Текст книги "Небо на плечах (СИ)"

Автор книги: Алексей Федорочев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Смогу! Но сначала приведу в порядок вас. – И не слушая никаких протестов, подошел вплотную и стал водить пальцами по многочисленным ушибам и ссадинам.

– Кха-кха... – раздалось за спиной. Сосредоточившись на лечении, я как-то упустил из виду, что принцессы в одиночку обычно не передвигаются. Оглянувшись, обнаружил императора собственной персоной, задумчиво разглядывавшего мою ладонь, приложенную чуть ниже поясницы великой княжны. В этой насквозь двусмысленной ситуации особенно порадовало ружье в его руках. Терять было уже нечего, так что не стал ничего объяснять, а присел на корточки и обхватил пострадавшее колено девушки.

– Еще где-то болит? – спросил для порядка, когда закончил с ногой.

– Нет, спасибо.

– Тогда, с вашего позволения... – по всемирному закону подлости в этот момент на поляну, где мы стояли, выскочили два ретривера и, положив к моим ногам подбитых куропаток, стали вилять хвостами и выпрашивать ласку. Печальный опыт подсказывал, что сопротивляться бесполезно, поэтому обреченно потрепал их за ушами.

– Нда... – произнес Константин, обведя взглядом получившуюся картину, – Ты как? – спросил он у Анны.

– Уже нормально. Только Храп куда-то убежал. – Она беспомощно покрутила головой, соображая, где искать свое средство передвижения.

– Далеко не убежит, найдется, – успокоил ее монарх, кивая кому-то из подоспевшей свиты. Сразу несколько человек спешились и стали предлагать Анне лошадей на выбор.

– Благодарю, но я пока останусь здесь. Хочу убедиться, что с жеребцом графа будет все в порядке, все-таки он по моей вине пострадал.

– Хорошо, – не стал спорить с ней отец, – Граф, коль скоро вы взяли на себя заботу собирать нашу дичь, не сочтите за труд, заберите ее потом в лагерь, – он там, на холме. А мы, пожалуй, продолжим. – И, умело развернув коня на месте, скрылся в обратном направлении, вместе со своими сопровождающими, оставив меня с принцессой наедине. Почти наедине, потому что два неприметных человека со всеми не уехали, продолжая держаться чуть поодаль.

Вернулся к Угольку. Сил на его перелом ушло неожиданно много, но оно того стоило: помимо личного удовлетворения от хорошо проделанной работы, мне был приятен детский восторг в глазах красивой девушки. А великая княжна Анна была красивой. Пусть не такая яркая и экзотическая, как Ольга, на чью внешность сильно повлияли греческие корни ее матери, зато натуральная блондинка с классическими чертами лица и изящной фигуркой.

Пока занимались конем, а потом вместе собирали птичьи тушки, разговорились. В отсутствие вечно стоящих живым щитом подружек-фрейлин, принцесса оказалась довольно милой девушкой, болтать ни о чем с ней было легко. Опомнился, только когда поймал себя на невольном использовании "шарма" – в свете последних залетов перед императором – не самое безопасное поведение. К счастью, я еще не успел создать хоть сколько-нибудь насыщенный фон, так что влиять на собеседницу не начал.

Где-то с пару километров до лагеря прошлись пешком, ведя прихрамывающего Уголька на поводу. Периодически этот хитрец забывал хромать, но стоило нам на него посмотреть, как тут же начинал изображать из себя самое несчастное животное. Хотя сидеть на нем и так бы не вышло: гора дичи на его спине прибывала.

– Граф, признавайтесь, это какое-то колдовство? – хихикнула Анна, когда очередная тушка заняла свое место поверх седельной сумки, – Вы знаете заветное собачье слово?

– Угу. Мы с тобой одной крови, – проворчал я, гладя бессчетную за сегодняшний день ушастую голову, – Не знаю, ваше высочество. Наверное, я просто хороший человек! И собаки это чуют!

– Судя по тому, как жадно они вас облизывают, вы не столько хороший, сколько вкусный! – продолжила она беззлобно подтрунивать. – Нет, я поняла! Вы – собачий бог!

– Почему только собачий? Просто – бог! Падите ниц, презренные смертные!.. – продекламировал со всем возможным пафосом. Уголек, шарахнувшись от моего резкого взмаха, разве что копытом у виска не покрутил, зато принцесса уже, не скрываясь, хохотала.

День, который не сулил поначалу ничего хорошего, закончился на позитиве. В лагере уже стоял найденный и привязанный к дереву Храп, но Анна, сменив потрепанный костюм и наведя марафет, вновь присоединяться к стрелкам не стала, составив мне компанию в получении добычи, которую мы тут же отдавали поварам. Постепенно к нам подтянулись ее подруги, и к приезду остальных пропахших порохом охотников я сидел в роскошном цветнике, развлекая девушек выдуманными и правдивыми байками из жизни.

– Можно к вам на огонек? – На правах знакомых к нам присоединились Сережа Гагарин с товарищами, которых видел поутру только издали.

– Располагайтесь! – приглашающим жестом принцесса указала на бревна, служившие нам сиденьем. Парни шустро распределились между девушками, и вскоре уже Серега вел сольную партию, давая отдых моему пересохшему горлу.

К обеду и последующим развлечениям бросать сложившуюся компанию было бы уже невежливо, так что Ольга и ее свита удачно обходилась сегодня без меня. Наследницу было даже жаль – Родион и его прихвостни за короткий срок умудрились вытеснить из окружения старшей принцессы многих интересных людей, что явно не шло ей на пользу. В принципе, если наш конфликт получит развитие, за мной не заржавеет, но пока я просто самоустранился, не мешая девушке в попытках наладить будущую семейную жизнь.

Потом был костер и песни под гитару, в которых я, жалея уши остальных, не участвовал, к нам подходили новые собеседники, народ активно тусовался и наслаждался неформальным общением, но до самого позднего вечера мы так и держались сложившейся группкой и весьма неохотно расставались в конце.

Так, неожиданно для себя, я променял одну принцессу на другую, и не на один день, а насовсем. В какой-то степени с Анной мне было легче: костяк компании составляли такие же студенты, что и я, их интересы мне были понятны, да и того же Серегу я хорошо знал еще по гимназии. Плюс, не будучи старшей дочерью, Анна была лишена многих ограничений и с удовольствием проводила время в обществе людей попроще с более близкими мне развлечениями, нежели утомительно-чопорные балы и приемы. Благодаря такому положению вещей мне удалось безболезненно протащить в ее круг Бориса, причем этот деловар как-то очень быстро стал там своим и продолжил прокручивать свои проекты уже на более высоком уровне к всеобщей выгоде. В принципе, если его не остановить, лет через десять-двадцать мы с ним и вправду догоним его отца по совокупному капиталу, в этом отношении наш тандем оказался на редкость удачным.

И, не скажу, чтобы часто, но проскальзывала у меня мысль: чем я хуже Родиона? Я не принадлежал ни к одному клану – а это было обязательным условием, но при этом мог с оговорками повлиять на целых два: Потемкиных и Задунайских – и те и другие были связаны со мной дорогостоящими и долгоиграющими проектами, а в скором будущем и Воронцовы попадали под эту гребенку. Я являлся кавалером Серебряной Звезды, в отличие от Шувалова, имеющего две юбилейные медальки из серии "На и отвяжись!", и уже вхож во многие кабинеты, а также был носителем немалых гостайн. Опять же, в отличие от будущего принца-консорта, я был довольно богат, а под моей рукой ходило около батальона людей, обкатанных в горячих точках, что, возможно, было и минусом – меньше рычагов влияния на меня. В конце концов, я был охрененной крутости магом, что вообще-то тоже пока еще ценилось, хотя по Родиону этого не скажешь – он был даже слабее моих капо. Происхождение моё, правда, подкачало, но полученный графский титул с некоторой натяжкой перекрывал этот недостаток. А сердце и рука великой княжны Анны пока еще были свободными, и ребенком, как Маша Задунайская, давшая мне недавно от ворот поворот, она уже не была.

Эй, ваше величество, что вы скажете насчет такого зятька?

Интерлюдия.

В парадном, всегда аккуратно прибранном глянцевом кабинете, предназначенном производить впечатление на посетителей, сегодня царил хаос. Клочки бумаги на дорогом ковре соседствовали с осколками бывших стеклянных дверей, ставшими таковыми после встречи с тяжелым пресс-папье в виде вставшего на дыбы медведя. Самой фигурке тоже не повезло: одна лапа в результате удара погнулась, и теперь даже медведь, казалось, не ярился, а издевательским прощальным жестом махал разгневанному хозяину: "Пока-пока! Твое время вышло!"

– Суки, безусловные суки! После стольких лет!.. – шипел Грушин, смахивая на пол дорогой настольный набор золотых перьев.

– Петр Ильич, у вас всё... – привлеченная шумом секретарша – по совместительству одна из двух любовниц академика – застыла в дверях, – ... в порядке?.. – растерянно закончила она.

– Пошла вон!!! – Увесистая хрустальная гостевая пепельница стукнула в едва успевшую закрыться за испуганной девицей створку. – Предатели, кругом одни предатели!

Мог ли он, именитый академик, заслуженный ученый, научный руководитель целого пула стратегических разработок, еще утром в наилучшем расположении духа направляясь на прием к министру наук и образования, предположить, чем обернется для него эта встреча?! Чего угодно ждал: от новой поставленной задачи до (чего скрывать – была надежда!) представления к государственной награде.

Но что в итоге?!!

Отставка!!!

Передать дела назначенному преемнику!!!

Суки!

Император, к которому бросился, едва покинув министерство, даже не соизволил принять, передав через секретариат: "Нет времени!"

Как будто у него было?!

Чтоб они все сдохли! И горели в аду!

И преемник, так хорошо знакомый, который был когда-то учеником – Иуда!!!

Давно ли в рот заглядывал и каждое слово ловил?!

Какие же они все-таки суки и предатели!

Безусловно, больше всего бесило, что новый хозяин всего заботливо выстроенного и выпестованного комплекса будет одаренным. Ирония судьбы: ученый, построивший карьеру на изучении алексиума, стоявший у истоков разработки МБК и других изобретений для одаренных, не имел ни одной УЕ, и не мог воспользоваться ничем из того, на что положил жизнь. Другие, которым повезло родиться с источником, могли, а он – нет!!!

– Ненавижу!!! – Теперь, когда все точки над "i" были расставлены, он мог себе признаться – одаренных он всегда недолюбливал. А сейчас, когда ему отказали в лечении, обрекая на скорую смерть, и вдобавок одним росчерком пера вышвырнули на улицу – искренне возненавидел.

– Во всем виноваты они! Одаренные! – бормоча эту фразу, как мантру, себе под нос, Петр Ильич поднял с пола чудом уцелевший телефон, – Они за все ответят!

Дождавшись соединения, он проговорил в трубку на удивление спокойным голосом:

– Марк, занеси мне документы по проекту "Сорок четыре-каппа".

Глава 5.

Первого сентября родная академия встретила привычным шумом и гомоном. Первый же попавшийся навстречу знакомый – Георгий Буков – оказался товарищем по ученичеству у Бергена.

– Горыныч! Слыхал новости? – радостно спросил он у меня вместо приветствия, – Я только что от Максима Иосифовича – он берет нас на свадьбу ее высочества! Представляешь, всех первых лиц вблизи живьем увидим!

Учитывая, что этих самых первых лиц я видел регулярно, и иногда даже чаще, чем хотелось, а о предстоящей в конце октября поездке узнал еще на прошлой сессии, новость впечатления не произвела. Но Жора этого не заметил, продолжая фонтанировать восторгом:

– Даже в кремлевском соборе на самом венчании будем! Вдруг там кому-то плохо станет! – Судя по всему, возможный обморок кого-то из гостей в душном от толпы соборе приводил его едва ли не в больший экстаз, нежели присутствие при историческом событии. – А, может даже, самим принцессам!

– Губу обратно закатай! Нас с тобой максимум – к помощнице младшей горничной подпустят!

– Вот, вечно ты!.. Прямо помечтать не даешь! – и он умчался делиться распиравшим его счастьем дальше.

Ваньку Метлу, хоть он давно уже знал новость от меня, на дневном сборе у лейб-медика тоже потряхивало. Оказалось, он тогда недопонял и считал, что путешествие в Москву коснется только меня.

– Я же не смогу и обязательно облажаюсь! – с ужасом повторял он, заставляя меня стыдиться собственного языка.

Почти все лето Иван провел на практике в "Кистене", оттачивая навыки и зарабатывая на излишества – учебу я ему как родичу оплачивал. По отзывам пилотов, он безропотно и бесстрашно латал наших бойцов – иногда и под пулями, но от известия, что придется иметь дело с элитой империи – изрядно оробел. И это при том, что перед многими моими знакомыми и гостями, которые как раз в эту элиту и входили – никакого пиетета не испытывал. И, правда: чего бояться насквозь простого, как валенок, Серегу Гагарина, который – на минуточку! – всего лишь будущий глава клана Гагариных! Или Ангелину – принцессу клана Потемкиных! Всего-навсего, первая сотня! (Это сарказм, если не поняли!)

Чудно устроен человеческий мозг: умом понимая, что я, как и мои знакомые, тоже один из этой верхушки, входя, как мой родич и наследник, где-то в первый десяток тысяч по империи, он продолжал мыслить привычными категориями, позиционируя себя маленьким человечком. К слову, именно Метлу втайне от него самого я прочил преемником Бергена – были намеки от лейб-медика. Обломавшись со мной, Максим Иосифович давно незаметно сосредоточил основное внимание на Иване, обтесывая его под себя. И даже летом они, в отличие от остальных учеников, не прекращали встречи и учебу, хотя по силе Ваня не особо выделялся из остальной пятерки – себя я здесь не считаю. Я с наставником летом тоже несколько раз пересекался, но по гораздо худшему поводу – еще совсем недавно незаметное сумасшествие Полины Зиновьевны прогрессировало не по дням, а по часам. И, увы, Берген, как и многие другие специалисты, лишь бессильно разводил руками.

– Ваня, прекращай! – не выдержал я, наверно, сотого повтора глупой фразы.

– Тебе легко говорить, ты их всех видел!

– Ты тоже видел многих! – напомнил я ему. – Ты – мастер! В перспективе – магистр! Кончай мандражировать! Тем более что ехать нам не завтра!

– Ну, что, дорогие котята?! – изрек появившийся в аудитории наставник, – Начинаем готовиться!

За интенсивной учебой сентябрь пролетел незаметно. Меня еще хватало на встречи с великой княжной и ее компанией, куда я незаметно врос, но уже на что-то иное – не было сил. Берген гонял нас в хвост и в гриву, переплевывая по нагрузке все предыдущие года. Понять его можно было – он впервые собирался вывести нас как учеников на публику и опасался за свой имидж. Но, право слово, в эту осень идея бросить ученичество посещала меня чаще обычного.

С приходом октября начался великий исход аристократии из Петербурга – многие спешили обживать свои заброшенные московские особняки. Кто-то еще оставался, но на улицах и каналах все реже попадались представительские кортежи, уехала царская семья со всем двором, увезя с собой погоду и Анну, служившую мне отдушиной и солнышком последнее время. Только ее общество ассоциировалось у меня с отдыхом и весельем – Берген неистовствовал, пытаясь за короткое оставшееся до свадьбы время впихнуть в нас невпихуемое. Сам он с двором не уехал, а наоборот – сосредоточил все свое внимание на нашей злосчастной шестерке, частенько забирая с лекций и заставляя с утра до поздней ночи практиковаться в центральном госпитале, который нашими совместными усилиями конкретно опустел.

Никто из парней уже давно не дрожал от предстоящей работы – венчания ждали, как избавления. Какие там торжества, какие принцессы?! Выспаться бы!

Хорошо еще, что о месте жительства мы не волновались – Бориса ждал отцовский дом, а нас с Ваней – Кремль и его медицинское крыло. При желании я мог остановиться у матери с отчимом, которым переслал обещанные приглашения, но Берген, вообще-то, не собирался отпускать нас далеко. Пилоты, которые изъявили желание сопровождать нас и подгадали расписание "Кистеня", заручились согласием женившегося в августе Бока – гостиницы Москвы уже не справлялись с притоком гостей.

До исторической свадьбы оставалось чуть больше недели.

Меня разбудила телефонная трель. Обычно к аппарату подходил Ван, но у него недавно завелась личная жизнь, так что дома он сегодня не ночевал. Ли говорил по-русски чуть хуже, поэтому трубку никогда не брал, да и комната его была дальше – мог просто не слышать. А Борька в такую рань никогда не просыпался, хоть из пушки пали, пришлось топать самому.

– Да! – рявкнул в трубку, пять утра, кому не спится?!

– Васин? Егор Васин?

– Я! Кто это?

– Будь ты проклят! Ищи здесь! – хрипящий голос звонившего кого-то напоминал, только спросонья не мог сообразить кого.

– Что здесь?! Кто вы?

– Здесь! У меня! Узнаешь! Если, безусловно, не сдохнешь раньше!!!

Разговор оборвался звуком выстрела и частыми гудками.

Недоуменно посмотрел на телефон, ища ответ, чей это тупой розыгрыш?

– И вам доброе утро!

Положил трубку на рычаг и отправился досыпать. Но кто бы ни был автором глупой шутки, своего он добился: заснуть снова я уже не мог, ворочаясь с боку на бок и прогоняя в уме раз за разом странный звонок. Уроды! Узнаю кто – убью! Мысль, что убивать уже некого, я старательно отбрасывал.

Повторная трель прозвучала несколько минут спустя.

– Что тебе еще, гад?! – заорал я, почти скатившись с лестницы.

– Егор?.. – голос наставника ничуть не походил на голос шутника.

– Максим Иосифович, простите, ради бога! Баловался кто-то по телефону.

– Хрен с ним! – слышать ругань от Бергена было настолько неожиданно, что я даже усомнился в собеседнике. – Собирай манатки и дуй в центральный госпиталь на всех парах!

– Буду через час!

– Ты мне нужен здесь через пятнадцать минут! Десять! Жду!

– Буду!

Стоило отойти на шаг, как аппарат снова зазвонил:

– Егор! – с трудом я разобрал сквозь рыдания. – Это Вика! Егор, Алёше плохо!

– Что с ним?

– Рвёт, судороги! Он весь горячий! Как печка! В себя не приходит! Егор, что делать?! Скорая не отвечает, Егор! – на том конце слышался уже натуральный вой.

– Вика! Вика!!! – закричал я на женщину, – Укол поставить сможешь?

– Не-е-ет! – простонала она, – Я не умею!!!

– Б..дство! Уксусом или льдом его хотя бы оботри! Я сейчас буду!!!

Сонные Борис и Ли вопросительно смотрели с разных концов холла.

– Что-то случилось! Меня срочно вызывают в госпиталь. Смотрите телек, может, там новости!

– А что с Викой? – спросил гаситель, догнав меня в комнате.

– Лехе плохо. Лечу к нему.

– Как ты успеешь?

– Как-как?! – разбрасывая одежду, обозлился я, – Никак!!!

– Я разбужу Михалыча!

– Не надо! Хотя, буди! К госпиталю подваливайте, там разберемся!

На ходу засовывая шмотьё в сумку, понесся к ангару. От холодного дождя тонкий костюм пилота почти сразу промок и неприятно лип к телу, но мне было не до этого.

На весь предполетный регламент я забил – драгоценные минуты таяли: сначала провозился с замком, потом с включением меха. Стартовал прямо изнутри через окно, нарушив собственные же правила. А потом еще и общие: за полет над городом светило нехилое наказание, разве что Берген отмажет.

Для раннего утра мне показалось слишком оживленно на улицах. Высоко я не поднимался, но увидел как минимум три пожара и несколько аварий. То тут, то там сверкали проблесковые маячки и мигалки спецслужб. Вероятно, еще и сирены выли, но мне они были не слышны. Зато в эфире на всех волнах царила паника: с четырех ночи по городу пошла волна загадочных смертей. Симптомы одни и те же: заоблачная температура, судороги, рвота. И где-то через пятнадцать минут с начала приступа – остановка сердца.

– Лёха, только держись! – сжал зубы и прибавил скорости, выходя за красную черту движка.

Приземлился так же, как и стартовал – вынеся окно на Лехиной кухне.

Новое вставят!

Дела пилота были плохи: его выгибало и корежило, из прокушенного языка лилась кровь. Полуодетая Вика, навалившись, пыталась удержать его на постели, но где там! – сколько веса и сил в ней, и сколько в нем! Мокрая тряпка, пахнущая уксусом, валялась в сторонке. Грубо потеснив беременную женщину, вкатил Шаману несколько шприц-тюбиков, – для одаренных всегда надо было применять дозу, зависящую от количества УЕ. Слава богу, данные друга я знал.

– Давно он так?

– Минут пятнадцать-двадцать, – всхлипывая, ответила Вика.

Пятнадцать минут! Уже предел, если верить переговорам скорой! Ему не хватит времени, чтобы остыть!

Соседи снизу, простите!

Окатил пилота водой несколько раз, а потом, не прекращая поливать, потащил в ванную.

Входная дверь упала, являя миру вооруженного до зубов Земелю, примчавшегося из соседней квартиры на шум. Что нам Рэмбо, что нам Терминатор! – выбить внутрь тяжелую металлическую дверь, открывавшуюся в нормальном состоянии наружу – это мог только Олег.

– Помоги! – крикнул я ему. Олег перехватил у меня все еще бьющееся в судорогах тело.

– Куда?!

– В ванную, быстро!

Ждать, пока наберется вода, смысла не было, да и наколдованная была точно холоднее, чем из-под крана. Залив весь пол, наконец-то добился, чтобы туловище скрылось под водой.

– Льда, если есть, неси!

– Нету, – жалобно проблеяла Вика.

– Тащи, что есть!

Ее опередил Земеля, вытряхнув прямо на Шамана содержимое двух ящиков морозилки. Несмотря на ужас положения, отметил, что с пачкой пельменей на лбу и окруженный кусками мяса, Леха смотрелся очень колоритно. Постепенно судороги прекратились, но пилота стало рвать кровавой пеной. Сначала испугался, подумал – открылось внутреннее кровотечение, но потом сообразил, что это из-за прокушенного языка. Сполоснув ему лицо, залечил рану. И тут же заметил, как даже та кроха жизни, что я применил, начала по новой заводить его источник. А источник при болезни – это жар! При некоторых недугах наш иммунитет играл с нами злую шутку – организм так сильно боролся, что мог убить сам себя в попытках спасти. Метнулся обратно в комнату за лекарством и вколол еще дозу. Звезда опять поблекла.

Вывел Земелю из ванной, вручив Вике губку с наказом обтирать мужу лицо.

– Вот! – Высыпал перед Олегом ворох армейских аптечек. – Это и это – если температура свыше 39-ти. Эти четыре штуки – если за сорок. Если за сорок, лучше вообще опять в воду. Держите ванну полной! И льда наморозьте!

– А ты куда?

– Такое по всему городу. Меня в госпитале ждут. Рация со мной.

– А что потом давать?

– Олег, я не знаю что это! Кровь я взял, надеюсь, в госпитале разберутся. И еще, на всякий случай: тебе колоть столько же, Вике – треть.

– А разве беременным можно? Ребенку не повредит?

– Нежелательно. Но если не будет другого выхода...

Оставив друга разбираться с разгневанными соседями, которые как раз начали собираться на площадке, как Карлсон выпорхнул в окно, взяв курс на госпиталь.

Дальнейшие несколько часов слились в одну непрерывную ленту.

Я колол, колол и колол. Ставил капельницы. Обливал водой.

Скорые и просто машины везли все новых пациентов. Довозили мало кого, но нам и этого хватало.

Примерно после шести утра вокзалы и порт закрыли. К тому времени счет смертей шел уже на тысячи.

По рации приходили новости от друзей.

Часть кистеневцев собрали у нас на базе. Заболело около половины. Здоровые метались между постелями, стремясь облегчить их участь.

Поднятые по тревоге Михалыч с Борисом туда же на "Касатке" переправили Олега с четой Ведовых: Вика свалилась через час, как я их покинул. Земеля все еще оставался в строю. Также, как и Бушарин, Чёрный, китайцы и Рус.

"Дельфин" и "Русалка" вместе с недавно приобретенным "Трезубцем" носились по городу, перераспределяя бойцов – заболевших хватало, а охрану объектов с нас никто не снимал.

Умер Берген. Глупо, нелепо. Приступ застал его на верхней ступеньке, и он просто упал в лестничный колодец. С четвертого этажа. Моментально насмерть.

Свалился с жаром и судорогами вызванный в госпиталь, как и я Метла. Пристроил его в ординаторской.

Из оставшихся учеников лейб-медика – бывших учеников! – еще двое уже лежали на полу в палатах (свободных коек давно не было), один уехал на каталке в морг, а последний, как ни в чем не бывало, продолжал принимать больных.

Вокруг меня падали врачи и медсестры. По какому принципу болезнь находила жертв, я пока так и не понял: наставник прибыл незадолго до меня, но его уже несколько часов как не стало, а я все еще был на ногах. Хотя, в первую очередь косило одаренных – именно они сгорали за те самые пятнадцать минут от свернувшейся крови, но и неодаренные валились пачками.

– Егор Николаевич! Егор Николаевич! – Очнулся от того, что меня тормошила молоденькая медсестра. Оказывается, я умудрился отключиться, прислонившись к коридорной стене. – Егор Николаевич! У нас кончаются медикаменты!

– Наденька! – сфокусировался я на вышитом по краю кармашка халата имени, – Наденька, какого х** вы говорите это мне?

– Егор Николаевич! – она чуть не плакала, – Из врачей остались только вы и Николай Алексеевич!

Коля – это тот самый живучий сокурсник Метлы, один из нашей шестерки. То есть четвертый курс медакадемии. И я – с третьего. В центральном(!) госпитале столицы! Ох..ть!

Масштаб катастрофы отказывался укладываться в моей голове.

– Подожди, как – только мы?

– Сан-Саныч умер два часа назад, – всхлипнула девушка, – А больше никого нет! Все заболели!

– А лаборатория? – до сих пор я был уверен, что кто-то умнее меня и старше по должности ищет решение проблемы, а получается, что нет никого? Да, вашу мать!!!

– Они еще утром все заболели! Нас тридцать человек на весь госпиталь осталось! Это с нянечками, санитарами, завхозом и гардеробщицей! – девчонка уже полноценно ревела.

– Наденька! Не плачь, малышка! – обнял медсестричку, судорожно соображая, что предпринять, – Больные еще поступают?

– Почти нет, Егор Николаевич! – шмыгнула носом она из подмышки, – Скорые все тоже... Водителей и фельдшеров не осталось.

– ...! ...! ...!!! Где Коля?

– На первом этаже был.

Бегом спустился по лестнице, оставив Надю успокаиваться.

Николая нашел в приемном, где он устало пил кофе. В непрерывном потоке больных и впрямь наступила пауза.

– Поздравляю с повышением!

– А?..

– Теперь ты главврач!

– Рехнулся? – он дернул рукой со стаканчиком, заливая и без того грязный халат. Мой выглядел не лучше.

– Мы с тобой последние на весь госпиталь, кто остался, кроме младшего медперсонала. Я за медикаментами, ты – здесь. Постараюсь быстро!

– А чего это ты тут раскомандовался?

Выбесил!

– Потому что медикаментов почти не осталось! И мне их дадут скорее, чем тебе!!!

– С чего бы это?!! – попытался еще покачать он права.

– Голубев, ты это видишь? – показал многозначный средний палец, фиксируя его взгляд на графской печатке. Конечно, Берген никогда на мой титул внимания не обращал, считая нас, своих учеников, всех равными, но нельзя же быть настолько слепым!

– Ва-ва-ваша светлость?..

– Моя! Я за медикаментами, ты тут за старшего!

– Так точно! – по-армейски отрапортовал он.

Лететь смысла не было – что я утащу один? Тем более что с утра в угоду скорости взял МРМ, а он точно не был рассчитан на дополнительный груз. Отправляться пришлось на машине главврача, ему она уже никогда больше не понадобится. По пути решил завернуть в ближайшую к нам обычную муниципальную больницу. Хрен знает, что в ней творилось, но я наивно надеялся, что там найду хоть часть лекарств для неотложных нужд и что-нибудь узнаю, ведь дозвониться никуда не получалось.

Вести было жутко: тут и там лежали неубранные трупы, пешеходов и машин встречались единицы, на обочинах, а зачастую и прямо на дороге стоял брошенный транспорт. Апокалипсис во всей его красе. Всегда шумный город в страхе затаился.

Но всё изменилось у самой больницы: входы оккупировала толпа народа. Меня не хотели пускать, вплоть до поножовщины, но я уже плохо контролировал себя, распространяя вокруг негативную ауру, заставляя даже самых нахрапистых отшатываться прочь. Вот уж не думал, что когда-нибудь придется сказать спасибо отцу за науку.

Как ни странно, здесь на ногах осталось гораздо больше медиков, включая и главврача. Измученный мужчина, отрубаясь на ходу, выслушал меня, но ничем помочь не мог – они сами уже ощущали нехватку медикаментов и были бы рады любому количеству.

– Мы послали машину на склад, когда привезут – не знаю, уехали час назад. Тогда, может, и сможем поделиться. А сейчас простите, я занят, меня ждут пациенты.

Как будто у меня, блин, каникулы настали!

– Вы знаете, что это?

– Пока нет. Надеемся, что центральная лаборатория разберется.

Возвращаясь несолоно хлебавши по переполненным коридорам, резко остановился и вернулся к перевязанному телу, лежащему на каталке.

Митька?!!

Какого хрена?!

Ты же в Москве должен быть?

Из-под бинтов виднелись только закрытые глаза и нос, но уж своего-то брата я отличил бы из тысячи других, пусть и замотанных до состояния мумии!

Схватил за рукав пробегающую мимо медсестру:

– Что с ним?

– Да что, не видно, что ли?! Привезли откуда-то! Раз здесь лежит, значит, уже обработали! Не мешайте! – и она вывернулась из моего захвата, устремившись дальше.

Наиболее удивительным (исключая сам факт находки!) было то, что брат был ранен, а не болен неизвестной заразой. Какое-то время поискав хоть кого-то, кто мог бы пролить свет на обстоятельства его появления здесь, плюнул и умыкнул его вместе с каталкой. Никто меня не остановил, а на освободившееся место почти тут же сгрузили очередного бедолагу.

Затащил Митьку на заднее сиденье, сел за руль и поехал в сторону склада, не собираясь больше терять время на заезды в попутные больницы. Что толку? – ответ, наверняка будет тот же! По дороге вызвал своих:

– База, база! Ответьте Гору. Черт побери, у вас вообще есть живые?

– Есть, – глухо отозвался Олег.

– Как вы там?

– Держимся. На отстойниках смены перераспределил, отъезд караванов отменил. У нас по городу четырнадцать безвозвратных, здесь еще четверо заболели, но пока вроде – тьфу-тьфу! – живы. Приступы снимаем сразу.

Вот чего-чего, а лекарств на все случаи жизни у меня дома хватало – все-таки "Кистень" занимался не сбором ромашки, да и я сам периодически практиковал на дому, а иногда проще вколоть что-то, чем тратить силу на то же обезболивание. Хотя, если так пойдет дальше, то запасы покажут дно.

– Как Леха? Вика?

– Без изменений. Вы там хоть разобрались, что это?

– Не сыпь соль на раны!

– А ваши что? У вас же лучшие спецы?

– Нет больше наших!

– Как нет?!!

– Вот так. Считай, что разговариваешь с замглавврача. Олег, ты сам как?

– Держусь. Меня зараза не берет.

– Перелет осилишь?

– Куда?

Назвал адрес склада, как раз по времени доеду.

У въезда на распределительную базу лежали три безжизненных тела, слабо тарахтел на холостых грузовичок, стояло еще несколько пустых автомобилей, а ворота радовали монументальностью и запорами. На стук, звонки и ругань никто не откликался. От этой неестественной тишины стало настолько не по себе, что на мгновение показалось, что только я один во всем городе и остался. С трудом взял себя в руки и вернулся в машину – до прибытия пилота имело смысл подлечить Митьку.