Текст книги "Х-ассенизаторы: Ответный плевок"
Автор книги: Алексей Лютый
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Покаркай мне еще! – нахмурился Раимов. – Ладно, я согласен. Будут тебе учения. Что конкретно ты предлагаешь?
Старшина, который, кстати, ничуть и не сомневался в подобном исходе переговоров с майором, тут же изложил свой план. Шныгин предложил разбить “икс-ассенизаторов” на две группы, в одной из которых будут они с Пацуком, а вторую составят Кедман и Зибцих, соответственно. Задачей первого отряда будет проход от лагеря до некой условной точки, имитация там совершения диверсии и возвращение обратно, а американец с немцем обязаны будут выследить группу условного противника, по возможности предотвратить диверсию и помешать Пацуку со Шныгиным вернуться в лагерь. Условиями победы первой группы будет возвращение к исходной точке, а их противники выигрывают, если перехватят старшину с есаулом на любом этапе операции.
– Разумно, – кивнул головой Раимов, выслушав предложение Шныгина. – Собирай отряд. Сейчас я помечу на карте участки боевых действий, подкорректирую твой план и обдумаю детали. Затем получите задачу и отправляйтесь работать. Кстати, на все про все даю вам четыре часа.
– Так точно, товарищ майор! – обрадовано воскликнул старшина, никак не рассчитывающий на такую щедрость со стороны командира. – Разрешите идти?
– Вали, – махнул рукой Раимов и скрылся в своей палатке.
Через пять минут вся четверка в полном боевом снаряжении стояла перед палаткой майора, объединявшей в себе и временное жилище командира, и полевой штаб, и радиоточку, и центр вселенной, и объект тайных желаний подрывника-украинца. Если и было где-то в нашей Галактике место, которое есаул хотел бы взорвать сильнее, чем палатку Раимова, то Микола о нем еще не успел проведать. Кедман с Зибцихом, ничего не зная о цели построения, удивленно переглядывались, Пацук старательно изображал на лице возмущение новой выходкой майора, а Шныгин старательно пытался придать физиономии выражение крайней степени отмороженности. Чем напомнил ефрейтору морду сумасшедшего Черментатора!
То ли Раимов действительно старательно работал над картой, то ли просто выдерживал паузу, обязательно должную предшествовать появлению командира, но сумел своей задержкой довести весь личный состав до белого каления. Даже Шныгин, сам затеявший кутерьму с учениями, начал терять терпение и стал подумывать о том, не кинуть ли внутрь палатки Раимова гранату. Пока никто не видит! Однако благодаря высочайшей самодисциплине удержаться от такого опрометчивого поступка старшине удалось, и он терпеливо дождался явления майора народу.
Раимов торжественно, будто на партсобрании, поставил перед бойцами задачу, и каждой группе выдал индивидуальную карту с отмеченным на ней районом проведения учений. Место, которое выбрал Раимов, находилось немного в стороне от той точки, куда намеревался новоявленный Сусанин завести Пацука, но Ивана… то бишь Сергея Шныгина, это волновало мало. Он же, в конце концов, никому не обещал, что проведет учения на отлично! Куда больше старшину взволновали условия победы на учениях, которые поставил майор.
– А чтобы я знал, что первая группа не валяла дурака в ближайших кустах, ожидая, пока вторая носится по лесу, Пацук со Шныгиным будут обязаны произвести в указанной контрольной точке взрыв, – закончил свою речь майор. – Но и это еще не все. Отсюда точно установить, где именно будет взорвана учебная мина, я, конечно, не смогу. Поэтому принесете мне оттуда сувенир, – бойцы удивленно переглянулись, а Раимов довольно улыбнулся.
– Пару дней назад я на той полянке зажигалку потерял, – пояснил он свою мысль. – Вот ее-то вы мне и доставите в качестве вещественного доказательства.
– Ни фига себе, блин, в натуре! – изумился старшина. – А если, товарищ майор, вы ее не на той полянке потеряли, а где-нибудь в болотах под Мурманском? Нам полстраны прочесывать прикажете?
– Действительно, товарищ майор, – согласился с ним Пацук. – Вы слишком задачу усложнили. И потом, а что вы пару дней назад на этой полянке делали? Уж не с той ли самой грибничихой встречались, которая вам полдня глазки строила, когда мы их одичавшую группу в лесу нашли? Неужто вы ей не те координаты, что и всем прочим, дали? Нехорошо, Василий Алибабаевич. Воно ж от случайных связей что бывает?
– Мо-олчать! – рявкнул майор. – Не твое собачье дело, агент Пацук, что я на той полянке делал. Твоя задача – найти зажигалку. И если вы с особо умным старшиной без нее вернетесь, получите оба “неуд” за учения и по возвращении на базу из нарядов у меня не вылезете! Вопросы есть?
– Никак нет! – дружно рявкнули спецназовцы во все четыре глотки. – Разрешите выполнять?
– Сначала сдайте боевые патроны, – приказал Раимов. – Перестреляете еще друг друга в запале боя. А мне потом вашим мамам слезливые письма о мнимом героизме писать придется.
– Разрешите идти? – снова полюбопытствовал Зибцих, когда рожки с боевыми патронами были сданы. Майор кивнул головой, и Зибцих с Кедманом сорвались с места. По сценарию учений, они должны были уйти первыми в направлении контрольной точки и попытаться создать там заслон. Конечно, имей вторая группа точные координаты места предполагаемой диверсии, она бы получила неоспоримое преимущество перед условным противником. Именно поэтому Раимов не указал на карте Зибциха конкретную точку, а вычертил довольно солидный круг, диверсию внутри которого они с Кедманом и должны были предотвратить. Шныгин с Пацуком уходили следом, и вот у них-то на карте и была отмечена та поляна, где перед взрывом учебной мины предстояло найти зажигалку майора. Впрочем, никто этим заниматься не собирался.
– Ну так что, Репа? Попили мы самогоночки? – ехидно поинтересовался украинец, когда через двадцать минут после ухода Зибциха с Кедманом они со старшиной углубились в лес. – Говорил я тебе, что следовало придумать чего-нибудь попроще!..
– Да не стони ты так, – отмахнулся от него Сергей. – Тебе что нужно – отдохнуть или учения выиграть?.. Пусть Кедман с Зибцихом корячатся, а мы себе поинтереснее занятие найдем. Плевать мы в целом на задание Конника хотели и на его зажигалку в частности. Сейчас идем, куда собирались, отрываемся по полной программе, а потом найдем этих двух обормотов и погибнем в честном бою. Заодно и лоб, например, поцарапать можно будет. Учует майор запах, а мы скажем, что раны обрабатывали. Понял мою мысль, пенек засаленный, еври бади?
– Ох, ну и хитрый все же народ москали! – хмыкнул Пацук. – Веди, Сусанин. У нас всего три с половиной часа осталось…
А все началось вчера. Раимов приказал Шныгину с Кедманом отыскать новое место для стрелкового полигона вместо старого, которое автоматные очереди спецназовцев из густой чащи превратили в абсолютно лишенную растительности поляну. Старшина с капралом отправились приказ выполнять, а для того, чтобы расширить район поисков, решили разделиться. Шныгин пошел на восток, отправив американца, как и положено, на запад. Вот, оставшись наедине с девственной природой, старшина и наткнулся на охотничий домик в глухом лесу.
Обитатель этого домика, семидесятисемилетний старик, оказался тоже глухим, как пень. Поэтому и не слышал того тарарама, который каждый день устраивали спецназовцы примерно в двух километрах от его жилья. Следовательно, и не знал, что рядом с ним какие-то супостаты лесной лагерь организовали.
Ильич, а именно так просил называть себя старик, уже много лет не охотился. То есть охотился, конечно, но исключительно при помощи силков и ловушек. Ружьишком не баловался давно, а в избушке жил в качестве сторожа и смотрителя. Раза два-три в год к нему наведывался председатель колхоза, когда вывозил на охоту очередную комиссию из района. Вот и жил Ильич от приезда до приезда, коротая вечера за плетением лаптей и валянием дурака, валенок и сочинением скабрезных частушек. Он и Шныгина поначалу принял за члена комиссии и, как учил старика председатель, сразу выволок из дома навстречу гостю кружку ядреной самогонки, лепешку и соленый огурец. Старшина от угощения, естественно, не отказался и выпил самогонку до дна, чем очень порадовал Ильича, привыкшего к тому, что гости от его пойла нос воротят. “Смирновку” да “Абсолют” все больше хлещут, буржуи зажравшиеся!
Фирменная настоечка старичка-лесовичка, исключительно из-за долгого отсутствия практики у старшины, едва не свалила Шныгина с ног и дала такой аромат, что Сергей потом целый день за сто метров от Раимова дышать не решался. Но это было потом, а сначала спецназовец принялся устанавливать тесные контакты с местным населением. То есть попросту выпил на пару с Ильичом еще одну кружку, потешил старика рассказом о том, что в мире творится, и, пообещав вернуться, поплелся в лесной лагерь “икс-ассенизаторов”. А теперь вот обещание свое выполнял и шел к Ильичу не один, а с гостем.
– Слухай, Репа, я одного не пойму, чего ты немца с евреем с нами не взял? – по дороге поинтересовался Пацук у старшины. – Что, у деда запасы самогонки ограничены?
– Да нет, – не останавливаясь, пожал плечами Сергей. – Только, во-первых, что будет, если мы все четверо в лагерь пьяными завалимся? Трибунал, блин, не меньше! Во-вторых, мы с тобой к алкоголю привычные, а наших соратников с Запада лесная настоечка просто убьет. Ну а в-третьих, Кедман с Зибцихом и сами пить ее не станут. Я сомневаюсь, сможешь ли даже ты хоть глоток сделать, когда ее запах почувствуешь.
– Но-но. Ты нос-то не задирай! – оскорбился Пацук. – Не было еще такого, чтобы москаль что-то сделал, а украинец этого повторить не мог.
– Вот и проверим, – хмыкнул старшина, ускоряя шаг…
До избушки старичка-лесовичка было примерно полчаса ходьбы быстрым шагом. Несмотря на то что вокруг разворачивались боевые учения, Шныгин с Пацуком шли вперед, совершенно не заботясь о маскировке. Да и незачем им было красться и заметать следы! Кедман с Зибцихом сейчас должны были находиться совершенно в другом районе, а иных противников, от которых следовало бы прятаться, вокруг не наблюдалось. Старшина спустился в неглубокий овражек, по дну которого бежал стремительный ручей, и вдоль русла устремился вперед. Туда, где овраг заканчивался и ручей вливался в неглубокую и столь же стремительную речку. Именно там он и нашел лесной домик с гостеприимным Ильичом и его бесподобным самогоном. Шныгин торопился, не желая тратить слишком много времени на дорогу. Однако в ста метрах от места слияния ручья с рекой старшина вдруг остановился и повел носом.
– Чуешь?.. – поинтересовался он у Пацука.
– Нет, у меня нос третьего дня заложило, – буркнул есаул. – А что я учуять должен?
– Да вроде как самогонкой наволакивает, – удивленно проговорил Шныгин. – Неужели Ильич гостей встречает? Вот будет облом!..
Конечно, в любой другой ситуации большой беды в том, что к старику нагрянули гости, для спецназовцев бы не было, но сейчас оба бойца были в камуфляже, с полным боевым снаряжением и разрисованными под цвет окрестных кустов лицами. Таким видом не только гостей перепугать, самим испугаться можно, если, конечно, не вовремя в зеркало посмотреть! Ну а поскольку гостили у Ильича в основном охотники, то выскакивать неожиданно из кустов было бы опасно. Начнут еще захмелевшие мужики палить из всех стволов с перепуга, доказывай потом, что ты не леший. Вот и решили Пацук со Шныгиным сначала осмотреться, а уже затем решить, как перед гостями смотрителя появляться.
Теперь у обоих бойцов решительно изменился способ передвижения по пересеченной местности. Оба стали двигаться бесшумно, перемещались вперед, пригнувшись к земле, от чего стали похожи на диких кошек, побывавших в садистских лапах взбесившегося художника-баталиста.
Шныгин вновь взобрался на гребень оврага. Оттуда выбираться на полянку с избушкой было тяжелее, чем из оврага, но зато угол обзора заметно увеличивался, по сравнению с поймой ручья. Пацук бесшумной тенью двигался следом, словно приклеенный, и, когда старшина неожиданно замер, Микола едва не расквасил нос о приклад его автомата. Обругав неуклюжего москаля на чем свет стоит, хотя и мысленно, конечно, есаул обогнул Шныгина и, осторожно раздвинув кусты, выглянул на поляну. От чего едва не выругался снова. В полный голос!
Внизу, на небольшой лесной проплешине у берега реки, стояла “летающая тарелка”. То есть, конечно, и не тарелка совсем, а инопланетный корабль крестообразной формы. Да и летающей эту странную конструкцию можно было назвать лишь условно, поскольку Пацук не видел, летает она, плавает или пешим ходом передвигается. Но в том, что штуковина внизу была явно внеземного происхождения, сомневаться не приходилось – около корабля крутились несколько штук таких же мелких рахитичных уродов, какой сидел на базе в специальном контейнере. С того места, где сидели Пацук со Шныгиным, было видно только трех инопланетян, но судя по звукам, доносившимся откуда-то с противоположной стороны домика, пришельцев здесь ошивалось куда больше.
– Шныгин, а ты не спрашивал у старичка, председателя какого именно колхоза он обычно у себя принимает? – вполголоса и крайне ехидным тоном поинтересовался у напарника Пацук. – Случайно не “имени седьмого знака Зодиака”?
– Да заткнись ты, хохляцкая морда, – зашипел на него старшина. – Слышишь, Ильич орет, как будто его режут? Выручать старика надо.
– Кто бы спорил, – хмыкнул есаул. – Сейчас заорем благим матом, перестреляем врага холостыми патронами, закидаем шишками и обратим в паническое бегство до ближайших кустов. Воно ж с перепугу да при слабом кишечнике что обычно бывает? – и хлопнул Шныгина по плечу. – Чего ж тебя, москаль, так перекосило?.. Да не зверей ты, Репа! Сейчас спасем твоего старичка. Я пошустрее тебя, поэтому вниз пойду. А ты переместись правее. Во-он под ту сосну! Да устрой мне хорошее звуковое оформление, – Пацук повытаскивал запасные обоймы из карманов. – Держи мой боекомплект. Сделай так, чтобы шуму побольше было!
У Шныгина отлегло от сердца. После бормотания Пацука старшина уже начал думать, что есаул трус, а сам он идиот, раз с таким человеком связался, но потом понял, что украинец просто не может не стонать и не жаловаться. Иначе настроиться на дело у него не получается! Ухмыльнувшись есаулу, Сергей принялся собирать с земли, усыпанной толстым слоем хвои, запасные обоймы к автомату, а Пацук приготовился начать спуск к сторожке, но тут позади них раздался тихий шепот:
– Не торопитесь. Зибцих пошел посмотреть, что на той стороне происходит. Через пару минут вернется, и можно будет начинать!
– А вы откуда здесь взялись? – в один голос оторопело поинтересовались Пацук со Шныгиным, увидев появившегося из кустов Кедмана. Негр широко ухмыльнулся.
– Нехорошо, мужики! За идиотов нас держите? – беззлобно полюбопытствовал он. – У вас же на белых глупых рожах было написано, что вы что-то задумали. Вот мы с Зибцихом и решили не идти в район учений, а проследить, куда вы направитесь.
– Как же мы вас не заметили? – с дурацкой улыбочкой спросил старшина.
– А потому, что за идиотов держали, – усмехнулся Кедман. – Ладно, Великие Белые Задницы, забудем. Мы же одна команда! – и тут кусты зашевелились, выпихивая из своих недр слегка вспотевшего Зибциха. – Ну что там, Ганс?
– Шестеро, – доложил ефрейтор. – Минимум двое из них вооружены какими-то странными штуками. Старик к козлам привязан, и около него недомерок крутится. Что делает, разобрать не мог.
– “Что-что”! Жарить дедулю собрались, – буркнул Пацук. – Как действовать будем?
Четверо – это не двое. Четверо – это уже команда! Вчетвером можно и “жигуленок” из грязи вытащить, и квартетом сыграть, и “козла” забить. А уж шестерым пришельцам морду намылить, так это и сам бог велел. И пусть у спецназовцев патроны только холостые, да мина всего одна, и та учебная, большой роли играть это не будет. На их стороне внезапность. А это само по себе уже очень большое преимущество!
Четверо “икс-ассенизаторов” снова разделились. На это раз по привычной схеме – Шныгин пошел с Кедманом, а Пацук работал на пару со снайпером. Вот только удивить народ своей стрельбой сегодня Зибциху возможности не представится. Единственное, что сможет сделать ефрейтор, так это заняться звуковым оформлением готовящейся операции. Он забрал автомат Пацука и, положив свое и Миколино оружие на расстоянии примерно двух метров, приготовился открыть огонь. Есаул замер поодаль, намереваясь рвануться вперед. Минуты три оба внимательно всматривались в противоположный край лесной проплешины, а когда там из кустов высунулась голова Шныгина, Пацук хлопнул ефрейтора по плечу:
– Ну что, Тетя Маша? Прочисть уродам уши!
Зибцих кивнул и, подняв свой автомат, дал длинную очередь в сторону копошащихся у тарелки пришельцев. Тут же бросив оружие на ковер из опавшей хвои, ефрейтор перекатился через плечо и, на лету подхватив второй автомат, добавил шума. Инопланетяне, явно не ожидавшие услышать в тихом лесу такой концерт для дуэта автоматов с птичьим оркестром, на секунду застыли, а затем бросились врассыпную, пытаясь укрыться от огня хоть где-нибудь.
– Эх, жалко, что патроны холостые! Двоих бы минимум уже уложил, – горестно вздохнул Зибцих и, бросив Миколин автомат, метнулся к своему. – Чего там Репа со Свистком медлят?!
Впрочем, два громилы ждать себя не заставили. Едва над проплешиной зазвучала третья автоматная очередь, как оба спецназовца вынырнули из подлеска и, стреляя на ходу, зигзагами бросились вперед. Выскочивший из-за избушки большеголовый инопланетянин вскинул необычное оружие им навстречу и выстрелил. Шныгин, оказавшийся в поле действия этой хреновины, на секунду замер и почувствовал, что правая рука намеревается предательски бросить автомат. Правда, левая упорно сопротивлялась, но еще неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, если бы Кедман точным броском не отправил попавшийся под руки булыжник на свидание с раздутой головой пришельца. Тот от такой радости рухнул как подкошенный. А Пацук, увидев, что все внимание пришельцев сосредоточено на капрале со старшиной, рванулся вперед. Зибцих дождался, пока тот зигзагами домчится до угла дома, а затем снова дал две длинные очереди, заставив пришельцев броситься на поиски новых укрытий.
А те, поняв, что окружены несметной армией, просто сошли с ума. Истошно вереща на каком-то птичьем языке, пришельцы бросились к “тарелке”, и тот из них, что прятался в капусте, помчался прямо на Пацука. Зибцих хотел предупредить украинца, но не успел – есаул и инопланетянин столкнулись лицом к лицу. Впрочем, последний был явно не из спецназа! Пришелец застыл, оторопело открыв рот, а вот Пацук медлить не стал. Заорав во все горло украинский хит всех времен и государственных статусов – “Ты ж мэне пидманула…” – есаул с разворота влепил ботинком в живот врага. Тот как мячик отскочил на пару метров назад, запрыгал по грядке, круша дедушкин урожай, и затих, обнявшись с пугалом. Микола хмыкнул и, больше не обращая на пришельца внимания, помчался туда, где, привязанный к козлам, верещал замученный в фашистской неволе Ильич, бросив по дороге учебную мину к входному люку “тарелки” пришельцев.
Остальные спецназовцы тоже времени даром не теряли. Кедман со Шныгиным, ведя ураганный огонь холостыми патронами по врагу, залегли и, не переставая стрелять, начали забрасывать “тарелку” подворачивающимся под руки хламом. Начиная от камней и веток, кончая коровьими лепешками. Последняя, правда, полетела в пришельцев в единственном экземпляре, да и то только потому, что капрал не видел, что именно взял в руки. А когда сообразил, за что схватился, едва не плюнул на бушующее вокруг сражение и не помчался к ручью руки мыть. Хорошо, что второй пришелец, вооруженный странной штуковиной, выстрелом попал всего лишь в ноги американца, чем заставил его отплясывать посреди двора форменного гопака, при этом настреливая себе нужный ритм из автомата.
Шныгину тоже не удалось уйти из-под вражеского огня. Его собственная правая рука вновь вступила в конфликт с разумом и, объявив суверенитет, принялась вытворять черт-те что. За нос, например, старшину уцепила. Впрочем, с этим бунтом Сергей довольно быстро справился, но неизвестно, чем бы закончился бой, явно грозивший стать неравным из-за огромного превосходства противника в вооружении и технике, если бы брошенная Пацуком мина в этот момент не взорвалась.
Тут и выяснилось, что не так страшен пришелец, как доктор Гобе. Низкорослые инопланетяне истошно завопили и закрутились на месте, явно оглушенные взрывом. Единственный вооруженный боец иной цивилизации бросил оружие и, шатаясь, побрел в свой крестообразный корабль. Да и остальные, натыкаясь на углы, поспешили укрыться внутри. А когда люк уже начал закрываться, покалеченный есаулом пришелец вскочил с капустной грядки и огромными прыжками помчался туда же.
Поскольку Кедман до сих пор плясать не перестал – понравилось, что ли? – единственной боевой единицей, способной остановить беглеца, оказался Шныгин. И Сергей попытался не дать врагу уйти, запустив в него обломком кирпича. К сожалению, старшина снайпером не был и по бегущей мишени не попал. Зибцих попытался исправить его промах, но единственными подходящими предметами для броска у него были только пустые сосновые шишки. Попасть-то в инопланетянина ефрейтор смог, но шишка – не кирпич. Если ею кого-то и можно с ног сшибить, то только престарелого эпилептического таракана. Пришельцу же удар шишкой по спине был как слону дробина. Он его даже не заметил и влетел внутрь корабля за секунду до того, как люк окончательно захлопнулся. Ну а потом уже ни ловить, ни сшибать спецназовцам было некого. Шныгин, конечно, кирпичом в “тарелку” попал, но никакого эффекта, кроме приглушенного грохота, добиться не смог. И, помахав землянам на прощание опорными телескопическими стойками, корабль пришельцев скрылся в поднебесной вышине.
– Ушли, гады, – горестно вздохнул старшина, проводив “тарелку” тоскливым взглядом. – Ну и ладно. Хорошо, хоть старика спасли. Свисток, блин, хватит ногами дергать. Комон, еври бади, посмотрим, что там с дедом эти фашисты сделали.
Кедман враз перестал изображать из себя хохла и свалился в пыль так, словно у него вырубились батарейки. Сергей помог американцу встать, и тот шмыгнул носом, не сводя с сослуживца виноватого взгляда. Старшина хлопнул его по спине, дескать, со всеми бывает, и пошел за угол дома, где теперь уже не визжал, а жутко матерился старик. Кедман поплелся следом, да и Зибцих, стремительно сбежав с горки, присоединился к ним.
Когда троица добралась до задворков, Пацук деда от козлов уже отвязал и умело растирал старику затекшие конечности. Ну а дед Ильич, сидя на чурбаке, во весь голос излагал свои мысли относительно родителей инопланетян, их сексуальной ориентации и способов самоудовлетворения. Кедман с Зибцихом внимательно прослушали урок разговорного русского языка, великого и богатого, как всем известно. При этом Тетя Маша даже пометки какие-то в блокноте сделал. А Шныгин заботливо заглянул в лицо старику.
– Ильич, откуда эти гады взялись? – во весь голос, чтобы дедушка мог услышать, проорал старшина. Пацук поморщился, так как основная волна звука досталась его барабанным перепонкам, но ругаться со старшиной пока не стал.
– А етить их заразу, капустную тлю, бабушка знает! – провопил в ответ старик. – Я нынче такой первачок ядреный выгнал, хоть святых из колхоза выноси. Дай, думаю, двери в избе открою, а то от одного егойного духа пьяней стельки сапожницкой стал, а тут и оне нагрянули. Сели, гады-супостаты, прямо посреди двора, Гришку, петуха мово, до инфаркта довели и давай в избу ломиться, первач мой своими грязными лапами хватать. Да еще без спросу. Ну, я одному по рогам клюкой и зарядил. Да так, что он башкой все четыре ступеньки на крыльце пересчитал. Сверху донизу. Потом обратно. Клюка-то ему за шею как-то так странно зацепилась, а я-то, дурень, не посмотрел да решил ею еще одного по морде приложить. Вот первого назад и дернул. Он четыре раза хрюкнул что-то по-своему. В счете упражнялся, поди. А остальные тут на меня и накинулись. Потащили, гады-супостаты, в огород да давай к козлам привязывать, будто я им лесина какая. Я уж подумал, что точно на чурбаки меня распилят, да тут, слава те, господи, – старик истово перекрестился, – вы подоспели. Спасли, можно сказать.
Дед тут же бросился лобызать своих спасителей. Причем если Шныгин с Пацуком вытерпели лобзания с должной стойкостью спецназовцев, привыкших выносить и тяготы и лишения, а Зибцих не поморщился и не сбежал только благодаря арийской выдержке, то Кедман от такой благодарности поспешил спрятаться за спину старшины. А впрочем, долго спасаться ему не пришлось. Старичок-лесовичок, удивленно посмотрев на физиономию негра, коротко присвистнул и сказал, что парня отмыть хорошенько надо, укорив при этом Шныгина за то, что тот за сослуживцами плохо следит.
– Ты мне уши-то не три. Негр! – фыркнул Ильич. – Эдак кажный тракторист неделю не помоется и негром может называться. А негров энтих в России нет! Они все в Африках да Америках живут. Ну, еще люди говорят, в Париже тоже немножко водятся. А у нас их отродясь не было и теперь быть не может. А у ентого, посмотри, и нос что ни на есть рязанский. А ты говоришь, негра. Тьфу на тебя, болтун!..
Поспорить с дедом, конечно, спецназовцы могли бы, но не стали. Во-первых, желания не было. А во-вторых, переубедить старика им вряд ли бы удалось. Даже если бы Кедмана догола раздели. Дедок тут же, на радостях от счастливого своего спасения, предложил бойцам того самого первача попробовать, который “гады-супостаты” незаконно конфисковать пытались. Отказываться от такого предложения, тем более когда душа просит, было бы грехом великим, но “икс-ассенизаторы” все равно отказались. Зибцих с Кедманом оттого, что не осмелились даже подойти к дверям избы, из которых все еще на весь двор запахом этого первача наволакивало, а Пацук со старшиной по более прагматичным причинам.
– Может, попробуем все-таки по глоточку? – предложил украинец.
– Ни фига, – отрезал Сергей. – Во-первых, глоточками самогонку пить – это только перед людьми позориться. А во-вторых, Раимов сейчас сюда примчится.
– Да ладно! – фыркнул Пацук. – Нашему Коннику делать, что ли, больше нечего. Да и откуда он знает, что мы тут?
– Микола, ты иногда жутко умный, но чаще – совсем тупой! – заявил Шныгин. – Тут до нашего лагеря – километр с хвостиком. У майора слух, будто у сторожевой собаки. Даже если он и не различит наши автоматы по звуку, то все равно проверять помчится, чтобы узнать, кто тут перестрелку полчаса вел. Ты не смотри, что Раимов худой и кашляет. Он мужик двужильный. Вот увидишь, минут через двадцать тут будет. Предлагаешь пьяными его встретить?
– А как мы Коннику объясним, почему у этой избы оказались? – поинтересовался Зибцих, дабы заранее скоординировать варианты ответов.
– Да проще простого, – пожал плечами старшина. – Мы с Пацуком скажем, что видели, как “тарелка” садится. А вы объясните все так, как и было. Дескать, устроили нам заранее засаду, стали выслеживать, чтобы перехватить прямо на точке диверсии, да следом за нами к сторожке и пришли.
– Хорошо, – кивнул головой ефрейтор. – Может, теперь пойдем трофеи соберем? Кажется, пришельцы нам кое-что оставили.
– Пойдем, – согласился Сергей. – Только Пацука от этих вещиц подальше держите. А то он у нас что-то начал часто свой карман с научной лабораторией путать.
– Все бы вам, москалям, в украинцах плохое что-нибудь отыскивать, – обиделся Пацук и демонстративно отказался идти собирать трофеи. Впрочем, немного он от этого и потерял, поскольку все, что его интересовало, уже успел собрать по дороге через двор, когда бежал спасать деда.
