Текст книги "Стража Реальности"

Автор книги: Алексей Евтушенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Если подходить к этому вопросу философски, – подмигнул товарищам Женька. – То вам, думаю, виднее.

– Конечно, виднее, – ухмыльнулся Влад. – Потому что я опытней и старше. Мне виднее, но карты в руках будут именно у вас. Поэтому играть и выигрывать сможете только вы сами. Как бы пафосно и в то же время банально это ни звучало.

Глава 12
Альтерра. От площади Лермонтова до Хитровки

– Всё-таки хороший секс – это лучший способ избежать похмелья, – заявила Марта, разливая по чашкам свежезаваренный чай. – Ну, или значительно его облегчить. Ты был великолепен. Сколько мы вчера выпили-то?

Я осторожно, чтобы не сильно потревожить голову, заглянул под стол. Там бок о бок стояли две пустые бутылки из-под «Сибирской особой», одна из-под водки с претенциозным названием «Первопрестольная» и семь или восемь банок, в которых ещё вчера было пиво.

Н-да. С учётом того, что Марта от меня не отставала ни на полрюмки, много. Даже для меня, с моим опытом и живым весом за 80 кг. Хотя я был вынужден признать, что в её замечании о сексе и похмелье резон есть. Могло быть гораздо хуже.

– И ты выше всяких похвал, – сообщил я, ничуть не покривив душой. – Я под впечатлением. Спасибо. А выпили мы вчера прилично.

– Вообще-то, я стараюсь не злоупотреблять, – сообщила Марта. – Но иногда встряхнуться просто необходимо.

– Точно, – машинально согласился я, прихлёбывая чай и раздумывая над своими дальнейшими действиями. С одной стороны, встреча с Мартой была мне на пользу – в силу своей профессии она так или иначе наверняка была связана с теми людьми в этом мире, которые могли бы мне пригодиться. Людьми, скажем так, не слишком обращающими внимание на закон. С другой же стороны, именно тот факт, что Марта проститутка, меня в определённой степени настораживал. Ибо продажность – она и есть продажность. Вот если бы она влюбилась в меня без памяти или хотя бы сильно увлеклась на время… Да, такой вариант может сойти за идеальный, а также вполне приемлемый. В случае осуществления. Но. Для этого необходимо наличие хотя бы одного фактора из двух (лучше, конечно, сразу обоих). Первый: молодость и обаяние. Второй: деньги. С первым фактором у меня явная напряжёнка, за исключением, пожалуй, обаяния, да и то не всегда. А вот со вторым всё нормально. При условии, что получится удачно продать золото. Оно, конечно, всегда, так или иначе, получается. Но здесь Мартина помощь лишней не будет. Потому что при отсутствии документов, удостоверяющих личность, проводить операции с драгоценными металлами затруднительно везде. А таковых документов у меня, разумеется, не было, и приобрести их в ближайшее время, опять же не имея денег…

– Эй, ты где? – засмеялась Марта и помахала рукой перед моим носом. – Вернись!

– Извини, задумался, – улыбнулся я в ответ.

– И о чём, если не секрет?

– Хм. Не поверишь, но о нас с тобой, – неожиданно для самого себя решил я идти ва-банк.

– Ух ты! – Её глаза блеснули. – А нельзя ли подробнее.

– Можно. Видишь ли, ты мне понравилась. Очень. А…

– Стой-ка, – перебила она меня. – Ответь мне на один вопрос, пожалуйста. Ты женат или холост?

– Разведён, – честно признался я. – И довольно давно. Лет восемь как. А что?

– Ничего. Просто, когда мужчина говорит женщине, пусть даже и проститутке, что она ему очень нравится, большое значение имеет, женат он или нет. Неужели не понятно?

– Наверное, понятно. Но, честно сказать, я не думал, что в данном случае это особо важно.

– Это важно в любом случае. Впрочем, ты не женщина, поэтому тебе и в самом деле никогда до конца не понять. – Она вытряхнула из пачки на столе сигарету и закурила. – Ладно, проехали. Не женат, значит, не женат. Что там у нас дальше?

– Я сказал, что ты мне очень понравилась, – напомнил я и тоже закурил.

– Ты мне тоже, – чуть насмешливо, как мне показалось, прищурилась она. – И я тебе об этом уже сообщила. Сказать ещё разок? Мужчины любят, когда их хвалят.

– Можно подумать, женщины не любят, – хмыкнул я. – Но я не об этом. Скажи, ты очень дорожишь своей… э-э… работой?

– В каком смысле? – нахмурилась она. – Ты предлагаешь мне сменить занятие?

– Скорее взять отпуск, – сказал я. – Для начала. И провести его со мной. Говорю же, ты мне понравилась. Ты как, вообще, свободная или под кем-то работаешь?

– Хочешь спросить, есть ли у меня сутенёр?

– Что-то в этом роде.

– Нету.

– Это хорошо.

– Как сказать…

– Я имею в виду, что ты сама себе хозяйка. А значит, и разрешение на отпуск ни у кого просить не надо.

– Отпуск, вообще-то, такая штука, что требует денег. Уж извини. Они у тебя есть?

– Сейчас.

Я сходил в комнату, вернулся и выложил на стол 50-граммовый мерный слиток золота:

– Годится?

Марта взяла слиток и подбросила его на ладони.

– Недурно. Продать хочешь?

– Хочу. Так вышло, что я остался без наличных. Ты можешь это быстро устроить?

– А что тут устраивать? – удивилась она. – Едешь на Хитровку и продаёшь. Там скупщиков хватает. Но учти, больше чем по три рубля за грамм никто не даст. Сколько здесь, грамм пятьдесят?

– Ровно пятьдесят.

– Вот и считай. Сто пятьдесят рублей. Это нам с тобой на неделю, если без особого шика. А что за отпуск без шика?

– Будет и шик, – пообещал я. – На Хитровке, значит… Это в Китай-городе, что ли?

– Да уж не в Замоскворечье… Ты что, никогда на Хитровке не был?

– Очень давно, – честно признался я. Знаменитый Хитровский рынок, столь ярко описанный Гиляровским в книге «Москва и москвичи», сохранился только в одной известной нам альтернативке. Той самой, где не было никакой Октябрьской революции и Российская империя, правда, утратив часть территорий, дожила до наших дней. Я был на этом рынке в порядке ознакомления. Ничего общего, кроме названия, с Хитровкой Гиляровского он не имеет. Интересно, а как здесь? Судя по тому, что на этой Хитровке можно нелегально купить и продать золото… Впрочем, пока сам не увижу – не узнаю.

– До Китай-города подземкой, а там рукой подать, – сообщила Марта. – Сам справишься, большой мальчик. Да ещё и детектив в придачу.

– Конечно, справлюсь, – заверил я. – Прямо сейчас и съезжу.

– Давай. А я, пожалуй, ещё посплю часок. Отпуск, значит, отпуск.

– Так ты согласна?

– Почему бы нет? Я же говорила тебе вчера, что мне это всё обрыдло. Ты же вроде мужик хоть и странный какой-то, но в целом неплохой. И в койке мне подходишь, что немаловажно, и зла я в тебе не чую, а это главное. Давай попробуем.

– Отлично, – улыбнулся я. – Тогда, если не трудно, дай пару рублей на проезд. Веришь, вообще ни копейки в кармане нет.

– Как интересно, – усмехнулась она. – Золото есть, а денег ни копейки?

– Говорю же – проблема с наличными. Бывает, – сказал я. – Не волнуйся, верну с лихвой.

– Да я и не волнуюсь, – сказала она тихо. – С чего бы? Только ты всё равно возвращайся, хорошо? Я буду ждать.

Мне нравится сравнивать Москву из разных альтернативных реальностей. Искать различия и общие места. Восхищаться и ужасаться. Испытывать чистую детскую радость и взрослую привычную грусть. В равной степени удивляться человеческой глупости и мудрости, недальновидности и прозорливости, жажде наживы и чувству прекрасного. Я вообще люблю Москву. Она – давняя моя слабость. И хотя во всех реальностях и на всех континентах есть немало городов, которые милы и любы моему сердцу, Москва держится среди них особняком. Не только потому, что она столица России и я прожил в ней много счастливых и не очень лет и зим, нет. Просто Москва, как мне кажется, и в самом деле уникальный по внешней красоте и внутренней силе город. Город, который всегда щедро платит тому, кто с ним честен. И не всегда эту плату можно выразить в денежном эквиваленте. Говорят, Москва высасывает из человека всё хорошее, превращает его в жадное и эгоистичное существо, способное беспокоиться лишь о собственном благополучии.

Не согласен.

Да, подобное случается, не спорю. И случается нередко. Особенно с теми, кто приезжает Москву, что называется, «покорять», и готов ради этого на всё. Что ж, они и получают именно ту плату, которой достойны и которую заслужили: деньги и сомнительную славу пополам с жадностью и насмерть задавленной совестью. Только при чём здесь Москва, совершенно не понятно. Она ведь никому ничего не обещала, верно? И никого зря не обнадёживала. Нет. Она всегда честно предупреждала: «Получишь то, что заслужил. А слезам я не поверю, так и знай».

Эта Москва, как и все прочие, имела свои отличия. Главное из которых состояло в том, что к старой исторической застройке здесь относились гораздо бережнее, чем, например, в Москве моей, изначальной реальности или той альтернативке, в которой я работал последние два года. Это стало ясно сразу, как только я доехал за десять копеек на местной подземке (весьма отличается от нашего метро, весьма) до центра, а именно до площади Лермонтова, располагающейся точно на пересечении улицы Тверской и Страстного бульвара.

Всё-таки к этому невозможно привыкнуть… Я присел на случившуюся незанятой скамейку тут же на Страстном и неторопливо закурил, разглядывая бронзового поэта на другой стороне площади, стоящего лицом ко мне. За моей спиной высилось восьмиэтажное здание газеты «Русский вестник» с явными следами конструктивизма на фасаде, а рядом негромко шелестел листвой, хрустел шагами и шуршал шинами Страстной бульвар. Без Страстного монастыря и с большим красивым фонтаном на месте кинотеатра «Пушкинский» в нашей реальности.

Значит, площадь Лермонтова. Очень интересно. Такого нам раньше не попадалось.

Неизвестный скульптор изобразил Михаила Юрьевича в военном мундире. С саблей на левом боку и с раскрытым томиком в правой руке. Надо понимать, собственных сочинений. Впрочем, в книгу великий русский поэт не смотрел, взгляд его был устремлён поверх площади его имени куда-то в недоступную нам, простым смертным, поэтическую или какую-то иную даль. Выглядел Лермонтов немногим моложе меня с моими сорока семью годами, и я подумал, что если в этой альтернативке Лермонтов стоит выше Пушкина на лестнице народного признания, то впереди нас всех ожидает масса интереснейших сюрпризов. Это было понятно и раньше, но, так сказать, теоретически, а теперь стало совершенно очевидным.

Надо было идти. Я бросил окурок в урну, спустился в подземный переход, вышел на Тверскую и, не торопясь, двинулся по направлению к Кремлю.

Я специально выбрал этот длинный пеший маршрут: от Страстного – через Красную площадь – в Китай-город. Потому что только так, в пешей прогулке, можно было набраться впечатлений и сделать необходимые наблюдения. На первый взгляд сам собой напрашивался вывод о том, что события 1917 года с захватом власти большевиками, Гражданской войной и последующим строительством нового во всех отношениях общества здесь если и произошли, то не имели столь разрушительных последствий для города в частности и России в целом, как в уже упомянутых мной реальностях. Собственно, не нужно было обладать какой-то особой проницательностью, чтобы это понять – сама по себе архитектура может рассказать многое тому, кто хочет и умеет читать каменные книги городов.

Впрочем, архитектура архитектурой, а исторические факты историческими фактами. Предполагать я мог всё, что угодно, но точное знание о прошлом и настоящем этого мира скрывалось в тех источниках, доступ к которым у меня пока был ограничен. То есть на данный момент из всех возможных источников я мог в полной мере воспользоваться только одним – свежим номером газеты «Русский вестник», купленным мной в киоске неподалёку от дома Марты. Но и его просматривать я не спешил – слишком много впечатлений на меня сразу навалилось в этом мире, и все их следовало хоть как-то упорядочить. Что сделать было весьма нелегко, ибо количество этих самых впечатлений по мере моего приближения к Китай-городу не уменьшалось.

Поэтому к тому времени, как я пересёк Красную площадь (без мавзолея Ленина) и добрался через Варварку к Хитровке, мои глаза и мозг хоть и продолжали с прежним вниманием фиксировать особенности этой новой для меня Москвы, но душа и сердце уже несколько успокоились и воспринимали окружающее с несколько отстранённым и холодноватым профессионализмом.

На Хитровском рынке мне не пришлось долго искать того, кто купил бы у меня золото, не спрашивая документы – знакомая и по собственной реальности, но иным временам рукописная табличка «Куплю золото» если и не бросалась в глаза, то особо и не пряталась.

Сначала я продал за сто семьдесят рублей (двадцатку удалось выторговать) один пятидесятиграммовый слиток невзрачному парню в потёртом джинсовом костюме и скучным выражением лица, а затем, убедившись, что деньги не фальшивые, вернулся, и он охотно приобрёл у меня ещё сто граммов золота по той же цене. Таким образом я стал обладателем весьма неплохой для этой альтернативки суммы в пятьсот десять местных рублей, и у меня ещё оставался НЗ размером в сто пятьдесят граммов золота.

Как ни избито звучит, но с деньгами человек себя чувствует гораздо спокойнее и свободнее, нежели без оных. Нет, я понимаю, что есть люди, которым совершенно по фигу, шуршат-звенят у них в кармане деньги или нет. Такие личности обладают безграничной внутренней свободой и не задумываются над тем, как им прожить день. Хлеб наш насущный даждь нам днесь. Он, господь, и даёт, конечно. А уж этим уникальным ребяткам с особым удовольствием. Но лично мне одного хлеба маловато. Я хочу ещё и дело сделать, для успеха которого только внутренней свободы, пусть даже и безграничной, недостаточно. Во всяком случае, для меня.

Впрочем, прежде, чем дело продолжать, его следовало обдумать. Теперь, с деньгами и нежданной крышей над головой, этим можно было заняться спокойно и не торопясь. Хотя именно эта нежданная крыша и её хозяйка Марта и вызывали у меня некоторое беспокойство, причину которого я пока не мог для себя как следует уяснить.

Поднявшись по Трёхсвятительскому переулку до Бульварного кольца, я обнаружил то, что сейчас мне и было нужно: книжный магазин на углу и открытое кафе под голубым тентом на другой стороне Покровского бульвара.

В магазине был только один зал, разделённый стеллажами на тематические отделы, но здесь я довольно быстро нашёл то, что интересовало меня в первую очередь – книги по истории цивилизации вообще и России в частности. Они так и назывались: «Популярная история. От древних шумеров до наших дней» и «Россия и Сибирь Казачья: две страны – одна цивилизация. Исторические очерки». Для начала этого мне было вполне достаточно, но я всё-таки не удержался и пробежал глазами здешние биографии Михаила Юрьевича Лермонтова и Александра Сергеевича Пушкина в пятитомном собрании сочинений первого и двухтомнике второго.

Так и есть. Оказывается, в этом мире Александр Сергеевич погиб тоже на дуэли, но гораздо раньше – в апреле 1827 года в Москве. Дрался с неким Соломирским и, ясное дело, из-за бабы. Точнее, княжны Софьи Урусовой, дочери князя Александра Михайловича Урусова. Нелепая смерть. Тем более, как я понял, у Пушкина и видов-то особых на эту Софью не было. Просто весной 27-го года он чуть не каждый вечер бывал в доме Урусовых, его там хорошо принимали… Хм, бог его знает, конечно, что там могло произойти на самом деле. Зная любвеобильность солнца русской поэзии и его горячий и вспыльчивый нрав… Как бы то ни было, господин Соломирский его застрелил. Чёрт, и фамилия ведь какая-то невзрачная и совсем не воинственная. Соло-мирский. Тьфу, прости, господи. Какие уж тут дуэли с такой фамилией. А поди ж ты! Нет, Дантес в этом смысле грознее звучит. Но закон исторической компенсации не обманешь. Раз Александр Сергеевич погиб вроде как раньше положенного, то пришлось Михаилу Юрьевичу взваливать на себя недоношенное бремя русской изящной словесности. И доносил-таки, сумел. Прожил Лермонтов в этом мире пятьдесят два года, проявил себя в полной мере истинным гением художественного слова, стал не просто родоначальником русской психологической прозы, но и достиг мировой литературной славы, предвосхитив Достоевского своим знаменитым циклом «городских» романов…

Н-да. Теперь ясно, почему площадь его именем назвали. Ладно, теперь посмотрим, что у нас вообще с историей.

Мельком бросив взгляд на стеллаж с русской фантастикой и отметив про себя, что пара фамилий любимых мною авторов присутствует и в этой реальности, я расплатился и направился в кафе. С целью выпить пива, пообедать и заодно в спокойной обстановке полистать книги и обдумать свои дальнейшие планы и действия.

Глава 13
Альтерра. Россия и Сибирь Казачья

– Значит, давай ещё раз и подробно. Есть уверенность, что мы точно вычислили их штаб-квартиру?

– Абсолютно. Во всяком случае, одну из.

– Их может быть несколько?

– По нашим сведениям, в Москве – одна. Это точно. Главная.

– А в других городах?

– Насколько мне известно – нет. Возможно, в других странах. Но точные данные отсутствуют.

– Может быть, стоит попытаться навести справки? Осторожно.

– Не думаю, что сейчас для этого хорошее время.

– Слабая позиция?

– Именно так. Противник сразу учует, что мы обладаем серьёзнейшей информацией, которой нет у них. И кинется эту информацию добывать. Любым путём. А наши позиции, как вы совершенно верно заметили, слабы. Можем легко утратить имеющееся хотя бы в этом преимущество.

– Хорошо, согласен. Тем более что нет уверенности в том, что они там между собой тесно сотрудничают.

– Думаю, слишком обольщаться всё же не стоит. Тесно не тесно, а сотрудничают наверняка. Или, во всяком случае, хорошо знают друг друга. Но в основном, согласен, действуют каждый на своей территории.

– Чёрт, всё-таки очень плохо, что вы упустили этого… как его…

– Мартина. Так он себя называет. Мартин Станкевич.

– Да, Мартина. Допросить бы его с пристрастием… Всё бы знали сейчас.

– Виноват, товарищ генерал. Из-под носа ушёл. Уж больно ловок оказался.

– Ладно, что уж теперь. Это я так, ворчу, напряжение сбрасываю. Не обращай внимания. Продолжим. Сколько у нас времени? Двое суток?

– Это в самом лучшем случае. Реально нужно рассчитывать на сутки.

– Мало. Вот скажи, отчего это нам вечно не хватает времени? Специфика профессии?

– Нам хватит, товарищ генерал.

– Надеюсь. Нет, ну какие сволочи! Мало им своего мира – в наш лезут! И ведь не просто лезут с целью, там, изучения-наблюдения. Хрена! Вмешиваются напрямую. Нагло, с оружием в руках. По какому праву? Что ж. Как они к нам, так и мы к ним. Не уничтожим, так хоть отвадим. Глядишь, в следующий раз десять раз подумают, прежде чем сунуться. Сколько человек предполагаешь задействовать? И кого именно?

– Вот здесь я хотел бы с вами посоветоваться, товарищ генерал. Дело в том, что все эти люди идут практически на верную гибель и…

* * *

Кафе называлось «Иртыш», и я счёл это добрым предзнаменованием. В этот полуденный час там почти не было посетителей, что вполне меня устраивало. Я выбрал дальний столик, сел лицом ко входу и жестом подозвал девушку-официантку.

– Здравствуйте, – улыбнулась она дежурной улыбкой и положила передо мной меню.

– Здравствуйте, – улыбнулся я в ответ. – Знаете, терпеть не могу изучать меню. Давайте поступим проще. Что вы можете мне посоветовать из горячих мясных блюд?

– Лучше всего у нас получается тушёное мясо с капустой, – быстро сориентировалась девушка, и это мне понравилось.

– Очень хорошо, – согласился я. – Значит, давайте его. Салат?

– Из свежих овощей. Помидорчики, огурчики…

– Хорошо, давайте. И пиво. Какое у вас?

– Есть датское «Туборг», есть сибирское «Золотой восход», есть наше «Старое московское».

– Светлое?

– Есть и тёмное.

– Холодное?

– Обижаете.

– Две кружки светлого. Одну «Золотой восход» и одну «Старое московское». Пока всё. Пиво, если можно, сразу.

Девушка кивнула и отошла, а я закурил и достал из сумки книгу «Россия и Сибирь Казачья: две страны – одна цивилизация. Исторические очерки».

В общем-то, я уже догадывался, что в этой альтернативке за Уралом начинается совершенно иная страна, нежели у нас, но требовалось уточнить детали.

Автором книги значился некий Вадим Нестеров – «историк и журналист», как было сказано в аннотации, и ещё в магазине, бегло просмотрев начало, я убедился, что стиль изложения меня вполне устраивает: с одной стороны, вполне живой и удобоваримый, а с другой – достаточно серьёзный и предполагающий равные отношения между автором и читателем.

Особо углубляться в текст я не стал и уже в течение первой кружки пива (это оказалось сибирское «Золотой восход» – очень недурное) понял, что история России пошла в этом мире по иному пути в самом конце царствования царя Ивана Васильевича по прозвищу Грозный.

А именно в начале 80-х годов XVI века, когда Ермак со товарищи добился столь впечатляющих успехов в покорении земли Сибирской. Добиться-то он добился, да только в этой альтернативке хан Кучум оказал более серьёзное сопротивление, и те победы, которые одержал Ермак в моём мире летом и осенью 1582 года, случились здесь позже – весной и летом 1583 года. И всё. Этого вполне хватило, чтобы история свернула на иную дорогу. Иван Грозный умер, так и не дождавшись от Строгановых и самого Ермака известий о военных успехах в Сибири. Соответственно царь и пожаловать казака титулом «князя Сибирского» не успел. А затем началось Смутное время, когда всем, кто претендовал на трон московский, стало не до земель за Уралом.

Кроме самого Ермака Тимофеевича и всей его ватаги. Включая знаменитых атаманов Никиту Пана, Ивана Кольца да Матвея Мещеряка. Если верить тому, что было изложено в «Исторических очерках», эти лихие ребята довольно быстро сообразили, что после смерти Иоанна IV им предоставляется уникальный шанс стать основателями и властителями новой страны. Вместе с Ермаком Тимофеевичем, чей авторитет у казаков был непререкаем и без которого, как они отлично понимали, дело это великое было затевать бесполезно.

Таким образом, совершенно естественно сложился крепкий союз трёх атаманов: Ивана Кольца, Никиты Пана и Матвея Мещеряка с целью воздействия на Ермака и его поддержки в достижении уже общих целей. Следует, пожалуй, отметить ещё один важный факт: в этой реальности Никита Пан со своей дружиной не погиб в самом начале сибирского похода, а, наоборот, одержал ряд побед в стычках с отрядами Кучума – настолько важных, что с его мнением (как и с мнением Кольца и Мещеряка) Ермак не мог не считаться.

Где лестью, где уговорами, а где и прямым шантажом этой троице удалось добиться своего – Ермак загорелся фантастической идеей создания обособленной от остальной России Сибири Казачьей…

Тут мне как раз принесли горячее вместе со второй кружкой пива, и я отложил книгу. Тушёное мясо с капустой они и в самом деле умели готовить, и я на время забыл об окружающей меня удивительной действительности.

Вторую кружку пива я не допил. Сделал только пару глотков. И не потому, что «Старое московское» было хуже «Золотого восхода», нет. Просто оказалось, что с учётом тушёного мяса с капустой и салата, организму вполне достаточно одной кружки. Со смутным чувством сожаления отставив пиво в сторону, я заказал большую чашку кофе, закурил и снова принялся за просмотр «Исторических очерков».

И это им удалось!

Пока московская Русь корчилась в многолетней смуте, первоначальный отряд Ермака в пять сотен казаков да три сотни прочего, охочего до весёлого дела люда вырос в 10-тысячное войско уже к 1587 году. И всё благодаря грамотной, как теперь бы сказали, пиар-кампании, организованной ближайшими сподручными Ермака Тимофеевича.

И если с Дона, Волги да Кубани приходили казаки – те, кому хотелось погулять на бесконечных и неизведанных сибирских просторах, – то из самой России бежали к Ермаку за Урал русские люди, утомлённые кровавой неразберихой, в надежде обрести защиту, свободу, новые земли и, соответственно, новую счастливую и справедливую жизнь. Так вот и получилось, что к тому времени, как Москва разобралась со смутой, за Уралом практически родилось новое русское государство, основанное на уже вполне традиционной казачьей демократии.

Дальше, как я понял, пролистнув книгу, было много чего. И неоднократные попытки русских царей вернуть бывших холопов под свою руку, неизменно заканчивавшиеся поражением царёвых войск и подписанием очередного «вечного» мира. И становление Сибири Казачьей – фактически первого в истории буржуазного государства (Оливер Кромвель в Англии начал свою революцию через тридцать лет после смерти в возрасте восьмидесяти с лишним лет атамана всея Сибири Ермака Тимофеевича Аленина). И совместные победные войны России и Сибири Казачьей против внешних супостатов. Таким образом, то мирясь до братских объятий и чуть ли не отмены границ, то ссорясь до крови, обе эти русские страны дожили до нынешнего времени и, судя по всему, чувствовали себя весьма неплохо.

Кофе в чашке не осталось ни глотка. Просто так сидящий в кафе человек, пусть даже он уже пообедал и даже за обед заплатил, всегда вызывает неудовольствие, а мне это было совершенно ни к чему. Я подозвал жестом девушку-официантку и заказал ещё чашку кофе и пятьдесят граммов коньяка:

– Надеюсь, «Мартель» у вас настоящий?

– А разве бывает другой? – изумилась она.

– Нет, конечно, – быстро исправился я. – Это у меня такие дурацкие шутки. Не обращайте внимания, всё хорошо, спасибо.

«Мартель» действительно оказался настоящим, и данное обстоятельство добавило жирный плюс к моей оценке этого мира. И хотя пить коньяк после пива наверняка и здесь считалось моветоном, чувствовал я себя прекрасно и решил, что подобное нарушение приличий вполне могу себе позволить.

«Очень интересно, – размышлял я между глотком коньяка, кофе и сигаретной затяжкой, – фактически две России. Случай во Внезеркалье не первый – достаточно вспомнить альтернативку № 2, где в 1921 году в результате Гражданской войны на юге бывшей Российской империи образовалась Великая Россия со столицей в Ростове-на-Дону. И это государство до сих пор граничит с тамошним СССР, который, между прочим, благодаря вовремя проведённым реформам до сих пор жив и относительно здоров… Да, есть прецеденты, как видим, есть. Но всё равно случай уникальный. Хотя бы потому, что разделение произошло больше четырёх сотен лет назад. А это, судари мои, срок весьма серьёзный. Для чего? Да хотя бы для того, чтобы единый некогда народ превратился, по сути, в два. Недаром ведь жители Сибири Казачьей называют себя чаще сибирянами, нежели русскими, как раз имея в виду то, что между ними и жителями России была и есть существенная разница. Интересная, между прочим, особенность. У нас ведь тоже есть понятие сибиряк – то есть житель Сибири. Но это «свой», русский житель. А вот в слове «сибирянин» уже слышится отчуждение и даже прямое указание на то, что это обитатель другой страны. И даже чуть ли не другой планеты: сибирянин, англичанин, марсианин… Нет, русский язык не обманешь, он всегда точно определяет и предмет, и явление. Сибирь – часть России? Значит, там живут сибиряки. Отдельное государство? Сибиряне.

Ладно. С мироустройством в первом приближении разобрались. Теперь разберёмся просто с моим устройством в этом мире. По-хорошему, конечно, неплохо бы снять квартиру, чтобы ни от кого не зависеть. Но. И при сложившемся раскладе с Мартой имеются свои и немалые преимущества. Главное из них – время, которое я неизбежно выигрываю. Время и силы. Это ведь сказать легко – снять квартиру. А как её снять (да ещё и быстро!) без документов? Разумеется, можно. Да и документы все делаются, были бы деньги. Но, как уже и было отмечено, не сразу. Отнюдь не сразу. Что ж, грешно отказываться от того, что само приплыло в руки. Если капризная Фортуна в кои-то веки решила сделать мне подарок и подбросила встречу с Мартой, проявим благоразумие и скажем Фортуне спасибо. Что же до не самой благородной профессии девушки, то мне её в жены не брать. Для тех же задач, которые необходимо выполнить, профессия Марты не имеет никакого значения. Ну, или почти никакого… Решено. Принимаем всё как есть и движемся по заранее обдуманному плану. Что там у нас следующим пунктом? Бросок на юг в поисках стационарного Окна? Может быть. Но не сегодня. Для начала неплохо бы выяснить, насколько здесь развита транспортная система и требуются ли паспорт, чтобы купить билет на самолёт или какой-нибудь пассажирский дирижабль. Да много чего ещё надо выяснить… А в первую очередь – пользуются ли здесь персональными компьютерами и существует ли электронно-информационное пространство, подобное нашему Интернету».

И снова я обнаружил, что чашка и рюмка у меня опустели. Надо было срочно принимать меры. И я их принял. Заказал мороженое с клубничным сиропом и раскрыл газету «Русский вестник». Что может быть естественней мужчины, читающего газету на веранде летнего кафе? Только мужчина, пьющий на этой же веранде коньяк. Но коньяка мне больше не хотелось. А вот из газеты я намеревался извлечь массу необходимых сведений.

Между прочим, люди, которых у нас принято называть разведчиками, находясь на задании в других странах, большую часть информации добывают именно из местных газет. Просто нужно уметь их правильно читать. И, само собой, анализировать прочитанное. А мы, по сути, и есть разведчики. Во всяком случае, задачи, которые обычно стоят перед нами, мало чем отличаются от задач разведки. Тот же сбор и анализ информации, вербовка агентов и сторонников, а также, в случаях крайней необходимости, осуществление силовых акций. И нет ничего удивительного в том, что мы называемся Стражей. Потому что в широком смысле задача стражи и есть – охранять и следить. Бдеть. Вот мы и бдим. Всеми доступными нам средствами и возможными способами. И называем себя Стражей. Потому что красиво. Не Бдетелями же в самом деле нам себя называть! Или, того хуже, какими-нибудь Охранителями. В конце концов, наши англо– и франкоязычные коллеги, не мудрствуя лукаво, уже тысячу с лишним лет называют себя Guard и Gard, что, как вы понимаете, одно и то же и означает, в общем-то, именно стражу. Не больше, но и не меньше.

«Русский вестник» оказался солидным многополосным изданием со всеми необходимыми солидному же и в меру интеллигентному читателю тематическими полосами и рубриками. Не прошло и часа, как мне стало ясно, что аналоги персональных компьютеров здесь имеются, называются «информаты» и стоят очень дорого. А вот Всемирной сети пока не существует. Во всяком случае, в том виде, как у нас. То, что есть, вероятно, можно назвать зачатками или прообразами Интернета, не более. Равно как не существует и развитой сотовой связи. Впрочем, для того, чтобы убедиться в последнем, не стоило заглядывать в газету – достаточно было посмотреть по сторонам и не увидеть ни одного человека с мобильным телефоном возле уха.