Текст книги "Анатомия краха СССР. Кто, когда и как разрушил великую державу"

Автор книги: Алексей Чичкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Советское «кровавое воскресенье»

Воспевание так называемой «оттепели» середины 1950-х – первой половины 1960-х продолжается и в постсоветской России. За последние 50 лет появилось очень немного публикаций о многочисленных акциях народного протеста во многих регионах СССР против социально-экономической политики Хрущева, его сподручных и «преемников». Ясное дело, репрессии у нас были только «сталинскими», а вот при Хрущеве, дескать, началась «оттепель»…

И это примитивное пропагандистское клише возведено чуть ли не в ранг непоколебимой истины.

В конце июня этого года автору довелось побывать в Новочеркасске, где в начале июня 1962-го в результате подавления народных волнений, когда люди вышли на демонстрации протеста против повышения цен на продовольствие и ухудшения жилищно-бытовых условий, были убиты и пропали без вести многие десятки протестующих. И что же? В одном из городских парков города, причем в его отдалённом месте, установлен Памятный Камень высотой всего в 1 метр. А на нем выгравировано крайне лаконично и, можно сказать, неконкретно: «Памяти жертв новочеркасской трагедии. 1962». И всё…

Правильно, – зачем ворошить старое и подвергать хотя бы малейшему сомнению хрущевскую, послехрущевскую и нынешнюю трактовку отечественной истории? Репрессии у нас, повторим, были сугубо «сталинскими». А вот потом началась совершенно другая эпоха…

Кстати сказать, Новочеркасский расстрел, который в Китае в те годы небезосновательно назвали «кровавым воскресеньем советского рабочего класса и крестьянства», больше известен общественности, нежели аналогичные военные подавления рабоче-крестьянских протестов этого периода в других регионах СССР. Об этом сообщали разве что западное радио и радио Китая, Албании, Северной Кореи – стран-оппонентов послесталинского руководства СССР и КПСС, да наш самиздат.

Расстрел в Темиртау

…Июль – август 1959 г. в Карагандинской степи (Центральный Казахстан) выдались на редкость жаркими и контрастными: до 37 градусов по Цельсию в тени, ночью температура падала до плюс пяти. В обширном палаточном городке в Темиртау, который был сооружен в 1940-х вблизи шахт и карьеров по добыче угля, черных руд, цветных металлов и ртути, начались массовые заболевания. Руководители же объектов замалчивали проблему, не обращая внимания на жалобы и требования, угрожая «строго наказать подстрекателей».

Но угрозы действия не возымели. Главным очагом восстания рабочих стала восточная окраина Темиртау, где был расположен главный палаточный городок. В ночь на воскресенье 2 августа около 100 рабочих-комсомольцев возвращались с центральной городской танцплощадки. Отведав кипяченой воды из огромного металлического бака, они в ярости его опрокинули: вода оказалась протухшей.

О случившемся стало известно всему городу. А в преддверии этих событий, в апреле – мае, рабочим Темиртау были увеличены нормы выработки без повышения зарплаты, а качество продовольствия ухудшалось и сокращался его ассортимент. Помимо прочего, с 1959-го стали дорожать одежда, обувь, бытовые приборы, некоторые продовольственные товары. Поэтому протухшая вода стала, можно сказать, последней каплей…

Утром 3 августа около 800 человек разгромили отделения милиции, начали громить торговые и общественные учреждения. А местные власти никак не реагировали на призывы демонстрантов сесть за стол переговоров, угрожая применить военную силу.

Хрущев распорядился блокировать войсками Темиртау и частично соседнюю Караганду – крупнейший в Средней Азии промышленный центр (чтобы протесты и его не охватили). И, в случае необходимости, – применить оружие. Из Караганды 5 августа на подавление восстания прибыли свыше 400 солдат и офицеров во главе с генерал-майором Запевалиным. Генерал приказным тоном призвал демонстрантов разойтись и отказаться от «антисоветских провокационных требований и действий».

В ответ в солдат полетели камни, кирпичи, бутылки; появились небезызвестные «коктейли Молотова». И тогда по демонстрантам начали стрелять из автоматов и пулемётов. Количество погибших и пропавших без вести со стороны протестующих превысило, по данным казахстанского МВД, 150 человек, а среди военных потери составили около 70 солдат и офицеров. Убитых бунтарей свалили в общую могилу и быстро сровняли это место с землёй…

Когда в китайских, а также в эмигрантских СМИ появились сообщения о случившемся (см., напр.: «Жэньминь жибао». Пекин, 11.08.1959; «Русский путь». Гамбург, 10.08.1959; «Наша страна». Буэнос-Айрес, 1959, сентябрь), советским представителям за рубежом было предписано называть такую информацию клеветой. Вначале со стороны ТАСС планировалось опровержение, но вскоре Хрущёв его отозвал: как же, тем самым мы косвенно подтвердим произошедшее…

Но никаких должных выводов из тех событий руководство страны не сделало. Социально-экономическая политика, что привела к трагедии в Темиртау, продолжалась. И, прежде всего, в РСФСР: те же «негласные» повышения розничных цен, ухудшение снабжения потребительскими товарами, увеличение норм выработки для рабочих и крестьян и т. п.

«Краснодар – город всеобщего восстания!»

Аналогичные события произошли в Краснодаре 15–17 января 1961 г. Подчеркнем: сразу же после 10-кратной девальвации «сталинского» рубля (с 1 января) и одновременного введения 20-летнего моратория на дальнейшее погашение государственных займов 1946–1957 гг.

Поводом к выражению массового недовольства социально-экономической ситуацией стали жестокие действия милиции центрального городского рынка. К 19 часам 15 января у крайкома КПСС собралось около 2000 человек и начался митинг – сначала у входа в крайком, а затем в вестибюле здания. Одним из главных выступающих был Николай Малышев, бывший офицер-фронтовик (имел боевые награды: орден Красной Звезды, медали «За боевые заслуги», «За освобождение Кавказа», «За освобождение Вены»), уволенный из армии в 1959-м в рамках тогдашней массовой и непродуманной кампании по сокращению численности Вооруженных сил на миллион двести тысяч человек.

Он буквально кричал: «До каких пор мы будем терпеть произвол?!», «Когда же кончится социальное и экономическое унижение трудящихся?!» Были выдвинуты требования повышения зарплат, пенсий, восстановления «сталинского» снижения розничных цен (таковые ежегодно проводились в марте в течение 1948–1954 гг.), улучшения жилищных условий. Попытки работников крайкома успокоить людей ничего не значащими обещаниями не возымели никакого действия.

Митингующие попытались связаться с ЦК КПСС и объяснить причину волнений. Инициатива этого звонка исходила от одного из организаторов протеста – Александра Капасова. Он по крайкомовскому телефону потребовал соединить его с Хрущевым.

Милиция и военные стали стрелять якобы поверх толпы митингующих, но свыше 15 человек было убито и ранено.

Вскоре на местном ремонтно-механическом заводе появились листовки, в которых руководство СССР обвинялось в «перерождении, пренебрежении интересами народа, в который уже стреляют… Социализм в СССР превращается в ширму для обогащения партчиновников…».

Также отмечалось: «…После Октябрьской революции был допущен ряд ошибок, и особенно после смерти Сталина. Сынки и дочери старой русской буржуазии, пролезшие обманным путем в ряды партии и даже на руководящие посты, почувствовали после 1953 г. полную свободу действий… А взяточники под партийным прикрытием, в свою очередь, – среди нас всех». Призыв же был таким: «Спасение революции – в ваших, рабочих руках!» Кстати, такие же оценки ситуации в СССР – КПСС появлялись в китайских СМИ с 1960 г. …

К вечеру 16 января перед демонстрантами, число которых превысило 1200 человек, выступили первый секретарь Краснодарского крайкома КПСС Г. Воробьев и командующий войсками Северо-Кавказского военного округа И. Плиев. Они ничего конкретного не пообещали, призвав толпу разойтись. Но в ответ им кричали: «Власти захватили лучшие квартиры, а простой народ – в лачугах!», «Лжете про Сталина, а сами, в отличие от него, жиреете и воруете!» Позже появился лозунг «Краснодар – город всеобщего восстания!»

Но с помощью народных дружин, «спецработников» и при содействии профсоюзов большинство митингующих 16–17 января удалось уговорить разойтись и приступить к работе. Одновременно на ряде предприятий Краснодара улучшили снабжение столовых, продовольственных магазинов и повысили зарплату на 10–15 %.

И, как водится, тогда же начались аресты «зачинщиков». Было арестовано 15 человек: 7 из них были привлечены к уголовной ответственности за хулиганство и ущерб производству и получили 6–8-летние сроки тюремного заключения. Остальным были вынесены менее суровые приговоры, причем уже в мае 1961-го всем 15-ти были снижены сроки заключения (см., напр.: Козлов В. А. Неизвестный СССР: противостояние народа и власти в 1953–1985 гг. М.: Олма-пресс, 2006; «Родной край». Нью-Йорк, 1981. № 21; «Классовая борьба в ревизионистском Советском Союзе». Пекин, 1967).

«Хрущева – на мясо!»

Власть не хотела выглядеть карательной в отношении рабочих, но… ее социально-экономическая политика оставалась прежней и привела к более крупному восстанию и кровавому его подавлению в Новочеркасске в начале июня 1962 г.

1 июня в 10.00 около 200 рабочих сталелитейного цеха Новочеркасского электровозостроительного завода – одного из крупнейших машиностроительных предприятий СССР – прекратили работу и потребовали снижения производственных норм и повышения расценок за труд в связи с удорожанием продуктов и многих других товаров. В 11 часов эти 200 человек направились к заводоуправлению, по пути к ним присоединились рабочие остальных цехов. В результате у заводоуправления сосредоточилось около 1000 человек. Вскоре появился директор завода Курочкин.

Заметив невдалеке продавщицу пирожков, он пренебрежительно заявил: «Не хватает денег на мясо – ешьте пирожки, хотя бы с ливером. И хватит демагогии!»

Эта издевательская фраза вызвала бурное негодование рабочих, и забастовка быстро охватила весь завод. Количество бастующих достигло 5000 человек, они заблокировали основную железнодорожную магистраль Ростовской области. К демонстрантам присоединились до 500 работников совхозов и колхозников из пригородов Новочеркасска, недовольных сокращением приусадебных хозяйств, принудительным изъятием в пользу государства скота и большей части домашней птицы с личных подворий, а также повышением норм выработки, удорожанием продуктов и других товаров.

Появились плакаты: «Хрущева – на мясо!», «Ложь о Сталине Хрущеву не поможет!», «Долой партийную буржуазию!». Заметим, что эти лозунги идеологически совпадали с критикой тогдашним руководством Китая внутренней и внешней политики СССР – КПСС. И когда в китайских (и албанских) СМИ появились фотографии с «новочеркасскими» лозунгами, советский МИД выразил протест посольству КНР, но оно этот протест отклонило.

В 10 часов утра 2 июня Хрущеву доложили о ситуации в Новочеркасске, который фактически оказался под контролем демонстрантов. Хрущев связался с Ростовским обкомом, министром обороны Р. Я. Малиновским, руководством МВД и КГБ, приказав всеми возможными мерами и быстро подавить протесты. Министр обороны отдал приказ при необходимости задействовать 18-ю танковую дивизию Северо-Кавказского военного округа (СКВО).

Вечером того дня протестующие сорвали с фасада здания заводоуправления большой портрет Хрущева и подожгли его. После чего демонстранты захватили заводоуправление, объявив с его балкона о создании «Совета рабочих», который будет руководить заводом. То есть наподобие системы рабочего самоуправления в «титовской» Югославии.

События развивались стремительно, приобретая характер восстания. К 22 часам 2 июня демонстранты, общая численность которых к тому времени превысила 5 тыс. человек, решили захватить центральную радиостанцию города и обратиться с воззванием ко всей стране. По городу и его пригородам стали расклеиваться листовки в защиту Сталина и так называемой «антипартийной группы»: Молотова, Маленкова, Кагановича, Булганина, Шепилова. А также – обвиняющие Хрущева и хрущевцев в измене Родине, партии и социализму. Но в ночь с 1 на 2 июня в город вошли 7 танков и до 600 солдат и офицеров. А от переговоров с протестующими отказывались как местные власти, так и прибывшие из Москвы члены президиума ЦК Микоян, Козлов, Шелепин. Но демонстранты опередили военных и ворвались-таки в горком партии.

Митингующие с балкона этого здания и из радиостудии призывали расправляться с «номенклатурными ворами и лжецами», захватывать оружие у военных, известить о происходящем народы СССР.

А военные получили приказ очистить здание горкома и примыкающую к нему площадь, и после предупредительных залпов в воздух стали стрелять на поражение. В больницы Новочеркасска с огнестрельными ранениями 2–4 июня обратились 45 человек, но раненых было как минимум вдвое больше. А всего погибло и пропало без вести в те дни свыше 60 демонстрантов, около 250 – были арестованы и, в большинстве своем, приговорены к длительным срокам ссылки или тюремного заключения. Все трупы погибших вывезли из города и похоронили в безымянных могилах на разных кладбищах Ростовской области.

Осенью в Новочеркасске состоялся «закрытый» суд над руководителями и участниками восстания. Семеро из них – Александр Зайцев, Андрей Коркач, Михаил Кузнецов, Борис Мокроусов, Сергей Сотников, Владимир Черепанов и Владимир Шуваев – были приговорены к смертной казни и вскоре расстреляны, остальные 105 человек получили 10–15-летние сроки заключения в колониях строгого режима. Но, хотя в 1991–1995 гг. все они были реабилитированы, «символический», повторим, Камень Памяти в Новочеркасске и расплывчатая надпись на нем – наглядное свидетельство тому, что постсоветские власти тоже не заинтересованы в широкой огласке упомянутых событий. И не только в Новочеркасске.

Каким-то образом из Новочеркасска удалось вырваться и попасть на Украину нескольким рабочим-участникам тех событий. А Украина, можно сказать, почти граничит с Новочеркасском. Тогдашний руководитель Украины П. Е. Шелест стал в начале 60-х не очень-то «ладить» с Хрущевым. Может, поэтому «перебежчикам» удалось инкогнито попасть сперва через Украину в Румынию, которая уже тогда не одобряла политику Хрущева. А затем они оказались в Австрии, где в 1963-м была издана небольшая книга – первая в зарубежье по Новочеркасским событиям…

В завершение, приведем краткую хронику аналогичных протестов в других регионах СССР. Следует отметить, что эти выступления, хотя и не были подавлены войсками, в основном имели место в РСФСР. И это не случайно: именно на нее, особенно на русские территории России, пришелся главный удар хрущевской и послехрущевской социально-экономической политики – антирусской по существу:

1961 г. – забастовки рабочих на Кировском заводе, «Электросиле» (Ленинград), их требования были частично удовлетворены.

Март-октябрь 1963 г. – забастовки и демонстрации, в основном рабочих, в Краснодаре, Иваново, Муроме, Бийске, Ярославле, на автозаводе им. Лихачева (Москва), в Кривом Роге, Донецке, Грозном (здесь рабочие русской национальности, которых было большинство, требовали равной с чеченцами, ингушами и дагестанцами оплаты за свой труд и одинаковых с ними жилищно-бытовых условий). Требования пришлось частично удовлетворить.

1969 г. – рабочие волнения в Свердловске, Воркуте, Ухте, Владимирской области, Киеве.

1972 г. – то же в Днепропетровске и Днепродзержинске (Украина).

1973 г. – забастовки рабочих в Витебске (Белоруссия).

1981 г. – рабочие волнения в Тольятти, Киеве, Орджоникидзе.

Требования протестующих и в этих городах были удовлетворены частично, хотя и после упомянутых событий не обошлось без арестов и ссылок.

Но в Грозном военное подавление демонстраций имело место еще в конце августа 1958 г. Войскам приказали стрелять по демонстрантам русской и украинской национальности, протестовавшим против их социально-экономической и жилищной дискриминации в сравнении с чеченцами и ингушами, возвращаемыми с Урала, из Казахстана и Узбекистана. Сотни демонстрантов, блокировав здание Чечено-Ингушского обкома КПСС, требовали выхода к ним партийных руководителей и разъяснения от них национальной и экономической политики в этом регионе. Но тщетно. После нескольких предупреждений войска открыли по ним огонь.

Заметим при этом, что чеченцев и ингушей, в связи с восстановлением Чечено-Ингушской АССР (1957 г.), начали прописывать в городские квартиры или сельские дома русских и украинцев в этом регионе. Вдобавок, последних внезапно стали увольнять с работы и трудоустраивать на худших условиях в других регионах СССР, а взамен – предоставлять высвободившиеся рабочие места чеченцам и ингушам (в основном так же «обустраивали» и прибывавших обратно балкарцев, карачаевцев, калмыков). Из-за применения военной силы в Грозном погибло и пропало без вести более 40 человек.

Словом, подлинная изнанка так называемой «оттепели» и последовавшего «застоя» не имеет должного отражения в постсоветской публицистике и историко-политических исследованиях в РФ. Не имеет потому, что в противном случае придется, что называется, официально пересмотреть всю концепцию советской и российской истории с 1953 г. …

«Сорвать планы Кремля…»

7 апреля 1950 г. Гарри Трумэн подписал спецдирективу СНБ-68 (NSC-68). Это была программа, нацеленная на поэтапное комплексное разрушение СССР и распад блока народно-демократических стран. В том числе – путём поощрения сепаратизма, русофобии, провоцирования кризиса в экономике и административно-политическом управлении всех этих стран. Ставилась и задача большего «присутствия» доверенных лиц США в различных управленческих структурах СССР, в исследовательских и статистических учреждениях. И эта задача, судя по всему, была реализована.

Кстати, с 1 января 1950 г., по данным рассекреченной части американских архивов, планировалось осуществление очередного, то есть третьего к тому времени плана уничтожения Советского Союза атомными бомбами – плана «Тройан». Предварительное решение о начале войны с СССР по этому плану было принято Трумэном в августе 1949-го, но успешное испытание советской атомной бомбы (29 августа 1949 г.), победа китайской революции (1 октября 1949 г.) и последовавший советско-китайский договор вынудили США – НАТО в ноябре 1949-го вновь отложить агрессию против СССР: на сей раз – с 1 января на 1 марта, а в феврале 1950-го – на неопределённый срок.

Потому в Вашингтоне было решено – в рамках упомянутой американской директивы – методично разрушать СССР и КПСС изнутри.

Обратимся к тексту экономического раздела директивы СНБ-68:

«Еще одной проблемой для Кремля является преемник Сталина. Переход власти из одних рук в другие может вызвать нестабильность. Но все экономические стремления СССР диктуются общим политическим курсом. Что касается экономического потенциала, то, даже принимая во внимание оптимистические советские данные, экономическая мощь СССР составляет примерно четверть от показателей США. Это находит отражение не только в объеме валового национального продукта (по сост. на 1949 год: СССР – 65 млрд долларов, США – 250 млрд долларов), но и в производстве основных продуктов в 1949 году…

Советский Союз будет неуклонно сокращать отставание от американской экономики, продолжая уделять большее, чем США, внимание капиталовложениям, и совершать ускоренный рывок вперед.

…Тоталитарный режим в состоянии сконцентрировать свои усилия на конкретном проекте намного более эффективно, нежели демократическое государство.

…Необычная гибкость советской тактики, безусловно, также является источником силы Кремля. Советский Союз занимает в Европе такое положение, которое при искусном управлении может использоваться для нанесения огромного урона западноевропейской экономике, а также подрыва прозападной ориентации некоторых стран, в частности Германии и Австрии.

Несмотря на отделение Тито от советского лагеря (а частично и из-за этого), Советский Союз стал форсировать процесс интеграции экономик государств-сателлитов…

Мы должны попытаться добиться выполнения наших основных задач невоенными способами. В общем, мы должны за счет ускоренного и непрерывного наращивания политических, экономических и военных сил свободного мира… сорвать планы Кремля…»

Эти секретные планы энергично претворялись в жизнь. Денег американцы не жалели. Интересно, что в годы китайско-советской полемики, а вскоре и конфронтации китайская сторона утверждала, в частности, что «в управленческих, партийных, идеологических и экономических структурах СССР продолжают работать – при попустительстве ревизионистских властей – не только перевербованные империалистами бывшие фашистские агенты. Но и непосредственно ревизионистские перерожденцы – чиновники и специалисты, которые по разным причинам стали прямой или косвенной агентурой империализма и его структур».

Пекин утверждал, в том числе в русскоязычных передачах Радио КНР (которые, ввиду большой мощности, не всегда удавалось глушить), что со временем деятельность этих лиц станет едва ли не главной в дальнейшем разложении КПСС и разрушении СССР (см., напр.: «Ревизионизм и реставрация капитализма в СССР». Пекин-Тирана, рус. яз., 1973; «Полемика о положении в СССР, КПСС и о генеральной линии международного коммунистического движения». Пекин, рус. яз., 1965). Особенный интерес представляет изданная в Пекине в 1970 году книга для партгосработников – «The purposes of the USA in the USSR» («Цели США в СССР») – сборник исследований и документов по проникновению в высшие правящие структуры и исследовательские учреждения СССР работников, связанных с Западом.

Советская пропаганда на такие обвинения не отвечала, обобщённо именуя китайскую позицию «маоизмом», «мелкобуржуазным шовинизмом», «смычкой маоизма с империализмом» и т. п.

Так или иначе, но, судя по всему, в структурах при высшем советском руководстве, отвечающих за экономическую статистику, уже в начале 1950-х работали те, кто намеренно скрывали или фальсифицировали подлинные статданные.

В 1950–1951 гг. по инициативе Сталина стали разрабатываться планы долгосрочного социально-экономического развития СССР, и в этой связи готовилась общесоюзная экономическая дискуссия. Советский лидер лично затребовал подробные экономические данные по СССР и США. Они были нужны и для последней сталинской работы «Экономические проблемы социализма в СССР» (1952 г.). Но получил Сталин, в буквальном смысле, фальшивку. А вот потом хрущевцы, как и нынешние «независимые аналитики-рыночники», его обвиняли и обвиняют в неправильном восприятии экономики, в ошибочной социально-экономической политике, в непонимании экономической ситуации и т. п. просчётах.

Экономист и историк Владимир Писарев считает: «После 1950 г., когда СССР уже стал мировым лидером по производству тяжелого стационарного оборудования для индустрии, экономисты и статистики, намеренно скрыв это от Сталина и от народа, и тем самым предотвратив своевременную социальную переориентацию экономики, повели страну по пути «экономического идиотизма». Это и породило бесконечные, усугубляющиеся дефициты в стране при лидерстве СССР в добыче и использовании ресурсов, а также высокие цены, налоги и неестественную бедность большинства населения. А все «реформы» 1985–1992 гг. были направлены на усугубление положения, из-за чего развалились экономика СССР и он сам…»

Подчеркнём, что в вышеупомянутой американской директиве была высказана озабоченность большей эффективностью именно советского государства, а не американского, в руководстве развитием экономики. Естественно, это преимущество надо было нивелировать.

По данным В. Писарева и некоторых других экономистов, в 1951-м СССР, обогнав США, вышел на первое место в мире также по количеству и мощности ежегодно выпускаемых электродвигателей для комплектации ими всевозможного оборудования. Но это достижение также было скрыто. Тем самым, Сталину не было позволено сделать вывод о том, что поставленная еще в 1929 г. задача – за 15 лет догнать США по уровню индустриализации – была в основном решена, несмотря на все потери в войне, – с опозданием всего лишь за 5 лет…

В. Писарев отмечает также, что «начатая при Сталине практика сокрытия фактов, противоречащих интересам «динозавров индустриализации» (транснациональных структур. – А. Ч.), была продолжена и после него… Поэтому никто не может понять истинные причины экономической катастрофы и предложить действенные меры по ее преодолению…» (Писарев В. Маркс, Ленин, Сталин, Горбачёв… и крах СССР. М., 1993).

Вполне преднамеренную аферу советские контрразведчики раскрыли несколько позже. Правда, без тяжёлых последствий для изобличённых.

Так, в рамках совместной операции КГБ и МВД СССР в начале-середине 1960-х в ЦСУ СССР, статуправлениях 6-ти союзных республик (включая РСФСР) и ряде НИИ были установлены факты многолетней деятельности по фальсификации или сокрытию подлинных данных по экономике и социальной сфере. Причем «группа» этих специалистов косвенно была связана с небезызвестным англо-американским шпионом О. Пеньковским. В частности, изобличённые пять работников Госкомстата СССР и примерно 20 работников экономических НИИ в РСФСР и пяти союзных республиках получали и выполняли задания от Пеньковского и связанных с ним Винном и Чизхолм (резидентов британских спецслужб) по отправке «наверх» данных либо по всё большему отставанию ряда оборонных отраслей от западного уровня, либо – сфальсифицированной информации по перевыполнению якобы плановых заданий в тех же отраслях. Но этот сектор работы Пеньковского был «затушёван» в ходе процесса над ним и его визави, как и в опубликованных в открытой печати СССР материалах того процесса (1963 г.), чтобы не создавалось впечатления о слишком разветвлённой деятельности «пеньковцев» и их агентуры в СССР…

В 1970–1980-х аналогичная деятельность выявлялась в большинстве союзных республик: в тот период это были в первую очередь работники, связанные круговой порукой с высшим руководством тех союзных республик. Однако изобличённые «статистики» и научные работники, в большинстве своём, отделывались либо условными сроками, либо переводом на низшие должности.

Впрочем, высшее руководство СССР примерно со второй половины 1960-х едва ли было заинтересовано в подлинных статданных. Потому что, во-первых, системный, в том числе идеологический кризис в СССР начал усугубляться, а во-вторых – Западу удалось навязать Советскому Союзу такой характер гонки вооружений и политического соперничества в мире, выдержать которые можно было только при растущем экспорте всевозможного сырья. Чем – в ущерб гражданской экономике и соцсфере – оплачивались столь же быстрорастущие расходы на «оборонку» и смежные отрасли. Вплоть до спровоцированного в 1986–1987 гг. беспрецедентного обвала мировых цен на нефть и газ, особенно на советское нефтегазосырьё. Однако это хотя и смежная, но другая тема…

По данным Института комплексных транспортных проблем (ИКТП) при Госплане СССР, многие отраслевые ведомства ещё в 1960–1970-х гг. фактически смирились с подтасованной и не подробной статисткой по сельскому хозяйству, пищевой промышленности и ряду других отраслей. Ведомства соответственно отвечали на статзапросы руководства страны и партии. Ибо подлинные статданные потребовали бы комплексного и быстрого исправления кризисной ситуации в экономике (см., напр.: «Вопросы совершенствования перевозок скоропортящихся продуктов» – Труды ИКТП при Госплане СССР. Вып. 28. М., 1972).

Но и после разрушения СССР такого рода фальсификации продолжались. Так, «дело статистиков» было возбуждено Генпрокуратурой РФ в июне – июле 1998 г. по результатам разработки ФСБ.

Всего были задержаны 9 человек, следователи объявили, что на обысках изъяли у арестованных работников Госкомстата (ныне – Росстат) наличных денег и ценностей более чем на 2,5 млн долларов.

Эти деятели искажали статинформацию из субъектов Федерации для последующего получения теми регионами новых крупных госдотаций, которые затем делились между участниками – задействованными статработниками и доверенными лицами из тех же регионов.

Причем среди арестованных оказался и директор Госкомстата Ю. Юрков. Но, за исключением Юркова, уже через три года почти все эти арестованные были освобождены по амнистии…

Словом, политика разрушения Советского Союза и его распада на экспортно-сырьевые, фактически марионеточные государства была комплексной и долговременной, включавшей и статистические фальсификации для высшего руководства страны.