Текст книги "Путинские качели"

Автор книги: Алексей Пушков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Почему нас не примут в НАТО

Мне понятно желание благоразумных российских политиков и экспертов найти выход из того тупика, который неизбежен в отношениях России и НАТО, если альянс будет постоянно расширяться, оставляя за бортом Россию. Однако надо ли искать выхода в иллюзиях? НАТО никогда не пригласит Россию в альянс, потому что в этом случае оно передаст инициативу в руки России. То есть мы будем решать, присоединяться нам к альянсу или нет. Именно поэтому нам всегда отвечают из Брюсселя: мы никого не приглашаем в альянс, на вступление к нам подают заявки, а мы их рассматриваем.

Теперь представим себе, как будут развиваться события, если нам намекнут, что нас готовы принять в альянс. Мы подаем заявку. Нас держат в предбаннике годами, пудря нам мозги, и никогда – во всяком случае, в обозримой перспективе – не примут в НАТО. Мы превращаемся в заложника собственного желания вступить в клуб, где нас никто не ждет и никто не хочет видеть. Наша внешняя политика нейтрализована: мы не сможем возражать ни против приема в НАТО ни одной страны, поскольку сами стоим в очереди.

Теперь – о том, почему нас не примут в НАТО. На то есть три главные причины. Причина первая. Вступление России в НАТО уничтожило бы альянс в его нынешнем виде, к чему не готовы ни американцы, ни европейцы. Прием России означал бы конец альянса как основного инструмента американского присутствия и влияния в Европе. Внутри НАТО образовался бы второй ядерный полюс – не равновеликий США, но достаточно весомый, чтобы поставить под вопрос американское лидерство в НАТО. Америка на это не пойдет никогда. Тем более это невозможно при нынешних настроениях новой администрации.

Вторая причина – прием России в НАТО распространил бы границы альянса до Китая. В этом НАТО совершенно не заинтересовано. Альянс не намерен ни защищать российскую территорию, ни вступать в непосредственный контакт с Китаем, поскольку это чревато рядом крупных военно-политических проблем.

Причина третья. Вступление России в НАТО не устроило бы основные европейские державы. Сегодня Германия, Франция, Великобритания выступают как европейские лидеры НАТО. Вступление России изменило бы эту ситуацию. Прием малых европейских стран в альянс не меняет логики принятия решений в НАТО. Вступление в него России взорвало бы эту логику.

2002 г.

Мы остаемся за пределами евроатлантинеской общности

Если что и показал год 2002-й, так это то, что Россия обречена оставаться самостоятельной величиной в политике. Какой величиной она будет – сильной или слабой, зависимой или независимой – это другой вопрос. Это будет зависеть от нашего президента, от наших политиков, от наших бизнесменов и от нас с вами.

Но после того как в сентябре 2001-го Владимир Путин сделал свой судьбоносный выбор в пользу сближения с Америкой и Западом, четко обозначились и возможности, и пределы этого сближения. Хотя мы полтора года рвемся в Европу, нам недавно четко дали понять – в Европейском союзе нас видеть не хотят. Сначала нам на это ясно намекнули, ограничив наше передвижение в нашу же Калининградскую область через территорию Литвы. А затем председатель ЕС Романо Проди четко разъяснил в Брюсселе Владимиру Путину, что Россию в ЕС никогда не примут.

Впрочем, об этом можно было догадаться и без всякого ответа Проди. Недавнее расширение НАТО подтвердило: мы остаемся за пределами евроатлантической общности. Новый Совет Россия – НАТО слегка маскирует этот факт, но не отменяет его: для НАТО мы – важный, но внешний партнер, а не союзник. С союзниками так, как с нами, не поступают. Ведь не только Дания отказалась нам выдать Закаева, но и Европарламент в специальной резолюции поддержал такое решение. Таково мнение Европы: террористы – это те, кто атакует Запад.

Вывод очевиден: сближение с США и с Европой нам необходимо, но не надо строить себе иллюзий по поводу его перспектив. Кроме того, сближение не должно быть односторонним. В любом союзе всегда есть всадник и есть лошадь, говорил Бисмарк. На Западе нам явно не готовы предоставить роль всадника. А лошадью нам быть, наверное, не пристало.

Путин ощущал себя в Лондоне очень хорошо.

Несколько дней на центральных улицах Лондона наши флаги развевались рядом с британскими – такое бывает раз в полторы сотни лет. Возможно, именно поэтому Владимир Путин ощущал себя в Лондоне очень хорошо, и общался с королевскими особами на английском, который он начал учить совсем недавно, но уже успел освоить.

Для Тони Блэра, британского премьера, это был визит приятный во всех отношениях. Ведь они с Путиным решили позабыть о разногласиях по Ираку – и сосредоточиться на хорошем. А потому спорных вопросов между ним не было. Если во время последнего приезда Блэра в Москву в конце апреля Владимир Путин прижал его вопросом о том, где все же это самое иракское оружие массового уничтожения, то в Лондоне об этом все вежливо молчали.

Впрочем, Блэру достаточно того, что его каждый день прижимает с этим вопросом половина британской печати и вся оппозиция. Слушания в палате общин идут каждый день. На ковер вызывают ближайших сотрудников Блэра. Главная тема: обманул премьер-министр страну по поводу Ирака или все же нет?

Если выяснится, что обманул, то Блэру конец – англичане этого не прощают. В этом случае ему, скорей всего, придется уйти еще до окончания срока его премьерства. Тем более что вдохновенный Тони – энтузиаст военных операций от Югославии до Ирака, как считают очень многие, ничего не делает внутри страны: система социального обеспечения разваливается, положение дел с общественным транспортом ухудшается, пенсионеры недовольны. И в центре следующих выборов будет не Ирак, а состояние общественных служб и то, что у нас называют социалкой.

В этой ситуации Владимир Путин решил не добавлять масла в огонь, а ударение было сделано на единстве подходов – и к Ираку, и к Ирану, и к ближневосточному процессу. Благодарность Блэра не знала пределов. О Чечне он просто забыл, а речи его лились молоком и медом. «Лидерство Владимира Путина дает не только гигантские надежды для России, но и для окружающего ее мира!» – в сердцах восклицал британский премьер. А газеты расценили это как личный вклад Блэра в путинскую предвыборную кампанию.

На фоне таких восторженных заявлений договоренность о сотрудничестве в строительстве газопровода стоимостью в 6 миллиардов долларов из России в Европу прозвучала как важная, но не слишком громкая новость. Символика визита почти полностью перекрыла его практические аспекты.

28. 06. 2003

В нем наш шанс?

В обществе продолжаются острые дискуссии о том, правильно ли мы строим наши отношения с США. У нас есть большие энтузиасты нашего бега навстречу американцам. Те же пока предпочитают бежать на месте. При этом нам все время говорят о каком-то историческом шансе. Как будто до 11 сентября у нас не было шанса бежать в сторону Америки, а теперь вдруг появился. Газета «Ведомости» накануне саммита в Шанхае сообщила, что у нас есть шанхайский шанс вступить в мировую цивилизацию. Теперь Шанхай позади. Объясните – мы в Шанхае уже вступили в мировую цивилизацию или нет? Или теперь у нас будет техасский шанс, и мы вступим в мировую цивилизацию прямо на техасском ранчо Джорджа Буша-младшего?

И чем измеряется участие в мировой цивилизации – степенью поддержки Соединенных Штатов или чем-то другим? Вот Пакистан поддерживает Америку, но что-то не похоже, чтобы он был готов вступить в мировую цивилизацию, не похоже.

Впрочем, вот в чем наш шанс: если раньше нам просто разрешали поддерживать Америку, то теперь нам разрешают ее поддерживать самым горячим образом. А за это Америка нам обещает некие «новые стратегические рамки», которые, как радостно сообщает газета «Вашингтон пост», позволят США продвигаться вперед в создании системы противоракетной обороны. Америке-то позволят, а нам-то что с этих рамок? Ответа не слышно.

Пока США исповедуют тактику осьминога. Как только представителям Буша-младшего задают вопрос о том, какие выгоды новые отношения с Америкой дают не Америке, а России, они выпускают облако черной жидкости и скрываются за ближайшей скалой. Осьминоги так делают, когда им угрожает опасность, а администрация Буша – когда не знает, что конкретно ответить.

А на днях г-н Бжезинский в «Независимой газете» дал нам ответы, которые не хочет давать администрация. Он объяснил, что Россия напрасно надеется получить свободу рук в Чечне и отсрочку в расширении НАТО. Вот такие «новые стратегические рамки».

Впрочем, по некоторым сообщениям, в минувший четверг госсекретарь Колин Пауэлл в телефонном разговоре с Игорем Ивановым якобы сказал, что администрация Буша может помочь нам добиться списания части нашего внешнего долга. А за счет списанных средств Россия сможет финансировать усиление безопасности своих ядерных объектов.

Браво, НАТО!

Слухи о смерти НАТО, которые появились после операции США в Афганистане, оказались сильно преувеличенными. «Нет, мы не мертвы», – с уверенностью заявляет в интервью журналу «Ньюсуик» генеральный секретарь Джордж Робертсон.

Робертсон знает, что говорит. Разве стал бы Владимир Путин подписывать соглашение с умирающей организацией? Нет, альянс жив, альянс жил, альянс будет жить. «Мы к расширению сотрудничества с НАТО готовы, – говорил полгода назад Владимир Путин. – Готовы идти настолько далеко, насколько готов идти сам Североатлантический блок».

К середине мая в НАТО окончательно определились, насколько далеко альянс готов идти навстречу России. Выяснилось – не слишком далеко. От первых предложений, изложенных в известном письме британского премьера Тони Блэра в ноябре 2001 года, осталась разве что идея создания нового Совета Россия – НАТО. Идея допустить Россию к реальному принятию хоть каких-нибудь решений НАТО, скажем, в области миротворчества за пределами зоны действия альянса, не устроила дружественный нам Вашингтон.

В итоге мы получили так называемую «двадцатку» – что-то среднее между тем, что у нас с НАТО уже было, и тем, о чем мечталось нашим дипломатам…

В мае 1997 года в Париже был создан Совместный консультативный совет Россия – НАТО. В подписанном тогда Основополагающем акте были записаны очень хорошие слова о том, как стороны будут замечательно консультироваться и согласовывать свои позиции по вопросам безопасности. Совет прожил менее двух лет – он погиб при первом же серьезном кризисе, когда НАТО решил бомбить Югославию, а Москва позволила себе с этим не согласиться. Сразу стал ясен смысл Совета – прикрыть одностороннюю политику альянса.

Смысл нового Совета во многом тот же: в механизм уже «двадцатки» заложена схема, которая прекращает работу «двадцатки», как только Москва с чем-нибудь не согласится. Это первое сходство прежнего Совета с нынешним: альянс оставляет себе полную свободу рук.

Второе сходство: и прежний Совет, и нынешний были созданы во многом для того, чтобы чем-то компенсировать России расширение альянса на Восток. В 1997 году соглашение с Россией было подписано за несколько месяцев до того, как было принято официальное решение о приеме в НАТО Польши, Чехии и Венгрии. И сейчас альянс подписывает соглашение с Москвой за пять месяцев до саммита НАТО в Праге, где будет принято решение о расширении альянса как минимум на целых семь стран – Литву, Латвию, Эстонию, Хорватию, Словению, Румынию, Словакию и Болгарию.

Все это не ускользнуло от западной печати. Как пишет немецкая «газета «Тагесцайтунг», несмотря на все разговоры о новом качестве отношений, «на Западе сейчас думают в основном над тем, как бы снова обеспечить себе, в конечном счете, право единолично принимать решения».

А финальный аккорд партии Россия – НАТО прозвучал не из Москвы, а из Киева: как заявил на днях Леонид Кучма, принято решение о необходимости вступления Украины в НАТО. Остается лишь поздравить Россию с таким возвращением в семью цивилизованных народов, когда вся семья будет внутри, а Россия – вне НАТО, а альянс – с реальной политической победой.

Браво, НАТО! До смерти альянса действительно еще очень далеко.

«Дружить, несмотря ни на что»

Московская встреча Путина и Буша прошла в духе их предыдущей встречи в Кроуфорде, на родине американского президента. Там, в Техасе, два президента решили дружить лично, семьями и странами несмотря ни на что. За полгода, прошедшие после Кроуфорда, Россия убедилась в справедливости известной поговорки – «дружба – дружбой, а табачок – врозь». За это время США вышли из Договора по противоракетной обороне, наложили ограничения на ввоз стали из России, приняли решение о направлении военных советников в Грузию, начали вещание на чеченском языке на Чечню через радиостанцию «Свобода» и отказали Москве в праве решающего голоса на заседаниях будущего Совета Россия – НАТО. На все это Россия ответила временным отказом закупать «ножки Буша», вроде бы зараженные сальмонеллезом. Однако отказ продержался лишь месяц – и с 15 апреля под сильным давлением Америки эмбарго было отменено.

Тем временем российский МИД, американская печать и эксперты напоминали администрации Буша, что Путину – помимо слов о новой дружбе с США – нужны и реальные успехи в отношениях с Америкой – успехи, которые он смог бы предъявить своей стране. В Вашингтоне задумались – и придумали. В итоге к саммиту США согласились подписать договор о сокращении наступательных вооружений. Кроме того, Москву клятвенно заверили, что к саммиту будет отменена издевательская поправка Джексона – Вэнника, и Россия получит от США статус рыночной экономики. На этой ноте нового партнерства Джордж Буш и прибыл в Москву.

В пятницу два президента открыли, по словам Джорджа Буша, новую эру в отношениях между Россией и США, подписав Договор о сокращении ядерных потенциалов. Заметно довольные договором, президенты однако разошлись в оценках его содержания: Буш настаивал на том, что боеголовки должны складироваться – мол, мало ли что может произойти в будущем, а Путин заявил, что лучше было бы, если бы сокращаемый потенциал уничтожался.

Договор об СНП стал главным конкретным итогом саммита. Вопреки всем обещаниям и ожиданиям, статус рыночной экономики Россия от Буша так и не получила, а американский конгресс накануне саммита отказался отменить злосчастную поправку Джексона – Вэнника. Москва и Вашингтон разошлись и по вопросу о российском взаимодействии с Ираном – Владимир Путин дал понять, что не намерен прекращать сотрудничество с ним на основе лишь туманных претензий США.

Решение Буша и Путина «дружить несмотря ни на что» еще столкнется с рядом испытаний. Выстоит ли новый дух дружбы перед напором разногласий, взаимных претензий и обид? Сохранит ли Москва свой энтузиазм перед лицом американского стремления к свободе рук для себя и выкручиванию рук у других? И будет ли у нас реальное, а не потемкинское партнерство?

25. 06. 2002

«Оси» не будет

У нас в привычке делать скоропалительные выводы. Не успели французы, первые за долгие годы, и немцы, впервые за послевоенную историю, серьезно разойтись с США, как некоторые наши политики уже бросились строить ось Москва – Берлин – Париж.

Между тем в Берлине, во всяком случае, слово «ось» вызывает судороги: даже те, кто очень критичен к Америке, не хочет такой оси с Москвой. Взаимодействие в вопросе о войне в Ираке – да. Но никак не ось. Примерно те же настроения в Париже. Да, глубинный сдвиг в сознании старой Европы налицо – глубинный сдвиг, который выразили Ширак и Шредер. Но это не значит, что старая Европа готова с нами идти слишком далеко.

Более того. С началом войны жесткие заявления в адрес администрации Буша из Парижа и Берлина слышны все реже и реже. Ширак и Шредер наблюдают за ходом событий, чтобы решить, как им быть дальше. Накануне войны обе страны сделали примирительные жесты в адрес Вашингтона: Берлин дал согласие на использование своего воздушного пространства и военных баз США на своей территории, Париж послал в Ирак батальон химзащиты. Немного, но символично.

Пока эти страны не хотят вызвать своей позицией глубокого кризиса с Америкой и раскола в НАТО. И нам не надо слишком рассчитывать на них в конкретной борьбе вокруг Ирака. Другое дело – новые кризисы. Если Джордж Буш пойдет дальше, пойдет на острый кризис вокруг Ирана, то франко-германо-русское согласие может возродиться на новой, более устойчивой основе. Если ограничится войной в Ираке, то нынешний антиамериканский дух уйдет в подполье – до поры, до времени.

Но Буш, похоже, взял курс на изничтожение оси зла. В этом случае ось добра может все же возникнуть – но не сразу, а через несколько ступеней. И нам прыгать через эти ступени не надо. Всему свое время.

Буш решил особенно не напрягать Путина

Американцы нам всячески дают понять, что Буш-младший искренне обижен на Путина за то, что тот не поддержал войны США против Ирака. Если верить американцам, то Буш доверился Путину. Как гласит легенда, встретившись с ним в Любляне в июне 2001 года, Буш заглянул в глаза Путину и ощутил его душу. С тех пор он пребывал в убеждении, что у него есть «особый друг» в Кремле. Из-за этого Буш и был озадачен решением Путина присоединиться в вопросе об Ираке к французам и немцам, вместо того чтобы поддержать своего американского друга. Тем более что, как сообщают источники, Ширака Буш вообще никогда не любил, а Шредера просто презирает. И хотя администрация Буша твердо убеждена, что Путин просчитался в вопросе об Ираке, Буш все же решил приехать в Санкт-Петербург, чтобы наладить отношения с российским президентом.

Почему? Если отбросить сентиментальные объяснения, то причины три. Первая – США легче контролировать Германию и даже Францию, чем Россию. И Германия, и Франция – давние союзники Америки, члены НАТО. Россия же ничего особенно – кроме, конечно, дружбы – от Америки не имеет, а потому нуждается в особом внимании.

Причина вторая: в США начинается предвыборная кампания. Хорошие отношения с Путиным – хороший ответ на критику демократов, которые утверждают, что война в Ираке сильно подорвала дипломатические позиции США. Ведь Буш всегда изображал хорошие отношения с Москвой как свое личное достижение – особенно по контрасту с Клинтоном, у которого в последние годы нарушились отношения с Ельциным. А потому для Буша особенно важно вернуть контакты с Путиным на доиракский уровень.

И наконец, Буш понимает, что без России США будет трудно действовать в Евразии, в том числе и в деле борьбы за нераспространение оружия массового уничтожения. По всему по этому Буш и решил не напрягать отношения с Москвой. И надо думать дружеские чувства в принятии этого решения были далеко не на первом месте…

31. 05. 2003

В кулуарах Давоса

В этом году градус напряженности на Давосском форуме был на порядок ниже, чем в предыдущем. Тогда в Давосе полмира противостояло Америке Буша-младше-го, который готовился начать войну против Ирака. Тогда разрыв между США, с одной стороны, и Европой – с другой, был самым сильным за всю историю Давоса. Тогда только и разговоров было, что об Ираке. В этом году – все иначе. Словно по предварительному сговору, американцы и европейцы старательно заделывали дыры в своих отношениях. Впрочем, заделывали все же больше европейцы. Америка стояла на своем: в Ираке все было сделано правильно – не по одной причине, так по другой.

Неважно, что там так и не нашли оружия массового поражения. Неважно, что не доказаны связи между Саддамом Хусейном и Аль-Каидой. Неважно, что Хусейн не имел отношения к атаке на Америку 11 сентября и не представлял никакой угрозы для Америки. Все это не важно. Нам объясняют теперь, что Хусейн был диктатором, мясником и убийцей, а потому его надо было свергнуть, чтобы это послужило уроком всему арабскому миру. В общем, нужно, чтобы Америке было что-то нужно, а повод всегда найдется. Хусейн должен был быть свергнут, а почему – дело десятое.

Год назад госсекретарь Колин Пауэлл облил аудиторию Давосского форума тысячами тонн ботулизма, несметными запасами сибирской язвы и всевозможными ядовитыми смесями, которые якобы имелись у Саддама Хусейна. Пауэлл говорил горячо и убедительно – Давос замер от ужаса. Ровно год спустя Паэулл признал: оружия массового поражения в Ираке нет. Но это уже не имело значения. И в Давос на сей раз Америка прислала не оскандалившегося Пауэлла, а сурово-серьезного вице-президента Чейни, который, впрочем, еще больше, чем Пауэлл, настаивал на войне против Ирака.

Чейни же почти не обмолвился об оружии массового уничтожения в Ираке. Вместо этого он выдвинул новую вариацию доктрины Буша: отныне, чтобы попасть под военный удар Америки, не надо представлять для нее опасности. Надо просто, чтобы в Вашингтоне посчитали, что в этой стране недостаточно свободы. И все – Вашингтон обрушит на нее карающую длань.

Трижды в своем выступлении Чейни подчеркнул: США будут использовать военную силу в качестве последнего средства. Последнего в каком смысле? И ради чего будут бомбить страны и уничтожать людей? Ради достижения того, что нужно Америке на другом краю света. Вот оно – высшее идейное достижение администрации Буша: полная свобода рук для Америки во имя вселенской свободы. И не надо больше об оружии массового поражения и о погибших иракцах и американцах – в конце концов, это детали. Поход во имя свободы оправдывает любые действия Америки. Как заявил Чейни, «ничто не сможет остановить нас».

Давосская аудитория повела себя политкорректно: Чейни не стали портить настроения вопросами об оружии массового поражения в Ираке и вежливо поаплодировали. Однако в кулуарах форума было немало скептицизма: всем ясно, что США способны в одиночку разбить страну, подобную Ираку, но совершенно не способны восстановить ее в одиночку. Как писала «Файнэншл таймс», и сама Америка, и весь мир начинают понимать пределы американской мощи и влияния. А потому заявка Америки на всемирный поход за свободу вызывает у многих тревогу. Ведь всем ясно: одно дело – выиграть войну, и совсем другое – выиграть мир.

31. 01. 2004