Текст книги "Левиафан. Черное Солнце (СИ)"

Автор книги: Алексей Фролов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 6. Логрис

Иван действительно ждал их. Причем Брат Вюрда точно знал, как они выглядят и даже во что будут одеты, только имен не ведал. И не смог предсказать, как именно они попадут город, потому что Зака в его провидческом трансе не было. Карн и Мидас не обратили на это внимания, но чародея сей факт, похоже, серьезно встревожил.

– Зато теперь я понимаю, почему Всеотец выбрал вас, – аркаимский маг стоял у только что сформированного окна и смотрел на город поверх хрустальных крыш ониксовых башен, гранитных куполов, отполированных до зеркального блеска, и многочисленных пирамидионов с тремя и четырьмя вогнутыми гранями. – Вы встретили сибариду и выжили. Притом, что оба, – он сделал паузу. – Не в лучшей форме.

– Могло быть проще, если бы ваши заклятья не подавляли мою силу, – улыбнулся Карн, дожевывая тертый орех, перемешанный с незнакомым ему сортом ягод. По виду они напоминали голубику, но вкус был цитрусовый, от них приятно пощипывало язык, а по телу разливалось мягкое тепло.

– Не только твою, – Иван улыбнулся в ответ. Он был на удивление разговорчив для одного из сильнейших чародеев своего времени. Мидас давно отметил эту любопытную черту, которая, по его опыту, объединяла всех по-настоящему великих людей. Людей, не богов.

– Ну тут и я могу добавить, что если бы у меня было две руки… – фригийский царь покачал головой и развел руками. Маг тихо рассмеялся.

– Если бы у бабушки были определенные половые признаки, она была бы дедушкой, – совсем не философски изрек он. Мидас выпятил губу – забавно, что поговорке этой, оказывается, тысячи лет.

– Вы оба не в силе, – продолжил Иван уже серьезнее. – Но в этом и смысл. Не скажу, что это судьба, и вы отлично знаете – почему. Ведь нет случайностей, есть лишь причина и следствие. Вот только река времени течет в обе стороны.

– Вот теперь ты действительно похож на мудрого чародея, – Карн повернулся в его сторону и инстинктивно прищурил покалеченные глаза. Иван больше не скрывался от них, явив странникам свою ауру во всем великолепии и мощи. Удивительно, как Братья Вюрда это делали – они умели обманывать истинное зрение, сливаясь с простыми смертными во всех диапазонах.

– Слушай, а почему имя – еврейское? – внезапно спросил Мидас, хотя вопрос этот возник у него в тот самый момент, как только маг назвал себя. – То есть… их в вашем времени еще нет, но…

– Я понял, о чем ты, – Иван вновь посмотрел в окно, чуть щурясь под лиловыми лучами закатного солнца. – Не вы одни умеете путешествовать во времени.

– Это уж точно, – грустно уронил древний бог, внезапно вспомнив Арминиуса. Карн уловил его мысль и тоже подумал о судьбе вампира. Жив ли он вообще?..

Дальше Иван задвинул короткую, но довольно познавательную речь на тему лингвистических связей между протоязыками Пацифиды, Лемурии и Туле. Так как говорил он с позиции ученого, живущего в середине пятого тысячелетия до нашей эры (по знакомой Карну и Мидасу временной шкале), и оперировал массой понятий, которые обоим только резали уши, львиная доля его объяснений буквально прошла мимо них.

Если резюмировать ликбез от Брата Вюрда, то выходит, что имя Иван – кельтского происхождения, а точнее – валлийского. Карн тут же вспомнил, что в Уэльсе порой до сих пор так детей называют! А принесли это имя туда вовсе не материковые кельты, а предки народа круитни, пришедшие с того самого Туле…

Но раскрытие этой маленькой тайны, как обычно бывает при общении с членами Ордена Ка-Дас, только поставило еще больше вопросов. Хотя ни Карна, ни Мидаса это уже не волновало. Они уже привыкли к тому, что их путь раз за разом делает спиральный виток, показывая, как сказал фригийский царь, те же причиндалы, только в профиль.

Едва они переступили порог башни (не дома, башни!) Ивана, у обоих где-то под сводами черепа тут же всколыхнулось щекотное ощущение смутного узнавания ситуации. Что вполне объяснимо, ведь несколькими тысячами лет ранее (или все же – позднее?) они точно также входили в дом Огнеслава, а до того – в дом Акамира. А еще раньше Карн практически тем же макаром и при схожих обстоятельствах знакомился с волхвом Белозаром.

Хотя на самом деле в этот раз все было иначе. Войдя в башню вслед за Иваном через дверной проем, образовавшийся в стене прямо на их глазах, они оказались в пустом круглом помещении, потолок которого уходил на десятки метров вверх. Брат Вюрда попросил их занять место в центре комнаты, встал рядом и вытянул перед собой татуированную руку ладонью вниз. Пол вокруг них беззвучно двинулся вверх, образовав что-то вроде лифтовой платформы.

Платформа замерла в нескольких метрах под хрустальным потолком в форме пирамиды (тут ребята были поголовно повернуты на этой геометрической фигуре, интересно, кстати, почему?..). Затем платформа разошлась в стороны, образуя полноценный пол. По мановению руки Ивана – буквально – с четырех сторон в стенах образовались четыре высоких оконных проема. Маг подошел к одному из них, обернулся и с улыбкой выполнил ряд коротких пассов.

Когда он закончил, перед Мидасом и Карном возник стол с двумя широкими лавками по сторонам. На столе размещались блюда и кувшины с пищей и водой. Все это (кроме, о счастье, пищи и воды!) было сформировано из гранита – того же самого, из которого состояла сама башня. Даже столовые приборы были гранитными, но тонкими, легкими и аккуратными – такие не в состоянии сваять ни один мастер.

Лавки, вопреки ожиданию Мидаса, были вовсе не холодными, а умеренно-теплыми. Пища – горячей, а вот незнакомые, но приятно пахнущие напитки наоборот – ледяные до ломоты в зубах. Снедь, кстати, была довольно простой, хотя и разнообразной. В основном – ягоды и орехи, мед, немного красного мяса и свежих овощей. Никаких тебе борщей и каш! Если б не мясо – все точно в традициях саттвической кухни.

Но еда, разумеется, была последним, что заботило странников. Если Мидас просто наблюдал за производимыми Иваном метаморфозами, раскрыв рот, то Карн, способный воспринимать все это на уровне истинного зрения, едва не описался от восторга. Брат Вюрда манипулировал вовсе не материей, а ее сутью – он, если можно так выразиться, на ходу перепрограммировал энергетические потоки, запросто меняя не только их течение, но и структуру.

Все это навело Карна на интересные мысли. Невзначай он вспомнил, что в его времени археологи терялись в догадках относительно происхождения оркнейских брохов и ряда других мегалитических сооружений «древнего мира» именно потому, что в них не было обнаружено никаких предметов культуры. Ни тебе мебели, ни утвари. Раньше это казалось ему странным, но теперь все неожиданно встало на свои места.

– Мы давно этому научились, – Брат Вюрда с глубоким и почему-то грустным вздохом посмотрел на свои зататуированные ладони. – Логрис научил нас. Он был всем, что осталось с предыдущего витка вне Мидгарда. Тогда нам не нужны были татуировки и мы могли делать это где угодно, а не только в пределах своего эгрегора.

Теперь его грусть стала понятной, хотя Карн знать не знал, что такое Логрис. Однако слова Ивана не таили подтекста – он говорил о том, что его орден растерял древние знания, и этот процесс, похоже, продолжается.

– Это серые? – спросил парень, нацеливаясь на очередную тарелку с тертыми орехами и ягодами. Пока не поздно, он решил последовать примеру Мидаса, который давно уже не участвовал в беседе, остервенело наворачивая все, до чего мог дотянуться.

На миг в глазах Ивана вспыхнуло удивление, но тут же угасло, уступив место привычной глубокой тоске, которая не так давно вытеснила безудержный гнев в душе мага. Гнев, который едва не спалил его дотла.

– Серые, – тон его был ровным, но Карн догадывался, что все это ширма, пусть и настолько умелая, что ее не отличить от истины. – Они уничтожили Логрис. Прекраснейшее, что когда-либо создавал человек! Они оттеснили нас обратно к Мидгарду, Врата Доблести – последний внеземной объект, который у нас остался.

– Так почему не добили? – прочавкал фригийский царь. Он, разумеется, не хотел проявить неуважение, но вопрос был своевременным.

– Разрыв в Завесе, – Брат Вюрда пристально посмотрел на фригийского царя и тот опустил взгляд. Но вовсе не потому что проиграл эту дуэль, а потому что в данный момент не меньший интерес для него представлял еще один – чуть суховатый, но на его, Мидаса, вкус вполне себе приятный – кусок говядины.

– Они решили, что мы не справимся. И просто ушли, отозвали легионы Ангелов, бросили своих агентов, – Иван опустил голову и прикрыл глаза. Внезапно Карн ненамеренно смог заглянуть под его внешнюю ауру и ужаснулся. Этот человек, возможно – одно из сильнейших смертных существ за всю историю нынешнего витка, был сломлен. Раздавлен и перемолот так, что его покалеченную душу уже ничто не восстановит. Его уничтожило чувство вины, горечь поражения, полное и четкое осознание того, что его раса, его мир – обречены.

– Но ты ведь все равно проведешь ритуал? – Карн внимательно посмотрел на высокого статного человека, разменявшего недавно вторую сотню лет. Парень подумал, что, быть может, стоит рассказать ему об успехе Ордена Ка-Дас? Пусть нескоро, пусть через тысячи лет, но в Арконе они полностью закроют разрыв.

– Я проведу, – Иван резко открыл глаза и в его голосе звякнула сталь. Он говорил тихо, но глубоко, так что даже Мидас на миг оторвался от еды и посмотрел на Брата Вюрда. – Но даже не думай рассказать мне, к чему это приведет! Я не могу прозреть эту часть Поля Событий, а значит – мне не нужно это знать. Однако я знаю другое. Мы сможем. Мы закроем Разрыв, полностью. Вот только все равно проиграем. Сгинем не от когтей химеры, а от вырождения кровных линий.

«И даже я не в силах это остановить. Никто не в силах». Этих слов Иван не произнес, но Карн четко услышал их в своей голове. И было бы лучше, если бы это была просто самоуверенность…

И снова ему захотел открыть магу то, что знал он сам. Рассказать свою историю, историю Левиафана – того, кому по силам выиграть проигранную войну! Хотя и не сейчас. Ведь сейчас… он занят решением собственных проблем, если подумать – сугубо эгоистичных. Ведь вместо того, чтобы искать Сердце Хрунгнира, восстанавливать свою память и свои силы, вместо того, чтобы бросить вызов серым и уничтожить их раз и навсегда… он ищет Ниссу. Спасает свою любовь, жертвуя, по сути, целым миром. Вроде звучит поэтично, но как-то не вселяет уверенности. И что-то вроде чувства вины шевелится где-то под ребрами…

Карн тряхнул головой, ощутив, что Иван вновь манипулирует реальностью. Он посмотрел на чародея, но тот неподвижно стоял у окна, а в его ауре не было заметно никаких изменений. Значит – не он. Тогда парень сфокусировался на показаниях своего ментального радара и увидел, что в пределах башни появился еще один человек, судя по мощной незамутненной энергетике – тоже Брат Вюрда.

В этот момент Мидас обернулся, почувствовал легкий холодок сквозняка, пробежавший вдоль спины. В полу у дальней стены образовался квадратный проем со стороной около двух метров. Прошло несколько мгновений и из проема на каменной платформе поднялся высокий мужчина с коротко остриженными волосами угольно-черного цвета и большими аметистовыми глазами. Он был одет точно, как Иван и тоже весь зататуированный руническими символами.

Мужчина посмотрел на хозяина башни, потом настороженно покосился на Карна с Мидасом. Иван дернул уголком губ и кивнул ему, тот кивнул в ответ и тут же заговорил.

– Беда, брат Иван, – голос у мужчины был низким, что в сочетании со взволнованной интонацией производило забавное впечатление. Мидас невольно ухмыльнулся, но тут же проглотил все свое веселье, когда Карн довольно грубо саданул его по ноге под столом.

– Мы готовили Пирамиду Праны для Ритуала, – продолжил Брат Вюрда. – Собственно, все готово, вот только… – он на мгновение запнулся, собираясь с духом. – Зеркало Теней. Оно исчезло из библиотеки.

Глаза Ивана медленно расширялись, а брови ползли на лоб, в то время как Карн, наблюдая за переменами в его ауре, видел, что маг в считанные мгновения разбрасывает во все стороны целую сеть энергетических щупалец. Некоторые были устремлены к другим Братья Вюрда, но больше половины «присосались» к хрустальным пирамидионам на вершинах городских строений.

– Это невозможно, – прошептал пораженный Иван. Его затуманенный взгляд на миг обрел кристальную осмысленность, сфокусировался на члене своего ордена, а потом вновь погрузился в пучины транса. Аметистовоглазый тут же скользнул вниз на плите-лифте, проводив Карна и Мидаса взглядом, полным тревоги, граничащей с отчаянием. Едва его голова скрылась из виду, пол комнаты тут же вновь обрел целостность.

Воины переглянулись. Было сказано достаточно, чтобы каждый из них сложил у себя в голове мозаику фактов и получил очевидный вывод. И вывод этот был неутешительным, совсем.

– Иван, – тихо, почти робко позвал Карн.

– Да, – Брат Вюрда отозвался с секундной задержкой. Парень видел сумасшедшую пульсацию его ауры, едва успевая фиксировать вспышки ментальных потоков, мыслеобразов и отдельных психонов, каждый из которых, едва формируясь, мгновенно уносился прочь.

– Похоже, мы знаем, кто украл ваш артефакт, – в ответ на его слова взгляд Ивана тут же прояснился. В нем блеснуло отражение зачатков паники, которое маг тут же поспешил скрыть. Было странно видеть, что человек таких возможностей и знаний вообще способен паниковать.

Хотя на самом деле не было здесь ничего удивительного. Орден готовился к Ритуалу Восстановления десятки тысячелетий и, судя по всему, его намеревались провести сегодня. А теперь все могло сорваться, вся колоссальная подготовка, которую даже представить невозможно, могла пойти прахом. Тут и Всеотец, скажем так, заволновался бы!

– Более того, мы, скорее всего, знаем, где он находится сейчас, – Мидас прикинул, что несправедливо отдавать Карна на растерзание буравящему взгляду Ивана и решил разделить с другом эту сомнительную честь.

Брат Вюрда продолжал испытующе смотреть на них неподвижными глазами, которые из серо-желтых стали агрессивно-оранжевыми. Его аура немного успокоилась, но он не спешил сворачивать сеть энергетических щупалец и, как видел Карн, по-прежнему продолжал обмениваться информацией с десятками источников.

Как по схожему поводу сказал персонаж одного забавного сериала – щекотливый ситуасьён. Ведь, по сути, это они привели Зака в библиотеку, откуда он выкрал Зеркало Теней, тем самым – пусть и ненамеренно – подставив под удар успешность Ритуала. Вот, что Карн заметил в нем, но не придал этому значения, не желая копаться в чужой душе! Благими намерениями…

Интересно, когда у хитреца созрел этот коварный план? У брошенной стоянки лесорубов, на могиле Антары, или позже, по пути к Аркаиму? А может, это было спонтанное решение и пришло оно уже в Городе Просителей? Хотя какая теперь разница!

Впервые с начала этого путешествия они оказались в глубокой заднице не по чьей-то, а по своей собственной воле. Мало кто может похвастаться тем, что наступил на грабли такого масштаба! Правда, хвастовство вышло бы так себе.

– Его зовут Зак, – голос Карна прозвучал хрипло, надреснуто. – И он потерял ту, что любил…

Глава 7. Зеркало Теней

Иван отправился с ними, взяв с собой отделение Золотого Крыла. Карн удивился этому решению, ибо трудно даже представить, что в этом мире может угрожать человеку такой силы. Позже он поймет свою ошибку.

Танай, командир отделения, ничем не выделялся среди своих воинов – все они были высокие и широкоплечие, закованные в блестящие латы цвета солнца в зените. Между идеально наполированными пластинами, в глубине которых точно водяные знаки при определенном ракурсе просматривались рунические строки, располагалось тонкое кольчужное полотно, которое при движении не издавало ни единого звука. И Карн, и Мидас в своих странствиях видели много кольчуг и не могли понять, каким образом клепаные кольца, составлявшие полотно, могут НЕ шуршать и позвякивать при соприкосновении.

Таная им представил Иван. Воин единственный раз снял высокий покатый шлем с полумаской, уважительно кивнув странникам, когда они выходили из ворот Аркаима. У него были прозрачные медово-карие глаза и длинные каштановые волосы, собранные пониже затылка в конский хвост. При этом лицо командира по своей эмоциональности не отличалось от куска скалы. Такой же была его аура – яркой, но совершенно непроницаемой. Рядом с ним Карн чувствовал себя не в своей тарелке. И не только он.

– Разумеется, – кивнул Иван, отвечая на вопрос Мидаса. В голосе мага скользнула нотка самодовольства. – Воинов Золотого Крыла обучают по особым практикам, они контролируют свои физические и энергетические тела почти также совершенно, как Братья Вюрда. Нейтральная враждебность – это их стандартный «фон». Он помогает избежать лишних контактов.

Карн заметил, как при этих словах аура Таная дрогнула. По ней прокатилась волна холодной боевой ярости, тут же сменившаяся вспышкой веселого азарта. Мидас уловил перемену инстинктивно и бросил на воина короткий настороженный взгляд, не в полной мере поняв, что ощутил. Карн же улыбнулся – он воспринял демонстрацию во всех аспектах. И его это насторожило еще больше, чем фригийского царя, ведь сам он не смог бы повторить такой финт. Да и не припомнил, кто из богов способен на подобное. Разве что Сет, да Локи, наверное, смог бы. Если б захотел.

Они двигались быстро, маршем, и Мидас, который начал неистово потеть в одной лишь льняной рубахе уже через полчаса, все чаще посматривал на воинов Золотого Крыла. Он прошел сотни, тысячи битв и отлично знал, что такое – боевой доспех.

– С них должно течь, как с девок, что прислуживали мне в Келенах! – шепот древнего бога лучился нескрываемым раздражением. – Может, они не люди вообще? Биороботы какие-то. Я вот не удивлюсь.

– Думаю, они просто контролируют биохимию своего тела, – пожал плечами Карн, он шагал рядом, уцепившись за рукав фригийского царя. – Так, как мы с тобой никогда не сможем.

– Кто знает, – донеслось у них из-за спины. Карн не видел Ивана и не касался его ауры, но абсолютно точно знал, что Брат Вюрда широко улыбается, хитро сощурив глаза.

Они вышли к брошенной стоянке лесорубов еще до полудня. Карн попросил Ивана остаться в полусотне метров от крайних домов и маг понимающе кивнул. Танай же впервые проявил откровенную эмоциональность.

– Зачем? – голос его напоминал утробное рычание волка. – Он не просто проник в святая святых нашей великой твердыми, он поставил на грань весь мир! Для таких есть лишь одно наказание.

– Танай, друг мой, – Иван посмотрел на воина снизу вверх. За счет доспехов тот был выше мага на полголовы. – Именно потому, что он проник в библиотеку, мы просто не имеем права отправить его к праотцам. По крайней мере, не так скоро.

Из-под шлема донесся глухой рык. Танай отступил в тень молодого дуба и замер, обратившись изваянием, высеченным с филигранным мастерством из цельного куска зачарованной стали.

Карн и Мидас поспешили к стоянке и парень, на ходу проанализировав этот короткий диалог, со всей четкостью осознал – какая же удивительная картина предстала перед ними! Иван и Танай действительно идеально контролировали свои ауры и физические тела. Но Карн был не просто смертным с уникальными способностями к истинному зрению. Он был чем-то большим, и что-то внутри, какая-то глубинная сила, позволила ему увидеть ситуацию в целом, без ограничений, накладываемых его телом, личностью и окружающим миром.

Он понял, что это была всего лишь сценка, которую оба – Брат Вюрда и командир отделения Золотого Крыла – разыгрывали уже неисчислимое количество раз перед десятками и сотнями тысяч людских взоров. Так было нужно – чародей представал мудрым и рассудительным лидером, а воин – цепным псом, палачом, разящим врагов расы без колебаний. Иван внушал уважение, Танай – животный ужас.

– И неужели люди на это ведутся? – зло хмыкнул Мидас, едва Карн хотел сообщить ему о своих выводах. Но парень в очередной раз недооценил древнего бога, который даже без истинного зрения, видел и слышал гораздо больше, чем ему позволяли.

Однако фригийскому царю ситуация представлялась несколько иначе. Могло статься, что им дали это понять намеренно. И это уже совсем другой уровень контроля – протянуть раскрытые ладони, показав, что даже их в случае чего будет достаточно.

Этими мыслями он решил с Карном не делиться. Тем более, что подобные игры всегда утомляли парня, поэтому мечты о большой политике он бросил лет в шестнадцать, решив, что упругая задница Снежанны дает больше перспектив и уж точно больше удовлетворения. Был ли он наивен? Несомненно, но – лишь с одной стороны…

Зак не скрывался. Он стоял ровно на том самом месте, где прошлым утром (чуть более суток назад!) закапывал Антару. Карн услышал, как молодой воин тихо плачет, а потом почувствовал холодную каплю на кончике носа и спустя мгновение – еще одну, на щеке. Сначала он подумал, что это иллюзия разыгравшихся эмоций, но потом капли стали падать чаще и со всех сторон донесся характерный шорох. Шорох дождя в лесу.

Они с Мидасом замедлили шаг и подошли ближе, остановившись в дюжине метров от Зака, у стены дома, в котором втроем провели минувшую ночь.

Нет, вчетвером.

Молодой воин, поглощенный собственными переживаниями, кажется, не заметил их. Немудрено – осторожные шаги не так-то просто разобрать в дождь даже умелому уху. А может, он просто не видел смысла реагировать. До поры до времени. Но потом парень заговорил и развеял все сомнения.

– Ее можно вернуть, – слова звучали низко и хрипло, это не голос человека, обретшего надежду. Скорее, так мог говорить тот, кто собирается сделать нечто, чего, как он знает, делать не следует. – Всех можно вернуть. С помощью Зеркала Теней.

Иван, разумеется, рассказал им о свойствах артефакта. Его создали скиаманты ныне сгинувшего рода древних выходцев с Туле. О них не принято вспоминать, потому что они были первыми из расы, кто ступил на гибельный путь. Первыми и, увы, не единственными.

Зеркало Теней действительно могло вернуть в Ра любое существо, умершее из этой реальности. Реанимировать его в полном соответствии с образом, который запечатлелся на материи мира смертных в момент перехода. Грубо говоря – восстановить из последней резервной копии, которая не погибала, не была «за гранью», соответственно – оставалась собой.

Вроде бы за подобное можно отдать многое, даже собственную жизнь. Но Зеркало Теней требовало большего. За одного оно забирало всех, поглощая душу целого мира. Поэтому даже скиаманты никогда не использовали свое детище по прямому назначению.

Зачем тогда они создали его – на этот вопрос Иван не мог ответить. Может, сошли с ума от обретенной власти, а может – ими в тот момент руководил уже кто-то другой.

Так или иначе, но Карн сразу же присек закономерную мысль. Мидас поступил также. Они уже выбрали свой путь и не могут бросить его, не дойдя до финала. Тем более, что Зеркало сулит откровенно мутные перспективы. В отличие от того, что обещал Всеотец.

Зак медленно развернулся вокруг своей оси. Он изменился – сильно похудел, глаза ввалились, кожа посерела, ее избороздили глубокие морщины. Брат Вюрда говорил об этом – Зеркало Теней выпивало его жизнь. Но оно не выпьет ее до конца, оставит ровно столько, чтобы хватило исполнить задуманное.

Парень обеими руками прижимал артефакт к груди. На Зеркало Теней был наброшен лоскут непрозрачной ткани, плотно облегавшей его по контуру. Это был ровный круг сантиметров сорок в диаметре, судя по всему – довольно легкий, так как Зак не прилагал видимых усилий, чтобы удерживать его.

Иван предупредил, что Зеркало работает, если можно так выразиться, в обе стороны. Если в него смотрит мертвый – он возвращается в Ра, а если живой – происходит обратный процесс. Проблема в том, что «на той стороне» у живых нет «резервных копий», поэтому они не переходят в другое состояние, а просто перестают существовать.

Другой момент – от артефакта нельзя защититься, просто прикрыв глаза рукой. Зеркало отражает суть, а ее не скрыть. Иван сказал это, чтобы Карн и Мидас четко понимали, на что идут. Это окончательная гибель, без возврата. И тут даже Всеотец не поможет. Вопрос в другом – знает ли сам Зак об этом свойстве артефакта?

При этом пробить парню голову стрелой или усилием воли разорвать ему сердце не выйдет. Зеркало Теней обладает нечитаемой даже для Братьев Вюрда аурой. То есть артефакт в некотором смысле – живой, и он надежно защищает своего владельца силами, что много древнее подвластных владыкам Аркаима.

Карн и Мидас не стали спрашивать колдуна о том, как он намеревается забрать у парня опасную игрушку. Было ясно, что Иван готов пожертвовать хоть всеми воинами, лишь бы Золотое Крыло своими жизнями купило ему пару мгновений, необходимых, чтобы сблизиться с Заком и вырвать артефакт из его рук. Но теперь Карн подумал, что, быть может, стоило задать магу этот вопрос. Кто знает, может был у него другой вариант? Они то с Мидасом хотели просто попытаться уговорить парня, но, глядя на его нынешнее состояние и, что важнее – ощущая его измененную ауру, их общий параметр уверенности устремился к нулю с неожиданной для обоих стремительностью.

В энергетическом плане Зак почти перестал быть собой. Собственно, от молодого воина осталась лишь та часть его личности, которая хотела любой ценой вернуть Антару. Все остальное было оплетено и быстро поглощалось бесцветной аурой Зеркала Теней.

Неожиданно внутри Карна всколыхнулся мимолетный импульс узнавания. Он среагировал на ощущение и почти сразу понял, с чем его восприятие сравнило энергетику артефакта. С Арминиусом. А если точнее – с той аномальной пустотой, которую в эфире создавало его присутствие. Аналогия была безумной, но она БЫЛА.

– Ты прав, – Карн звучно выдохнул и как воздух покинул его легкие, так же все сомнения и неуместные мысли освободили сознание. А потом воздух вернулся в его тело, но сознание продолжало оставаться кристально чистым. Лишь так он имел шанс за что-то зацепиться в остатках личности Зака, ведь противостоять ауре Зеркала Теней он не мог. Потому что в привычном ему смысле – нечему было противостоять.

– Ее можно вернуть, – продолжил он. Голос звучал чисто, уверенно. – Но я знаю, ты уже задавал себе этот вопрос. И не осмелился ответить. Так ответь нам. Нужно ли?

– Мне – да, – Зак криво усмехнулся, а потом накатившая волна грусти слизала эту безумную радость с его лица. Он хотел сказать что-то еще, но промолчал.

– Ты ведь понимаешь, – не отступал Карн. – Это противоестественно.

– Смерть противоестественна! – голос Зака внезапно сорвался на исступленный крик. – Смерть, а не жизнь! ТЫ должен это понимать! Хотя, – он так же неожиданно успокоился и заговорил тише. – Ничего вы не понимаете. Ведь вас обманули, вам не сказали главного. Смерти не было, Творец не задумывал ее. Он просто НЕ ЗНАЛ о ней. А теперь… любая смерть ранит Вселенную, приносит ей нескончаемые муки. А я могу залечить рану. Всего одну, но… этого достаточно.

– Тебе или Вселенной? – уточнил Карн. Он все же попытался воздействовать на поглощенную Зеркалом ауру Зака, но не вышло – его энергетические щупальца вязли в непроглядном тумане и таяли в нем без остатка. – Ты знаешь, что будет, если использовать Зеркало? Какую плату оно…

– Мне плевать, – губы Зака вновь растянулись в улыбке чистого безумия. – Как и тебе, не правда ли?..

– Она бы не хотела этого, – Мидас вступил в разговор, как только понял, что Карн теряет ментальное равновесие. Слова Зака… нет, слова Черного Зеркала не были просто словами. Бог ощущал их тяжелую давящую силу, что была несоизмеримо старше его собственной. Он инстинктивно боялся ее, но не мог оставить друга наедине с древним злом.

– Она бы не хотела, чтобы ради нее ты уничтожил целый мир, – фригийский царь сделал то же, что и Карн несколько минут назад. Он очистил сознание от страхов и неуверенности, и это позволило ему вплести в свои слова могучие чары, которыми он овладел едва став богом, и совершенствовал ни одну тысячу лет.

– Ее смерть разбила твое сердце, – продолжил Мидас и его речи осязаемо лучились искренним участием. – Но то, в кого ты превратишься, если вернешь ее… это разобьет сердце ей. Разве ты хочешь, чтобы она пережила тоже, что и ты?

Он говорил совершенно банальные вещи, но можно ли было сказать что-то еще? Зак и сам все это отлично понимал, но не прислушивался к себе – зеркало запечатало его уши, его сердце. Поэтому ему нужно было, чтобы кто-то другой задал эти вопросы. Кто-то, кто сам пережил подобное и готов был на немыслимые безумства безо всякого Зеркала Теней, на которое можно было бы списать те ужасы, что он творил, потеряв самое дорогое и не желая с этим мириться.

Слова древнего бога заставили Зака усомнится. Карн увидел это, а Мидас почувствовал. Чары Зеркала дрогнули, дали трещину, которая пересекла бездонно-черную ауру, заменившую парню его собственную.

«У нас не остается времени, – голос Ивана прозвучал в мыслях Карна и Мидаса так отчетливо, будто Брат Вюрда говорил каждому из них прямо на ухо. – Приближается разрыв, масштабный». Он больше ничего не сказал, но было ясно и так – либо они сейчас же уговорят молодого воина отдать Зеркало, либо через считанные минуты за их спинами возникнут золотые фигуры и полягут здесь все до единого, но Иван заберет артефакт с трупа Зака. Правда, был еще третий вариант – самый печальный. Зак все же успеет активировать артефакт и тогда…

– А ведь ты делаешь именно это – разбиваешь ей сердце, – сначала Карн подумал, что ярость, проблескивающая через слова Мидаса – нарочитая, но потом он понял, что фригийский царь не в полной мере владеет собой. Неужели это влияние артефакта?

– Более того – ты разбиваешь мириады сердце, – древний бог разъярялся все сильнее и уже не мог остановиться. – Ты ведь убьешь жен, сестер, сыновей! Ты, мать твою, подумал об этом? Или ты только о себе подумал, эгоист хренов! О том, что нужно тебе и только тебе?!

Черная пелена продолжала трескаться, целые куски отслаивались от нее, обнажая просветы увядшей, но еще живой ауры Зака. А потом в один миг Зеркало Теней полностью восстановило себя – будто со стола упала и разбилась вдребезги черная мраморная ваза, а потом кто-то прокрутил пленку назад и осколки вновь собрались в изначальную форму, заняв исходное место.

– Тогда почему это делаешь ты? – голос Зака уже не принадлежал человеку. Его губы и язык шевелились, но издаваемые ими звуки выходили не из человеческой глотки, а из межмировых бездн, в которых жило зло, древностью сравнимое с самим Творцом.