Текст книги "Ловушка для опера"

Автор книги: Алексей Сухаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Кража

Открыв глаза Егор увидел синее небо. Он лежал без движений, щурясь теплому солнечному свету. Впереди перед ним расстилался парковый пруд, над которым кружилась одинокая чайка. Чайка была белая словно невеста.

«Светлана?» – отреагировала память мужчины.

Над его ухом послышался звон стекла. Егор обернулся в надежде увидеть свою жену, но вместо ее на скамейке сидел ребенок из его квартиры, и печально глядя на него постукивал пустыми бутылками из-под спиртного. Егор не удивился. Этот ребенок всегда был с ним рядом. Правда его, кроме Егора, ни кто не видел, но это было еще даже лучще. Только одно было плохо это создание всегда молчало.

«Может потому, что я с ним не разу не поговорил?» – удивился очевидному Егор.

– Кто же ты? – вырвался давно интересующий его вопрос.

– Не знаю, – ребенок пожал плечами – может чья-то совесть.

У него был обычный детский голос. Прыгающий по скамейке взъерошенный воробей проскакал сквозь его болохонистую одежду и худощавое тело не встретив ни какого препятствия. Ребенок махнул рукой, словно пытаясь его поймать, но пернатый не отреагировал. Егору стало радостно, и как то по доброму тепло, словно мать напекла праздничные блины.

– Чья? – опять обратился к нему мужчина, силясь понять непонятное.

– Меня потеряли – грустно ответил собеседник.

– Кто?

– Люди – с горечью произнес опрашиваемый ребенок.

– А почему ты все время со мной? – Егор попытался понять его постоянное присутствие с ним рядом.

– Ты тоже потерялся.

Егор ни чего не понял, но ему стало спокойно от того, что удалось поговорить с этим странным созданием. Он взял ребенка за руку и они пошли к дому.

У подъезда дома стояла милицейская машина и иностранный автомобиль соседа. Поющий Семен беседовал с сотрудником милиции и что-то горячо ему доказывал. Увидев, подходящего к ним Егора он вскинул ему на встречу руку.

– Вот он!

Егорше было приятно, что сосед, видимо узнавший о его женитьбе встречает его с поздравлениями. Да ни один, а с представителями государственной власти. Егор приветливо помахал ему на встречу.

– Поздравь меня сосед мой свыше, жену вчера я ввел себе под крышу, – пропел он, ожидая ответной арии, но сосед сплюнул под ноги и отвернулся.

«Наверное я сфальшивил» – подумалось Егору.

К нему подошел капитан милиции, с которым беседовал сосед.

– От имени и по поручению Министра внутренних дел, позвольте поздравить Вас с законным браком и вручить памятный подарок… – считал с его губ обрадованный Егор.

Он протянул за вручаемым подарком руки, и в тот же момент на его запястьях защелкнулись замки наручников. Новобрачный с недоумением поднес браслеты к глазам, пытаясь их разглядеть, ни как не понимая бытовое назначения этого официального подарка. Его, взяв с двух сторон под руки повели в дом. В квартире уже сидели двое соседей из дома и еще несколько незнакомых ему человек.

«Как все же меня все любят. Даже соседи пришли поздравлять» – продолжал радоваться Егор.

Он обвел комнату глазами, и остолбенел… Кровать его матери была пуста.

– Мама! – крикнул Егор, указывая на пустую кровать двумя руками.

– Товарищи понятые – обратился к его соседям симпатичный мужчина в штатском, совершено не обращая внимание на его крик – я, старший оперуполномоченный уголовного розыска, майор милиции Замутилов буду сейчас составлять протокол осмотра квартиры, в котором Вам нужно будет потом расписаться, удостоверив правильность отраженных в нем фактов.

Не обращая внимание на Егора, продолжавшего указывать на пустую кровать, его провели в смежную комнату и, подведя к кладовой, втолкнули вовнутрь. Внутри кладовой почему-то было очень светло. Егор поднял голову и увидел в потолке огромную дыру.

– Давай залезай – мужчина в штатском, назвавшийся «очень уполномоченным», подтолкнул его, указывая на табуретку, стоящую на миниатюрном компрессоре.

Поднявшись на указанное сооружение, Егор просунул голову сквозь дырку в потолке и увидел чьи-то ноги. Ноги оказались принадлежат его соседу и сотрудникам милиции. Он попытался что-то пропеть но не успел, так как его втащили на верх. Следом за ним пролез и уполномоченный майор.

– Чья работа? – раздался вопрос Замутилова.

Егор, ни чего не понимая, обводил глазами стены шикарной квартиры, увешанные пустыми рамами из-под картин. Везде царил беспорядок.

– Кто у тебя долбил всю ночь? – последовал очередной вопрос милиции.

– А где мама? – вместо ответа вспомнил допрашиваемый.

– Я тебе покажу твою мать – разозлился Замутилов скрипнув зубами.

Услышав его обещание Егор сразу успокоился. Ему было только непонятно почему у уполномоченного милиционера в штатском так зло сверкают глаза.

«Наверное у него глисты» – вспомнил он сюжет из телепередачи, где доктор говорил о симптомах данного заболевания, указывая на скрип зубов как на наипервейший.

– Вы от него ни чего не добьетесь, – подал голос поющий Семен, закладывая под язык таблетку валидола, – юродивый он.

– Ну это мы еще посмотрим, – настраивался на серьезную работу Замутилов, – у нас и мертвые дают показания.

Он хотел дать потерпевшему еще какие-то гарантии, но снизу его позвали сотрудники, обнаружившие по матрасом кровати, украденную из верхней квартиры старинную серебряную икону.

– Ну все, теперь ты у меня ручной – подмигнул Егору больной глистами.

Егор еще раз обвел квартиру соседа взглядом. Эксперты из криминалистической бригады обсыпали пустые рамы из-под картин каким-то черным порошком, а затем разгоняли его кисточками. Ему стало неуютно и страшно. В запястьях, от странного подарка МВД начинало болеть, но еще больнее было на душе от исчезновения матери.

В отделении, куда привезли Егора, его сначала поместили в камеру временного содержания, предварительно сняв отпечатки пальцев, а затем доставили в кабинет на втором этаже. В кабинете Егор увидел уже знакомого, симпатичного уполномоченного уголовного розыска, который очень удивил его фразой про то, что у него и мертвые разговаривают. О смерти он слышал от матери, и в его понимании в этом ни чего страшного не было. Но что бы разговаривали мертвые! Он как-то ездил с матерью на похороны ее дальней родственницы, и помнил картину прощания с покойной. Все плакали и обращались к покойной, но та упорно сжав губы, как бы подчеркивая свое пренебрежение к происходящему, упорно молчала. Егор относился к мертвецу как к кокону гусеницы. Здесь улетает душа, там улетает бабочка. Так разве может кокон разговаривать? Симпатичный мужчина нервно перелистывал протокол осмотра квартиры, не обращая внимания на стоящего у его стола Егора. Егорша вдруг вспомнил, что милиционер обещал показать ему его мать, и он присел перед ним на стул, пытаясь привлечь его внимание.

– Ну давай рассказывай, как до кражи у соседа докатился? – поднял на него взгляд Петр Замутилов.

Оперативник понимал, что сидящего перед ним человека и его квартиру явно кто-то использовал для совершении кражи. Но на кого-то это нужно было вешать. Не оставлять же преступление не раскрытым. Поэтому в его задачу сейчас входило не установление истины и виновных лиц, а получение признания от этого слабоумного, тем более что в его квартире обнаружено вещественное доказательство его причастности – старинная икона. Егор не понял вопроса. Точнее не понял, что адресован ему. Он на всякий случай обернулся назад, но кроме еще одного письменного стола и сейфа ни кого не обнаружил.

– Давно соседа сверху знаешь? – оперативник решил идти в допросе последовательно.

– Семена – та, да уже давно – обрадовано заулыбался Егор.

– Дома у него был? – стал заносить его показания в протокол Замутилов.

– Да, конечно – удивился этому вопросу допрашиваемый, так как еще недавно его втащили в жилище соседа через дырку в потолке.

– Ценности у него видел? – работала в заданном направлении орган дознания.

– Красиво у него – неопределенно ответил Егор, вспоминая красивую обстановку, – только неприбрано как-то.

– С кем вчера вечером был? – последовал очередной вопрос.

– С Светланой ее мамой и братьями – перечислил всех персонажей свадьбы новобрачный.

– Где проживают, их фамилии?

– Фамилии не знаю, а живут… – Егор задумался – наверно у меня.

– Ты принимал участие в краже? – задал самый принципиальный для обвинения вопрос Замутилов.

– В краже? – опять не понял Егор.

– Ну дырку в потолке кто делал? – зашел из далека оперативник.

– А, так это ремонт мы делали – обрадовался, что наконец понял мужчину допрашиваемый.

– С твоего согласия? – конкретнее прозвучал очередной вопрос.

– Да конечно, хотелось с женой жить в красивой обстановке – Егору все больше нравился этот милиционер и его вопросы.

– Вот теперь и поживешь в обстановке что надо, на Матроске или в Бутырке – комментировал его ответ Замутилов.

– Куда дел украденные у соседа вещи? – последовал еще один обвинительный вопрос.

Егор не понимал.

«Может он спрашивает про икону, которая лежала под маминым матрасом?» – подумалось допрашиваемому.

– Ну так ведь под матрасом была иконка – он из всех сил пытался помочь мужчине, у которого такая трудная и опасная работа и кроме того еще и глисты.

– Так и запишем спрятал под матрас – перефразировал его ответ оперативник, и протянул протокол на подпись.

Егор подписал везде, где указывал палец милиционера. Милиционер остался доволен. Егор тоже был доволен, что сумел ему помочь, но домой его не отпустили, а почему-то опять посадили в камеру. Потом его вызывали другие сотрудники милиции и спрашивали о каких-то других квартирах и вещах, о плохом поведении с девушками и мертвецах, и он все подписывал. Все относились к нему по доброму. Поили чаем с печеньем, одобрительно хлопали по плечу, смеялись как в одной большой и дружной семье. Было так весело, что о исчезновении матери он вспомнил только обратно в камере, уже поздно ночью. Ему стало страшно и он заплакал. Рядом с ним в безразмерном балахоне беззвучно плакал ребенок. Чья-то потерянная совесть.

Горечь от удачи

К Надежде он попал как ни странно очень быстро. Словно она ожидала его прихода. Все тот же секьюрити, только ставший еще крупней, доложил о его приходе, и он уже через минуту был сопровожден в президентский кабинет. Обстановка кабинета полностью изменилась и стала еще богаче. Не изменилась только Надежда. Казалось, что она даже стала еще более породистей и сексапильной. Единственно, что бросилось в глаза Бодрякову так это печать усталости в ее глазах.

– Прошу садись, – на ты, но все ровно немного официально предложила женщина, как только он зашел в ее кабинет.

– Выпьешь?

Сергей Иванович отказался, сославшись на раннее время.

– А я выпью – она налила себе рюмку коньяка, и выпив ее одним глотком, закурила.

– Проблемы у меня большие Сереженька. Ты уж извини… – она словно оттаяла, и сразу стала похожа на ту – пятилетней давности.

– Я могу помочь?

Она промолчала, словно не услышала его предложения.

– Ты как по делу или по старой памяти? – наконец поинтересовалась она его визитом, сделав попытку кокетливо улыбнуться.

Улыбка получилась натянутой. Бодряков понял, что зашел в очень неподходящее время, и решил, не утомляя ее, разными хитроумностями, действовать на прямую.

– Я хотел у тебя спросить, – он закашлялся, тщательно подбирая слова – У нас, после наших давних встреч, нет сейчас чего – то общего?

– Чего – то общего? – удивилась женщина.

– Точнее сказать кого – то? – уточнил Бодряков.

– Сережа, мне сейчас не до твоих ребусов, у меня сейчас очень трудное время – нервозно отреагировала Надежда на его намеки – Ты либо скажи вразумительно о чем речь либо, прости, но у меня сейчас будут очень важные переговоры.

В доказательство сказанному зазвонил телефон. Надежда, как показалась Сергею Ивановичу, ждала этого звонка. Сняв трубку, и услышав голос, она вся напряглась, и забыв про бывшего любовника, полностью ушла в разговор, отвечая звонившему подобострастно и односложно – «Да. Немного подождите. Хорошо. Где гарантии?»

– Мне нужен хотя бы месяц – задрожал ее голос, но на том конце повесили трубку.

Наступила пауза. Женщина продолжала смотреть на телефон, словно от него зависела ее жизнь.

– Ты от меня не родила ребенка? – выпалил, решившийся Бодряков.

Надежда посмотрела на него так, словно вспоминала, что ее с ним раньше связывало. Видно было, что она еще полностью не отошла от телефонного разговора.

– Ребенка? – Ее лицо наконец немного оживилось.

Бодряков стал приводить свои доводы. Ее неожиданный отъезд в Америку, и семимесячное там отсутствие. Вместе с сроком их любовной связи – девять месяцев. Она не возражала, только слушала Сергея Ивановича, и казалось опять о чем – то думала.

– У тебя есть ребенок? – начинал злиться Бодряков на ее поведение.

– Да. Сын Максим, ему уже почти пять лет – Бодряков выбил наконец-то из женщины желаемое признание.

– Мой? – противно задрожал голос мужчины.

– Ты все там же работаешь? В розыске? – вопросом на вопрос уклонилась Надежда от прямого ответа.

– Надя, я тебя о очень для меня серьезных вещах спрашиваю? – упрекнул женщину Сергей Иванович.

– Ответь на мой вопрос! – Нахмурилась женщина, – пять лет ждал, подождешь ответа еще пять минут.

– Ну да в угро, старшим опером. – растерялся Бодряков.

Женщина, довольная ответом, встала и прошлась по комнате. Затем она опять села напротив мучимого одним только вопросом оперативника.

– Странно, что ты пришел в такой момент. А может, так и должно было случиться – она стала говорить загадками, явно не решаясь ответить прямо.

– Мой? – не сдавался капитан, пытаясь по быстрее подвести ее к ответу.

– Выпьешь? – она опять налила себе и мужчине.

Бодряков готов был на все лишь бы получить ответ. Он поднял рюмку.

– За нашего сына! – С ног до головы, неожиданно, обожгла его Надежда своим тостом.

Коньяк показался водой из под крана. Бодряков, не зная, что сказать, схватил бутылку, собираясь налить повторно.

– Остановись – холодно пресекла Надежда.

– Прости, просто я так долго его искал. Я так рад. Мне ведь ни чего не надо. Только бы одним глазком на него посмотреть… – прорвало Бодрякова, нашедшего своего ребенка.

– Я тоже сейчас все бы отдала, что бы на него посмотреть – ледяным холодом обдало Бодрякова.

Особенно той интонацией, безысходности с которой эти слова произнесла женщина.

– Как это? – продолжал по инерции глупо улыбаться Сергей Иванович.

После рождения Максима, который, как и предполагал Бодряков родился в США, Надежда, оставив там ребенка, вернулась в Москву. К этому моменту освободился ее муж, уголовное дело против которого было прекращено за недоказанностью. Этим и объяснялось то, что она не пыталась искать встречи с милым оперативником. Дела пошли опять в гору. Через год она привезла в Москву сына. Муж учредил финансовую компанию, которая брала в доверительное управление денежные средства юридических лиц. Его компания обслуживала очень крупные корпорации, а через некоторое время была уполномочена Центробанком на работу с бюджетными средствами. С полгода назад, муж, имея связи в правительственных кругах, был предупрежден о надвигающемся финансовом кризисе. Что бы спасти деньги, и использовать ситуацию, он продал все государственные облигации, и перевел огромную сумму денег на один из счетов, зарегистрированной в Швейцарии своей подставной фирмы, а после, разместил эту сумму в арендованном банковском сейфе. В результате этой операции государство и частные компании потеряли двадцать пять миллионов долларов. Против его мужа было возбуждено уголовное дело, и его взяли под стражу. После этого ей начали угрожать кредиторы мужа, требуя возврата денег. И случилось самое страшное. Месяц назад из дошкольного частного лицея был похищен ее Максим. Условием сохранения жизни и возврата ребенка является доступ к банковскому сейфу.

– Так отдай им эти чертовы деньги – прервал Надежду Бодряков, переживший за это время большую радость от установленного отцовства и огромный стресс от совершенного похищения.

– Давно бы уже отдала, да только есть одна сложность. У сейфа две степени защиты. Ключ у меня, а шифр в голове мужа.

– Так сколько они просят? – рассеяно, словно обдумывая свои финансовые возможности спросил Сергей Иванович.

– Все! Я уже предлагала им, что у меня сейчас есть – двести тысяч долларов. Нет, им нужен Швейцарский сейф.

– А кто они? Ты их знаешь? – Бодряков попытался найти быстрое решение, но у него не получалось.

– Нет. Скорее всего кредиторы мужа, а может кто ни будь из партнеров… – она устало махнула рукой.

– Мужа спросила о шифре?

– Да, но он говорит, что может помочь только на свободе – Женщина тяжело вздохнула – Хоть побег ему устраивай.

– А так он сказать не может? – разозлился оперативник, сделав вид, что не услышал второго предложения.

– Это же не его ребенок – Надежда произнесла это с такой интонацией, что Сергею Ивановичу стало стыдно, что он ни чего не может сделать.

– Откуда звонят установлено? – стал понемногу брать себя в руки капитан милиции.

– Из автоматов, и не более полминуты. Ты же сам сегодня присутствовал при звонке.

– Что было сказано?

– Дали неделю. Потом, сказали, сына убьют – на глаза женщины набежала слеза.

– В милицию обращалась?

– У меня один сын Сережа. Может у тебя их несколько? – Зло проиронизировала Надежда.

– Я не знаю как, но я найду сына – Сергей Иванович подошел к женщине и обнял ее за плечи.

– Надо узнать у моего мужа про шифр – то ли рассуждала вслух, толи давала инструкции Надежда – Заставь его. Ты моя последняя надежда.

– Я попробую с ним встретиться. У меня в изоляторе друг из операчасти – по ходу наметил план действий Сергей Иванович, немного покоробившись от предлагаемой ей методологии.

– А с твоим другом нельзя решить вопрос об его освобождении? – оживилась Надя – Я бы заплатила двести тысяч.

– Он простой опер. Не в его власти это решать. Он может только устроить мне встречу – Бодряков испугался ее решительности, теперь понимая что она от него хочет.

– Сделай это побыстрее… – Неопределенно выразилась женщина, и опять обрела спокойствие – Вот тебе ключи от машины. Все необходимое найдешь в бардачке.

– Фотографию бы сына? – Сергею Ивановичу не терпелось хоть взглянуть на свое земное продолжение.

– Все в бардачке.

«Она ждала меня и даже подготовила для меня все необходимое» – выходя от нее подумал Бодряков, немного удивленный этим обстоятельством.

В бардачке жигулей девятой модели, к которой его подвел все тот же охранник, он обнаружил барсетку с пятью тысячами долларов, сотовым телефоном, листок с данными на мужа Надежды. «Городецкий Борис Семенович, Бутырка, камера 202» – прочитал оперативник, и наконец увидел фотографию пятилетнего русого мальчика улыбающегося с нее своему отцу.

«Ну, здравствуй Максим Сергеевич» – ласково погладил его изображение Бодряков.

По дороге в Бутырку Бодряков заехал в отделение милиции. В кабинете он застал своего довольного коллегу Петра Замутилова, который поведал Сергею Ивановичу о раскрытой на его территории квартирной кражи.

– Навешали на него с два десятка преступлений. Теперь у нас будет лучший показатель в округе – радовался за производственные показатели родного отделения оперативник.

Сергей Иванович, не вникая в его рассказ, набрал телефон оперчасти Бутырского СИЗО, и попросил своего коллегу Ивана Хорина, подготовить ему встречу с обвиняемым Городецким. Замутилов почувствовав полное отсутствие интереса к раскрытому преступлению, обижено замолчал.

«Да, в этом деле мне понадобится помощь. Одному не справиться» – глядя на надувшегося коллегу решил Бодряков.

Пока он рассказывал Замутилову о происшедшем сегодня, его коллега неоднократно реагировал матерком, особенно сильно концентрируясь в самых эмоциональных моментах – обнаружения сына и его похищении.

– Даже не знаю, что и сказать – как только закончил Сергей Иванович вымолвил его коллега, – То ли поздравлять, то ли сочувствовать.

– И то и другое – рано – помог своему эмоциональному другу старший товарищ, – сейчас нужно действовать, и я хотел бы рассчитывать на твою помощь.

– Так я давно ее тебе предлагал – обрадовался Петр.

– Только учти, работаем неофициально. На карте жизнь моего сына – решил предупредить Бодряков о возможных негативных издержках и риске.

– Что впервой что ли партизанить? И так считай работаем полулегальными способами – хихикнул Петр.

Он был доволен, что друг нашел своего ребенка, и тот случай с Оксаной, и без того «поросший травой», теперь будет стерт между друзьями даже из подсознания. А то, что Максимку они найдут, и найдут быстро, он не сомневался. По договоренности с Сергеем он отправился на телефонную станцию, где у него работало доверенное лицо, для установления несанкционированного прослушивания телефонных разговоров Надежды. Выходя из отделения он столкнулся со своим недавним, странным подозреваемым, которого из отделения перевозили в следственный изолятор на «постоянную» прописку до суда.

– А где же мама, Вы же обещали мне ее показать? – увидев старого знакомого окликнул его конвоируемый в автозак Егор.

Замутилов почему-то сделал вид, что не расслышал его вопрос, и прошел мимо, подгоняемый жизненным делом своего друга и чем-то еще. Каким-то странным чувством, от которого ему становилось дискомфортно, словно его брюки разошлись по швам в промежности, и все это видят.