автор книги: Алексей Лютый
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Фафафмуфсо ф эсом миве саконы фафей фифики фе дейфтфуюс, – раздалось из-под стола непонятное бульканье.
– Чего? – произнесли разом все три доблестных сотрудника милиции и так же разом заглянули под стол… Чего на меня-то уставились? Единственного идиота на полу нашли?
– Вя сфазаф… Тьфу ты! – Горыныч выплюнул из средней пасти недожеванную свиную шкуру. Две остальные головы меланхолично продолжали жевать.
– Вечно они мне пожрать спокойно не дадут, – пожаловалась на товарок средняя черепушка. – Я говорю, что в этом мире законы вашей физики Эйнштейна и Эвклидовой геометрии практически не действуют. Этот мир полностью подчинен законам магии, или парафизики, если говорить правильнее. Тут скорее можно при помощи правильной комбинации слов человека на Луну отправить, чем заставить взорваться обычный порох при помощи бойка и капсюля.
– Не, ну это совсем беспредел! – возмутился Жомов. – Ты, Сеня, как хочешь, а я домой пойду. Ни минуты в таком мире не останусь, где даже из обычного пистолета выстрелить невозможно. – Ваня рывком поднялся из-за стола, едва не отдавив мне лапу. Полегче с эмоциями, горилла в камуфляже! – Сеня, ты идешь или нет?
– И куда, скажи на милость, ты собрался? – ехидно поинтересовался Рабинович. – Ближайшую станцию метро, Ванечка, перенесли на несколько сотен миллионов километров.
– Слушай, Рабинович, я одного не пойму. Ты навсегда дурак или просто притворяешься, чтобы по шее меньше доставалось? – вопросительно посмотрел Ваня на моего хозяина. – Я тебе русским языком говорю, вставай и пошли этот гребаный вход в Сварк… Схат.. В общем, в Сковородник открывать.
– Ваня, это ты сковородник. Причем чугунный с ног до головы, – мерзко захихикал Попов. – А мы идем в Свартальхейм. Страну, где живут гномы, имеющие доступ к полезным ископаемым как в Митгарде, так и в Асгарде. Можно сказать, местный аналог тульских мастеров. Но предупреждаю сразу, Ваня, самовары они не делают!
– А разве в Туле еще и самовары строят? – изумился Иван. Попов застонал. – Там же оружейный завод…
– Извините, благородные воители и странники, что вмешиваюсь в ваш глубокомудрый спор, но вы ошибаетесь. – Сегодня, протрезвев, Ингвина вновь перешла к вычурной манере речи. Я мысленно поаплодировал ей ушами и даже вильнул хвостом, надеясь, что хоть эти идиотские фразеологизмы позволят Сене понять, какая она набитая дура. Впрочем, этой самовлюбленной воительнице, похоже, было наплевать на мое мнение. Не слушая моего ворчания, она продолжила: – Мне доподлинно известно, что никаких существ, называемых вами гномами, в Свартальхейме нет. Там живут черные эльфы, и лично я не представляю, что мы сможем сделать, чтобы убедить их помочь нам.
– А ты и не представляй, – дал девушке ценный совет Ваня Жомов. – Просто иди туда, куда ведут. А уж черные это эльфы или серо-буро-малиновые, мы с ними сами разберемся. Тем более у меня должок к одному такому уродцу есть.
– Действительно, Ингвиночка, тебе не о чем беспокоиться, – с видом Брюса Уиллиса, только что расколовшего очередной крепкий орешек, проговорил мой Сеня. – Поверь, мы бывали и не в таких переделках. А уж опыта убеждать людей помочь нам у нас хоть отбавляй. Работа такая!..
Господи, сколько пафоса! После этих слов Рабиновича мне жутко захотелось сделать стойку, такую же, как у борзой на зайца, и самым что ни на есть торжественным голосом пропеть гимн ментов всех времен и народов: «Наша служба и опасна, и трудна…» Однако вместо этого я плотно сжал зубами кусок грудинки, чтобы не подавиться, как прошлый раз, от смеха. Помогло. И от мясного сока на душе полегчало!
А Сеня тем временем выбрался из-за стола и самолично возглавил группу поиска затерянного мира. Я даже не хотел вставать со своего места, потому что знал, насколько успешной окажется эта операция. Однако не увидеть, как вытянутся их физиономии к концу осмотра чулана, я попросту не мог. Такое зрелище пропустить – всю жизнь потом каяться! Именно поэтому я бросил на пол недоеденную грудинку и поспешил вслед за ментами, переполненными радужных надежд. Давайте, ищите. А я посмотрю, сколько у вас на морде радости останется к концу поиска… Хотя чего это я злорадствую? Сам тут вместе с ними застрял, словно кот в водосточной трубе!
Войдя в кладовку, менты внимательно осмотрелись по сторонам, а затем удивленно переглянулись. Видимо, до них туго доходил результат визуального наблюдения, поэтому все трое сначала принялись отодвигать поклажу от стен, затем ее попросту отшвыривать, а под конец стали вовсе пытаться раздолбить скалу, которая заменяла заднюю стенку дома. Естественно, ничего из этой затеи у моих ментов не получилось, и они застыли посреди разгромленной кладовки, чувствуя всей шкурой печальный взгляд Ингвины, не принимавшей никакого участия в этом безобразии.
– Обманул, гад, – всплеснув руками, прокомментировал результат поисков Сеня.
– Я ему руки с ногами местами поменяю, – насулил Жомов незавидную участь Локи.
– Ваня, если ты меня на это зрелище не позовешь, я тебя своим рыбкам скормлю, – пообещал добродушный Андрюша, который в гневе бывает страшнее взбесившегося питбуля.
– Ингвиночка, похоже, Локи сыграл с нами злую шутку, – проговорил Сеня, поворачиваясь к своей вожделенной льдине. – Есть тут поблизости еще одна справочная типа Хрюмира, которая даст координаты дверей в Свартальхейм?
– Если и знает кто-нибудь в Митгарде путь в Свартальхейм, благородный Робинсен, то мне об этом ничего не известно, – грустно покачала головой Ингвина. – Только асы знают все дороги, ведущие туда. Смертным сии пути неведомы. Да и Хрюмир вряд ли знал дорогу к черным эльфам.
– Все, блин, доигрались! – истерично завопил в ответ на такое откровение воительницы Андрюша Попов и саданул по стенке с сушеными травами своей дубинкой. – Да чтоб они все провалились, скоты проклятые!
Сразу после этих слов где-то под каменным полом раздался жуткий скрежет. Я просто онемел от ожидания того, что нам еще принесет новый взрыв неконтролируемых поповских эмоций, и тут случилось невероятное. Пол под Ваней Жомовым будто испарился, и двухметровый гигант рухнул куда-то вниз. После этого наступила гробовая тишина. На секунду все оцепенели, а затем бросились к квадратному провалу.
– Ванечка, ты жив? – испуганно позвал друга Андрей, глядя вниз, в непроглядную темноту пролома.
– Все, Поп, ты попал, – раздался откуда-то со дна приглушенный голос Ивана. – Как только выберусь отсюда, язык тебе вырву и сожрать заставлю!
– Ну и слава богу, – облегченно вздохнул Андрей и вытер рукавом пот со лба.
Глава 2
Жомову одновременно и здорово подфартило – яма оказалась неглубокой, и крупно не повезло – Андрюшины молитвы к его погружению на глубину никакого отношения не имели. Нет, конечно, вполне могло быть, что кто-то где-то после слов Попова и в самом деле провалился сквозь землю, но Ивана вниз опустил вполне приземленный механизм, отодвинувший створку люка, на котором Жомов стоял. Андрюша просто случайно угодил дубинкой по нужному колышку в стене, и автоматика черных эльфов сработала безотказно. Так что повода отрезать Попову язык Ваня лишился. Впрочем, это не означало того, что Жомов не собирался, например, начистить Андрюше харю за свое внезапное падение в могилу.
Ваня прекрасно видел над собой озабоченные физиономии друзей и удивленно-любопытное личико Ингвины, ничего не знавшей о принципах действия механики, зато окончательно уверовавшей в магические способности Попова. Однако Жомова это беспокоило мало. Поскольку на почти четырехметровой глубине он не мог рассмотреть даже пальцы собственной руки. Если, конечно, не подносил их к самому носу! Жомов, конечно, не боялся никого и ничего, если видел противника. А тут, в кромешной темноте, к нему мог подобраться кто угодно и, звезданув чем-нибудь по буйной головушке, что-нибудь отобрать. Например, табельное оружие. От одной только кощунственной мысли об этом Ваня пришел в несказанное бешенство.
– Чего вы там торчите, как бабушки в окошке? – возмутился он. – Изобретите мне какой-нибудь фонарик, что ли. Или Горыныча вниз спустите. А то тут не видно ни хрена!
Горыныч служить лампочкой категорически отказался, поэтому пришлось Рабиновичу делать из соснового полена факел. Правда, для передачи этого сигнального средства терпящему бедствие другу Сеня не придумал ничего умней, чем сбросить факел на голову Ивану, чем вызвал у погребенного заживо новую бурю возмущения.
– Вы что там, сговорились все, что ли? – заорал Жомов, когда древко факела стукнуло его прямо по маковке. – Угробить меня решили? Ну уж тогда постарайтесь сделать так, чтобы я не вылез. Иначе крыши вам слегка отрихтую.
Впрочем, гнев Ивана улетучился так же быстро, как и появился. Он и так был парнем отходчивым. Бывало, набьет кому-нибудь в баре морду, а затем сам же своего недавнего врага в вытрезвитель доставит, чтобы отоспался и в нормальном виде к семье пошел. Ну а уж если Жомов до своих врагов сразу добраться не мог, то тут же успокаивался, откладывая месть до подходящего случаю настроения. Рабинович с Поповым это знали. Поэтому, хоть и извинялись для приличия, страха перед гневом омоновца никакого не испытывали.
– Ну что, Ваня, теперь у тебя глазки прорезались? – иронично поинтересовался Сеня, опускаясь перед дырой в подземелье на колени и заглядывая внутрь. – Интересно, от чего? От света факела или от удара по башке? Кстати, тыковка твоя здорово звучит. Надо будет посоветовать фанам на стадионе ее вместо барабана использовать.
– Да пошел ты постовым на перекресток, – беззлобно буркнул Жомов и, высоко подняв факел над головой, осмотрелся.
Прямо перед ним начинался коридор, уходящий куда-то в глубь скалы. Проход был вытесан прямо в горной породе и довольно хорошо обработан. Пол был идеально ровным и, к удивлению Вани, по нему проходили самые настоящие рельсы узкоколейки. Слегка пригнувшись, поскольку свод коридора как раз доставал до маковки омоновца, да и ширины был не более двух метров, Жомов посветил в глубину прохода. Ничего, кроме абсолютной темноты, он там не увидел, и поэтому обернулся назад, едва не уткнувшись носом в металлические скобы, поднимавшиеся к верхнему краю колодца.
– Мужики, спускайтесь, – предложил Иван товарищам. – Тут самые натуральные ступеньки есть.
– Да мы уже видим, – ответил Рабинович и сделал контрпредложение: – Выбирайся лучше ты наверх. Нужно кое-что обсудить.
Тема для обсуждения была одна-единственная – сборы в дорогу по злачным катакомбам. В том, что найденный Жомовым коридор ведет в вожделенный Свартальхейм, не сомневался почти никто. Лишь один Андрюша Попов, который вдруг ощутил резкий приступ клаустрофобии, попытался предположить, что найденный тоннель – всего-навсего еще одна кладовка Хрюмира.
– Ты чего, Андрюша, по фазе двинулся? – Ваня покрутил пальцем у виска. – Крышу птички обгадили? Ты же меня сам из кладовки под землю уронил.
– А еще одной у него не может быть? – ехидно поинтересовался Попов.
– А зачем? – в тон ему спросил Жомов.
– А может, там у него нора? – Сегодня Андрюша по количеству язвительности в одной единице информации мог бы дать фору даже вчерашнему Рабиновичу.
– Ладно, все! Кончай спорить, – оборвал их Сеня. – У нас нет никакого другого выбора, кроме как проверить, куда ведет этот задний проход. Или вы оба хотите куковать в Митгарде до конца своих дней?
Подобная перспектива не прельщала ни Попова, ни Жомова. И если Ваня с самого начала не возражал против нового похода, то Андрюше, с грустью вспомнившему мамины щи и своих одиноких рыбок, пришлось согласиться с последним утверждением Рабиновича. Ингвину уговаривать и вовсе не нужно было. Она просто светилась энергией, сгорая от желания посетить мир, который до сих пор еще не был доступен ни одному смертному. Она бы бросилась в подземелье только с мечом и факелом, если бы Сеня не проявил благоразумия.
– Подожди. Не так быстро, – поймал он воительницу прямо на краю колодца. – Сначала нужно собраться как следует.
Кому чего, а лысому расческу! Это, конечно, не говорит о том, что Андрюша Попов тут же бросился искать среди вещей Хрюмира какой-нибудь завалявшийся костяной гребень. Просто каждый начал собирать в дорогу то, что считал наиболее нужным для предстоящего путешествия. Сеня стал обшаривать закрома Хрюмира в поисках каких-нибудь завалявшихся драгоценных камней, квоту которых он еще не исчерпал в Англии, Попов принялся запихивать в мешок наиболее аппетитные куски мяса самых разных способов приготовления, не забывая при этом часть отправлять и в свой бездонный желудок, а Ваня Жомов без лишних слов связал веревкой два кожаных бурдюка с медовухой и, прикинув общий вес, привязал к ним третий. Ингвина в общей суматохе участия не принимала. Ее, как ярую воительницу, интересовало только оружие. А этого добра в ее собственном арсенале было предостаточно. Начиная от небольшого ножа в голенище, кончая коротким, но очень тугим луком за спиной.
Наконец индивидуальные приготовления были закончены, и Сеня предстал перед друзьями во всей красе опытного спелеолога. С видом магистра всяческих наук, объясняющего второкласснику теорию относительности, Рабинович отдал распоряжение приготовить смоляные факелы для освещения пути. Ингвина только ткнула пальцем за плечо, указывая на рассыпавшееся из деревянной бочки по полу в кладовке искомое снаряжение. Сеня, быстро произведя в уме трудоемкую математическую операцию, тут же приказал взять каждому по пять штук. После чего на полу ни одного факела не осталось. Затем Рабинович потребовал от каждого взять по мотку прочной веревки и присоединить его к остальной амуниции. Ну и венцом его познаний в спелеологии стал набор древесных углей, которыми предусмотрительный Сеня собирался метить те перекрестки и развилки, которые им предстояло пройти в горных тоннелях.
– Ну вот, теперь можно отправляться в дорогу, – критически осмотрев друзей, поставил диагноз Рабинович и первым направился к чуланному колодцу.
В этот раз Попову отмазаться от роли арьергарда не удалось. Как ни брыкался Андрюша, но все же оказался замыкающим, да еще и с Горынычем на руках. Правда, чтобы избавить себя от удовольствия всю дорогу слышать несмолкаемое брюзжание криминалиста, друзья лишили его части съестных припасов, перегрузив их на свои плечи. Ингвина же, как ни пыталась взять на себя равный с остальными груз (с молчаливого одобрения Попова!), все же осталась налегке. Сеня, в очередной раз проявив чудеса рыцарского благородства, убедил воительницу, что от ее быстроты и маневренности во многом будет зависеть судьба всего отряда.
В итоге боевое построение в тоннеле выглядело так. Впереди Жомов с бурдюками на плече, котомкой с мясом за спиной и факелом в левой руке, за ним Ингвина, вооруженная мечом, чуть позади нее, почти плечом к плечу, Сеня со съестными запасами на горбу, дубинкой и факелом в руках и замыкал строй тяжко вздыхающий Попов, транспортировавший Горыныча и лично отобранные куски жаркого. Мне же была предоставлена полная свобода действий, и я мог примыкать к строю где угодно. Только не между Рабиновичем и Ингвиной!.. Дискриминация!!!
Перед тем как тронуться в путь, следопыт Рабинович внимательно осмотрел рельсы узкоколейки. Собственно говоря, Сеня не ожидал увидеть в этом мире каких-либо признаков сложных механических приспособлений. Тем более после слов Горыныча о том, что структурой этого мира управляют не физические, а магические законы. Но, видимо, черные эльфы, как называла жителей Свартальхейма Ингвина, отгородившись от всего остального мира, развивались по собственным законам.
«Что же, тем проще будет с ними общаться!» – почему-то решил для себя Рабинович и, оторвавшись от созерцания рельс, дал распоряжение трогаться в дорогу.
Собственно говоря, как начали, так и закончили. Не успели друзья пройти по тоннелю и двух десятков метров, как впереди замаячила дверь, сверкая в свете факелов отблесками металла. Дверь наглухо перегораживала проход и, судя по всему, была сделана из меди. Причем ни ручек, ни замочных скважин со стороны путешественников не наблюдалось. Отодвинув Жомова в сторону, Сеня подошел к нежданной, но вполне предсказуемой преграде и что есть силы звезданул по ней дубинкой. Дверь, как ни странно, выдержала. Зато не выдержал Попов! После Сениного удара дверь зазвучала, как заправский гонг особо крупных размеров. От этого звона у всех заложило уши, а Андрюша еще и заорал, прибавляя осложнения к всеобщей контузии:
– Ты, блин, барабанщик недоделанный, офигел совсем, так стучать?!
От поповского рева с Жомова сдуло фуражку, шлем Ингвины сполз на нос, а сама она даже пошатнулась, сдвинутая с места ударной волной. Рабинович и вовсе едва не выронил «демократизатор» из рук, а оба факела дружно потухли, оставив путешественников наедине с темнотой. Вдобавок к прочим бедам от Андрюшиного крика в тоннеле проснулось эхо. И, поскакав по стенам различными интерпретациями слова «стучать», с дикой скоростью выскочило через колодец наружу, спрятавшись от греха подальше в горах.
Когда, наконец, шумы в подземелье утихли и звенеть в ушах тоже перестало, на свет божий, а точнее, в абсолютную темноту был извлечен из мешка Горыныч, которому от спецэффектов досталось меньше всего. Сеня потребовал от Ахтармерза временно поработать зажигалкой. Однако трехголовый примус с перепуга от Андрюшиного крика выпустил на ветер весь свой запас желудочных газов и помочь ничем не мог. Пришлось друзьям распаковывать один из мешков с припасами и кормить самовозгорающегося птеродактиля.
– Слушай, Сеня, а может, подождем факелы поджигать? – осторожно поинтересовался Жомов, принюхиваясь к воздуху. – А то как бы не рвануло!
– Ничего, – махнул рукой Рабинович. – Пока этот летающий баллон газом заправится, все уже давно выветрится.
Однако поджигать факелы не пришлось. Неожиданно для всех со стороны двери раздался какой-то странный скрежет. Друзья резко обернулись на звук, приготавливая оружие к бою, хотя и абсолютно не понимали, как смогут драться в темноте. А дверь тем временем слегка приоткрылась, пропустив в образовавшуюся щель тонкий лучик неяркого света. Медные ворота еще несколько раз конвульсивно дернулись, а затем сквозь щель донеслись потоки отборных свартальхеймских ругательств.
– Вот етун твою мать, замок заклинило, Бестлу ему в дышло! – раздался из-за двери чей-то гнусавый голос.
– Сейчас, подожди чуть-чуть, я поправлю, – ответил ему бас, и следом за этой фразой раздались звонкие удары в дверь. Правда, не такие оглушительные, но зато три!
Пока путешественники зажимали руками уши, кто-то с той стороны справился с запором, и одна из створок изувеченной двери распахнулась во всю ширину. На мгновение друзья зажмурились от света, а затем сквозь слипшиеся от слез ресницы увидели непомерно широкого в плечах карлика, ростом не больше метра двадцати, в фартуке, рукавицах и с молотком в руках, вышедшего из-за двери. Не обращая никакого внимания на застывших людей, он поднял повыше масляную лампу и внимательно осмотрел вмятину на створке. Карлик потрогал ее руками, коротко присвистнул и лишь затем обернулся к живым статуям.
– Ну и кому, скажите на милость, пришла в голову дурацкая мысль хорошую вещь портить? – похлопывая молотком по ладони, с тяжелым вздохом поинтересовался клоп. – Нормально постучать нельзя было?
– Так мы думали, что за дверью никого нет, – почему-то стушевался перед карликом Рабинович, словно «дух» перед строгим прапором.
– Никого нет? Вы что, идиоты? – удивился кныш. – А на кой Бельгермир ее тут поставили?
– Э, шкет, ты на кого наезжаешь? – не выдержал хамства Жомов. – Базары фильтруй, а то я тебе сейчас мигом голову с задницей местами поменяю.
– Что за крыса там пищит? – удивился карлик, и Сеня едва успел сдержать бешеный рывок омоновца к осуществлению заветной пластической операции. А коротышка пожал плечами.
– Впрочем, это уже не мое дело, – хмыкнул он. – Я дверь открыл, а дальше вы будете с Брагги разбираться.
Клоп исчез в проходе, а ему на смену высыпала целая ватага точно таких же недомерков, но с ног до головы закованных в железо, со щитами и молотками на длинных черенках в руках. Выстроив перед дверью миниатюрную копию тевтонской «свиньи», карлики застыли, ожидая указаний босса. И тот, поправив на башке рогатый шлем, сделал шаг вперед из строя.
– Ну и что здесь происходит, етун вашу мать? – вызывающим тоном произнес он. – Как вы сюда попали? Что вы тут делаете? И где, Нидхегг его загрызи, этот эгирский выродок, клыкастый Хрюмир?
– Видите ли, уважаемый, – сквозь зубы произнес Рабинович, обиженный негостеприимным приемом. – Эрл Хрюмир сейчас отсутствует по причине своего путешествия в Вальгаллу.
– Ага, значит, вы все-таки ухлопали старого спекулянта? Это тоже к вашему делу пришьется, – оскалился Брагги. – Только вот или вы врете, или асы что-то напутали. Не может Хрюмир в Вальгалле быть из-за гнилой родословной. Он ведь помесь черных эльфов и етунов. Эти волосатые уроды етуны, понятное дело, вообще отбросы, а мы у асов за второй сорт считаемся. Поэтому скряге Хрюмиру если и найдется где местечко, то только рядом с красно-синей Хели. – Коротышка заржал, и вся его бригада, словно по команде, дружно подхватила смех.
– Эта Хели что, фанатка ЦСКА, что ли? – глупо моргая глазами, поинтересовался у Рабиновича Иван, но Сеня ответить не успел. Вместо него заорал карлик:
– Молчать! Имя, фамилия, звание? Номер служебного удостоверения и имя твоего командира?! Доложишь ему, что я тебе пять нарядов вне очереди назначил.
– Да пошел ты к корове под хвост! – возмутился Жомов таким поворотом беседы. – Сейчас заряжу промеж рогов, и никакой Сеня тебя уже не спасет.
– Ладно, заткнись! – оборвал его Рабинович и снова повернулся к карлику. – Я так понимаю, уважаемый Брагги, ты здесь самый главный?
– Ну я, и что дальше? – задрал кверху нос коротышка. – Что ты этим хочешь сказать?
– Видишь ли, нам с друзьями срочно требуется попасть в Асгард, на прием к Одину. А единственный доступный путь туда лежит через Свартальхейм, – поморщившись, ответил Сеня. – Не могли бы вы пропустить нас и заодно показать правильную дорогу.
– Че-его? – изумился клоп и заржал так, словно услышал лучшую в мире шутку.
В этот раз солдаты его отряда команды со стороны босса определенно не ждали, поскольку покатились со смеху вразноброд и с множеством интонаций. Впрочем, вскоре им пришлось покатиться в буквальном смысле слова. Ваня Жомов, не стерпев подобного издевательства над честью мундира, отпихнул в сторону руку Рабиновича и, отстегнув от пояса дубинку, принялся отвешивать ею чувствительные удары по излишне смешливым карликам. Через несколько секунд ржание стихло, а часть отряда Брагги валялась вдоль стен с различными степенями контузии.
Уцелевшие воины брисингов в спешном порядке отступили за дверь. Там они мгновенно перестроились. Первые ряды создали из щитов настоящую стену, а задние карлики отцепили арбалеты и, натянув воротами тетиву, вставили в пазы стрелковые болты. Через пару секунд перед путешественниками стояла настоящая стальная черепаха, ощетинившаяся вдобавок добрым десятком арбалетов.
– Немедленно отпустите моих воинов! – раздался откуда-то из центра строя злобный голос Брагги.
– Да пожалуйста, – пожал плечами Рабинович. – Никто их не держит.
Избитые омоновцем карлики, пластом лежавшие до этих слов в коридоре, стали подниматься по одному и, подхватывая под руки своих все еще не пришедших в сознание товарищей, потянулись в глубь строя. Жомов презрительно хмыкал, провожая их глазами, а Сеня лихорадочно пытался найти выход из тяжелого положения, в котором они оказались благодаря бойцовому петуху Жомову. Однако поймать за хвост нужную мысль он так и не успел. Дождавшись, пока последний солдат скроется за стеной щитов, Брагги вдруг заорал:
– Приготовиться! Батарея… залпом… по вражеским танкам… бронебойными… Пли!!!
Услышав эту команду, Сеня зажмурился, ожидая смерти. Конечно, за ним была не Москва, но отступать Рабиновичу все равно было некуда, поскольку своей тощей грудью он прикрывал златовласую Ингвину. Однако попробовать харч в Вальгалле Сене все же не пришлось. Едва началась заварушка, как умница Горыныч, тихо и скромно держась у стены, пробрался прямо в партер подземного театра военных действий. Просчитав вероятность развития событий, Ахтармерз понял, что добром дело не кончится, и едва Брагги начал командовать, пулей вылетел вперед.
Задрав хвост, дракон закрутился на одном месте, будто его ужалила в мягкое место оса. Скорость вращения нарастала с каждой секундой, и зеленые искры, сыпавшиеся с кончика хвоста рептилии, почти мгновенно превратились в плотный сверкающий шар. Ингвина, позабыв о карликах, словно зачарованная смотрела на это зрелище и коротко вскрикнула, когда зеленый шар внезапно взорвался, накрыв путешественников полупрозрачным изумрудным куполом.
Именно в этот момент арбалетчики дали залп по колонне вражеских танков и на несколько секунд застыли в изумлении, увидев, как мощные каленые болты отскакивают от прозрачной завесы. Брагги снова истерично заорал, приказывая стрелять. Откуда-то снизу стрелкам подали заряженные арбалеты, и те мгновенно выпустили рой стрел в сторону неподвижных мишеней. Однако и новый залп не достиг цели. Вновь ударившись о купол, болты отскочили назад, громкой дробью пробарабанив по щитам живой стены карликов.
– Ингвина, выбирай себе цель и, как только я скомандую, сразу стреляй из лука! – запыхавшимся голосом проорал магический волчок. – Только целься лучше, поскольку долго я не смогу вас защищать!
Воительница кивнула и, вмиг забыв про охватившее ее оцепенение, со знанием дела вскинула лук. Первая стрела уже легла на тетиву и нацелилась острым жалом прямо в глаз одного из арбалетчиков, но добраться до конца маршрута так и не успела: это Сеня решил взять ситуацию под свой контроль.
– Прекратить огонь! – истошно завопил он, обращаясь к карликам. – Мы, великие ворлоки Муспелльсхейма, приказываем вам опустить оружие и начать мирные переговоры. В противном случае все вы будете раздавлены нашей несравненной магией и вдобавок сожжены огнем.
– Да мы и покруче штучки видали! – рявкнул ему в ответ Брагги. – Но убить вас мы всегда успеем. Ладно. Высылайте парламентера.
Горыныч тут же прекратил крутиться и, высунув сразу три языка, свалился на каменный пол. Жомов присел рядом с ним на корточки и ласково похлопал дракончика ладошкой по спине. Ахтармерз от этой ласки едва не расплющился, но стоически выдержал пытку дружбой и тут же попросил пожрать. Андрюша немедленно притащил фураж, а Сеня сделал несколько шагов вперед, по направлению к отряду карликов. Ингвина хмыкнула и, не убирая стрелы с тетивы, встала чуть позади и левее его, держа на прицеле вышедшего навстречу Брагги.
– Вы чего тут беспредел устроили? – недовольно поинтересовался карлик. – Приперлись в чужую страну, дверь поломали, да еще и свои порядки наводите, словно немецко-фашистские оккупанты. Совесть у кого-нибудь есть? А у меня, между прочим, недвусмысленный приказ имеется: убивать всех жителей Митгарда, узнавших тайну этого входа в Свартальхейм. Что мне теперь, под трибунал из-за вас идти?
– Совсем не обязательно, – усмехнулся Рабинович. – Просто доложи начальству, что четверо странников просят открыть для них транзит в Асгард через вашу территорию. Да и приказ ты не нарушаешь, поскольку мы не из Митгарда.
– Да я уж вижу, что и про Муспелльсхейм вы наплели, – буркнул командир местных пограничников. – А вот твоя телохранительница, етуном буду, настоящая викингиня.
– Она не телохранительница, а друг и соратник, – отрезал Рабинович (тоже мне Ленин с Крупской!). – И у нее есть серьезная причина сопровождать нас в нашем путешествии.
– Ну, не знаю, не знаю, – покачал головой карлик и на секунду задумался. – Ладно, ждите здесь. Сейчас я о вас начальству сообщу! – При этих словах недомерок ткнул пальцем вниз, а не вверх, как это делают все нормальные люди, и вернулся к своему отряду. Сене с Ингвиной не осталось ничего другого, как последовать его примеру и воссоединиться с друзьями.
Ни Попов, ни Жомов не стали расспрашивать парламентеров о ходе переговоров, поскольку слышали все сами. Ваня решил утолить жажду, возникшую, видимо, в результате выброса излишков адреналина в кровь, а Попов, терзаемый жадностью, все же кинул Ахтармерзу еще один кусок мяса и уселся на корточки около стены. Горыныч, сожрав подачку, удовлетворенно рыгнул, чем вызвал у всех безудержное чихание, и, извинившись, пристроился рядом с Андрюшей, поддерживая огнеметы в боевой готовности.
Некоторое время оба стана в напряженной тишине ждали ответа начальства Свартальхейма на просьбу Рабиновича, а затем, когда ожидание излишне затянулось, и те и другие стали понемногу расслабляться. Со стороны карликов послышалось какое-то бормотание и позвякивание оружия. Арбалетчики, устав держать оружие в вытянутых руках, положили его на кромки щитов, а кое-то даже сделал несколько глотков из металлических фляжек.
Для Жомова этот пример оказался заразительным. Развязав один из бурдюков, он довольно ощутимо осушил его и, может быть, вылакал бы наполовину, если бы Рабинович не остановил его. Приласкав Ваню всей мощью арсенала своих матерных выражений, Сеня отобрал у него бурдюки с алкоголем и велел мне охранять их. (Конечно, мне же больше делать нечего, кроме как Жомова от выпивки отгонять! Что я, садист, что ли?) Рабинович же на мое ворчание внимания не обратил и, строго повторив свой приказ (сам ты козел!), подошел к Ингвине.
– Так, значит, говоришь, это и есть черные эльфы? – поинтересовался он, ткнув пальцем в сторону разболтавшегося без командира строя коротышек. – А по-моему, самые настоящие гномы из сказок. Только покрупнее немного.
– Может быть, – пожала плечами воительница, не сводя напряженного взгляда с карликов. – Слышала я, благородный Робинсен, что так их называют на юге Митгарда. На Востоке они зовутся карлами, а самое правильное название им – черные эльфы, ибо сотворил их Один из червей, пожиравших плоть мертвого Имира, и велел жить в полной темноте.
– Что-то, как я посмотрю, они не очень-то повеления эти выполняют, – усмехнулся Рабинович, кивнув головой в сторону масляных светильников на стенах по ту сторону дверей. – А что, есть еще и белые эльфы?
– Есть, – кивнула головой Ингвина. – Только они никогда не показываются людям. Ибо белые эльфы настолько прекрасны и наполнены солнечным светом, что, увидев их, можно ослепнуть от божественной красоты.
– Да-а, – усмехнулся Сеня. – О нашем уродце этого не скажешь…
