Текст книги "Тайные коды боевых искусств Японии"
Автор книги: Алексей Маслов
Жанры:
Боевые искусства
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Тайное знание, которое многие связывали с магией, заключалось и в особых способах переплетения пальцев «кудзи-ин» или «ингэй» (мудра), которые замыкали круговорот «ки» в теле человека по определённой траектории. Одна пальцовка, например, успокаивала разум, другая наполняла тело огромной энергией, третья позволяла адаптироваться к сложной ситуации.
Считалось, что каждый палец связан с определённым космическим началом. Обычно это были пять первостихий китайской философии – металл, огонь, вода, дерево и земля. Например, в некоторых школах ниндзюцу большой палец соответствовал «пустоте» – началу и конечной точке всех вещей, указательный палец – ветру и любым газообразным субстанциям, отвечая за мудрость и добродетель. Средний палец – «огонь и горение» – символизировал разум и агрессию, безымянный – «вода и жидкости» – контролировал деятельность тела и эмоции человека, мизинец – «земля» – был связан с физическим началом человека и его стабильностью. Правая рука считалась позитивной, активной (ян) и отдающей энергию, а левая – негативной, пассивной (инь) и принимающей энергию. Смыкая, например, большой палец одной руки и безымянный палец другой и правильно сосредоточивая сознание, ниндзя мог быстро привыкнуть к экстремальной или необычной ситуации.
И всё же мудры ниндзя – лишь слабое эхо, сильно упрощённое подражание той магической практике, которая была распространена в буддийской школе Сингон. В реальности ниндзя пользовались мудрами в основном для ритуальных целей, во время молитвы духам.
Эти переплетения пальцев – мудры – были принесены в Японию в VII–VIII вв. монахом Кукаем (Кобо Даиси), который и основал эзотерическую буддийскую секту Сингон. Сама концепция священного переплетения пальцев пришла в Сингон из тантрического буддизма (или ваджраяны), где до сих пор она активно проповедуется тибетскими монахами.
Последователи Сингон использовали до 295 различных знаков, которые соответствовали времени дня, года, внутреннему настрою и индивидуальным чертам. Старшие монахи произносили определённые звуки – дхарани – перед паствой как часть ритуала, вводя слушающих в состояние молитвенного радения. Скажу по собственному опыту, что человек, слушающий правильно произнесённый магический звук, через некоторое время впадает в экстатическое состояние, и у него начинаются видения. Эта практика до сих пор используется при подготовке шаолиньских монахов-бойцов в Китае.
«Они приходят из пустоты»
Сложная «магическая наука» всесторонне развивала психику и тело ниндзя. Например, ниндзя должен уметь слышать те звуки, которые уху обычного человека недоступны. Ниндзя умеет анализировать и отличать один звук от другого – например, хруст ветки, сломавшейся под копытом лошади, он без труда отличит от звука ветки, треснувшей под ногой человека.
Сами же ниндзя должны были передвигаться неслышно и незаметно, стремительно, как дуновение ветра. Одна из разновидностей специальных передвижений – ёко-аруки – заключалась в умении двигаться боком с большой скоростью. Подобные передвижения могли запутать преследователей; к тому же таким образом удобнее всего двигаться в узких коридорах самурайских замков, так как имеется возможность вовремя заметить опасность, с какой бы стороны она ни приближалась. Другой тип передвижений – нуки-аси – заключался в умении ступать столь легко, что под ногой ниндзя, идущего по лесу, не должна хрустнуть ни одна ветка, а лесные птицы не должны выдать его приближение громкими криками.
Уловок у ниндзя было бесконечное множество. Так, знаменитый ниндзя Ямада Хатиэмон (именно он сумел украсть меч у самурая при свете дня) отличался необычным искусством сэммэн-дзюцу. Оно заключалось в том, чтобы создать у противника впечатление, что ты имеешь три головы! Делалось это приблизительно так: в специальном капюшоне, что носили некоторые ниндзя, проделывалось отверстие для головы, а еще две «головы», обычно изготовленные из дерева и также одетые в чёрные капюшоны, укреплялись рядом. Такое «трёхголовое чудовище» могло сильно смутить противника, особенно во время дождя или тумана, – все три головы вращались в разные стороны и смотрели в разных направлениях, поэтому трудно было разгадать, что на самом деле собирается делать ниндзя (Хацуми Масааки. Има ниндзя. Токио, 1981. С. 188).
Наиболее опытные ниндзя проходили курс каруми-дзюцу – «искусство облегчать вес тела», которое пришло из Китая. Благодаря каруми-дзюцу ниндзя совершали высокие прыжки, уходя от ударов меча и нанося удары ногами сверху, ловко передвигались по деревьям, цепляясь за самые тонкие ветки.
За умение исчезать в самый неожиданный момент ниндзя были прозваны «невидимками». Надо было появиться как можно более неожиданно, нанести резкий удар мечом или подсыпать яд и так же неожиданно скрыться. «Ниндзя приходит из пустоты и уходит в пустоту, не оставляя следов», – говорили о них.
Для такой «невидимости» были разработаны десятки способов. Прежде всего это умение управлять собственным телом, «просачиваясь» сквозь узкие щели: например, подлезть под забор, сделав подкоп не более чем 20 см высотой! Благодаря тренировкам, которые начинались ещё в детском возрасте, ниндзя могли без вреда для себя сделать себе искусственный вывих, например, в плечевом, локтевом или тазобедренном суставе. Это помогало им, когда ниндзя, изображая мёртвого, лежал часами в неудобной позе, которую обычный живой человек просто не смог бы принять, или освобождался от самых хитрых пут.
Основа тактики ниндзя заключалась в принципе «кюдзюцу тэн кан хо» – «искусство выдавать ложное за действительное». Например, чтобы избежать неожиданного нападения соперника, ниндзя строил точную копию своего жилища, разжигал огонь в очаге и даже накрывал на стол. Сам же ночевал в укромном шалаше или землянке – личная безопасность превыше удобств.
Великолепными притворщиками были ниндзя в бою. Они делали вид, что корчатся от боли, получив удар. Из их рта шла кровь – якобы из горла, а на самом деле они специально высасывали ее из десны. Ниндзя падал, катался по земле в судорогах, издавал «предсмертные» хрипы. Даже опытные самураи, повидавшие не одну смерть на своем веку, не могли заметить притворства. Но стоило противнику приблизиться, чтобы добить ниндзя, как следовал резкий удар ножом или коротким мечом в пах либо бросок сюрикэна в горло.
Ниндзя учился избегать прямого столкновения с противником, ибо он, скорее всего, окажется слабее самурая. Он должен ускользать от него и однажды неожиданно «прийти из пустоты», нанеся решающий удар. Для этого и служило его «искусство быть невидимым». Именно из-за этого их свойства ниндзя иногда считали духами-тэнгу – мистическими созданиями, способными исчезать в одно мгновение, будто растворяясь в воздухе.
Как достигалась такая «невидимость»? Прежде всего ниндзя обычно действовали под покровом ночи, неслышно выслеживая свою жертву. Особым предметом обучения в кланах ниндзя было «искусство земли» – дотон-дзюцу, заключавшееся в способах маскировки и использования рельефа местности. Иногда ниндзя, наоборот, не прятался, выставлял себя напоказ, но… Никто бы не мог предположить, что виднеющаяся неподалёку статуя или невысокое дерево – это лазутчик, перенявший их очертания. Такое искусство маскировки «под дерево» называлось мокутон-дзюцу. Ниндзя умели быть похожими на предметы живой и неживой природы. Не случайно считалось, что ниндзя не имеет постоянного лица и облика. Он мог незамеченным пройти сквозь заставы самураев, накинув шкуру овцы и затесавшись в стадо, или часами плыть по реке, держась за бревно и сливаясь с ним. В другой раз ниндзя, дожидаясь противника, закапывал себя с головой в землю и дышал через небольшую бамбуковую трубочку.
Ниндзя, как хамелеоны, могли мимикрировать, уподобляясь дереву, распластаться на ветках, прижавшись к стволу и обхватив его руками, часами ждать, пока не минует опасность.
Предания донесли до нас немало забавных эпизодов о маскировке ниндзя в деревьях. Как-то два ниндзя должны были проникнуть в покои к одному даймё и уже открыли дверь дома, но заметили охрану и быстро ретировались. Один из синоби, решив не рисковать, перелез через стену сада и оказался на улице, второй же вскарабкался на дерево, которое росло в саду, и затаился в листве. Через некоторое время ниндзя, покинувший территорию, начал беспокоиться о своем товарище и вернулся в сад. Он начал вглядываться в листву, но даже своим зорким оком не сумел разглядеть товарища в густой листве. Ниндзя начал шёпотом звать его, говоря, что охрана ушла и можно спускаться. Но сидящий на дереве был предельно осторожен. Он подумал, что это охранники решили сымитировать голос его друга и таким образом выманить его самого из убежища.
Всё было бы ничего, но тот ниндзя, что находился на земле, к своему ужасу заметил, что охрана возвращается и сейчас начнет прочесывать сад. Как же дать знак своему товарищу, что надо спасаться? Он громко закричал: «Здесь ниндзя! Ниндзя на дереве!». Лазутчик, сидевший в листве, решил, что его убежище обнаружено. Он стремительно спрыгнул с дерева и одним прыжком перемахнул через ограду, а за ним тотчас бросился его товарищ. Обоим ниндзя удалось скрыться невредимыми (Turnbull S. Ninja, p. 96).
Главным фактором в действиях ниндзя являлась неожиданность, причём коварству синоби в этой области можно только подивиться. Любая операция предварительно тщательно продумывалась – от этого также во многом зависела «невидимость» ниндзя. В частности, лазутчики были великолепными знатоками архитектуры, быстро ориентировались в самых запутанных коридорах и подземельях. Сделав подкоп под дом или пробравшись по канализационным отводам, ниндзя безошибочно выбирались наверх, бесшумно взламывая пол. Даже каменные полы самурайских замков не становились преградой для них. Здесь также было необходимо колоссальное терпение, чтобы целыми неделями подпиливать камень.
Человек со многими лицами
Вероятно, мы не встретим ни одной книги о ниндзюцу, где бы не перечислялись «роли» или типы маскировки ниндзя, не рассказывалось о том, какие реальные «превращения» могли осуществлять ниндзя, какие «лица» способны были надевать на себя. Дело в том, что большинство версий, которые фигурируют в книгах, – не более чем выдумки; к историческим ниндзя они имеют весьма косвенное отношение.
Откроем один из важнейших трактатов по ниндзюцу «Сэнин-ки» и убедимся, что такие «роли» действительно существовали. Трактат перечисляет семь типов маскировки, или семь «масок», которые должен был уметь надевать на себя ниндзя (Ямагути С. Ниндзя но сэйкацу. С. 223):
...
1. Танцор (саругаку).
2. Самурай, потерявший своего господина (ронин).
3. Монах, играющий на флейте с корзиной-шапкой на голове (комусо).
4. Священник.
5. «Горный монах-воин» ямабуси.
6. Торговец.
7. Бродячий актёр (бива).
Эти семь ролей стали классическими практически во всех школах ниндзюцу. Обычно они назывались «семь способов пройти» (сити хо до), т. е. проникнуть куда-либо. Надо не просто сменить одежду, но и приобрести новую походку, причёску (на это обращалось особое внимание), даже тембр голоса и манеры. Примечательно, что синоби обычно маскировались под представителей среднего сословия или обедневших мелких самураев. Это и была «толпа», где все на одно лицо. А вот аристократические манеры и, главное, аристократический образ жизни были для ниндзя недоступны, да и опасны: всех видных вельмож хорошо знали.
«Семь способов» стали одним из краеугольных камней «искусства невидимости», которым так славятся ниндзя. Конечно, это отнюдь не значит, что ниндзя действительно растворялись в воздухе (хотя легенды утверждают именно это). Например, одним из критериев «невидимости» было «никакое» лицо, т. е. лицо ниндзя не должно запоминаться, на нем не может быть никаких заметных примет. Ниндзя всегда таков, каковы окружающие его люди.
Помимо всего прочего, искусство маскировки должно было позволить спрятать оружие, сделать его незаметным для наблюдателя. Действительно, кто может подумать, что в палке, на которую опирается пожилой крестьянин, скрыта длинная цепь с острым наконечником, а в грубом деревянном посохе бродячего монаха-ямабуси спрятан острый клинок. Ниндзя, переодетые в монахов-комусо, обычно использовали своего верного спутника – флейту – в качестве короткой дубинки, вставляя в неё особые утяжелители. Правда, это было небезопасно – флейта от такого «дополнения» начинала немного фальшивить, и чуткое ухо (а некоторые самураи неплохо разбирались в музыке) могло, уловив это, раскрыть хитрость ниндзя. Наиболее дерзко действовали ниндзя, когда надевали лики бродячих актёров (бива), – они активно использовали свои музыкальные инструменты, особенно щипковые, чтобы спрятать в них ружья. Внутри цитры мог постоянно тлеть зажжённый фитиль, и оружие всегда было готово к выстрелу!
Естественно, эти семь классических ролей не оставались неизменными на протяжении всей истории ниндзя. Скажем, в ХVIII в. маскировка под отшельника-ямабуси вызвала бы по крайней мере удивление у прохожих и выдала бы ниндзя с головой, подобно тому как если бы в наши дни по улицам стал ходить человек в древних латах. К сожалению, по японским источникам такую трансформацию проследить сложно, поэтому мы приведём методику «семи ролей» так, как она рассматривается в современной школе Такагурэ-рю.
Первую категорию составляют люди искусства, спортсмены, фотомодели, актеры, певцы, музыканты, репортеры. Обычно они привлекают к себе особое внимание, поэтому антураж следует подбирать особенно тщательно – скажем, одежды фотомодели или певца должны соответствовать уровню претензий.
Во вторую категорию входят люди, так или иначе связанные с наукой и образованием, – студенты, преподаватели, а также писатели. Примечательно, что сюда же причисляются некоторые радикалы, пропагандирующие те или иные идеи, причём для ниндзя в этом случае необходимо уметь увлечённо и грамотно доказывать свои взгляды.
Третья категория – это религиозные деятели независимо от конфессий. Здесь можно встретить буддистов, христиан, католиков (как священников, так и монахов) или сотрудников разных религиозных миссий.
Четвёртая категория включает крестьян и любых жителей сельской местности, например, мелких землевладельцев, лесников. Пятая категория объединяет людей, связанных с бизнесом, например, владельцев фирм, их персонал, секретарей. В шестую категорию входят рабочие, садовники, водители, любые служащие строительных специальностей. И наконец, седьмая категория объединяет всех тех, кто задействован в сфере обслуживания, – механиков, швейцаров, полицейских, охранников.
Как видим, по сравнению с классическими «масками» роли сильно изменились. Напомним, что речь шла о ролях в школе ниндзюцу сегодняшнего дня, которая к традиционным ниндзя все же имеет достаточно косвенное отношение. Но тем не менее динамика подмечена точно, искусство маскировки в ниндзюцу никогда не стояло на месте, хотя священное число ролей – семь – всегда сохранялось.
Надо уметь быть невидимым и в толпе. Ниндзя изучали привычки, навыки, манеру поведения и общения людей: торговцев и крестьян, лодочников и рыбаков, мелких феодалов и богатых самураев и даже женщин легкого поведения. Например, известна такая история. На одного владетельного самурая уже несколько месяцев шла настоящая охота, но все попытки ниндзя убить его проваливались – он моментально разоблачал их хитрости. Но вот однажды один молодой мальчик-ниндзя вызвался покарать самурая. Юноша переоделся веселой певичкой, и самурай, пленённый красотой, танцами и даже ласками, пригласил её к себе в замок на ужин. Когда опустились сумерки и самурай уже разоблачился, готовясь провести приятную ночь с обворожительной «певичкой», ниндзя заколол самурая его же собственной катаной и выскользнул из замка. Таково было «искусство смешиваться с людьми» – хэнсу-дзюцу.
Существовали и женщины-ниндзя – так называемые куноити. Куноити заманивали самураев своей красотой, могли служить гейшами, служанками, работать простыми крестьянками. Лишённые возможности носить меч и проигрывая мужчинам в физической силе, они использовали заколки для волос, железные веера (тэссэн), которыми наносили удары в горло и лицо врага. Очаровывая самурая, куноити укладывала его в постель, доводила до исступления и в самый важный момент любовной игры всаживала ему заколку для волос в горло, а то и просто душила.
Некоторые кланы ниндзя считали куноити своим самым эффективным оружием и содержали несколько особых женских групп, причём каждая группа имела свою «специализацию»: например, одни куноити обучались искусству шпионажа, другие – методам убийств. Сохранились достоверные свидетельства относительно того, что куноити являлись отменными убийцами. Некоторые женщины-воины были столь фанатичны, что убивали своих кровных родственников, например, отца, братьев, мужа, если считали, что те опозорили свою честь или должны были совершить сэппуку, но убоялись. Куноити также убивали своих детей, если тем грозила опасность быть захваченными в плен (Weiss A., Philbin T. Ninja: Clan of Death, London, 1981, p. 112–113).
Пойманную куноити отдавали на поругание личной страже самурая и лишь после этого ей позволяли умереть. Одна из хроник того времени утверждала: «Многочисленные изнасилования были всего лишь первым звеном в цепи мучений, которые ей предстояло выдержать» (Ibid, p. 114). Поэтому женщины-ниндзя в минуту опасности следовали древнему ритуалу самоубийства. В отличие от мужчин, которые во время харакири вспарывали себе живот, женщины выполняли дзигай – наносили удар ножом себе в шею.
Дом с двойным потолком
Предосторожности, которые предпринимали самураи, опасаясь нападения ниндзя, можно отнести, пожалуй, к высшему разряду искусства защиты. До сих пор в Киото можно видеть дом, который когда-то принадлежал самураю Огаве Хираэмону. Чуть позже воинственный самурай переквалифицировался в мирного торговца рисом, но то ли его богатство не давало кому-то спать, то ли старые враги не могли забыть обид – на Огаву было совершено несколько нападений. Торговец особым образом укрепил свой дом против небезобидных «проказ» ниндзя. Прежде всего он решил защититься от поджога: покрыл крышу листами металла, а двери углубил в землю. Пол перед входом в главный зал был устроен таким образом, что стоило посетителю наступить на него, как тотчас раздавалась соловьиная трель.
Даже внутренняя обстановка была такова, что затрудняла любые активные действия со стороны незваного гостя. Например, потолки в переходах и в некоторых залах были такими низкими, что не позволяли активно действовать мечом. Доски пола могли внезапно раздвигаться, открывая хитрые балки перекрытия, сделанные таким образом, что, зацепившись за них и упав, ниндзя обязательно сломал бы себе ногу. Комната для охраны была устроена так, что воины могли слышать все разговоры и звуки в доме.
Была предусмотрена защита и от тех ниндзя, которые приходили в дом открыто. В частности, в потолке главного зала для приёмов проделано квадратное отверстие, которое, как могло показаться на первый взгляд, служило для освещения комнаты солнечными лучами. Но отверстие находилось прямо над тем единственным местом, куда усаживался на циновку посетитель. С одной стороны, лучи солнца, бившие в глаза, мешали ему свободно ориентироваться, а с другой стороны, охрана могла постоянно наблюдать за гостем сверху и броситься на него при первом подозрительном движении. Сегодня в этом удивительном доме открыт музей.
Другое произведение самурайского искусства защиты – замок Мюрюдзи, расположенный в районе Тарамати в Канадзаве. Когда-то он прикрывал подходы к городу и принадлежал даймё Маэде Тосицунэ (1593–1658), который прославился тем, что избежал нескольких десятков покушений ниндзя. Маэда сумел уберечься от искушенных синоби благодаря тому, что весь его замок представляет собой ловушку, и, поставив ногу уже на первую ступеньку лестницы, ведущей к главным воротам, ты становишься пленником самурайской хитрости. Например, вертикальные блоки ступеней главного входа, которые кажутся каменными, на самом деле сделаны из плотной бумаги, поэтому охрана всегда могла всадить копье в ногу незваного гостя. Но даже если ты сумел пройти опасные ступени, дальше следует ещё разгадать тайну дверей. Дело в том, что двери эти – двойные. За раздвижными створками находится массивная навесная дверь, ведущая в секретный коридор, по которому и проходил всегда владелец замка. Дверь эта сделана в виде глухой стены, зато налево от нее открывается ложный проход. Туда и попадал ниндзя, где его ждала ловушка в виде бумажного пола и острых кольев под ним.
Даймё Маэда Тосицунэ, вероятно, особенно боялся, что ниндзя застанут его врасплох во время ритуальных церемоний, когда он целиком отдавался общению с Небом. Поэтому все помещения, так или иначе связанные с дзэнской практикой, и кабинеты для «интеллектуальных занятий» (сёин) были прекрасно защищены. Например, почти невозможно обнаружить специальную комнату для чайных церемоний, сооружённую на третьем этаже замка. Дело в том, что вход на миниатюрную лестницу, ведущую в эту комнату, был прикрыт художественным свитком – какэмоно. Благодаря этому создавалось впечатление, что какэмоно висит в обычной нише, называемой «токонома», куда иногда помещали и композиции икебаны.
Не меньшие меры предосторожности предпринимали и сами ниндзя, причём используя ещё более хитроумные способы – ведь зачастую судьба сталкивала одного ниндзя с другим. Если ниндзя принадлежал к богатому сословию (что было все же редкостью), он не только сооружал в своём доме сложные ловушки, натягивал сигнальные нити, разбрасывал по полу иглы и острые «репейники», но даже строил ложные полы и потолки. Устроившись в пространстве между настоящим и фальшивым потолками, ниндзя мог всю ночь провести в такой необычной нише. Наемному убийце дом казался пустым, и он уходил ни с чем. Из дома ниндзя нередко вело несколько тайных ходов. Владелец такого жилища сначала демонстративно покидал дом, а затем возвращался по одному из скрытых ходов. Иногда в жилищах ниндзя сооружались специальные слуховые трубы, и он, находясь в своей комнате, мог слышать все звуки в любой части своего дома.
Игра в ниндзя
Кажется, давно канули в Лету подвиги «воинов ночи»; ушли в прошлое штурм крепостей, хитро умные способы преодоления оборонительных рвов и методы тайного устранения конкурентов. Современная разведка действует эффективнее, превосходит по всем статьям древних ниндзя. Одним словом, искусство ниндзя должно было отмереть.
Должно… Но не умерло. Трансформировалось? Безусловно. И этот факт заслуживает особого внимания. Разумеется, использование древних методов «терпеливых» в современных условиях вряд ли стоит рассматривать всерьёз; но бум, который поднят вокруг традиции ниндзюцу и как следствие – вокруг самурайского духа, – явление не только рекламно-коммерческого, но и культурного порядка. Самурайский дух должен «достроить» в душе современного японца те структуры, которых так не хватает ему в мире технократии.
Почему о ниндзюцу, которое было прежде всего методом разведки и штурма крепостей, вдруг заговорили именно как о «тайном искусстве убивать»? Почему ниндзя стали называть «кланом смерти», хотя они подвергались опасности ничуть не большей, чем любой самурай в то время? Откуда многочисленные разговоры о «благородном духе ниндзя», хотя о благородстве наемника можно вообще говорить с большой натяжкой? Откуда весь этот экзотический антураж из черных одежд, скрывающих лица, хотя ниндзя практически никогда не обряжались в такие одеяния?
Но представим себе: могли бы рассчитывать на успех те, кто взялся бы пропагандировать средневековое армейское искусство разведки и фортификации? Думается, вряд ли кого-нибудь, кроме дотошных историков, это заинтересовало бы по-настоящему, не говоря уже о коммерческом успехе. А если ниндзюцу подать по-другому – «Невидимые убийцы», «Клан смерти», «Мистическое искусство»? Это лишь несколько названий популярных книг о ниндзя. Ниндзюцу, таким образом, переводится из плоскости исторической в область реальной боевой практики.
Примечательно, что в современной Японии ниндзя поначалу рассматривались именно как полуфольклорные персонажи, фантастические супермены вроде Бэтмэна. Впервые о ниндзя активно заговорили после публикации в 1959–1962 гг. серии книг «Ниндзя Бугэйтё» («Ниндзя – мастер боевых искусств»), которая была издана в виде детских комиксов! Рисунки рассказывали о забавных приключениях некоего ниндзя по имени Кагэмару, который был оклеветан Одой Нобунагой.
Япония окончательно «заразилась» ниндзя после того, как популярность рассказов об их чудесных методах стала быстро возрастать на Западе. В 1964 г. выходит нашумевший роман Яна Флеминга «Лишь ты живешь дважды» об очередных приключениях «агента 007» Джеймса Бонда, в котором немало места посвящено описаниям якобы методов ниндзя. Японским лазутчикам приписывались небывалые подвиги и использование хитроумных механизмов. К реальным ниндзя это имело весьма косвенное отношение, но роман Флеминга, а через три года и его экранизация сделали свое дело – Запад узнал о ниндзя именно как о мастерах тайных операций и непобедимых бойцах. Современные ниндзя Флеминга стреляли из пистолетов и автоматов, бросали гранаты, при этом, конечно же, не забывая и традиционный меч. Именно здесь ниндзя описываются как люди, «облаченные с головы до ног во всё чёрное, и лишь глаза были видны в разрезе капюшона». В романе ниндзя выступали в большинстве случаев как помошники Джеймса Бонда: например, помогали ему захватить тайный объект, расположенный внутри вулкана и предназначенный для пуска космического «корабля-убийцы», способного захватывать чужие корабли в космосе. Благодаря этому удалось предотвратить начало ядерной войны между СССР и США. Публика была зачарована экзотикой черных одежд и хитроумным мастерством ниндзя. Стереотип понравился и быстро прижился. С тех пор он и живет в сознании практически каждого, кто слышал о ниндзя. Современное ниндзюцу стало частью огромной рекламной и коммерческой индустрии, мало связанной с реальным наследием ниндзя.
…Этот дом ничем не отличается от других – немного вытянутый, с раздвижными наружными стенами сёдзи и внутренними стенами-перегородками фусума из плотной бумаги; пол застелен соломенными татами. Дом окружен невысокими зеленеющими деревьями и несколькими сухими стволами – символ абсолютной взаимоперетекаемости жизни и смерти. В этой символике «ускользающего» все дышит покоем и отрешенностью. Но внезапно какая-то тень стремительно падает на тебя сверху. Перед тобой – живой ниндзя, закутанный в черные одежды, с коротким мечом в руках!
Но не стоит пугаться – это всего лишь демонстрация методов ниндзюцу в Ига-Уэно – главном туристическом центре Японии, где весь бизнес строится на «ночных воинах». Он располагается в префектуре Миэ, в состав которой сегодня входит известная область Ига. Здесь в местечке Уэно в ХVI в. были построены несколько замков, в том числе и знаменитый Хэйракудзи, а сегодня тут располагается центр и музей ниндзюцу Ига-Уэно.
Комплекс Ига-Уэно – причудливое смешение туристического центра, этнографического музея и «парка приключений». На этой территории стоит и домик ниндзя Такаямы Тародзиро; правда, он не был построен в этом месте, а привезен для музея из Токио. В этом домике мы встречаем все классические способы защиты – двойные потолки, ложные двери и множество ловушек. В домике даже «живут» ниндзя – разумеется, актеры, среди которых есть и прелестные девушки, одетые в традиционные костюмы.
Сам музей ниндзя в Ига-Уэно не отличается по своему характеру от сотен других музеев – те же застекленные витрины, в которых выставлены различные костюмы ниндзя, их доспехи, оружие. В определённом смысле его можно назвать этнографическим или краеведческим музеем области Ига.
Здесь каждый год проходит фестиваль ниндзя, на который съезжаются поклонники этого искусства со всех концов Японии и даже из других стран. Красочная процессия – люди, одетые в костюмы ниндзя самых различных цветов и вооруженные мечами, – следует по улицам города. Тут же продаются сувениры, значки, буклеты. Шествие заканчивается демонстрацией приемов, которые, как утверждается, когда-то использовались ниндзя.
По сути Ига-Уэно давно превратился в туристический центр, поэтому трудно охарактеризовать историческую и познавательную ценность его как музея. Другие районы тоже решили сделать на «воспоминаниях о традиции» неплохой бизнес. Так появились центры ниндзя в Кога, где есть даже своеобразный «полигон» для метания сюрикэнов всеми желающими. А недалеко от Сэкигахары один из больших домов, который когда-то принадлежал даймё, переделан под «дом ниндзя» с ловушками и тайными коридорами.
Многим хочется не только посмотреть на музеи, но и самим «поиграть в ниндзя». Для этого, например, сооружена целая детская «деревня ниндзя» в Нагано (по странной случайности в этом же месте располагалась современная школа разведки). Желающие могут при помощи специальных приспособлений полазать по деревьям и стенам, переправиться на особом пароме через озеро, поупражняться в бое на коротких мечах, попытаться разобраться в лабиринте коридоров и двойных потолков «домика ниндзя», побросать сюрикэны в специальные мишени и даже преодолеть полосу препятствий. Те, кто проголодался, могут сами приготовить в походных условиях пищу по рецептам ниндзя. При всей кажущейся «дикости» этого места устроители парка, понимая, что современные «ниндзя» вряд ли проживут без некоторых благ цивилизации, оборудовали здесь же прекрасные места общего пользования и роскошный ресторан.
Индустрия ниндзя набрала обороты, превратившись в особый вид весьма доходного бизнеса, в равной степени процветающий и в Японии, и на Западе. И вскоре на фоне чисто рекламных трюков и многочисленных секций псевдониндзюцу, открывшихся на Западе, поползли странные слухи.
В начале мая 1980 г. группа террористов ворвалась в иранское посольство в Лондоне; все дипломаты были объявлены заложниками. Террористы пообещали убивать каждые полчаса по одному заложнику до тех пор, пока их требования не будут выполнены. Для штурма была вызвана специальная бригада Особой Воздушной Службы (САС), подготовка и методы деятельности которой держались в абсолютной тайне. Люди в абсолютно черных одеждах с капюшонами, где были оставлены лишь узкие прорези для глаз, пошли на штурм и освободили заложников.
