Текст книги "Девочка и химера"

Автор книги: Алексей Олейников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Я буду с ними нежен. – Марко налил воды в вазочку. Провел пальцами по скрученным узким листьям, чуть коснулся ломких лепестков. Щелкнул пальцами.

– И что? – не поняла Дженни. – В чем фокус…

Она осеклась.

Ромашки оживали. Наполнялись влагой и зеленью стебли, потрескивая, распрямлялись листья, вновь обретала цвет и бархатную нежность сердцевина цветов.

– Как это…

Дженни боязливо коснулась букета. Под пальцами качнулись цветы: свежие, словно сорванные только что. Она опустила палец в воду, облизала его.

– Вода… – Девушка была в полной растерянности. – Обычная вода. Ты не подменял букет… я бы заметила! И в воду ничего не добавлял. Значит, уже принес такой раствор с кухни? Но почему на вкус она, как простая вода? Марко, в чем секрет?

– Пальцами можно не щелкать, – признался Марко. – Артистическая привычка.

Дженни понюхала цветы.

– Ромашки… Ромашки, дед! Они настоящие! Ты оживил мои ромашки!

Легкая улыбка проскользнула по лицу фокусника Франчелли, как слабый солнечный зайчик.

– Такова сила Магуса. Мы не можем навести порчу, зато способны разбудить мертвое зерно. Мы наследники силы первых.Она проистекает из мира и в мир уходит, в вечном круговороте жизни и смерти.

– И я тоже так могу?!

– Всему свое время, – фокусник посмотрел на ромашки. – И своя цена. Есть один непреложный закон, закон расплаты. Ничего не дается просто так. За каждое твое действие, меняющее естественный ход вещей, тебе придется платить. Не могу сказать, как именно. Всякий раз по-разному.

Девушка нахмурилась:

– Магия на то и магия, чтобы все давалось волшебством, без усилий. Иначе в чем радость?

– Так бывает только в сказках, – Марко грустно покачал головой. – Только в сказках. Есть чудеса, плата за которые слишком высока и неподъемна. Есть такие, о которых сожалеешь всю жизнь.

Дженни потрогала ромашки.

– Слушай, тебе это дорого будет стоить?

– Забудь, – отмахнулся дед. – Если я что-то делаю, значит, могу расплатиться.

– Какой-то магический супермаркет, – Дженни была немного разочарована. – Это так…

– Скучно? – догадался дед.

– Обычно. Все как в жизни, ничего загадочного. Ну, то есть исчезновения, химеры и все такое очень загадочно. Я не понимаю, как это работает. Но я так же не понимаю, как лампочка работает. А где чудеса… Настоящие чудеса?!

Марко грустно усмехнулся.

– Чудеса – это подарки, а их делают редко.

Дженни фыркнула.

– И что тогда толку вступать в ваш Магус?

– Магус – это не тайное общество и не клуб любителей эльфов. В него нельзя вступить и из него нельзя выйти – за исключением редких и очень неприятных случаев.

Дженни вспомнила, как испугался Брэдли, когда Марко сказал: «Мы можем изгнать тебя из Магуса Англии».

– Тот, кто рожден в Магусе, в нем и останется навсегда. Сила Магуса складывается из сил всех его членов и доступна каждому из нас. Мы связаны узами крепче кровных, слово одного из нас – слово всех. Брэдли, дав обещание привезти химеру в Англию, поклялся от имени Магуса, что сделает это. Поэтому ответственность за его поступок ложится на всех.

– Ну и что? Выполним договор, и дело с концом.

– Никогда не подписывай договор с колдуном. Всегда окажешься в дураках. У них даже ложки с двойным дном. Альберт Фреймус не заключил бы договор, невыгодный ему. Люди Магуса никогда не имели дело с «темниками», даже в самые тяжелые и страшные времена. Их дела нарушают мировую гармонию, и мы не должны помогать им. Брэдли совершил две большие ошибки. Когда поклялся от имени Магуса. И когда вообще связался со Щелкунчиком.

– А почему его так назвали, этого Фреймуса?

– У него отвратительная улыбка.

Дженни попыталась это осмыслить.

– Наверное, это действительно ужасно. Но ведь если мы вернем колдуну химеру, то выполним договор? И все будут счастливы?

– Да. И возможно, твое воровство не вскроется.

Дженни надулась.

– Вопрос только в том, как поймать ледяную химеру, – продолжал Марко. – Химера – существо, которого не должно быть. Создание, в котором слиты в противоестественном союзе души животных и магических существ. А ледяной соволемур – существо, способное одним прикосновением остановить твое сердце и превратить в ледяную статую. Единственная надежда на твоего львенка.

– Но он же котик!

– Во-первых, Cryptoprocta ferox, или фоссы, вовсе не кошки, – заметил Марко. – Они родственники куниц, выдр и мангустов. Твой котик вырастет до размеров собаки. Он прекрасно карабкается по деревьям – куда быстрее обычной кошки. На Мадагаскаре это самый свирепый хищник. В древности фоссы достигали размеров льва.

– Настоящего? Африканского?! – Дженни подняла детеныша и осмотрела его белое пузо. – Ни фига себе! Но он точно не кошка?

Cryptoprocta ferox жмурился и быстро облизывался.

– Точно. Ты его еще не назвала?

– Пока нет, – Дженни озадаченно поглядела на зверя. – Думаю, может, Финч или Стич.

– Это не имя, а какой-то звук степлера. Он должен сам назвать тебе свое имя.

– Он же котенок! Ну, почти. Марко, ты серьезно?

Дженни еще раз подняла звереныша.

– И как?

– Узнаешь.

– Я вот никогда не любила «Звездные войны» или «Властелина колец», – сказала девушка. – Вместо того чтобы нормально сказать, что делать, всякие седобородые мудрецы несут полную пургу – «сердце тебе подскажет» или «ты поймешь, когда там окажешься». По-моему, это подло.

– Просто старики сами толком не знают, как все обернется, – фокусник поднялся. – Для нас лучше всего поймать химеру и отдать ее Фреймусу. Тогда Магус выполнит контракт, мы не будем ему ничего должны. Несчастное существо…

– Кто? Фреймус?

– Химера. Ее жизнь полна боли и лишена смысла. Ее существование противоречит законам природы. Она не нужна никому в этом мире – только «темникам» для экспериментов.

У Дженни в голове не укладывалось, как можно жалеть подобного монстра. Он же почти как неживой… как робот или машина. Злобный летающий холодильник.

– Однако отдать сомура Фреймусу – единственный выход для нас. Ведь Брэдли заключил контракт от имени Магуса. И мы все должны его исполнить. А если не исполним… – Марко посмотрел на стекла, наливающиеся густой холодной синевой. От окна шел ощутимый ток холода. Дженни поежилась.

– Никогда «темники» не входили в Магус, – сказал Франчелли, – и люди Договора никогда не были у них в долгу. Фреймус в уплату долга может потребовать очень многого.

– Да что у нас можно взять? – фыркнула девушка. – Денег кот наплакал. Фургоны заберет? Ну и черт с ними, на новые заработаем!

– Альберту Фреймусу меньше всего нужны деньги. У людей Договора скрыты такие артефакты, по сравнению с которыми жаба-светоед – детская игрушка. А знания, которые мы собирали веками, – о природе волшебных существ, о путях Верхнего и Нижнего мира? У таких вещей нет цены.

Фокусник надолго замолчал, и Дженни поняла, что он не хочет продолжать разговор. А у нее еще куча вопросов осталась.

– Значит, надо ловить эту химеру? – она поглядела в окно. – Всего шесть вечера, а кажется, что десять. Как же мы ее поймаем? А почему она не улетела? И что такое Чертова метка? А что такое «кольцо» Магуса? И что со мной случилось в «волшебном шкафу»? Это ваши магические штучки?

– Отвечу на один вопрос, – поднял ладони Марко.

– Так нечестно!

– Выбирай, на какой.

Дженни даже не задумывалась.

– Давай про «волшебный шкаф».

Все остальное может подождать.

Франчелли помолчал. Затем осторожно сказал:

– Ты уже взрослая, Дженни…

Девушка слегка напряглась. Такое начало не предвещало ничего положительного.

– В определенном возрасте все дети Магуса проходят посвящение. Обряд представления Магусу. Он начинается со знакомства… Магус не организация. Он организм. Он живой.

– И когда же начинается… этот обряд? – хрипло спросила девушка. Настроение ее резко переменилось. Она начинала догадываться, что хочет сказать дед. И очень не хотела этого слышать. – И кто… его начинает?

– В разных случаях по-разному. Нижняя граница посвящения – около десяти лет. Хотя бывали случаи… но неважно. А инициирует посвящение близкий родственник. Мама, отец, брат…

– Или приемный дед, – закончила за него Дженни.

Марко смотрел на нее и молчал.

– Ты что, Марко? Ты… как мог?! Я же там… я так испугалась, а это все сделал ты?!!

Она соскочила с кровати. Прошлась по вагончику. Тупо поглядела в окно. Принялась лихорадочно одеваться.

– Куда ты собралась? – Марко наблюдал, как на пол летят теплые темно-синие леггинсы, следом полосатые разноцветные гетры, теплая толстовка цвета яичного желтка, розовая ветровка. Дженни в бешенстве нахлобучила кепи в крупную красно-синюю клетку, натянула ярко-сиреневые перчатки с обрезанными пальцами.

– Там опасно! Химера…

– Я лучше с ней встречусь, чем с тобой останусь! – Дженни распахнула дверь. – Чао!

Марко встал, закрыл дверь. Оперся о стену, затем с силой растер лицо ладонями.

– Ох, Джен. Мир полон волков, и все они норовят тебя сожрать.

Глава шестая

Директор цирка «Магус» Уильям Морриган не был злым человеком. Впрочем, и добрым себя он не считал. У него не было времени на подобные размышления. Слишком много других вопросов крутилось у него в голове. Окупят ли сборы с очередного выступления хотя бы затраты на бензин и дизельное топливо для генератора? Из каких денег платить зарплату рабочим и униформистам? Как обойти запрет на содержание животных в цирке, который вот-вот должны ввести в Англии? И это ведь только проблемы цирка! По чести сказать, как раз с внутренним Магусом в последнее время проблем не было. Уже лет тринадцать тишина и благоденствие. После гибели Эдны и Роберта как отрезало. Не было ни случаев срыва-чудодейства, ни проблем с СЛВ – Службой Вольных Ловцов, даже инспекций с Авалона! Все-таки он правильно поступил, что тогда, тринадцать лет назад, принял Франчелли. Хотя многие его отговаривали. Слишком страшной была история Марко Франчелли. Но Уильям отвечал, что снаряд в одну воронку дважды не падает, и раз парню так не повезло, значит, теперь ему будет улыбаться удача. И был прав.

Директор цирка раскурил сигару и философски подумал, что даже у удачи есть срок годности. Похоже, начиналась черная полоса. Но, черт возьми, как Роджера угораздило так вляпаться? Он хоть и поигрывал, но всегда умел вовремя остановиться, а тут – такое!

– Что ж ты к нам не обратился?! Разобрались бы с долгом.

– Я бы так и сделал, – скривился Брэдли, баюкая квадратную бутыль виски «Ред лейбл» у груди. – Только тогда меня повело. Знаешь, как у цыганок: привяжутся, вертятся перед тобой, за руки хватают, улыбаются, тянут в разные стороны, а потом – в бумажнике пусто, и вокруг никого. Я ведь даже отсрочки не попросил! Только одна мысль долбила – как расплатиться. А тут этот Хампельман, как чертик из коробочки. Я уже потом сообразил, когда подпись под контрактом поставил. Наверняка Фреймус постарался.

– Да уж, ему особо надрываться не пришлось. – Морриган отобрал бутылку у Брэдли и плеснул янтарного виски себе в стакан. – Ты ведь такой доверчивый.

Роджер помрачнел еще больше, но возражать не стал. Он еще не отошел до конца от объятий Дьюлы. Когда Ланге, Франчелли и Морриган оторвали от него сумасшедшего венгра, Брэдли еще долго била дрожь. Дьюла…

Даже бог не знает, какими путями и где носило этого кривого клоуна до появления в Английском Магусе двадцать лет назад. Поговаривали, что он был в Балканском Магусе – еще до его страшного кровавого распада. Как он выбрался из хаоса гражданской войны в Югославии, кем он был прежде, как его звали – никто так и не дознался толком. В Магус Англии он пришел именно таким – худым, жилистым и злым на весь свет. Назвался Дьюлой, сказал, что венгр. По цирковой профессии – клоун. О своем месте в Магусе Дьюла не распространялся, но речь шла о приеме в Магус Англии… Клоун долго молчал, потом выронил, глядя в сторону – «верфаркаст». Тогда Роджеру захотелось взять прадедовский нож – хороший нож, белой стали с серебряной насечкой – и распластать захожего венгра, как копченую рыбину.

В Магусе у каждого есть свое место, своя роль, свое призвание. Он, Роджер Брэдли, – Ловец из рода Ловцов. Его предки издревле усмиряли волшебных зверей. Взбесившийся во время гона татцельвурм [17]17
  Татцельвурм ( нем. Tatzelwurm) – или «червь-слапами». Небольшой дракон, живущий в Альпах. Татцельвурм примечателен тем, что имеет, как правило, лишь переднюю пару лап. Задние или отсутствуют, или почти атрофировались. Длиной татцельвурм бывает от 45 см до 4 метров. Толщина тела – от 60 до 80 сантиметров. Покрыт плотной, грубой чешуей черного цвета. Самая удивительная деталь в облике татцельвурма – круглая голова, очень похожая на голову кошки или обезьяны, с огромными светящимися глазами, что, несомненно, указывает на пещерное происхождение «червя-слапами». На поверхности он появляется лишь в самые жаркие и засушливые годы. Укус татцельвурма крайне ядовит. В 1785 году в Швейцарии всего один татцельвурм, которого случайно разбудили дети, выбрался из пещеры и уничтожил всех жителей отдаленной альпийской деревни.
  «Татцельвурм – реликтовое животное, почти не обладающее магическим потенциалом. Однако его органы высоко ценятся на черном магическом рынке (особенно желчь и яд), и поэтому это животное находится под охраной. Если вы заметили татцельвурма, запомните место и немедленно обратитесь в ближайшее отделение СЛВ. Ни в коем случае не пытайтесь поймать его самостоятельно – скорее всего, вы погибнете! Это будет достойной расплатой за вашу самонадеянность». Из краткого справочника запрещенных существ Службы Вольных Ловцов, 2000 г., Авалон-пресс.


[Закрыть]может перебить всех жителей деревни, мантикора [18]18
  Название чудовища происходит от персидского martya«человек» xwar –«есть», то есть «людоед». Даже сегодня, хотя и крайне редко, встречается в джунглях Индии и Индонезии. У мантикоры тело льва алого цвета, голова человека с синими глазами, хвост, увенчанный жалом, чей яд в тысячу раз превосходит яд скорпиона, пасть мантикоры имеет «тройной ряд зубов на обеих – нижней и верхней челюстях». Вдоль хребта у нее растет густая щетина отравленных игл, которые она может выстреливать на значительное расстояние. Голос ее – «нечто среднее между звуком свирели и трубы». Может достигать размеров лошади, способна на долгий быстрый бег и невероятные по высоте прыжки. Излюбленная пища – человек, которого она, как правило, поражает ударом смертоносного хвоста или же залпом отравленных игл. Мантикора сжирает жертву полностью, включая одежду.
  «Если вы столкнулись с мантикорой, данный справочник вам больше не понадобится». Из краткого справочника запрещенных существ Службы Вольных Ловцов, 2000 г., Авалон-пресс.


[Закрыть], вырвавшаяся из лаборатории алхимика, способна уничтожить половину города. И тогда наступало время ловцов. Они последними из людей Магуса ушли на подпольное положение – слишком полезными были их умения. Охотники, егеря, псари, сокольничие и конюшие – они брались за любое дело, связанное со зверьми. И уж тут с ними никто не мог сравняться. Те, кто знает, как совладать с грифоном или якулом [19]19
  Якул (от лат. jaculus – брошенный) – вид дракона, более походящего на змею, с небольшими крыльями. В длину редко превышает полтора метра. Тело покрыто твердой гладкой чешуей темно-оливкового цвета, голова маленькая, заостренная, как наконечник копья. Якул не летает, а планирует с огромной скоростью с верхушек деревьев, «подобно снаряду из катапульты», – точно в выбранную им жертву, которою пронзает насквозь. Скорость броска якула неуловима человеческим глазом. Обитает на Аравийской полуострове, чаще всего в оазисах. Маги Древнего Востока зачастую использовали якулов как дневную стражу на подступах к своим башням.
  «Во имя всего святого, смотрите вверх! Под ногами у вас только земля, куда вас зароют, если проглядите притаившегося якула». Из краткого справочника запрещенных существ Службы Вольных Ловцов, 2000 г., Авалон-пресс.


[Закрыть], легко управляется с любой живностью Внешних земель – от слона до землеройки.

Обычный человек не способен стать Ловцом – для этого мало изучить все повадки зверя, его анатомию, физиологию, психологию. Ловец проникает в душу зверя и легко предугадывает его поступки. В древности Ловцы преследовали зверя сразу в двух мирах – Верхнем и Нижнем [20]20
  Люди Магуса делят Вселенную на три мира (небесный, земной и подземный), в каждом из которых обитают сотни сверхъестественных существ.


[Закрыть]и могли добыть его подлинное Имя, которое давало им абсолютную власть над животным. Жаль, что сам Брэдли на такое не способен. Да и никто сегодня не способен.

Многое могли Ловцы, могучим племенем они были среди людей Договора. Но был среди Ловцов один древний род, слишком увлекшийся хождением среди духов. Доподлинно неизвестно, когда же первый из них смог поменять местами дух человека и дух зверя. Каменный век, эпоха бронзы, времена древних царств? Никто точно не знает, но с тех пор к ним крепко прилипло прозвище – зверодушцы. Уже потом люди назвали их сотней имен – faunus ficarius, мардагайл, волколак, ругару, вервольф, верфаркаст. А проще – оборотень.

Зверодушцысразу обособились от остальных Ловцов. Слишком необычными были их умения, слишком они выделялись даже среди других сословий Магуса. Да и остальные Ловцы не могли простить им отказ от человеческого существования и жизнь в зверином облике. Потому что одним из законов Магуса было посредничество. Люди Договора стояли между миром человеческим и миром волшебного народа, черпая силу из обоих миров. И отказ от человеческой природы – пусть даже с самой благой целью – был предательством древнего Договора. Так раскололось до той поры единое сословие Ловцов – на зверодушцеви  одноликих.Зверодушцы, в свою очередь, утверждали, что главная причина ненависти Ловцов – обычная зависть.

Не мог не знать верфаркаст Дьюла, клоун венгерский, злой осколок погибшего Балканского Магуса, что в Магусе Англии есть Ловец. Не мог его не почуять. Но пришел и просит о святом праве убежища – совсем, стало быть, допекло бродягу.

–  Зверодушец, значит, – Роджер сплюнул.

Венгр мазнул по нему взглядом – серым, с желтыми бешеными искорками.

– Ниечего нам с тобой делить, одноликий, –сказал после долгого молчания Дьюла. – Наша вражда давно уже затухла.

– У зверодушца две ноги – беда да несчастье. От вас одни проблемы. Мой прадед Николас Брэдли вместе с Жаном Шастелем загнали Жеводанского зверя [21]21
  Жеводанский зверь – зверь-людоед, наводивший ужас на французскую провинцию Жеводан, а именно селения в Маржеридских горах, в середине XVIII века. Зверь нападал только на людей – мужчин, женщин, детей и стариков, не обращая внимания на овец или коров. Его жертвами стали около 230 человек, причем 123 он убил и съел. Официальная наука до сих пор не установила, что это было за существо. Если это и был волк, то крайне необычный, каких раньше на территории Франции не встречалось, – намного крупнее, рыжеватого цвета с черными полосами. На самом деле зверем из Жеводана был младший сын Жана Шастеля – Антуан Шастель, потерявший власть над своим вторым обликоми сошедший с ума. Был убит одноликимНиколасом Брэдли, Ловцом из рода Грифона, и  зверодушцемЖаном Шастелем, вожаком стаи Маржеридских гор. Один из редчайших случаев, когда обе ветви Ловцов действовали вместе.


[Закрыть]. Все зверодушцы знают эту историю. И помнят, как появился этот Зверь и какое к нему отношение имел Антуан Шастель, сын лесничего Жана Шастеля.

– Звиерь из Жеводана, – с акцентом повторил венгр. – Шастель «Чернолап», Шастель «Людоед». Биедный Шастель. Талантливый мальчик был, да.

– Талантливый? – вскипел Брэдли. – Двести тридцать человек погибло…

Клоун повернулся к Морригану.

– Я смиренно прошу Магус Англии о праве убежища, – произнес он ритуальную фразу. – Клянусь Луной и Вратами Фейри, что я не изгнан и на руках моих нет крови собратьев.

– Билл, ты же его не примешь? Это немыслимо – приютить зверодушца!

«Конечно же, Билл его не примет, – подумал Брэдли. – Это же ходячая неприятность. А Билл ценит покой. Надо только поднажать и отвадить этого лохматого раз и навсегда от цирка».

– Гони его в шею, пока к нам в очередь фермеры не выстроились! Нам же после полнолуния счет за каждую задушенную овцу будут предъявлять!

– Роджер, когда я захочу узнать твое мнение, то спрошу. – Директор склонил голову и задумчиво разглядывал венгра. Уильям Морриган глядел на клоуна… как глядит ребенок на новую игрушку. Вот она, только руку протяни.

– Устойчивый териотип? [22]22
  Териантропия (от греч. θηρίον – «дикое животное» и греч. άνθρωπος – «человек») – трансформация человека в животное. Тот вид животных, в которое превращается человек, называется териотипом (вторым обликом). Для Дьюлы таким вторымобликом выступает европейский волк.
  «Об искусстве зверодушцев мало ведают даже фейри. Эта ветвь Ловцов никогда не делилась секретами с остальными обитателями Магуса, затаив давнюю обиду. Однако известно, что свой второй обликюные зверодушцы обретают примерно в возрасте четырнадцати лет, пройдя через обряд, который длится порой до нескольких суток. Досконально суть этого обряда неизвестна, однако предполагается, что зверодушец впадает в транс, во время которого его душа ищет дух Зверя-предка. После утомительного преследования оного духа в Верхнем мире, во время которого Зверь-предок испытывает юного Ловца, он, наконец, дает себя поймать. После чего зверодушец, собственно, и обретает второй облик, к коему может взывать в случае необходимости…». Из записок Теодоруса Додекайнта.


[Закрыть]

– Европейский волк, – ничуть не удивившись, ответил клоун.

– Доминанта? Полярный? Скалистый?

– Эпицион [23]23
  Эпицион ( лат. Epicyon) – гигантский волк, обитавший в Северной Америке около пяти миллионов лет назад. Высотой в холке до метра. Обычно Дьюла предпочитает превращаться в европейского волка, но в экстренных случаях способен принимать облик громадного волка эпициона. Что говорит о его немалой внутренней силе и большой смелости – редко кто из зверодушцев мог отыскать в Верхнем мире дух Зверя, уже не существующего во Внешних землях.


[Закрыть], – с некоторой заминкой сказал Дьюла.

Морриган аж цокнул языком от удовольствия. Ай, какая хорошая игрушка. Брэдли с глухой тоской понял, что шансы зверодушцавыросли.

– Род? – из вежливости обратился к нему директор, хотя наверняка уже все решил.

Дрессировщик молча махнул рукой, давая понять, что снимает с себя всякую ответственность. Если Морригану так хочется приютить у себя иммигранта-оборотня, который в один прекрасный момент может перегрызть глотки половине Магуса, – вперед.

– Вот и отлично, – улыбнулся директор. – Что ж, мистер Дьюла, полагаю, ваш вопрос Советом Магуса скорее всего будет решен положительно. Однако у меня есть еще несколько вопросов.

Брэдли развернулся и пошел домой. Уильям Морриган тем временем приступил к подробным расспросам. «Активные фазы», «стабильность во время полнолуний», «слияние с Духом-предком». Билл Морриган выказывал немалую осведомленность в природе зверодушцев.

– Как бы твое любопытство тебе боком не вышло, – пробурчал Роджер, падая в кресло в своем вагончике и со звучным хлопком открывая банку пива. – Придет серенький волчок и ухватит за бочок.

Настроение было ни к черту.

…В сущности, Дьюла оказался не таким уж плохим парнем. Роджеру даже порой казалось, что они друзья. Почему он так сорвался? Дело, конечно, серьезное, но ведь оборотень едва ему горло не перегрыз. Да уж, влип так влип…

Брэдли залпом допил остатки виски и тяжело поднялся.

– Я пойду, Билл. Спасибо. – Он взял пальто.

– Ты понимаешь, Род, что все может кончиться изгнанием, – догнал его у двери вопрос директора. – Беспамятнымизгнанием [24]24
  «Магус есть общество и совокупность всех людей, входящих в него, и превыше всего люди Договора ставят безопасность Магуса. За каждого из своих членов Магус сражается до конца, но ежели какой человек из людей Договора совершит недостойный поступок, ждет его жестокая кара. Величайшее же из наказаний – изгнание без права памяти, когда провинившегося лишают всех воспоминаний о прошлой жизни и подобно пустой суме выбрасывают за порог дома. Столь страшным образом оберегает Магус свою тайну». Из записок Теодоруса Додекайнта.


[Закрыть]. Закон выше меня.

Не говоря ни слова, Роджер Брэдли вышел прочь.

Глава седьмая

…Мороз обнял Дженни. Глотнув ледяного воздуха, она закашлялась. Запихнула ладони в меховую муфту, которую прихватила с собой, и зло пошла вперед. У нее не было даже слов, лицо горело, а внутри все крутилось и грохотало. Марко ее подставил! Иначе не скажешь. Провел эксперимент! Какая сволочь!

Она не разбирала дороги, протаптывала дорожку в высоком, почти по колено, снегу, пока не устала. Остановилась. Огляделась. И невольно забыла про свою злость.

– Ничего себе!

Цирк «Магус» походил на стоянку полярников. С каждой крыши свисали частоколы сосулек, сугробы, как снежные дюны, подступали к самым окнам, в которых горел свет, а по узким проходам между вагончиками гуляла жестокая вьюга. Над головой кружилась в нескончаемом танце снежная крупа. Ветер швырял ее в лицо.

Стоять на месте было невозможно. Дженни побежала к цирковому шатру, надеясь укрыться там. Над горизонтом проступало белесое пятно солнца. Девушка замерла на мгновение, пересиливая холод. В бешеном хороводе метели чудилось что-то знакомое, будто чей-то голос плакал и неутешно звал ее.

– Не стоит долго смотреть на метель, мисс, – Дженни оглянулась. Рядом никого не было.

– Я здесь, юная мисс. – Она с изумлением поняла, что с ней разговаривает сугроб.

Сугроб чихнул и разлетелся.

– Уф, – странный человечек выбрался на дорогу. Встряхнулся. Это был взрослый, даже немолодой, человек, ниже ее на голову. Усы, франтоватая узенькая бородка, темные живые и быстрые глаза.

«Разве у нас в цирке есть карлики? Морриган решил разнообразить репертуар?»

Одет человечек был странно – черная куртка с тяжелыми серебряными пуговицами, черные штаны в обтяжку, остроносые туфли, сейчас едва различимые под комьями снега. На голове у него красовалась широкополая шляпа и венчающий ее небольшой сугроб.

«Хороший сценический костюм, – подумала Дженни. – Наверняка это идея Морригана – пригласить карликов».

– Прошу прощения, если я вас напугал, юная мисс, – человечек озабоченно отряхивал рукава куртки. – Должен заметить, что погода для августа совершенно a natura abhorrens [25]25
  Противоестественная ( лат.).


[Закрыть]. Я бы сказал, anormalis [26]26
  Аномальная ( лат.).


[Закрыть]и monstruosus [27]27
  Чудовищная ( лат.).


[Закрыть]. И к тому же вокруг полно довольно подлых сугробов, которые падают с крыш без предупреждения. Только поэтому я оказался в столь печальном положении. Теодорус Додекайнт, – старомодно раскланялся карлик. – А как ваше имя?

– Э… Дженнифер Далфин.

– Отлично! – просиял Теодорус. – Вы-то мне и нужны. Значит, ваша матушка – Эдна Далфин, в девичестве Паркер?

– Да. А что?

– Тогда это вам.

Человечек протянул ей небольшой толстый конверт из коричневой бумаги – хрусткой, ломкой и старой даже на ощупь.

– Это еще что?

– Давайте пройдемся, – предложил Теодорус, – я составлю вам компанию и обрисую суть дела. Иначе вы рискуете скоро conglaciare [28]28
  Заледенеть ( лат.).


[Закрыть], и придется вас размораживать. А жители Внешних земель, кажется, плохо переносят эту процедуру.

Дженни неохотно согласилась, решив не обращать внимания на странные обороты его речи. Эта встреча сбила ее с толку. Она злилась на Марко, да еще как! Но у нее возникло чувство, что жизнь в последнее время щедра на сюрпризы. И это один из них.

«Ничего, согреюсь и во всем разберусь, – выстукивала зубами Дженни, пока они шли к шапито. – И с Марко тоже!»

– В этой эпистуле содержится кое-что, принадлежавшее вашей матери. Насколько я понимаю, теперь оно принадлежит вам, – витиевато объяснял Теодорус. – Я всего лишь посланник.

– Посланник от кого?

– Скажем так, от старого приятеля вашей мамы, – уклончиво ответил карлик. – Собственно, это все, что я могу сказать. Да, и советую не гулять в эту метель – в воздухе явно чувствуется скверный привкус.

– Вы знали мою маму? Откуда?

Вместо ответа Теодорус взмахнул шляпой, неловко обсыпав Дженни снегом, и та на мгновение зажмурилась. А когда открыла глаза, Теодоруса рядом не было.

«Куда он подевался?»

Дженни ошеломленно огляделась. Она стояла одна на площади возле шапито. И когда это успели опуститься сумерки? Перед ней вздымался шатер, облепленный снегом, его высокие бока яростно обхаживала вьюга. Ледяными пальцами она рвала туго натянутые струны канатов, поддерживающие шапито, и играла на них свою дикую мелодию.

Как же она вернется домой? Марко, конечно, гад, но зато дома тепло. Можно уйти на свою половину и с ним не разговаривать. Но позади не было дороги – все тонуло в вихре снежной тьмы. Тропинку, по которой она сюда пришла, уже замело. Ветер хлестал по кроссовкам узкими извилистыми языками снега. Весь мир сжался до маленькой площадки у шапито, очерченной слабым светом тускнеющих фонарей. Можно было пойти наугад, она примерно понимала, где вагончик, но там, в глубине морозной ночи, двигались пугающие тени.

– Теодорус, – позвала она жалобно. – Марко? Людвиг? Эдвард? Есть здесь кто-нибудь?

Голос потонул в свисте и скрежете вьюги, и Дженни вдруг подумалось, что над ее головой разыгрывается какая-то древняя драма, мистерия чудовищных стихий, перед лицом которых человек бесконечно мал и покинут.

Дженни стало страшно, и холод – куда лютей обыкновенного мороза – пробрал ее до самого сердца. Негромкий блеск у входа в шапито будто отозвался на ее слова. Дженни обрадовалась и, тяжело загребая ногами снег, двинулась на этот огонек. Но чем ближе она подходила, тем неуютней ей становилось. Ветер здесь стихал, и снег не кружился в бешеном танце, а валил косой пеленой – к входу в шапито, словно подталкивая ее в спину. Когда до входа оставалось шагов пять, Дженни остановилась. Ветер совсем стих, снежинки оседали на волосах. Девушка подняла ладонь, поймала одну, поднесла к глазам и подышала.

«Говорят, что суть людей – огонь», – вспомнила она слова Марко.

Снежинка не таяла. Дженни стало не по себе. Она отряхнула руки и поняла, что вокруг стоит полнейшая тишина.

«Как в глазу урагана, – неожиданно пришло на ум сравнение. – Снаружи ветер сносит дома, а в центре и трава не шелохнется».

Ее показалось, на нее кто-то смотрит, почти в упор, бесконечно холодным и жестким взглядом. Отблеск, позвавший ее, был рожден зеркалом, забытым у входа.

«Это просто фонарь от ветра качнулся и отразился в зеркале».

Но фонари светили светло-желтым, а зеркало изливало чистейший серебряный свет.

И он все разгорался.

Дженни шагнула вперед – ее тянуло к этому зеркалу, хотя все инстинкты вопили «беги прочь!» – и заторможено, как во сне, провела по гладкой поверхности, счищая снег. Взглянула в открывшийся проем. И закричала.