355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Алексей Богомолов » Добрый дедушка Сталин. Правдивые рассказы из жизни вождя » Текст книги (страница 3)
Добрый дедушка Сталин. Правдивые рассказы из жизни вождя
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 20:00

Текст книги "Добрый дедушка Сталин. Правдивые рассказы из жизни вождя"


Автор книги: Алексей Богомолов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Выбор еды и напитков был огромен – преобладали мясные блюда и разные сорта водки. Но все остальное было простым без претензии. Никто из прислуги не появлялся, если Сталин не звонил, а понадобилось это только один раз, когда я захотел пива. Войти в столовую мог только дежурный офицер. Каждый ел, что хотел и сколько хотел, предлагали и понуждали только пить – просто так и под здравицы.

Такой ужин длился до шести и более часов – от десяти вечера до четырех-пяти часов утра. Ели и пили не спеша, под непринужденный разговор, который от шуток и анекдотов переходил на самые серьезные политические и даже философские темы.

Джилас вспоминает, как изменилось отношение «вождя народов» к еде и алкоголю с возрастом:

Сталин и раньше любил хорошо поесть, но теперь он проявлял такую прожорливость, словно боялся, что ему не достанется любимое блюдо. Пил же он сейчас, наоборот, меньше и осторожнее, как бы взвешивая каждую каплю – как бы она не повредила..

Заметил некоторое изменение в отношении Сталина к закуске и Анастас Микоян. Очень интересны его воспоминания не только о порядках за сталинским столом, но и о кулинарных экспериментах «вождя народов»:

Постепенно он стал увлекаться разнообразной едой. Обстановка обеда или ужина была организована разумно в том смысле, что девушки, которые подавали, ставили закуски на стол сразу, а супы – на другой стол. Любой брал то, что хотел, потом подходил к другому столу, наливал себе тот или другой суп, брал чистую салфетку. Словом – самообслуживание. Одновременно с едой обсуждались разные вопросы, он даже говорил, что это вроде политического клуба…

Бывало, часа два посидим, и уже хочется разойтись. Но он заводил беседу, задавал вопросы на деловые темы. Обычно все проходило нормально, но иногда он, не сдерживая себя, горячился, грубил, нападал на тех или других товарищей. Это оставляло неприятный осадок. Но такое было не часто.

Я наблюдал за Сталиным, сколько он ел. Он ел минимум в два раза больше меня. А я считал, что объедаюсь. Например, он брал глубокую тарелку, смешивал два разных супа в этой тарелке, потом по крестьянской привычке, которую я знал по своей деревне, крошил кусочками хлеб в горячий суп и покрывал все это другой тарелкой – пар сохранялся там и хлеб впитывал влагу – и доедал все это до конца. Потом закуски, вторые блюда, много мяса. Ел он медленно, запивая вином.

Он любил выдумывать и заказывать блюда, неизвестные нам. Например, стал заказывать поварам и постепенно совершенствовать одно блюдо: не то суп, не то второе. В большом котле смешивались баклажаны, помидоры, картошка, черный перец, лавровый лист, кусочки нежирного бараньего мяса – и все доводилось до готовности. Это блюдо подавалось в горячем виде и ставилось на тот стол, где мы брали первое. Когда открывали котел, то шел приятный аромат. Туда добавляли кинзу и другие травы. Блюдо было очень вкусным. Сталин дал ему название «Арагви».

Павел Русишвили, офицер НКВД, который работал в хозяйственных подразделениях и на особой кухне и готовил для Сталина и его гостей, также вспоминал о том, что любил есть товарищ Сталин:

Как строилось питание Иосифа Виссарионовича? Он любил зелень, домашние щи, индюшачью печенку, которую, кстати, ему советовали врачи. Откармливали мы индеек особым способом – давали кукурузную муку, перемешанную с песком. Дней 10–12 откормишь, и печенка уже приобретает вес в 400–500 граммов. Ну и конечно онлюбил шашлык. Его приготовление было довольно сложной процедурой. Ведь это был особенный шашлык, не такой, как народ представляет, – зажарил баранину или другое мясо и подавай к столу. Для начала требовалось зарезать ягненка, причем двухнедельного возраста, который кроме материнского молока еще ничего не пробовал. При этом животных брали только из определенных мест: их привозили из Ярославской и Тульской областей, из Грузии и из Крыма. Разделывать ягненка требовалось в присутствии врача: малейший дефект, на печенке или на легких, и он продукцию не пропускает. Ливер – печень, сердце – все это должно было быть как зеркало. Затем тушу помещали на сутки в холодильник. Только после этого полагалось приступать к приготовлению шашлыка.

Однажды мне пришлось готовить это блюдо для приема, который Сталин устроил в честь Черчилля во время его вшита в Москву в 1942 году Москву тогда бомбили, и с Черчиллем посоветовались, где устроить прием для него – в Москве или за городом. Он ответил хитро: «Я не хозяин здесь. Где Сталин захочет, там и встретим». Сталин дал указание устроить в Екатерининском зале Кремля. Повар, который должен был готовить шашлык, заболел, и мне сказали: «Павлик, давай жарь». Черчиллю понравилось. Ведь такой шашлык из ягненка тает во рту, как масло, – там и аромат, и вкус, и сок. Он даже передал свою благодарность.

Когда у Сталина на Ближней даче были гости, шашлык к их приходу жарили прямо в камине на мельхиоровых шампурах. Рассказывают, что Сталин иногда вмешивался в процесс приготовления, приговаривая: «Вы не умеете! Вот как надо!»

А в летнее время, особенно во время отпуска, «вождь народов» любил питаться на свежем воздухе. Светлана Аллилуева вспоминала:

Завтракал и обедал он, – как всегда летом, – в саду, где-нибудь под деревом. Он просил ловить в Куре свежую рыбу, вспоминал грузинские названия рыб и наслаждался воспоминаниями.

Алексей Рыбин, человек, несомненно, много знавший о Сталине и его привычках, в своих воспоминаниях также рассказывает о сталинских пикниках на природе:

–  Сталин был очень артельным человеком, веселым и щедрым. Мало кто из членов политбюро так просто общался со своей охраной. Нередко где-нибудь на горе в лесочке мы жарили шашлык. Верней, непосредственно у шашлычного горнила Сталин стоял сам, никому не доверяя эту важную операцию, и давал нам необходимые указания. Один подносил дрова. Второй железные прутья готовил. Третий мясо на них насаживал. Четвертый – стол накрывал. Работа кипела. Когда с нами не было других членов политбюро, – весь нажаренный Сталиным шашлык мы под метлу зачищали!

Отмечу еще раз тот факт, что воспоминания Рыбина в значительной степени опосредованы, то есть, записаны со слов других людей. Компетентные организации не подтверждают того, что он выезжал вместе со Сталиным на отдых.

Я уже упоминал о том, что на столе у «вождя народов» всегда были свежие фрукты. А в послевоенные годы Сталин самым непосредственным образом повлиял на появление в СССР экзотических для того времени бананов. О том, как это было, вспоминает уже неоднократно цитировавшийся нами Анастас Микоян:

В 1951 году на Черноморском побережье Кавказа отдыхали высшие партийные руководители. Сталин – в Новом Афоне, Микоян в Сухуми, Маленков в Мюссерах, а Булганин в Сочи. И как-то раз все собрались у Сталина. Выпивали и закусывали долго.

Все шло хорошо. Около 4 часов утра подали на стол бананы. Надо сказать, что Сталин очень любил бананы. После войны он предложил импортировать бананы для некоторых больших городов Советского Союза. Эта задача была возложена на меня как министра внешней торговли. Хотя были большие трудности по доставке небольших партий бананов, особенно в зимних условиях, в Москву, Ленинград, Киев и другие города, но доставка была налажена.

За границей использовались соответствующие иностранные компании, особенно шведские и австрийские. Все шло удачно, не было случаев порчи бананов или каких-либо других недоразумений с их доставкой и хранением. Бананы, поступавшие к нам по импорту, отправлялись Сталину. Он к ним претензий не предъявлял. У меня в доме бананов не бывало.

На стол подали крупные бананы, на вид хорошие, но зеленые, видимо, не очень спелые. Сталин взял банан, попробовал и говорит мне: «Попробуй бананы, скажи свое мнение об их качестве, нравятся они тебе или нет?» Я взял банан, попробовал. На вкус он напоминал картошку, для употребления совершенно не годился.

«Почему так?» – спрашивает он. Я ответил: «Трудно сказать, почему. Причин здесь может быть много. Возможно, поступили в торговую сеть прежде, чем созрели окончательно, возможно, хранились неправильно или был нарушен режим перевозки. Скорее всего неправильно была организована доставка бананов…»

Сталин тогда спрашивает: «Почему мог иметь место такой случай? Ведь сколько лет мы получали бананы, никогда этого не было». Я ответил, что в практической работе такой случай может быть из-за недостаточного контроля.

Это был один из немногих случаев, когда на стол к Сталину попал заведомо некачественный продукт. Обычно так называемая «особая кухня» тщательно следила за всеми нюансами, как относящимися к сфере обеспечения безопасности, так и контролю высокого качества. Геннадий Николаевич Коломейцев, в ведении которого находилось обеспечение питания первых лиц СССР, вспоминал:

Все продукты направлялись со спецбазы, которая в то время еще находилась в Варсонофьевском переулке. Вся продукция, которая поступала для руководителей партии и правительства, проходила очень тщательную проверку. У нас большая система была. Ну, об этой системе я говорить не могу, поскольку она и до сих пор считается секретной. Но мы давали полную гарантию, что те продукты, которые направляем охран немым, та пища, которая готовится на особой кухне, совершенно безопасна. То есть вопрос о том, чтобы отравить через это… Это было исключено полностью.

Но со временем Сталин перестал доверять даже «особой кухне», заставляя своих соратников пробовать различные блюда и напитки, прежде чем он возьмется за них сам. Никита Сергеевич Хрущев рассказывал о сталинских обедах послевоенных времен:

Я уже рассказывал, как он за обедом буквально ни одного блюда не мог откушать, если при нем кто-либо из присутствующих его не попробовал. У нас имелись излюбленные блюда, и повара хорошо их готовили. Харчо было очень вкусное. Его брали все подряд, и тут уж Сталин не сомневался. А что касается закусок, которые стояли на столе, то он выжидал, когда кто-то попробует. Выждет какое-то время, и тогда сам тоже берет. Человек уже довел себя до крайности и людям, которые его обслуживали годами и были, безусловно, преданы ему, не доверял. Никому не доверял!

Анастас Микоян подтверждает слова Хрущева о том, что Сталин боялся отравления и все время «проверялся»:

Когда отношения со Сталиным у меня были еще хорошие, я иногда посылал ему несколько бутылок новых вин, главным образом грузинских или крымских. Это ему нравилось. Но с началом репрессий и усилившейся мнительностью Сталина я перестал это делать. Когда же появился Берия, то он стал присылать Сталину разные сорта вин. А пилимы их все вместе.

В последние годы, когда мнительность Сталина резко возросла, он делал так: поставит новую бутылку и говорит мне или Берии: «Вы, как кавказцы, разбираетесь в винах больше других, попробуйте, стоит ли пить это вино?» Я всегда говорил, хорошее вино или плохое – нарочно пил бокал до конца. Берия тоже. Каждое новое вино проверялось таким образом. Я думал: почему он это делает? Ведь самое лучшее – ему самому попробовать вино и судить, хорошее оно или плохое. Потом мне показалось, и другие подтвердили, что таким образом он охранял себя от возможности отравления: ведь винное дело было подчинено мне, а бутылки присылал Берия, получая из Грузии. Вот на нас он и проверял.

Слухи о том, что Сталина могли отравить, появились сразу после его смерти. Обычно в качестве «отравителя» назывался Лаврентий Берия. Но скорее всего «вождь народов» умер от целого «букета» заболеваний, о котором мы поговорим в следующей главе. И от того, что с возрастом все с большей подозрительностью относился к врачам и не получал квалифицированной медицинской помощи…

Домашняя аптечка «вождя народов»

 
Хочется всей необъятной страной
Сталину крикнуть «Спасибо, Родной!»
Долгие годы живи, не болей
Жить стало лучше, жить стало веселей!
 
(Из песни «Жить стало веселей» – сл. В. Лебедева-Кулгача)
 
Вспомним, вспомним, боевой товарищ,
Уж прошли мы наши рубежи.
Стали нас расспрашивать, товарищ,
Про здоровье Сталина скажи!
 
 
Он здоров, здоров – мы отвечали,
Он здоров, учитель и отец.
Он послал сюда, мы отвечали,
Сотню тысяч пламенных сердец.
 
(Из песни «Фронтовая песня о Сталине» – сл. В. Луговского)

Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты… Если пойти по аналогии с классическим крылатым выражением, то можно сконструировать такую фразу: «Покажи мне свои лекарства, и я скажу, чем ты болеешь». Сегодня у читателей этой книги появилась уникальная возможность – заглянуть в домашнюю аптечку Иосифа Виссарионовича Сталина. Список лекарств, хранившихся на Ближней даче в последние дни жизни генералиссимуса, не так давно был найден в Центральном государственном архиве социально-политической истории и опубликован в историческом путеводителе «Ближняя дача Сталина».

Список так и озаглавлен «Домашняя аптечка». Давайте, знакомясь с лекарствами «вождя народов» образца февраля 1953 года, вспомним все, что знаем о его болезнях и их лечении… И сопоставим это с тем, что он хранил в своем доме…

Конечно, Сталину, как и большинству из людей, было свойственно время от времени болеть. И соответственно от этих болезней лечиться. Общеизвестно, что врачам он не особенно доверял, предпочитая самолечение народными и, как сейчас бы сказали, «физиотерапевтическими методами».

Уже в двадцатые годы будущего «вождя народов» беспокоили частые простуды, ангины и другие заболевания, которые у простых смертных лечили врачи, именовавшиеся тогда «ухо-горло-носами». Но у Сталина была своя, кстати, довольно обоснованная, стратегия лечения таких заболеваний. Дочь его начальника охраны Ивана Юсиса, Ада Юсис, отвечая на вопрос, высказывал ли Сталин недовольство работой Ивана Францевича, вспоминала:

На моей памяти был только один такой случай. Сталин часто болел ангиной и сам себя лечил, чаще всего – лимонами. У нас в то время эти цитрусовые не выращивали, поэтому приходилось выписывать их из Турции. И вдруг однажды в нужный момент плодов не оказалось – их не успели прислать. Папа в тот день, придя домой, посетовал: «Хозяин (так его все звали) рассердился, что ему лимонов не доставили».

Другое известное заболевание Сталина – ревматизм, он тоже предпочитал лечить природными способами. Та же Ада Юсис вспоминала, что он уже в конце 20-х годов принимал во время отдыха на юге радоновые и сероводородные ванны. А в тридцатые годы любое посещение Сталиным Сочи обязательно сопровождалось регулярными посещениями Мацесты, где он принимал грязевые и другие ванны.

О таком лечении вождя писал в своих мемуарах Алексей Рыбин:

С конца июля до 3 ноября Сталин обычно отдыхал в Сочи. Дача находилась вблизи Большой Мацесты на горе. В тридцать втором году я уже поехал туда. Мы, сотрудники охраны, жили в общежитии поблизости от дачи. Сталин регулярно принимал сероводородные ванны в Малой Мацесте – лечил полиартрит. Боли в ногах не давали ему долго сидеть. Если стоял, то обязательно переминался. При ходьбе становилось легче. Поэтому во время работы или совещания он всегда прохаживался по кабинету.

Мне в 2010-м и 2011 году пришлось побывать на двух дачах Сталина, на Ближней в Волынском, и Дальней – в Семеновском. И там, и там есть русские печки. Для того чтобы забраться на них, имеются специальные лестницы. Именно на русской печке вождь и лечил ревматизм в период обострения. Начальник Генерального штаба Сергей Штеменко, часто бывавший у Сталина на даче, был очень удивлен рассказами обслуживающего персонала о такой «физиотерапии»:

когда уж очень донимал его радикулит, Сталин приходил сюда, раздевался, клал на горячие кирпичи доску и, кряхтя, залезал на нее «.лечиться».

В последние десятилетия в литературе, а также в художественных фильмах получила распространение версия о том, что Сталин не доверял врачам и привезенным из кремлевской аптеки лекарствам. Особенно это недоверие проявлялось в последние месяцы жизни. На этот счет есть свидетельство последнего начальника охраны Сталина генерала Новика:

Как-то он (Сталин. – Авт. ) заболел гриппом. Срочно вызвали двух проверенных, известных врачей. Они выписали необходимые лекарства, прописали режим, уход, приставили медсестру. Однако после их отъезда… Сталин вызвал одного из работников охраны, просто по имени назвал его. Сказал дежурному, чтобы он послал такого-то, кому будут личные поручения, которые не касаются никого другого. Только меня и его. Тот пришел, и он ему надиктовал те же лекарства, сказал, чтобы он сел сейчас на машину и поехал, если я не ошибаюсь, в деревню Грязи, там есть хорошая аптека, сельская. Это лекарство там ищи, скажи, что это для твоей бабушки.

О том, что Сталин в последние годы жизни время от времени занимался самолечением, вспоминает и его дочь Светлана:

И потом я была у него 21 декабря 1952 года, в день, когда ему исполнилось семьдесят три года. Тогда я и видела его в последний раз. Он плохо выглядел в этот день… Очевидно, он ощущал повышенное давление, но врачей не было. Виноградов был арестован, а больше он никому не доверял и никого не подпускал к себе близко. Он принимал сам какие-то пилюли, капал в стакан с водой несколько капель йода – откуда-то брал он сам эти фельдшерские рецепты.

Сталина с определенного времени действительно стали беспокоить вопросы медицины и особенно все, что было связано с отравлениями. Процитируем еще раз книгу «Сталин. Трагедия семьи»:

Генерал Новик рассказал, как Сталин внимательно каждый день читал признания врачей о попытках, к примеру, смешиванием безвредных лекарств в определенных дозах добиться того, чтобы они действовали как яд, и таким образом можно было бы отравить товарища Сталина. Понятно, что, начитавшись на ночь таких показаний, не станешь пить самого простого аспирина, даже принесенного врачом, который наблюдал за твоим здоровьем не один год. Дело врачей-вредителей вычистило всех медиков, которые хоть изредка допускались к телу Иосифа Виссарионовича. Кстати, именно по этой причине личный врач вождя академик Виноградов не смог присутствовать у постели умирающего в ночь с первого на второе марта пятьдесят третьего года.

В 2006 году журнал «Кардиологический вестник», ссылаясь на воспоминания выдающегося советского кардиолога Александра Мясникова (они были изданы только в мае 2011 года), присутствовавшего при последних часах жизни Сталина, писал:

По всем признакам он избегал представителей медицины, в первую очередь из-за своей недоверчивости. Так, на его большой даче в Кунцево не было даже аптечки с необходимыми средствами первой помощи. С каких пор у него существовала артериальная гипертензия, тоже никто не знал, и, естественно, Сталин никогда по этому поводу не лечился. Александру Леонидовичу тогда вспомнились слова Сталина, сказанные им Г.Ф. Лангу, когда тот жил у больного Горького: «Врачи не умеют лечить. Вот у нас в Грузии много крепких столетних стариков, они лечатся сухим вином и надевают теплую бурку».

Но на самом деле все необходимое для первой помощи при сталинских недомоганиях на даче у Сталина было. В довоенный период он, по свидетельству дочери, отбирал лекарства сам. А после войны его аптечку комплектовали в Кремлевской аптеке. Хранил он свои лекарства в серванте в так называемой «первой комнате» вместе с пистолетом. В пятом верхнем отделении серванта лежали две коробки с лекарствами с надписью «леч. врач Утешева». Ниже мы расскажем о некоторых медикаментах, которые имелись на Ближней даче.

Конечно, к концу жизни Сталин был не очень здоровым человеком. Ему, как и любому гражданину преклонного возраста, были свойственны хронические и острые заболевания. Но о них писать было как-то не принято.

Официальная история болезни вождя была рассекречена не так давно, и о ней говорится в книге «Сталин. Трагедия семьи»:

Мы держали в руках историю болезни Сталина Иосифа Виссарионовича, 1879 года рождения. Но она была написана в марте 1953 года, когда консилиум врачей ставил диагноз бывшему уже без сознания вождю. До этого времени Сталин к врачам почти не обращался. Это поразительно, но на территории дачи не было санчасти, там не дежурил врач. Почему – об этом разговор ниже, а сейчас можно только констатировать: все это пагубно сказалось именно в марте 1953-го, когда он нуждался в экстренной медицинской помощи. А так каждодневно ближайшее окружение отмечало большое количество простудных заболеваний – Сталина постоянно мучила ангина. Существовали и другие недуги, у него явно было повышенное давление – временами у него было неестественно красное лицо. Еще ходили слухи, что он часто страдал расстройством желудка, это отмечала и Светлана, его дочь. И все это на фоне общего старческого ослабления организма.

Итак, здесь в начале пятидесятых в Волынском жил пожилой и очень нездоровый человек. Это понимал он сам. Это понимало и его ближайшее окружение. Старческая немощь и усталость неумолимо давали о себе знать, хотя Сталин тщательно скрывал это от окружающих.

Алексей Рыбин вспоминал о том, как политические баталии влияли на здоровье генералиссимуса:

По-прежнему бороться с наступающей пятеркой (Берия, Молотов, Маленков, Каганович, Хрущев. —Авт. ) Сталин, видно, уже не мог. Ведь ему пошел семьдесят четвертый год. Сказывалась постоянная гипертония. Раз на ходу чуть не упал от головокружения. Туков (офицер охраны Сталина. —Авт. ) успел поддержать. Порой с трудом поднимался по лестнице на второй этаж в свой кремлевский кабинет. И как-то невольно пожаловался Орлову (комендант Ближней дачи. —Авт. ): «Чертова старость дает о себе знать…» Поэтому нужно просто учитывать возраст и общее состояние Сталина, который к своему здоровью относился скверно: обедал, когда придется, никакой диеты не соблюдал. Очень любил яичницу, способствующую возникновению бляшек на сосудах.

О том, как Сталин относился к своему здоровью, вспоминал и его личный секретарь Борис Бажанов, работавший на этом посту в 1923–1928 годах и бежавший потом через Иран и Индию во Францию:

Образ жизни ведет чрезвычайно нездоровый, сидячий. Никогда не занимается спортом, какой-нибудь физической работой. Курит (трубку), пьет (вино; предпочитает кахетинское). Во вторую половину своего царствования каждый вечер проводит за столом, за едой и питьем в компании членов своего политбюро. Как при таком образе жизни он дожил до 73 лет, удивительно.

Алексей Рыбин также рассказывал об образе жизни Сталина и его отношении к медицине и врачам:

Специального диетолога или хотя бы личного врача не имел. Правда, во время и после войны его навещали профессора Виноградов, Преображенский и Бакулев. Доктор Кулинич брал кровь из пальца, делал уколы от гипертонии. Но в последнее время, если одолевала гипертония или очередная ангина, он к врачам не обращался – этого еще не хватало! А брал у Поскребышева, бывшего фельдшера, необходимые таблетки. Штатные врачи обслуживали в основном сотрудников охраны, и крайне редко – самого Сталина.

В августе 1952 года состоялось срочное оперативное совещание, на котором я присутствовал. Развернулась ожесточенная дискуссия. Одни настойчиво требовали ареста врачей, обосновывая это поступающими агентурными материалами и ссылками на показания уже арестованных медиков, проходивших по делу о преждевременной смерти Г. Димитрова. Другие занимали более лояльную позицию и предлагали составить комиссию из независимых врачей, провести анализы лекарств, которыми пользовались пациенты Кремлевской больницы, а затем уже решать вопрос о судьбе самих врачей. В разгар этих споров выступил начальник правительственной охраны генерал-лейтенант Н. Власик Он сообщил: «Все лекарственные препараты, которыми пользовались члены правительства в Кремлевской больнице, подвергнуты экспертизе. Отравляющих веществ в них не обнаружено!».

Завесу тайны приоткрыли (хотя совсем немного) после смерти «вождя народов». Было объявлено, что основной причиной ее было кровоизлияние в мозг, которое явилось осложнением развивавшегося много лет атеросклероза и гипертонии.

Хрущев в своих воспоминаниях писал о том, что Сталин был чуть ли не хроническим алкоголиком. Но исследование содержимого домашней аптечки, находившейся на Ближней даче, показывает, что никаких средств для преодоления абстинентного синдрома, кроме разве что аспирина, в ней не было. Отсутствовали в ней также антигипертонические средства. Использовавшаяся в то время для корректировки давления сернокислая магнезия представлена, но не в ампулах, а в порошке. Порошок этот, как известно, годится лишь как слабительное. Даже аппарата для измерения артериального давления не было, хотя другие элементарные медицинские аксессуары типа термометров, пипеток и клизмы присутствовали.

Сердечные и успокаивающие средства составляют довольно значительную часть медикаментов, использовавшихся Сталиным. Это и валериановые капли в различных вариантах: сами по себе, а также в смеси с ландышевыми каплями или эфиром. Это валидол в каплях, адонилен (настойка адониса), ландышевые капли и нитроглицерин. Кстати, напротив последнего была пометка «по указанию врача».

Больше всего вождя, как становится понятно из состава аптечки, беспокоили проблемы с желудочно-кишечной сферой, что, при его образе жизни, вполне понятно. Диагноз «диарея», кстати, подтверждается историей болезни Сталина. Была там сода, чтобы преодолеть изжогу. Препараты дисульфан, капли Иноземцева, салол, сульфазол, сульфатиазол, черника использовались при поносе и расстройстве желудка. А касторка, пурген и упоминавшаяся нами сернокислая магнезия – это слабительные.

В некоторых исследованиях упоминается, что у Сталина был псориаз, поэтому подсушивающее средство для кожи под названием «Паста Лассара» было весьма кстати. Равно как и присутствовавшая в аптечке цинковая мазь.

Не очень понятно наличие сернокислого хинина. Сталин болел малярией? А почему оказалось в аптечке лекарство от бронхиальной астмы? Пометка к таблеткам эфедрина следующая: «При бронхиальной астме, по 1 таблетке на прием, дальше – по указанию врача». В те времена ничего не делали «просто так». Если были таблетки от астмы, значит, и астма была! Кстати, в своих рассказах многие охранники Сталина говорили о том, что дубовые и вообще деревянные панели в рабочих кабинетах и местах отдыха вождя были установлены из-за того, что у него была астма.

То же самое касается и препарата под названием «Свечи белладонновые» с пометкой «геморроидальные свечи». Трудно предположить, что Сталин держал их «для гостей>». Придут к нему, скажем, Молотов или Каганович, и ну жаловаться: мол, геморрой замучил! А запасливый Иосиф Виссарионович им и говорит: «Вот вам, дорогие товарищи, по свечке. Вставляйте их себе, куда положено!»

Если мы исследуем содержание домашней аптечки Сталина, то обнаружим в ней множество препаратов, которые сейчас либо запрещены, либо готовятся к строго рецептурному отпуску. Они могли быть наркотиками сами по себе либо использоваться для приготовления наркотических веществ в домашних условиях. На самом деле я далек от мысли, что «вождь народов» длинными зимними вечерами варил у себя на кухне всякую дрянь, но факт остается фактом: у любого сегодняшнего наркополицейского такой набор медицинских препаратов вызвал бы вполне обоснованные подозрения. Больше всего наркосодержащих препаратов использовалось «лучшим другом физкультурников» для лечения кашля. Мы уже отмечали, что Сталин часто страдал простудными заболеваниями. Кашель соответственно был для него привычным явлением. И в аптечке хранились медикаменты совсем не такие безобидные, как может показаться с первого взгляда. Например, 12 таблеток дионина с содой. Сейчас этот препарат запрещен для свободного оборота. Почему? Вот справка о его составе и действии:

Дионин, солянокислая соль этилморфина, приготовляется из морфия замещением одного гидроксила на этиловый радикал. Белый, слабо горького вкуса кристаллический порошок, легко растворимый в воде (1:12) и алкоголе (1:25) Незначительно замедляет дыхание и углубляет его, вследствие чего легочная вентиляция в общем не нарушается; повышает рефлекторную возбудимость дыхательного центра. Болеутоляющее и наркотическое действие дионина значительно; поэтому дионином можно заменить не только кодеин, но и морфий.

Другое лекарство, которое генсек использовал от кашля, называется «Доверов порошок». Сейчас оно выведено из медицинского использования. А представлял он собой, если верить Советскому энциклопедическому словарю 1953 года издания, следующее:

Доверов порошок, сложный порошок, в состав которого входит опий и ипекакуана. Применяется при заболеваниях органов дыхания как отхаркивающее и успокаивающее кашель средство».

Вполне естественно, в аптечке в большом количестве присутствуют представители «кодеинового ряда». Это и кодеин с тиололом, и кодеин с содой, и кодеин с терпингидратом, и кодеин сахаром, в общем, около полусотни таблеток. Для справки:

Кодеин – 3-метилморфин, алкалоид опия. Бесцветные кристаллы горького вкуса, используется как противокашлевое лекарственное средство центрального действия, обладающее слабым наркотическим эффектом.

Кроме кашля, одним из проявлений простуды является насморк. Его вождь лечил с помощью препаратов, из которых сегодня любой начинающий наркоман может приготовить наркотик. Это два десятка таблеток эфедрина и пара пузырьков раствора эфедрина. О потенциальной опасности этого вещества в аннотациях к нему сегодня пишут так:

Эфедрин, в связи со стимулирующим влиянием на ЦНС, может быть предметом злоупотребления наркоманами.

Кстати, и пара упаковок марганцево-кислого калия, который используется наркоманами для приготовления зелья, в аптечке тоже присутствовала. А самым последним по счету в списке медикаментов сталинской аптечки был «пенициллино-сульфамидный порошок с эфедрином». Напротив него была сделана пометка: «Вдувать в нос специальным прибором».

Из ныне запрещенных к свободному использованию препаратов в домашней аптечке вождя присутствовали 12 таблеток сильного снотворного – люминала, успокаивающие эфирно-валериановые капли и некоторые другие препараты. Ну и, конечно же, были и так любимые токсикоманами и алкоголиками жидкости: 40 граммов эфира, 100 граммов бензина (даже не могу предположить, зачем он понадобился Сталину. – Авт.), а также 200 граммов очищенного спирта.

В защиту генералиссимуса отмечу что почти все медикаменты, находившиеся у него в аптечке, были в то время в свободной продаже. Наркоманов, в том понимании слова, которое свойственно нашему времени, тогда не было. И побочные эффекты лекарственных средств оставались лишь побочными, не превращаясь в основные. Времена, конечно, меняются. Еще сто лет назад российский император лечил насморк кокаиновыми каплями, которые, кстати, до середины двадцатых годов продавались в аптеках. А из чего научатся делать наркотики лет через сто, никому пока не известно.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю