Текст книги "Железная скорлупа"

Автор книги: Алексей Игнатушин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Рыдания фрейлины постепенно затихли.

«Что за создание? – подумал он недоуменно. – То смеется, то плачет».

– Извините, сэр Инконню, – сказала девушка. Хотела освободиться, но рыцарь не пустил, и она охотно подчинилась, пристроив голову на его плече.

– Вы – храбрый рыцарь, сэр Инконню, – сказала тихо.

Инконню бросило в жар, а от аромата ее волос и кожи он опьянел и тупо уставился в огонь.

– Простите, что сомневалась в вашей храбрости и силе, – продолжала фрейлина. – Не следовало так открыто выражать пренебрежение к рыцарю, пусть и младшему.

Инконню сглотнул комок, просипел:

– Леди Хелия, нет нужды оправдываться. Каждый человек должен доказать, что на что-то годен. Конечно, я понимаю ваше недоумение, когда вместо прославленного рыцаря вам дали в помощь юнца.

– Сэр Инконню…

– Нет-нет, леди, не нужно, я понимаю. На мне не написано, что я опытный боец, способный помочь страдающему королевству. Мне стоило набраться терпения и делом доказать состоятельность, разбить лед недоверия.

Хелия улыбнулась:

– У вас, несомненно, это получилось.

– Благодарю, леди.

Девушка поерзала, удобней пристраиваясь на плече, щеки ее пылали, а взгляд стал глубоким и влажным.

– А почему вы решили стать рыцарем, сэр Инконню? – спросила она.

Инконню замялся – на такую тему рассуждать ему еще не приходилось.

«А что если я выбрал не тот путь?» – мысль обдала жаром.

– Э-э… леди Хелия, я не видел более достойного пути, чем стать защитником слабых и обиженных, нести свет истинной веры, выкорчевывать зло.

– О, сэр Инконню, как это достойно, – прошептала Хелия томно.

Она подняла голову с его плеча, согрела теплым взглядом.

«Как она смотрит, я не смогу долго противостоять, – мелькнуло в воспаленном мозгу. – Что на нее нашло?.. Ах да, вино. Видно, я настолько страшен и неприятен, что неприязнь следует предварительно размыть вином», – подумал рыцарь с горькой иронией.

Лицо Хелии оказалось близко-близко, и он утонул в ее гиацинтовых глазах.

– Скажите, почему вы бросились за мной в колдовской дворец? – прошептала она. – Ведь вы были при смерти, до того ли?

Инконню тоже перешел на шепот:

– Как я мог бросить вас? Рыцарский долг велел искать вас.

Ее лицо чуть потемнело, отсветы огня в глазах придали колдовского очарования.

– Так вас вел долг? – протянула она чуточку расстроенно.

«Мало, что ли?» – возмутился рыцарь мысленно, но вслух, сгорая от стыда за вранье, ответил:

– Не только долг, леди. Я не мог вас оставить.

– Почему? – прошептала девушка.

– Потому что…

Фрейлина, закрыв глаза, руками обвила шею рыцаря, и он почувствовал нестерпимый жар ее губ.

«Я не могу, – мелькнула паническая мысль. – Не могу, не должен».

Их губы соприкоснулись. Рыцарь медлил, на шею давила горячая ладонь, заставляя поцеловать. От дивного аромата кожи кружилась голова. Инконню, вдохнув божественный запах, ладонью поддержал ее затылок и закрыл глаза.

От звуков музыки дернулся, как от сильной боли. Поспешно оторвался от Хелии, и на обнаженном мече заплясали блики костра. Руку рыцаря трясло, глаза заливал пот, а внутри боролись облегчение и разочарование.

Глава десятая

Хелия, свирепо вглядевшись в темноту, рассерженно отбросила одеяло.

– Сэр Инконню, зарубите наглеца! – попросила она кровожадно.

Рыцарь оглянулся удивленно, встал в боевую стойку.

Звуки музыки приблизились, чарующие переливы успокоили барабанную дробь сердца, рука с мечом дрогнула. Инконню с содроганием вспомнил дьявольское умение аилленов.

«Неужели король послал погоню?»

Он рассмотрел в сумраке рослую фигуру, тусклый блеск арфы. Раздался мелодичный напев:

 
Я – музыкант, такой же творец,
Как и певчая птичка.
 

Рыцарь вложил меч в ножны, фрейлина вскричала испуганно:

– Что с вами, сэр Инконню, вы околдованы?

– Нет, леди Хелия, – покачал головой рыцарь. – Нет нужды опасаться этого певца.

– Откуда вы знаете?

– Кому неизвестно имя барда, сражавшегося рядом с Артуром?

«Мне, болван ты бесчувственный», – подумала она обиженно.

Человек шел со стороны рощи. Волшебная мелодия преобразила ночь: на ветках деревьев вспыхнули хрустальные бусины, с шорохом распустилась зеленая листва, хмурый панцирь неба протаял лунным светом, будто на кусок льда плеснули кипятком, и озеро отразило веселое перемигивание звезд. Окрестности залил мягкий жемчужный свет.

Хелия потрясенно замерла, разглядывая лицо музыканта, еще более прекрасное, чем у Инконню, – сияющее. Певец тепло улыбнулся, магией песни вырастил у ног фрейлины цветок и поднял его в воздух. Девушка зарделась, принимая подарок.

Инконню склонил голову:

– Приветствую вас, сэр Талиесин.

Бард отмахнулся с ослепительной улыбкой:

– Я не рыцарь, хотя и знаю многих. Зовите меня по имени.

– Позвольте представить вам несравненную леди Хелию, чьим спутником являюсь я, сэр Инконню.

Фрейлина смущенно поклонилась. Талиесин лучезарно улыбнулся, извлек из арфы божественную мелодию, запел: холодная земля зашевелилась, упругие стебли травы встали зелеными копьями, распустились цветы, в воздухе заплясали светлячки. Запахло молодой листвой и нежным ароматом вербы, прогретой летним солнцем землей и осенней зрелостью плодов.

Рыцарь с восхищением смотрел на человека, пережившего два рождения: сперва рожденного смертной женщиной, а в юности, после овладения навыками магии, его, по случайности превратившегося в зерно, в облике черной курицы склевала волшебница Керидвен, родившая через девять месяцев ребенка с сияющим лицом – тал иесин.

Бард, отряхнув одежду, сел у костра. Рыцарь и фрейлина осторожно опустились на подстилку, пожирая гостя взглядом. Певец рассмеялся:

– Пугаться нет нужды. От человека я отличаюсь мало, просто знаю много песен.

– Как скажете, – склонил голову рыцарь.

«В самом деле, – подумал иронично, – всего-то знает в совершенстве силу слова и глубины поэзии – совершенную речь. Способен убедить камень стать розой, землю – водой, воздух – каменной стеной».

Фрейлина проронила смущенно:

– Прошу, господин Талиесин, отведайте нашего скромного угощения.

Бард принял котелок с похлебкой, проглотил несколько ложек варева.

– Она немного остыла, – извинилась девушка, – но тут вина сэра Инконню, недоглядел.

Рыцарь поморщился, но промолчал. Певец глянул понимающе, в глазах мелькнула смешинка. Фрейлина, уловив мужской перегляд, засопела сердито.

По воле барда над костром появилась радуга, в ее густых слоях вспыхивали яркие искры. Хелия восторженно пискнула, захлопала в ладоши:

– Как чудесно! Не хватает лепрехуна.

– Извольте, дама, – улыбнулся бард и запел.

На радужном мосту появился недовольный гном в изумрудной одежде, нахлобучил на всклокоченные рыжие волосы зеленую шляпу. Фрейлина хлопками задала ритм чечетки.

– Вы великий волшебник, господин Талиесин! – воскликнула она. – Вы добрый.

Инконню посмотрел раздраженно. Глупенькая девчушка просто не знает, на что способны иные слова. Чему их учат во дворце, неужели не слышала о битве Кад Годо?

Добрый волшебник принимал участие в великом сражении меж колдунами-людьми и Арауном, королем Аннуфна, волшебной страны на западе. Люди украли у короля оленя, собаку и чибиса, коих тогда не было не только в Уэльсе, но и в остальном мире.

Это по воле Талиесина и колдунов-воров деревья ожили и вышли на поле битвы, где рвали воинов на части, орошая кровью листву, путаясь корнями в потрохах. Кад Годо – война деревьев…

Добрый волшебник, хм. В юности бард убивал драконов, непревзойденный знаток речи убивал одним произнесенным словом. Добрый волшебник, хм.

– Вы чем-то недовольны, сэр Инконню? – поинтересовалась Хелия язвительно.

– Ничем, – ответил рыцарь так просто, что фрейлина смутилась, во взоре мелькнул стыд.

Талиесин оглядел обоих, глаза хитро блеснули. Лепрехун, заслышав волшебные звуки арфы, перестал цокать по радуге, сел, свесив ноги, и сердито затарахтел.

– Позвольте отблагодарить вас песней, – сказал бард.

– Спойте о великой любви, господин Талиесин.

– О великих битвах, – попросил Инконню.

Хелия ожгла рыцаря презрительным взглядом, барду достался умоляющий. Певец светло улыбнулся, созвучием арфы и слов соткал из ночи певчих птиц. Рядом с костром выросло дерево, чьи ветки гнулись от золотистых плодов. Лепрехун остолбенело вытаращился, зажевал рыжую бороду.

– Я спою две песни, – сказал бард мягко. – Слушайте, леди историю о любви отважного воина Фианны Диармуида и прекрасной женщины из Дэйойн Сайд.

Лепрехун и рыцарь фыркнули одновременно. Хелия испепелила их взглядом, а бард укоризненно покачал головой и негромко спел куплет – в руках у насмешников тотчас появились кружки с пивом. Лепрехун довольно загоготал, залпом осушил свою кружку и посмотрел на рыцаря требовательно. Инконню, не любивший пива, поставил кружку у основания радуги, и гном влез на край, утопив голову в пене. Фрейлина смотрела на них с отвращением, но тут бард начал петь по-настоящему.

Пение очаровало рыцаря, он остро пережил терзания любящих сердец, но, едва песнь смолкла, ощутил раздражение. Подумаешь, повстречался фианец с прекрасной женщиной, провел ночь в замке, по утру растаявшем. Ну, полюбил незнакомку, которая его бросила, отправился искать, нашел при смерти. И пришлось бедняге идти к королю эльфов за волшебной чашей, перебить его лучших воинов. А когда достал чашу, узнал, что лекарство заберет болезнь и их любовь. Так и случилось. Сайдка осталась в своем мире, он – в своем. И чего Хелия ревет?

Рыцарь нетерпеливо потер ладони, посмотрел на барда щенячьим взором. Талиесин рассмеялся. Арфа запела суровую мелодию.

В лицо Инконню ударил морской ветер. Шумно пеня волны, три судна с квадратными парусами плыли по бескрайнему океану. Трепетали на ветру полотнища со львами, волками, леопардами и грифонами и одно – голубого цвета – с тринадцатью золотыми коронами.

Верховный король отправлялся на скрытый туманами остров, волшебную страну Аннуфн, сопровождаемый сотней храбрых рыцарей: сам бард Талиесин подогревал боевой дух воинства, и молча стоял величайший воин на свете Лльюк Ллеминаук – Обреченный. Никто не знал, откуда он родом и почему его так зовут, но в храбрости и умении биться он превосходил даже Верховного короля.

«Как и мое имя неизвестно. А вдруг…» – погрузился рыцарь в сладкие мечты.

Инконню увидел хрустальный замок, невообразимо прекрасный, мерцающий в темноте. Преодолел с рыцарями цепь стражи, восхитился чудесами: источником благоуханного вина, бьющего из-под земли, и котлом, покрытым голубой эмалью и усыпанным жемчугом. Чудесное творение прежних владык мира, великанов, даровало мужчине способность петь и мужество в бою, ибо лишь для храбрых воинов можно варить мясо в котле.

Артур выкрал котел, но у берега их догнало разъяренное шеститысячное воинство. Кровь Инконню закипела: слева и справа падают воины в прекрасных доспехах, льется кровь, рыцари теснят противника, несмотря на его численное превосходство. Перед глазами появился Лльюк Ллеминаук, огромным мечом разрубал эльфов пополам. Обреченный двигался с кошачьей грацией, бил из любого положения, исчезая в кровавом водовороте. А сбоку воинам Аннуфна заходила армия живых деревьев, подъятых Талиесином…

Дорогую цену заплатило людское воинство, домой вернулось семеро. Волшебный котел надежно спрятан.

«А ведь верно, я не слышал, чтобы король хвастал трофеем», – подумал рыцарь.

Щеки мокрые, грудь бурно вздымалась, в сжатых кулаках сжимал пучки травы. Хелия посмотрела насмешливо, прогудела гнусно:

– Ох уж эти мужчины. Неужели нельзя варить мясо в обычном котле? Жестковато, что ли, получается? Какая глупость – пожертвовать десятками жизней ради безделицы.

Инконню почувствовал себя оплеванным, его идеал нахально охаяли.

– Я отговаривал короля, леди, – сказал Талиесин. – Но ничего не поделаешь, что сделано, то сделано.

Рыцарь, выловив из кружки пьяного лепрехуна, усадил его на радугу. Пьянчужка загомонил, задергал ногами, кошачьим прыжком переместился на дерево, ловко вскарабкался по ветвям. Птицы прервали сладкие трели испуганным писком. На землю посыпались перья.

Бард рассмеялся, сложил две строчки – и пьяный гном исчез. Фрейлина обратилась к певцу:

– Господин Талиесин, если вам случалось помогать людям, может, отправитесь с нами в Сноудон? Если вам будет угодно, – добавила она сладким голоском.

Инконню в кой-то веки поддержал фрейлину, но бард покачал головой.

– Я дал обет найти друга, – сказал он печально. – Случилось несчастье, милые мои, Мирддин пропал.

– Мирддин? – спросили девушка и рыцарь в голос.

– Он более известен под именем Мерлин, – улыбнулся бард. – Да, советник короля пропал.

– А король? – спросил рыцарь напряженно.

– Он жив, здоров. Но исчезновение Мирддина – серьезная угроза. Кто поможет мудрым советом?

Рыцарь молчал, потрясенный.

Певец хлопнул в ладоши, рассмеялся.

– Довольно грусти. Вы устали, вам предстоит тяжелая дорога, – сказал он. Рыцарь вспомнил о даре предвидения певца. – Но эту ночь вы проведете в покое.

Инконню и Хелию тотчас опутал сон.

Талиесин с грустной улыбкой посмотрел на спящих, негромко запел: у ладони Хелии появился золотистый фиал, даже через пробку пробивался дивный аромат духов.

Над юным рыцарем Талиесин стоял долго, его сияющее лицо померкло. Несколько неуверенно он спел куплет: воздух заискрился, из него соткалось золотое тельце. Змейка юркнула в волосы юноши, бесследно исчезла.

Бард, окружив стоянку хранящей россыпью звуков, исчез в ночи.

Инконню открыл глаза, сладко потянулся, затем рывком поднялся, оглядев позеленевшие окрестности, смущенно улыбнулся. Радуга исчезла, а костер пыхал рубиновыми углями, жар от него исходил мягкий, ласковый. Воздух по-весеннему теплый, каждый вдох смакуется, как дорогое вино. На ветвях дерева заливались птицы. Рыцарь сорвал с ветки золотистый плод, втянул аромат.

Собрав горкой сорванные спелые плоды рядом со спящей фрейлиной, Инконню с любопытством рассмотрел хрустальный фиал, зажатый в ее ладони. Затем направился к коням.

Хелия проснулась от звяканья сбруи и лошадиного ржания. Увидела горку плодов, улыбаясь, посмотрела на рыцаря, затем на фиал в своей руке. Затаив дыхание, откупорила. Рыцарь вздрогнул от счастливого крика, посмотрел недоуменно.

– О, сэр Инконню! – воскликнула девушка. – Какой дивный подарок, господин Талиесин столь же добр, как Господь.

«Хорошо, что не более», – подумал он раздраженно. Внутри шевельнулась обида – бард ему ничего не оставил. Сказал с натянутой улыбкой:

– Леди Хелия, вы, как никто, достойны подарка.

Невольно залюбовался засветившимся лицом фрейлины. Хмурое настроение улетучилось, как вино из кувшина в хорошей компании, быстро оседлал лошадей.

– Леди, я пойду к озеру.

В гиацинтовых глазах светилась солнечная смешинка.

– Не утоните, сэр, нам еще ехать.

Инконню, поклонившись, зашагал к озеру. Прохладной водой освежив лицо, Инконню присел на берегу, расстроенно подперев голову кулаком.

«Пожалуй, бард нас вчера спас, – думал меланхолично. – Что бы фрейлина ни думала, но любовных чувств к ней у меня нет. Вроде бы… Да, я испугался, когда ее похитили, но это мой долг защищать ее, я стыдился своей нерасторопности, боялся стать недостойным рыцарем. Но не более… Э-эх…»

В мучительных раздумьях он взъерошил волосы.

«Волосы уже в колтун сбиваются, надо воспользоваться гребнем Хелии. Хотя она посоветует воспользоваться конским… Как нам быть дальше?»

Внимание привлекло сияние, золотом окрасившее полотно тумана. Раннее солнце натужно теснило молочную кисею, и клочья неохотно таяли. Послышался девичий голос.

В зыбкой пелене рыцарь различил фигуру девушки: ее головка светилась, будто в волосы были заплетены солнечные ленты. Рыцарь широко распахнул глаза: девица сидела на воде, словно на гранитной плите, задорно болтая погруженными в водную толщу ногами, одежда ее будто соткана из прозрачных солнечных нитей. Рыцарь подумал с отвращением: «Сколько можно?»

Девушка обернулась, в водянисто-прозрачных глазах мелькнул интерес. Инконню отшатнулся – до девицы уже рукой подать, сидит на водном зеркале, выставив согнутые ноги, освещая утро лучезарной улыбкой. Рыцарь против воли взглянул на ее грудь, закрытую туманной кисеей, с чудовищным напряжением поднял глаза.

– Здравствуйте… дама, – сказал он. – Я сэр Инконню, рыцарь.

Тонкий голосок прозвучал над водой:

– Здравствуй, рыцарь, я – гврагид эннфвн.

Инконню попытался повторить про себя, но запнулся.

– Фея озера, – избрал он доступный перевод. – Есть ли у дамы имя?

– Конечно, – прощебетала она весело, – но я не скажу.

У нее было удивительно милое лицо, но все портил писклявый голос. Очарование смыло волной раздражения. О чем с ней говорить? Рыцарь молчал, отмечая во взоре феи растущее изумление.

– Пойду я, прекрасная дама, – сказал неловко.

– Как? – изумилась фея, откидывая голову, демонстрируя изящество шеи, выпячивая грудь. – Вы ничего от меня не хотите?

– Нет, – пожал плечами рыцарь. – Я достаточно наслушался историй о браках с озерными феями, да и времени на канитель нет.

Фея нахмурилась:

– Не слишком вежливые слова, но я вас прощаю. Останьтесь, я люблю общаться со смертными.

Рыцарь задумался, а гврагид торопливо пропищала:

– Может, послушаете историю о владельце замка, что неподалеку?

– Неподалеку замок?

– Да, – кивнула фея, довольная проблеском интереса в рыцарских глазах.

«Чем, интересно, прославился владелец замка, раз о нем знает фея?» – подумал рыцарь, заинтригованный.

– Я готов послушать.

Фея лучезарно улыбнулась:

– Тогда подойдите поближе.

«Везет мне на таких», – подумал рыцарь со смешанным чувством.

Ладошкой фея коснулась его щеки, от приятной теплоты он зажмурился.

– Сэр Инконню, вы бессовестный развратник!

Голос фрейлины хлестнул, как бич. Рыцарь вскочил на ноги.

– Леди Хелия, вы не так поняли, это гврагид эннфвн, – выпалил рыцарь скороговоркой.

Фрейлина сардонически расхохоталась, окинула наряд феи презрительным взглядом:

– Скажите, сэр, мне ехать одной или соизволите исполнить долг?

– Соизволю, – ответил рыцарь раздраженно.

Отвесив фее прощальный поклон, он прошел мимо сердитой фрейлины.

«Я клялся защищать ее, а не блюсти верность. Что она себе позволяет?»

За спиной раздался громкий плеск, отзвук пощечины, рассерженный визг. Инконню дернул щекой, ускоряя шаг.

Хелия вернулась промокшей, но донельзя довольной. Рыцарь помог ей взобраться в седло, стерпел уничижительный взгляд. Фрейлина нарочито оттеснила его крупом лошадки. Инконню от досады сплюнул, взлетел в седло. Остро захотелось помчаться в Сноудон в одиночестве. Подавленно опустил голову, на душе скребли кошки.

«Проблема решилась сама собой, – усмехнулся невесело. – Теперь точно отстанет со своими теплыми чувствами».

Часть третья

Глава первая

Далеко позади остались озеро и песни Талиесина. Вновь их окружал унылый пейзаж поздней осени, холод пробирал до костей, дыхание клубилось паром. Копыта жеребца глубоко погружались в бурый ковер листьев, оставляя рваные следы.

Затылок ныл от пристального взгляда фрейлины. Рыцарь буквально видел ее сердитое лицо, раздутые ноздри, морщился.

«Может, не надо было грубить? – корил он себя. – С другой стороны, терпеть издевки надоело. Дама не должна пилить спутника, как торговка».

Тяжело вздохнул, посмотрел на рукоять меча с отвращением. Захотелось выбросить ножны, избавиться от груза брони и долга, и стать свободным.

«И чего не остался в деревне? Горя бы не знал».

– Сэр Инконню, слышите шум? – раздался холодный голос.

Рыцарь оглядел лес, услышал слабый треск и отголоски криков. Сердце вяло стукнуло, накатила зевота.

«Опять разбойники? Впрочем, поглядим», – подумал апатично.

– Сэр Инконню, слышите? – повторила фрейлина. – Извольте отвечать.

– Слышу, – буркнул рыцарь.

Он не видел ее лица, но готов был положить голову, что девушка разозлилась.

– Как думаете…

Услышал стук зубов, змеиное шипение, в спину будто дохнул ледник.

Шум нарастал. Инконню различил медный рев, и с вялым удовлетворением догадался, кто шумит. Фрейлина, вертясь в седле, будто прожигала взглядом его загривок.

«Почему он так? – думала она обиженно. – Неужели вульгарная фея дороже меня? Наглый, самовлюбленный болван! Даже не смотрит».

За стеной деревьев гикали, пронзительно свистели, раздавался собачий лай. Тропа шла мимо холма, укрытого каменной плитой. В кустах затрещало. Рыцарь заметил мельтешение светлого тела, странные хриплые звуки.

На тропу выметнулся визжащий комок, и белый жеребец, испуганно всхрапнув, попятился, а Хелия рассмеялась язвительно. Рыцарь чертыхнулся при виде крупной свиньи: розовое тело опутывали ремни, шею охватывала кожаная петля.

– Охотничья свинья? – пробормотал он недоверчиво. – Что ж, достойно упоминания в пустяковом разговоре. Фея могла рассказать об этом.

– Что вы там бормочете, сэр Инконню? – полюбопытствовала фрейлина.

– Ничего, – ответил рыцарь. – Скоро повстречаем хозяина замка, устроившего охоту, готовьтесь.

– Откуда знаете о замке?

– Фея собиралась поведать о хозяине, но передумала.

Свинья хрюкнула, смешно шевеля пятачком, пересекла тропу и нырнула в заросли. Рыцарь посмотрел вслед недоуменно: у свиней хорошее обоняние, но собаки вернее, дал шпоры коню.

Хелия следовала за ним молча, крутила головой при громких звуках охоты. За деревьями мелькнул всадник. Рыцарь проводил фигуру равнодушным взглядом.

– Почему не окликнули? – спросила Хелия.

– Собираетесь участвовать в охоте? – спросил рыцарь.

– Угм, ш-ш-ш… Он бы отвел к хозяину.

Рыцарь пожал плечами.

– Нет нужды привлекать внимание, леди. Чем ближе к Сноудону, тем опаснее.

Фрейлина фыркнула:

– Колдуны захватили землю моей королевы, но окрестные королевства им не подчиняются.

Рыцарь снова пожал плечами. Хелия задыхалась от гнева, буравила взглядом его спину.

«Ну, почему он не обернется? – подумала в отчаянии. – Может, упасть с лошади? Он поможет подняться, и я снова почувствую его сильные руки».

Она залилась краской, вспомнив его прикосновение к ней, но тут же вновь рассердилась:

«К дьяволу этого неотесанного мужлана в броне! Он недостоин и мыслей. И думать о нем я больше не буду. Вот так-то!»

Ближе к опушке их стали замечать охотники: всадники с копьями округляли глаза, но скакали дальше, лишь псы проявили интерес, но псарь, разглядев в путниках людей благородных, отозвал свору. Лес кончился, под копытами услужливо расстелилось пожухлое поле, и громче раздались удивленные крики и топот.

Рыцарь остановился, фрейлина поравнялась с ним. Молча ждали пышно наряженных всадников, скачущих к ним. Инконню заметил неподалеку еще одну группу всадников, собравшихся подле мощного, осанистого мужчины в дорогих одеждах, перед которым стоял на коленях грязный виллан со связанными руками.

Двое егерей, нарочито тиская рукояти мечей, остановились по бокам.

– Вы находитесь на землях барона Педивера, назовитесь, – потребовал один из всадников.

Хелия открыла рот, но Инконню ее опередил:

– Я рыцарь Верховного короля, сопровождаю знатную даму. Уведомите хозяина, что следуем проездом.

Егерь встретился со взглядом юноши, после короткой дуэли отвел глаза. Второй молвил:

– Проедем к господину.

– У нас нет дел к вашему хозяину, – сказал рыцарь холодно.

Лица егерей побагровели, а фрейлина прошептала:

– Сэр Инконню, невежество ваше не знает границ. Долг – поприветствовать хозяина земли, по которой едем. И не спорьте.

Она тронула кобылку с места. Инконню пожал плечами.

Егеря ехали по бокам фрейлины, белый жеребец неторопливо плелся сзади.

Взгляды вельмож оторвались от крестьянина, и Хелия смутилась под жадными взорами, барон тоже глянул на нее с холодным любопытством. Инконню отметил мощный подбородок с ямочкой, гладкие щеки, могучую поросль усов, темные волосы тронуты проседью, карие глаза – непроницаемы.

Разряженные вельможи разъехались полукругом. Хелия остановила кобылку, и барон принял ее поклон.

– Доблестный барон Педивер, – пропела фрейлина приторно, – я леди Хелия, возвращаюсь домой, отягощенная горестями…

«Опять начинается», – поморщился рыцарь.

Барон выслушал ее бесстрастно. Фрейлина, уловив безразличие к ее судьбе, повествование о тяжких горестях прекратила.

– А кто таков ваш спутник? – поинтересовался Педивер.

– Я сэр Инконню, – сказал рыцарь с коротким кивком.

Вельможи пожирали фрейлину откровенными взглядами. Лицо Хелии оставалось спокойным, лишь губы побелели. В воздухе звенели песни рогов, собачий лай, хриплые крики. Барон, глянув на хмурое небо, бросил в пространство:

– Охотились ли вы в моих угодьях?

Рыцарь ответил спокойно:

– Нет.

Педивер, покивав с постной миной, посмотрел на дрожащего виллана:

– А он охотился.

– Нет, мой господин, – залепетал крестьянин, – я собирал хворост, хворост…

Плаксивую речь прервал удар древка по шее, и виллан, захлебнувшись криком, ткнулся лицом в грязь.

– Закрой свой поганый рот, – крикнул страж, брезгливо поднял упавшего за шиворот, уткнул коленями в землю.

Фрейлина недоуменно переводила глаза с виллана на барона.

«Некоторым женщинам трудно понять, почему на них не обращают внимания», – подумал рыцарь с легким ехидством.

Педивер посмотрел на Хелию:

– Леди, я не имею претензий, проезжайте.

– Вы… вы не сопроводите меня в замок? – изумилась девушка.

Вельможи засмеялись, один, облизав губы, проскрипел гнусно:

– Позвольте, сэр, оказать нежданной гостье надлежащий почет.

От насмешек лицо фрейлины пошло красными пятнами. Смех стих по знаку барона.

– Помолчите. Леди…

– Хелия, – напомнила девушка сердито, Педивер поклонился:

– Именно. Нет нужды провожать вас до замка, места спокойные, никто не обидит. Если рассчитываете переждать ночь в замке, вынужден огорчить, не могу предоставить даже захудалой комнатки на чердаке, гостей, как рыбы в бочке.

Фрейлина застыла с открытым ртом, рыцарь полюбопытствовал:

– Турнир?

– Да, сэр Незнакомец, – ответил барон. Цепким взглядом отметил отсутствие копья. – Хотите поучаствовать?

Сердце рыцаря забилось чаще. Сознание наполнил грохот копыт, металлический лязг, треск щитов, азарт боя воодушевил. Но неодолимое препятствие стоит по правую руку, хмуря бровки.

«Будут еще турниры», – утешился рыцарь.

– Вряд ли, дорога не ждет.

Барон пожал плечами, свита разразилась оскорбительным хохотом.

– Понимаю, – сказал Педивер с тайной насмешкой. – Хорошо, что можно отговариваться долгом, да, сэр Незнакомец?

Общение с фрейлиной пошло на пользу – привычный к оскорблениям, рыцарь ответил с брезгливым равнодушием:

– Да, сэр Педивер.

Барон улыбнулся:

– Верно, слава о моих непобедимых рыцарях разнеслась далеко окрест.

Вельможи поддержали его льстивыми репликами.

Виллан заскулил.

– В чем вина виллана? – спросил Инконню сухо.

– Вы еще здесь? – удивился Педивер. – Хм, как гостю отвечу: мерзавец охотился в угодьях.

– Я собирал хворост, – повторил крестьянин. Удар его вновь опрокинул.

– Молчи, скотина! – рявкнул страж.

Инконню заметил вопросительный взгляд девушки, вельможи смотрели настороженно. Барон выжидал. Вдалеке прозвучал рог. Педивер покосился на виллана.

– И что теперь, повесить? – спросил рыцарь.

Барон скривил губы.

– Хм, вот вы как, – протянул он задумчиво. – Конечно, повесить.

Виллан завыл, вельможи откликнулись радостным смехом.

– Чересчур жестоко, – покачал головой Инконню.

– Он охотился в моемлесу на моюдичь, – сказал барон злобно.

– Насколько я знаю, сию прекрасную землю, леса и животных создал Господь, – сказал рыцарь, обводя окрестности рукой. – Создал, чтобы люди пользовались щедрыми дарами. Вы узурпируете власть Господа?

Вельможи сжали рукояти мечей – повисла напряженная тишина. Педивер расхохотался:

– У вас отменное чувство юмора, сэр Инконню. Вы правы, охота не должна быть привилегией знати, пусть чернь ставит силки.

Шутка возымела успех, даже Инконню улыбнулся нелепости – поставить вилланов вровень с благородными!

– Прошу смягчить участь несчастного, – сказал он, когда смех затих. – Лучше высечь.

Во взоре виллана появилась надежда, а вельможи вновь взорвались смехом, обеспокоив лошадей.

Барон сказал лукаво:

– Понимаю, обет рыцаря защищать обиженных. Что ж, вы порадовали хорошей шуткой, просьбу уважу.

Вельможи недовольно захмыкали, а виллан рассыпался в слезливых благодарностях. Инконню откланялся.

За спиной послышались возня, крик, смех. Хелия с каменным лицом пришпорила кобылку, на достаточном расстоянии от вельмож прошипела:

– Сэр Инконню, не забывайте, вы охраняете меня, а не безродных вилланов.

Рыцарь кивнул:

– Барон не слишком любезен, леди, хотелось ответить тем же.

Фрейлина молча смотрела на бледное спокойное лицо, в ее взоре читалось облегчение.

– Мне было не по себе, – вздохнула она. – Эти люди такие грубые, опасные. Ну, вам хотя бы удалось уесть барона.

– Нет, леди.

– А… Почему?

– Оглянитесь, – посоветовал рыцарь с кривой усмешкой.

Фрейлина, оглянувшись, испуганно вскрикнула, ладошкой прикрыла губы: виллан уже болтался на дереве.

– Но как?..

Инконню пожал плечами, всмотрелся в игрушечные башенки замка на холмике, чье подножие усыпали цветными зернышками.

– Барон не давал слова, – сказал рыцарь. – По крайней мере теперь мы знаем, что из себя представляет хозяин окрестных владений.

– Но виллан…

– При чем тут виллан?

Он посчитал сказанное достаточным, замолчал. Не дождавшись продолжения, леди с надменным фырком вздернула голову, отъезжая в сторону. Инконню горько усмехнулся.

Рыцарь, оглядев зубчатые стены, одобрительно покивал: надежный оплот.

– Фи, как примитивно, – поморщилась фрейлина. – Вот у сайдов замок чудесный.

Рыцарь молча рассматривал подножие холма, цветущее разноцветными куполами шатров. Оттуда доносились смех, сердитые вопли, лязг походных кузниц. От обилия гербов рябило в глазах: рыцари ходили неспешно, вразвалочку, за ними по пятам следовали оруженосцы. Громко ржали кони, пытаясь сломать коновязи, слуги метались средь животных, очищая их кожу скребками, поили, перед мордами швыряли вязанки сена.

Неподалеку от лагеря малознатных гостей турнира располагалось ристалище. Обе трибуны были пусты, по полю сновали сервы, утаптывая землю. Инконню представил, как расцветут полотнищами деревянные трибуны, заполнятся дамами в ярких нарядах, знатными и не очень мужчинами, воздух задрожит от громких криков и лязга железа, топота копыт, и тело обрело пламенную легкость.

– Какое бесстыдство, – сказала фрейлина. – Сэр Инконню, чему вы улыбаетесь? Уж не этому ли непотребству?.. – Презрительный кивок в сторону весело визжащих девиц.

Впереди несколько размалеванных женщин выставили телеса на обозрение, пьяно улыбались. Мужчины окружили их, с удовольствием хватали за вислые груди и пухлые зады. Одну, капризно упиравшуюся, тащил в шатер седовласый рыцарь.

– Блуд и пьянство, – констатировал Инконню сухо.

Взгляд фрейлины пылал.

– Неужели рыцари так низко пали? – сказала она презрительно. – Они должны слагать стихи прекрасным дамам, посвящать им подвиги, любить нежно и трепетно. Вы хотите, чтобы со мной обращались, как с этими?