332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Алексей Бессонов » Стратегическая необходимость » Текст книги (страница 8)
Стратегическая необходимость
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 21:22

Текст книги "Стратегическая необходимость"


Автор книги: Алексей Бессонов






сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Просто он слишком замкнут в последнее время, вот и все. Разве у него нет на это причин?

– Это дешевая сказочка, Моня. Причины… хе. У каждого из нас более чем достаточно причин для замкнутости. Но мы, по крайней мере, стремимся как-то оправдать свои действия, мы что-то переживаем, – да, пусть и скрывая свои эмоции друг от друга. А он перестал.

– Ты хочешь сказать, что раньше шеф оправдывался перед самим собой, а теперь вот перестал? Да брось, Раф. Он если и оправдывался, то только тогда, когда погибали наши люди. О других он не думал ни мгновения. Это, кстати, главная причина, почему именно с ним я не боялся воевать. С любым другим – мочил бы штаны регулярно, я, ты знаешь, к страху привыкнуть не могу: не способен. А с ним не боялся… и за это я его уважаю. Вспомни хоть один случай, когда он послал кого-нибудь из наших в дело, не продумав прикрытие и обеспечение. Ну, вспомни? А самооправдания – да не нужны они ему. И тогда, и теперь.

– Может, ты и прав – а я просто не могу толково выразить свою мысль. Но понимаешь, я стал искать настоящие причины для самооправдания именно сейчас. Я убивал подданных Конфедерации, относящихся к моей же расе. Сколько лет должно пройти, чтобы я перестал об этом думать? Или сейчас ты скажешь, что все это попросту банально, а я действительно превратился в психопата?

– Раф, ты убивал врагов. И не просто врагов, а мерзавцев, забывших о том, что здесь, в этой чертовой Вселенной, нет ничего выше интересов расы. Ты сам ведь прекрасно понимаешь, чем все это могло кончиться. Ты ж не дурак, тебе не нужна пропаганда – ты же знаешь, что стоило им зацепиться хоть где-нибудь, хоть в одном мире, считающемся человеческим – и тогда крови было бы намного больше.

– А мы, по-твоему, укольчики делали?

– Мы делали кровопускание, была такая мода когда-то – чуть голова заболела, тут же вену вскрыть и пол-литра в тазик вылить. Говорят, помогало.

– Ну да, сейчас мы тоже делаем этакое кровопускание… только заметь вот что – тогда, раньше, мы убивали подданных Конфедерации: за измену и все такое прочее. Теперь же мы опять убиваем людей, только вот к Конфедерации они пока еще отношения не имеют. Забавный получается парадокс: мы убиваем их для того, чтобы вручить выжившим удостоверения личности и налоговые листы. Так, Моня?

– Ты заранее знаешь, что я тебе отвечу. Как врач я против любого убийства. Как человек, как «подданный» – да мне на них просто наплевать. Но я военный, как и ты, а военный обязан выполнять приказы, даже тогда, когда он осознает, что делает то, что всего лишь выгодно далеким отсюда политикам. Если тебе это не нравится, ты всегда можешь подать рапорт на увольнение. Но почему-то ты этого пока не сделал. И не сделаешь, потому что волнует тебя не столько моральная сторона проблемы, сколько поведение командира. Ты перестал его понимать? Бедненький! Я тоже… а что дальше? Мы все постепенно сходим с ума – мы никак не можем понять, за каким дьяволом нас сюда засунули, но все почти одинаково ощущаем, что закончится это плохо. Мне, наверное, пора садиться за диссертацию о развитии пророческого дара у старших офицеров спецподразделений.

– Странный у нас разговор… – Рауф неожиданно встал. – Лучше я пойду, Моня. Спасибо за коньяк. Если почую, что с головой совсем швах, ты узнаешь об этом первым.

Чечель запер за ним дверь, вернулся к столу и задумчиво налил себе на два пальца коньяку.

– Надо писать на него рапорт, – промычал он себе под нос. – Но как, ч-черт его возьми?

3.

– Майор Сугивара, господин генерал. Явился с докладом по случаю…

– Садитесь, Кэссив, – Ланкастер не дал ему договорить: уставной рапорт казался нелепым. – Садитесь и рассказывайте. Честно говоря, я уж заждался. Что, тяжелый случай?

– И да и нет, господин генерал. Приручить ее оказалось совсем не трудно, а вот говорить с ней о деле… у меня получилось не сразу – именно из-за этого я и тянул так долго. Видите ли, в вопросах профессионального плана Эрика производит довольно странное впечатление, я сперва даже решил, что это своего рода поза, хотя мне трудно представить нигилиста в серьезной государственной службе.

– Позвольте, позвольте… я что-то не успеваю следить за вашей мыслью. Что значит – нигилиста?

– Ее рассуждения в корне противоречат нашему пониманию проблемы. Она находится здесь отнюдь не для того, чтобы способствовать ведущимся исследованиям. Как раз наоборот – своей целью она видит нанесение максимально возможного вреда экспедиции… в общем, чтобы мы все отсюда поскорее убрались.

– А вместо нас, значит, прилетели этнологи-энтомологи? Так что ли?

– Опять нет, господин генерал. Она хочет, чтобы мы навсегда забыли об этой планете.

– А вы не сказали ей, Кэссив, что тогда о ней вспомнят другие?

– Что-то вроде того, ваша милость, – Сугивара улыбнулся и почесал затылок. – И, знаете, был просто потрясен ее ответом. Она заявила мне, что любая наша деятельность на Айоранских мирах была и является – да, до сих пор, – преступлением. Мне, как вы понимаете, слышать такое довольно странно. Я бывал на планете предков, и прекрасно знаю, сам ведь видел, насколько отличается жизнь глухих районов от принятых в «старых мирах» стандартов. Да-а… об этом не любят говорить. Но кое-где до сих пор правят не выборные советы, не общины, да вообще не светские власти – правят религиозные «авторитеты», слепо поддерживаемые фанатиками. Особенно на Среднем Севере, конечно. В Аххид Малайяк человека могут убить только потому, что он не пришел в храм на праздник. Да, там действуют те же тайные храмовые суды, что и тысячу лет назад. А комиссары Конфедерации, сидящие в крупных городах, делают вид, что ничего этого не существует, что все это выдумки… но люди знают – жаловаться бесполезно. Поэтому кое-кто с Рогнара бежит при первой же возможности. А Эрика считает: все это именно от того, что когда-то Рогнар влился в Большое Человечество. Мол, если б некуда было бежать, так и не бежали бы.

– Она – идиотка? – спросил потрясенный Ланкастер.

– Она, если позволите, крайняя идеалистка. Только идеалы у нее какие-то странные. Мне трудно выговорить слово «антипатриотизм», но ничего другого я придумать не могу.

– А как она относится к нашим друзьям эсис?

– О, их она тоже считает преступниками. По сути, она считает преступной любую колониальную политику, не делая различий между нами и теми же эсис. Мне кажется, скоро она объявит преступной саму цивилизацию. При всем при этом Эрика замечательно умный и тонкий специалист. О ваших подопечных она знает куда больше, чем я мог себе представить. Кажется, – пока еще я в этом не уверен, – ее принимают в нескольких влиятельных горных кланах, которым принадлежат крупные города.

Виктор едва не впал в прострацию.

– То есть вы, Кэссив, хотите сказать, что она контактирует с аборигенами?

– Но, господин генерал, позволю себе заметить, что в данный момент они не являются военным оппонентом Конфедерации. А полномочия офицера Комиссии по контактам вполне позволяют ей такое общение. Даже наоборот…

– Да-да, майор, вы, пожалуй, правы. И что, вы много беседовали с ней на темы, гм-м, нравов, быта, умонастроений, принятых среди этих… этих?..

Он замялся. Ему хотелось сказать – «этих скотов», но генерал Ланкастер сдержался.

– Увы, пока нет. Эрика раскрывается далеко не сразу. Ведь во мне она видит того же преступника. Зато я выяснил кое-что более важное. Я предполагаю, что Эрика способна каким-то образом влиять на двух-трех старейшин. По крайней мере, они ей верят: я видел запись ее присутствия на каком-то празднике, происходящем раз в году. Там… знаете, ваша милость, я был немного потрясен – она снимала человеческое жертвоприношение.

– Это меня уже не удивит, – проворчал Ланкастер. – А как сама она это объяснила? Традицией народного гулянья?

– Нет. В прошлом раз в год каждый клан выбирал красивейшую из своих девушек в качестве жертвы для какого-то подземного хищника. Девушке вырезали сердце и спускали тело вниз, в туннели. Сейчас хищников не осталось, их давно перебили, но традиции, как утверждает Эрика, в здешнем обществе очень стойкие. То есть необходимости в жертве нет, но все равно… у них вообще очень жестокий социум. Каждый юноша должен пройти ритуал посвящения – либо сразившись с каким-то мелким драконом, либо убив кого-то там, под землей. Если он не проходит ритуал, то его оскопляют. Вообще эта глупость мне совершенно непонятна… с кем там в подземельях воевать – тоже неясно. Эрика, впрочем, знает, но на мой вопрос ответила только, что это, дескать, «страшная ошибка Айорс» – и не более того.

– Это все, Кэссив?

– Пока да, ваша милость. Но прогресс есть, так что я думаю, что в самом скором времени смогу подготовить ее к встрече с вами.

– Вы только меня заранее подготовьте… хорошо, майор, и на том спасибо. Идите, работайте. Времени у нас осталось мало.

Последнюю фразу он вдруг повторил про себя – и удивился. Мало? А на что оно ему? Для того, чтобы сидеть на этой дурацкой планете, разрабатывая блестяще идиотские планы разгрома бородатых макак? Так это даже хуже, чем давиться скукой в каком-нибудь заблеванном гарнизоне, каждый день глядя, как сержанты гоняют пропыленных и ко всему уже безразличных солдат. Там по крайней мере можно пойти в бордель или дать в ухо не в меру забуревшему обывателю, ежели тот попадется под руку. А где в этих горах найти шлюх, не говоря уже о хулиганах? Где, я вас спрашиваю?

Вот это я молодец, фыркнул Виктор. А что, послать пару рот в какой-нибудь городишко… интересно, бабы у них тут тоже с бородами? Нет, пока всей этой публике придется подождать. Совсем чуть-чуть, если повезет.

«…в сущности, специально сформированный и обученный по особым методикам, легион ни разу не применялся, так сказать, en masse, более того, во многих случаях ударные дивизионы использовались лишь в качестве вспомогательных подразделений, обеспечивавших действия малых, преимущественно офицерских, групп. В операциях раннего периода такая тактика вызывала некоторое недоумение вышестоящих начальников, курировавших действия легиона, однако неизменная удача заставила штабы выдать командиру карт-бланш.

Основным стремлением автора, осуществлявшего, как известно читателю, командование данным легионом, было, в первую очередь, достижение максимальной эффективности при минимуме привлекаемых ресурсов и минимальных же потерях личного состава. Блестящая работа штаба легиона, составленного из прекрасно образованных, опытных и инициативных офицеров, позволяла командиру пресекать планы противника в начальной стадии их осуществления. За исключением нескольких прискорбных случаев, когда штаб опирался на неверные директивы высшего командования, массированное применение ударных сил легиона представлялось излишним. Исходя из вышесказанного, читателю может показаться странным создание в предвоенные годы столь дорогостоящего подразделения, как наш легион, ведь более простым решением было бы формирование отдельных компактных групп особого назначения, наделенных соответствующими полномочиями – но следует помнить, что в те дни, когда шла речь о противодействии достаточно экзотическим методам диверсионной работы вероятного противника, руководство контрразведки имело весьма размытое представление о ее масштабах. Поэтому меры противодействия планировались «с запасом». Как показала практика, такое решение было верным. Возможно, ударные подразделения легиона могли бы быть более компактными, однако же уровень офицерского и унтер-офицерского состава в таком случае, по-видимому, оказался бы ниже – тогда как при полной комплектации в данном легионе служили едва не лучшие специалисты планетарно-десантных сил Конфедерации. Автор с гордостью признается в том, что практически любые, даже, быть может, кажущиеся невероятными, планы штаба, исполнялись в точности; обстановка же, как правило, могла быть охарактеризована, как нештатная.

Не будет преувеличением заявить, что именно легион «Мастерфокс» в первые же недели войны разрушил миф о неодолимом интеллектуальном превосходстве противника – и это при том, что легиону противостояли отнюдь не линейные войска, а своеобразная элита, обладавшая значительным опытом психоэмоциональных диверсий…»

– Вот именно, – прошептал Ланкастер, – психоэмоциональных диверсий…

Мы загоняли их в волчью яму, из которой не могло быть выхода, они умирали с пеной на губах.

И они верили до конца. Черт возьми, мы никогда не поймем, что с ними делали… все наши домыслы просто наукообразный треп. Что нужно сделать с человеком, чтобы он предал своих в огромном и холодном мире, в котором у него нет и не будет друзей?

Кто-то сказал: он должен увидеть истинных богов.

Но тогда – что вообще человек? Жалкий комок протоплазмы, не способный ни на волю, ни на мысль?

Боги бессмертны. Эти б о г и умирали от моей руки – я сжигал их, я вешал, я резал им глотки десантным тесаком: и люди, видя гибель своих богов, лишь укреплялись в вере.

Так кто же мы?

Он вдруг вспомнил – Фарнзуорт, фермерская планетка с населением едва в сто миллионов, заселенная после Распада беглыми рабами… Казалось, время остановилось, и она навсегда осталась все тем же Окраинным миром, что и четыреста лет назад. Стратегического интереса Фарнзуорт не представлял, вся власть Конфедерации состояла из губернатора, пары налоговых комиссаров и роты жандармов. Вся цивилизация – десятка три торговых агентов, скупавших местное зерно и не особо ценную шерсть, поставляя на местный рынок товар промышленных миров. О том, что «воспитатели» проникнут в эту пейзанскую идиллию, ни одному умнику из ССС и в голову не могло прийти. Но, тем не менее… к счастью, налоговый комиссар оказался наблюдательным, а командир жандармов исполнительным. Объезжая по службе отдаленные районы, комиссар увидел нечто, показавшееся ему странным, и решил посоветоваться с жандармом, а тот, не будь дурак, тотчас же отправил по «дальней» рапорт куда надо. На следующий день «Мастерфокс» был уже в пути.

Там-то, на Фарнзуорте, и случилась история, еще долго икавшаяся всем, даже самым закаленным. Даже ему, легион-генералу Ланкастеру – ибо представить себе такое он не мог и в кошмарном сне.

Они действовали быстро – понятно, что от «воспитателей» появление на орбите огромного тяжеловооруженного носителя скрыть невозможно, поэтому двадцать мобильных групп на атмосферных катерах облетели окрестности указанного комиссаром района, выхватив из теплых постелей три десятка общинных старейшин и просто уважаемых граждан. Списки были составлены заранее… Перепуганные дядьки оказались в мрачном каземате планетарной жандармерии, где их встретил высоченный генерал, обтянутый черной кожей и, о ужас, подпоясанный длинным бичом. Ни одного из них он не тронул и пальцем – но через полчаса легион уже высаживался в пыльной двухэтажной «столице» Фарнзуорта.

Из сбивчивых рассказов фермеров Виктор с изумлением понял: ого, тут затевается что-то не совсем обычное. По крайней мере, выбивающееся из привычной практики. То, что у полуизолированной общины, компактно расположившейся на границе холмистой степи и кошмарных, непроходимых джунглей, вдруг резко выросли урожаи, не означало ничего особенного. Но зачем вокруг небольшого городка стали расти какие-то башни из невесть откуда взявшегося бетона?.. а все жители этого городка состояли, как сказал жандарм, «в прямой и косвенной, но родственной связи».

И все-таки они опоздали – но то уже были обстоятельства…

Когда два дивизиона с ротой тяжелых наземных машин сноровисто окружили этот злосчастный городишко, группа эсис успела скрыться в джунглях. Но не одна: пока Ланкастер, матерясь, требовал немедленно выбросить над зеленым морем наноскаутов, Моня и Рауф наскоро пустили кровь местному старейшине, и тот объяснил, куда исчезли молодые женщины с малолетними детьми, которых, по имеющимся данным, в городке насчитывалось не менее двадцати. А также – почему арсенал общинной самообороны стоит нараспашку.

Среди эсис находился «ведун», и он был болен, его несли.

Что такое «ведун», Ланкастер уже знал: экземпляр третьего пола весьма почтенного возраста, приобретший с веками странные способности к прогнозированию. Грубо говоря, пророк-аналитик, способный, пусть и ценой огромных усилий, напрямую включаться в полумифическую «мировую инфосферу».

В здешних джунглях бесполезна любая техника, вплоть до тяжелых танков, значит, они уходят пешком. Поэтому женщины с детьми – для щита. Интересно, «ведун» знает, кто сейчас за ним погонится?

– О, черт! – сказал Ланкастер, когда все это сложилось у него в голове. – Ну, конечно, средство эвакуации где-то там, и дай нам всем бог, чтобы далеко, потому что если это легкий рейдер, то «Бегемот» его не перехватит.

«Бегемотом» они звали свой неизменный линкор-носитель серии «Пратт». Оборонительное вооружение он имел весьма могучее, но перехватить стремительный рейдер, уходящий в сверхсвет прямо от планеты, носитель действительно не мог.

– Быстро идти они не сумеют, – заявил Кертес. – Как только определимся с азимутом…

– Еще как, – скрежетнул зубами Моня Чечель. – Еще как сумеют. На пару суток «ведун» форсирует всю моторику этих идиоток, вплоть до подъема температуры тела, и они поскачут со своими младенцами, как гончие. Потом, конечно, девки скорее всего сдохнут, но ему-то что до этого?

– Все атмосферные средства, которые можно использовать для разведки, будут здесь через десять минут, – доложил подошедший Барталан.

– Внимание! – Ланкастер уже знал, что делать. – Лейтенант Мисин с нами?

– В поселке.

– Сюда его. Взять троих унтеров с тяжелыми пушками. В сто седьмом катере находится горное снаряжение – захватить один комплект. Рауф, Чечель, Лемфордер, и Кертес. Барталан остается здесь – как только прибудет главный катер целеуказания, немедленно прыгаешь в него и висишь на связи. Уходим через пять минут…

Они стояли на краю небольшого городка в три улицы, застроенного почти одинаковыми двухэтажными домишками из дерева. Горизонт золотился пшеницей, узкая гравийная дорожка петляла меж заботливо огороженных колючей проволокой полей, где-то в небе повизгивали птицы. Ланкастер сплюнул в красноватый песок под ногами, куснул губу и постарался вспомнить все, что знал о джунглях Фарнзуорта. Гравитация 0,9, поэтому растительность достигает огромной высоты, лес, по сути, многоярусный, продраться через него будет нелегко. Хуже всего то, что наноскауты могут потерять в этом хаосе ориентацию. А катера, даже оснащенные сканерами с высоким разрешением, будут, похоже, и вовсе бессильны: на что их наводить – на тепло, на массы? Но соответствующий тепловой выхлоп даст любая стая местных обезьян, или что тут у них лазит по грунту, а масса в паутине высотой с небоскреб, буквально пропитанной трепещущей жизнью, скорее всего не просчитается. И все-таки он был уверен, что след уходящей группы его люди найдут. А там уже… их много, они с оружием, с детьми и с больным. Да, они смогут идти быстро, очень быстро, но ведь не даром же и нас столько гоняли – и в академиях, и в тренировочных лагерях: мы просто обязаны их достать!

Через три минуты из городка выскочил колесный вездеход. За рулем его сидел лейтенант Марк Мисин, выросший среди дремучих лесов Сент-Илера: все его детство прошло в бесконечных охотничьих экспедициях отца, благодаря чему Мисин приобрел редкие навыки следопыта. Сзади были отобранные им стрелки.

– В танк! – скомандовал Ланкастер, бегло оглядев снаряжение мрачных унтер-офицеров, вооруженных четырехствольными излучателями. – Мисин!

– Я, командир!

– Этот ублюдок, глава местной общины, рассказал, что вся банда побежала в сторону водопада. Это – вот здесь, – Виктор поднял руку, и на матово-желтом потолке десантного дека тяжелого «Буффало» возникла картинка, сделанная одним из катеров. – До леса километров семь, и кажется, туда мы сможем доехать. Дальше начинается каша – ужас густой и все такое прочее. Нужно, чтобы вы определили, куда они двинулись дальше. Я не думаю, что рейдер эсис спрятан так близко, да еще и на относительно открытом месте. Сейчас катерники заканчивают съемку местности: когда мы приедем туда, они уже дадут нам расшифровку рельефа. Попробуем подумать, где можно было бы захерить небольшой корабль. Радиус может быть довольно большим: это, как вы понимаете, и хорошо и плохо…

Карта уже светилась на навигационном дисплее перед водителем, роль которого, как это обычно бывало, исполнял Чечель. Едва слышно гудя моторами, танк мчался по желтому пшеничному морю, оставляя за собой широкую просеку, которая, впрочем, должна была со временем исчезнуть – две пары широченных гусениц имели очень низкое удельное давление на грунт: намного меньше, чем у человека. Взлетев на невысокий холм, Моня выключил трансмиссию.

– Следы, – хмыкнул он.

Ланкастер повернулся к своему обзорному экрану, расположенному на переборке дека – Моню, естественно, он видеть не мог.

Перед холмом поле обрывалось, слева от него шла узкая присыпанная гравием дорожка, резко, в обход линии колючей проволоки, сворачивавшая вправо. Чуть левее поворота начинался спуск к заболоченному ручью: на влажном красном песке отчетливо виднелись свежие следы множества ног.

– Все правильно, – буркнул Ланкастер, – они не стали брать антигравитационные платформы: знают, сучата, что технику мы засечем вмиг. Еще, наверное, думали, что старейшина не расколется… а, Рауф?

– Как бы не было подвоха, – сумрачно отозвался начальник штаба. – «Ведун» все-таки!..

– Посмотрим. Моня, вперед! Водопад, как я понял, уже близко.

Майор Чечель нажал на газ, танк с маху перелетел через ручей и пошел вверх, сшибая заостренным бронированным носом тоненькие еще деревца. Через пару минут внешние микрофоны донесли какой-то шипящий гул. Чечель аккуратно прошел меж двух поросших травами холмов и резко осадил машину. Прямо перед танком шумела мелководная стремительная речка – сотней метров правее жизнерадостно сверкающий на солнце поток окутывался белой пеной, разделенный надвое гранитным валуном, который кто-то свалил прямо поперек русла, и неожиданно исчезал, словно растворяясь в пространстве.

– Там бездна, – сказал Чечель.

– Переползай на ту сторону, – приказал генерал. – Я не хочу лишний раз бродить по воде. Мисин, готовьтесь.

Оказавшись на противоположном берегу, танк замер. Дальше ехать было и вправду нельзя – почти сразу за идиллически-песчаным пляжиком нависала стена. Стена зеленой паутины, сперва еще низкая, метров двадцать, но дальше…

Мисин первым покинул машину через бортовой атмосферный створ и вскарабкался на крышу. Встав на полуутопленную в броне орудийную башню, он принялся озираться по сторонам. Вслед за ним вылез и Ланкастер.

– Вы что-то видите, лейтенант?

– Пока нет… хотя, впрочем… – И Мисин, спрыгнув на мягкий песок, почти бегом бросился к водопаду. Там вода вплотную подходила к висячим корням могучих деревьев; Ланкастер одобрительно кивнул головой: да, он тоже выбрал бы это место для перехода через речку. На песке следы были бы видны еще очень долго, а здесь могут остаться лишь надломленные ветви… Мисин вскинул руку.

– Здесь! И они очень спешили. Вот, видите – на корнях содрана кора, и тонкие ветки обломаны. Да, командир, след совершенно отчетливый. Если дальше деревья не станут реже, то мы пойдем за ними как по нитке.

– Реже – не знаю, – ощерился генерал, – но тут кругом кустарник, так что вы обязательно разглядите их маршрут. Все – за мной!

Через полчаса мучительного продирания сквозь заросли Виктор получил сообщение о том, что два наноскаута проглочены местными птицами, еще один ударился о какую-то ветвь и упал в лужу, а остальные продолжают поиск.

«Смешно вам, идиотам, – раздраженно подумал он, отводя в сторону очередную ветку – упругую и скользкую, – ну ничего, посмеетесь у меня на базе.»

Он прекрасно понимал, что от наноскаутов, в сущности, толку и не будет, они не смогут много разглядеть в таких условиях, но не отправить миниатюрных разведчиков тоже не мог – а вдруг?

Несколько раз Мисин останавливался и принимался описывать круги, отыскивая потерянный след. Потом все начиналось сначала. Группа шла быстро, гладкое защитное снаряжение и «зубастые» сапоги позволяли идти напролом, не обращая особого внимания на кустарник и осклизлые бревна, то и дело попадавшиеся на пути. Так продолжалось больше двух часов – Ланкастер стал думать, что преследуемые двигаются куда стремительнее их; неожиданно на связь вышел Барталан.

– Командир, я, кажется, знаю, где их рейдер.

– Что? Ари, ты что-то нашел?

– Да, мы уже там, у цели. Здесь ущелье – фактически, оно скрыто лесом, сверху его почти не увидишь, стены отвесные, и деревья закрывают все целиком – вам до него чуть больше семи километров… мне понадобился анализ рельефа, а это, как вы понимаете, требует времени.

– Не слишком ли ты долго?

– Нет… кстати, будьте осторожны – у вас прямо по курсу глубокий распадок, в нем озеро. Вам до него метров триста.

– Сколько у тебя сейчас людей?

– Здесь, на месте еще две машины. Сейчас я отправлю людей вниз, чтобы они обследовали эту щелку. Но рейдер там как раз мог бы поместиться.

– Будь на связи! Если корабль действительно там, опускайтесь как можно ниже, и ищите их! Моня считает, что у женщин может быть повышена температура. Датчики учуют…

– Смотря на какой высоте! Не могу же я маневрировать среди ветвей. Я переориентирую все оставшиеся наноскауты, но им тоже потребуется время, пока в этом районе нет ни одного.

Семь километров! И эсис, по-видимому, еще не дошли, несмотря на их возможный темп. Видимо, что-то их все же здорово тормозит. Больной «ведун»? Вероятно, его дела совсем плохи – ведь не смог же он вовремя «увидеть» появление легиона, только в самый последний момент, когда бежать, по сути, было уже поздно.

Ланкастер не сомневался в том, что он и его люди справятся с эсис. Их там пятеро, не считая больного, они, конечно, вооружены, но в прямом огневом столкновении с парнями «Мастерфокса» выстоять не смогут. В общем-то «воспитателей» и не учат воевать в полном смысле этого слова. Да, они многое умеют, они очень умны и прозорливы, но обычно «воспитатели» успевают сделать не более пары выстрелов – их просто сметает шквал прицельного огня гренадеров.

Едва группа выскочила на край оврага, о котором предупреждал Барталан, как с противоположной его стороны ударили нервные очереди. Все тотчас попадали в заросли, унтеры выдернули из-за спин свои излучатели. Над их головами с шипеньем сгорали пропитанные влагой ветви.

– Накрыть! – приказал Ланкастер.

Его тактический сканер был развернут, еще секунда, и он увидел молодую женщину, лежащую меж двух поваленных стволов с излучателем в руках. Но что это? Излучатель упирался в какой-то сверток, и этот сверток… шевелился.

– Внима!.. – крикнул генерал, но было поздно – два выстрела сразу превратили грудь и голову молодой матери в кровавое месиво.

Излучатель уткнулся в моховидный ковер, покрывавший собой грунт.

Они стремительно перебрались через овраг – помогла толстая ветвь, упавшая когда-то поперек распадка, и подбежали к убитой. То, что Ланкастер принял за сверток, было мальчиком лет двух-трех: он-то и лежал на бревне перед своей матерью. Выстрелы гренадеров разорвали его тельце пополам, и он упал рядом со свой родительницей, уперевшись лбом в ее изуродованное лицо, так, словно и в смерти стремился к материнской ласке.

– О, с-сука! – выдохнул Чечель и поднял забрало шлема. – Что же они делают, твари?

Один из унтеров, Деллинг, осторожно взял на руки изувеченный трупик, уложил его под куст и наскоро забросал ветвями. Хоронить женщину не хотелось никому: она вполне достойна того, чтобы ее сожрали местные зверьки.

– Быстрее! – сквозь зубы приказал Ланкастер.

Через три километра в шлеме командира загремел голос Барталана:

– Они прямо перед вами, дистанция не более пятисот метров! Право сорок градусов! Вы их еще не видите?

– У меня на сканере черт знает что! – выкрикнул в ответ Ланкастер и запараллелил тактический канал: – Внимание: противник на двух часах, дистанция пятьсот! Приготовиться! Эсис брать живьем! Барталан!

– Корабль пока не нашли, но я уже уверен, что он там. Мои говорят, слишком много расщелин метров по двести… найдем. Сейчас все будут над вами, срок прибытия минут пять!

Группа бросилась бегом. Минутой позже Ланкастер увидел тех, за кем они гнались.

Те, впрочем, тоже.

Женщины, прижимая к себе детей, залегли полукольцом, кое-как используя поваленные стволы и толстые ветви, а эсис – Ланкастер захлебнулся ненавистью, кажется, впервые в жизни, – эсис присели чуть поодаль, прячась за телами молодых и, боже, совсем юных матерей, которые закрывали их собой…

– Ариель! – крикнул он, и начальник разведки отозвался тотчас же:

– Две минуты!

Дистанция составляла около двухсот метров. Эсис должны были понимать, что их шансы равны нулю – до рейдера еще далеко, оперативно-поисковая группа, сама по себе превосходящая их и в выучке и в огневой мощи, тут же вызовет массированные ударные силы… и все же женщины легли, закрывая их собой – а перед женщинами настороженно сидели ничего еще не подозревающие дети. Секунд у Ланкастера было немного. Он постарался использовать их максимально эффективно.

– Господа! – его голос был сжат и тускл. – Постарайтесь сохранить малышей. Мы не воюем с детьми.

«Боже, какая банальность», – успел подумать он, пока его рука тянула из бедренной петли уникальный заказной «Боргвард» – подарок матери по случаю получения генеральского чина.

Полированный приклад из сикулового дерева, сверкнув золотой и платиновой инкрустацией, привычно уперся в плечо. Мягко моргнули мелкие изумруды, выводившие по дереву «лг-гл Вк.Л.». Мощнейшее электронно-оптическое устройство, мало чем уступавшее навигационному мозгу атмосферного катера, тотчас же вывело на забрало шлема алый курсор правофланговой цели.

На все это ушли секунды – может быть, три. Скорее всего, даже меньше.

Но умирающий «ведун» осуществлял целеуказание ничуть не хуже совершеннейшей биоэлектроники, произведенной на заводах Конфедерации – он действовал прямо в мозг своих стрелков. Ланкастер понимал, что ударные силы, несущиеся сейчас на нескольких катерах – крепкие мужи в тяжеленных гренадерских бронекомбезах, оснащенные самым мощным стрелковым оружием обозримой части Галактики – они опоздают. Все решится сейчас – в секунды. Всего лишь несколько секунд. Две, три? Вряд ли больше. Одна?..

Выстрелы раздались куда раньше, чем он предполагал.

Женщины пытались стрелять прицельно, но их старенькие, трехсотлетней давности разработки, излучатели терялись оптикой в переплетении ветвей, и импульсы лишь бесполезно жгли растительность над головами гренадеров.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю