Текст книги "Специалист по выживанию"

Автор книги: Алексей Калугин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Подожди секундочку, дорогой. – Чейт быстро прицепил к уху клипсу автоматического переводчика, а основной блок с динамиком кинул в нагрудный карман. – Ну, теперь я готов к общению с тобой!

– Я видел уже такую железную птицу, – копьем указал на корабль за спиной Чейта дикарь. – На ней прилетали люди в белых одеждах, толковавшие непонятные вещи.

– Надеюсь, вы с ними подружились? – ласково улыбнулся Чейт, словно разговаривал с ребенком.

– Нет, – решительно тряхнул головой абориген. – Они говорили нам о каком-то властелине, которому мы должны подчиниться. Но мы – свободный народ! – В подтверждение своих слов абориген стукнул себя кулаком в грудь, после чего невозмутимым голосом добавил: – Одному из них, который был особенно настойчив, мы отрезали уши.

Во время этой довольно-таки продолжительной речи аборигена Чейт обратил внимание на то, что отдельные его слова, а порою и целые реплики были опущены при переводе. Продолжая слушать дикаря, он нажал кнопку программы тестирования. Ответ поступил незамедлительно: «Никаких ошибок при переводе допущено не было. Но в языке местных жителей присутствует большое количество непристойных слов и выражений, которые удалены из словаря».

«Проклятые святоши! – выругался про себя Чейт. – И здесь поработали! Как поймешь дикаря, если из его речи удалены все самые красочные и образные выражения?»

– Ты меня слушаешь? – спросил у Чейта абориген.

– Да-да, – быстро заверил собеседника Чейт. – Я тебя внимательно слушаю.

– Ну, так вот, если ты тоже собираешься начать учить нас, как нам нужно жить, то лучше бы тебе сразу убраться отсюда, – довольно-таки доброжелательно предупредил гостя гудос.

– Ни в коем случае! – решительно отметая подобное нелепое предположение, взмахнул рукой Чейт. – Я прилетел сюда для того, чтобы наладить взаимовыгодное сотрудничество.

Дикарь непонимающе сдвинул свои мохнатые брови к переносице.

– Ну, короче, я хочу вам кое-что предложить, – попытался объяснить иначе Чейт.

– Ты привез нам подарки? – спросил гудос.

– В каком-то роде, – не стал вдаваться в долгие объяснения Чейт.

– Показывай, – потребовал дикарь.

– У меня подарков много, – заверил гудоса Чейт. – Хватит на все ваше племя. Кстати, далеко отсюда вы живете?

– Рядом, – гудос махнул копьем куда-то в сторону. – За холмом. Я в селении самый умный, поэтому меня и послали поговорить с тобой.

– Я весьма польщен, – почтительно склонил голову Чейт. – Так, может быть, ты и отведешь меня в селение?

– Я-то отвести могу, – кивнул гудос. – Но, смотри, если ляпнешь там что-нибудь не то или не так, то пеняй потом на себя.

– В каком смысле «не то»? – уточнил Чейт.

– Не учи нас жить, – объяснил ему гудос. – Мы живем так, как сами считаем правильным.

– С этим я вполне согласен, – заверил его Чейт. – Идем.

– Идем. – Гудос двинулся вперед, указывая гостю дорогу.

– А как тебя зовут, умный? – поинтересовался у своего провожатого Чейт.

– Так и зовут – Умный, – не оборачиваясь, ответил тот.

– Хорошее имя, – похвалил Чейт.

Гудос ничего на это не ответил.

Вскоре они перевалили через вершину холма, и перед взором Чейта предстало селение гудосов во всей его красе.

В центре довольно-таки большой площадки неправильной округлой формы, трава на которой была полностью вытоптана, торчал деревянный кол, его окружали десятка полтора нелепейших строений, представляющих собой кособокие каркасы, собранные из кое-как соединенных между собой жердей, сверху на них были наброшены невыделанные шкуры, прелая солома и просто палки. Венчала картину огромная куча гниющего мусора, возвышающаяся на краю селения.

Среди хижин носились голые ребятишки, таскающие за хвосты небольших четвероногих животных, покрытых короткой рыжей шерстью. Звери клацали зубами и делали вид, что пытаются укусить своих обидчиков, но по всему было видно, что они и сами не прочь повозиться с малышней.

Идя через поселок, Чейт старался дышать как можно реже – дух здесь стоял такой тяжелый, что казалось, с каждым новым вдохом в организм проникают мириады смертоносных микробов, мгновенно берущихся за свое злокозненное дело.

Умный подвел Чейта к деревянному столбу, возле которого чернело давно прогоревшее кострище.

Чейту это почему-то очень не понравилось. Сама собой появилась мысль, что возле этого столба, наверное, очень удобно сжигать назойливых проповедников.

– Жди, я сейчас приведу Унылого, – сказал Умный.

Чейт хотел было спросить, кто такой Унылый, но его провожатый уже нырнул под полог ближайшей хибары.

Чейт остался стоять, окруженный толпой сосущих пальцы голых ребятишек, молча взирающих на странного пришельца.

Вскоре из хибары вышел Умный в сопровождении невероятно толстого угрюмого гудоса, одетого в такую же меховую доху. Должно быть, это и был Унылый, хотя Чейт скорее уж назвал бы его Мрачным.

Подойдя к Чейту, Унылый окинул его неприязненным взглядом. Вид у него был такой, словно по какому-то совершенно незначительному пустяку его оторвали от чрезвычайно важного дела.

– Этот, что ли? – спросил он у Умного.

Тот молча кивнул.

– Ну, давай сюда свои подарки. – Унылый лениво протянул вперед перепачканную чем-то черным руку.

– Один момент, – вежливо остановил его Чейт. – Насколько я понимаю, я имею честь разговаривать с вождем племени?

– Перед тобой старший отец нашего селения, – ответил ему Умный.

– Полагаю, что это одно и тоже, – сделал свой вывод Чейт. – Уважаемый Унылый, я хочу предложить вам вещь, все удивительные качества которой вы, несомненно, сами сможете оценить по достоинству.

– Ну так давай ее сюда, – снова потребовал Унылый.

– Видите ли, уважаемый Унылый, я могу предложить в точности такие же вещи не только вам одному, но и всем жителям вашего селения, а также и вашим соседям, с которыми вы находитесь в мире. Поэтому будет лучше, если вы соберете всех жителей вашего поселка, чтобы я не рассказывал о назначении этой вещи каждому в отдельности.

– По-моему, этот тип пытается учить меня, как и что я должен делать, – обращаясь к Умному, недовольно произнес Унылый.

После этого он выдал довольно-таки длинную фразу, переводить которую переводчик отказался полностью.

– Вы меня неправильно поняли, – поспешил протестующе взмахнуть руками Чейт. – Я вовсе не намеревался давать вам совет, а всего лишь пытался предвосхитить ваше мудрое решение.

Унылый вопросительно глянул на Умного.

Тот молча наклонил голову.

– Хорошо, – благосклонно повел подбородком Унылый. – Давайте всех сюда.

Толпившиеся вокруг голые ребятишки, словно только того и ждали, мигом кинулись по хибарам, выкрикивая на бегу имена своих родителей.

Решив, должно быть, что ему не хватает солидности, Унылый отобрал копье у Умного и теперь стоял, опираясь на него, словно на кардинальский посох.

– Смотри, приятель, – покосившись на Чейта, негромко, но очень весомо произнес Унылый. – Если окажется, что твои подарки не стоят того, чтобы поднимать на ноги все селение, мне придется придумать для тебя какую-нибудь особо утонченно-жестокую казнь.

– Не извольте беспокоиться, – улыбнулся Чейт, хотя, честно признаться, слова старшего отца селения несколько его покоробили.

Минут через десять вокруг столба собралось человек двенадцать завернутых в невыделанные шкуры гудосов. Почесываясь и переругиваясь, они недовольно посматривали то на Унылого, то на Чейта.

– Ну? – требовательно глянул на Чейта старейший отец селения. – Где твои подарки?

– Но, по-моему, еще не все собрались, – не очень уверенно произнес Чейт.

Унылый взглядом пересчитал своих соплеменников и уверенно кивнул:

– Все. Остальные на охоте.

– А женщины? – рискнул спросить Чейт.

– Нашим женщинам ничего не нужно! – угрожающе нахмурился Унылый.

Чейт понял, что лучше вопроса о женщинах больше не касаться.

– Хорошо. – Он скинул с плеча свою сумку и поставил ее на землю.

Гудосы, обступив Чейта полукольцом, внимательно наблюдали за его действиями.

– Итак, господа, – торжественно поднял руку Чейт. – Я хочу предложить вам вещь, равной которой вы в жизни не видели.

С видом фокусника, достающего кролика из цилиндра, куда он только что бросил окурок, Чейт извлек из сумки издание Священного писания в твердом целлофанированном переплете для повседневного пользования и протянул книгу Унылому.

Гудос осмотрел книгу со всех сторон, перелистнул несколько страниц и с равнодушным видом передал ее Умному.

Умный осмотрел книгу более внимательно.

– Такие же штуки были и у тех двоих в белых одеждах, которые прилетали к нам прошлым летом и пытались учить нас жизни, – вынес он свое заключение и с сожалением посмотрел на Чейта.

Взгляд его как будто говорил на общедоступном языке: «Я же тебя предупреждал».

– Да, – кивнул Унылый. – Конечно. Одному из тех умников мы еще уши отрезали. Его приятель потом долго упрашивал вернуть уши, уверяя, что их можно пришить на место.

Унылый коротко хохотнул.

Следом за ним засмеялись и остальные.

– Ну а с тобой что прикажешь сделать? – посмотрел на Чейта Унылый.

В его взгляде не было злобы или ненависти. Он просто собирался исполнить свой долг. И это несколько обнадежило Чейта.

– Книги бывают разные, – попытался объяснить он Унылому, хотя и предполагал, что побывавшие здесь служители церкви размахивали перед аборигенами отнюдь не телефонными справочниками, а все теми же Святыми писаниями.

– Эта штука называется книгой? – приподняв Святое писание, уточнил Умный.

– Да, – кивнул Чейт.

– Те двое в белых одеждах называли ее как-то иначе, – сказал Умный, обращаясь к Унылому.

– По мне, как эту штуку ни называй, проку от нее все равно никакого, – безнадежно покачал головой один из гудосов, имя которого Чейту было неизвестно. – Те двое, что были здесь прошлым летом, – после упоминания святых отцов вновь последовало длинное идиоматическое выражение, перевод которого остался для Чейта загадкой, хотя о смысле сказанного вполне можно было догадаться по одним только интонациям, – оставили мне одну такую штуку. Так я, как ни старался, так и не смог ее к какому-нибудь делу приспособить. Бестолковая штука. А когда я ее в очаг бросил, сгорела в один миг – ни тепла, ни света.

– Прости, уважаемый Унылый, – обратился Чейт к старейшему отцу племени. – Но не будет ли вновь воспринято вами как поучение, если я скажу, что вы неправильно пользовались книгой?

Унылый стянул с ноги драный опорок и задумчиво поскреб ногтями грязную пятку.

Так и не придя к какому-либо решению, он бросил вопросительный взгляд на Умного.

– Я думаю, что объяснение не есть поучение, – последовал глубокомысленный ответ.

– Ну и что с того? – недовольно топнул ногой Унылый. – Мне нужно знать, могу ли я позволить этому чужаку говорить и не будет ли его речь оскорбительной для нашего славного народа? А ты мне «объяснение», «поучение»…

– Оскорбительна ли будет речь чужака или нет, мы сможем узнать только после того, как он ее произнесет, – рассудительно заметил Умный.

– Верно, – подумав, согласился с ним Унылый. – Давай, чужак, – обратился он к Чейту. – Но имей в виду, что казнь для тебя еще не придумана. А посему любое твое слово может усугубить твое положение.

– А улучшить? – почтительно, как и полагается обращаться к всесильному вождю, спросил Чейт.

– Не думаю, – задумчиво произнес Унылый.

– Но разве я уже приговорен? – удивленно поднял бровь Чейт.

– Так уж исторически сложилось, – все тем же задумчивым тоном продолжил Унылый, – что всякий, кто является в наше селение, первым делом пытается нас поучать. Не могу взять в толк, почему так получается? – Чтобы подчеркнуть свое недоумение, Унылый развел руками. – Вроде как живем не хуже других. А кое в чем, я бы сказал, даже и получше. Так нет же, словно неймется им! Пришел как-то мужик из-за реки, говорит: «Мы колесо изобрели!» Гордо так говорит, понимаешь, словно удивить нас хочет. А потом говорит: «Вам это самое колесо тоже просто необходимо. Если хотите, можем на что-нибудь полезное обменять». А на кой, я тебя спрашиваю, нам ихнее колесо? Всю жизнь без колеса жили – и ничего! В другой раз случайно зашли к нам двое рыжеволосых из-за южных холмов. Говорят, вам, мол, пора переходить на… это… как его?..

– Оседлое скотоводство, – подсказал Умный.

– Во-во! На это самое оседлое скотоводство, видишь ли, нам переходить нужно. Говорят: «Вы скоро все зверье вокруг перебьете, что потом делать будете?» – Унылый усмехнулся и покачал головой. – А этого зверья вокруг – видимо-невидимо. Это сколько ж стараться нужно, чтобы под корень его извести? Да небось тыщу лет! А эти рыжеволосые говорят: «О детях своих подумайте!» А я им в ответ: «Не знаю, как у ваших детей, а у наших головы на плечах имеются – вот пусть они сами о себе и думают!» Так это еще не все! Намедни лодка из-за моря приплыла. Здоровая такая! Красивая! А над ней здоровенная тряпка подвешена, ветром надутая, – черт его знает зачем. Вылезли оттуда человек десять, все чистые, белые да умытые. Говорят: «Вам культуру поднимать нужно. А то живете во тьме неграмотности». Ну, мы им показали, какая у нас тьма, – спалили их лодку и пешком домой отправили! – Унылый откинул в сторону шкуру и с удовольствием почесал раздутый живот. – Мы народ гордый и независимый. Как жить – сами знаем. И поучать нас никому не дозволено!

Унылый сделал паузу, перевел дух и, величественно взглянув на Чейта, спросил:

– Ну что, понял?

– О, да! – с чувством произнес Чейт. – Но вещь, которую держит в руках Умный, создана не для того, чтобы поучать, а затем, чтобы врачевать!

– Врачевать? – От внимательного взгляда Чейта не укрылось то, что в глазах Унылого сверкнули искорки любопытства. – И что же она может лечить?

– Она лечит наши души!

Чейт произнес эти слова негромко, с придыханием, попытавшись придать своему голосу глубину и чувственность.

– Души?.. – Глаза Унылого закатились под широкие брови так глубоко, словно он пытался прочесть определение непонятного ему слова на внутренней поверхности своей черепной коробки. – Я этого не понимаю, – разочарованно произнес он, возвращая глаза в нормальное положение.

– Сожалею, Унылый, – развел руками Умный. – Мне это слово тоже ни о чем не говорит.

– Что такое «души»? – требовательно посмотрел на Чейта Унылый.

В принципе Чейт примерно представлял себе, что такое душа. Но поскольку в богословских вопросах он был не силен, то дать четкое и однозначное определение данному предмету затруднялся. Но зато он прекрасно умел импровизировать. А в данной ситуации способность быстро соображать и незаметно подстраиваться под запросы собеседника значила гораздо больше, нежели подкованность в вопросах теологии. К тому же, по мнению Чейта, даже эти самовлюбленные оборванцы должны были хоть что-то слышать о душе. Скорее всего святые отцы снова что-то напортачили, приводя в соответствие с церковными канонами словарный запас автоматического переводчика.

– Душа есть некая нематериальная субстанция, без которой тело само по себе почти ничего не значит, – быстро проговорил Чейт с ходу придуманное определение.

Переводчик пару раз запнулся, но все же как-то перевел эту фразу на язык гудосов. Что уж там у него получилось, Чейт, естественно, проверить не мог. Но дикари после этого сразу как-то оживились.

– Ва-стук, – уверенно произнес Умный, поймав на себе вопрошающий взгляд Унылого.

– Ва-стук, – с благоговением выдохнул Унылый.

– Ва-стук!.. Ва-стук!.. – пронеслось по рядам собравшихся.

Что означало это «ва-стук», Чейт понять не мог, поскольку переводчик этого слова тоже не знал. Но когда Унылый перевел свой взгляд на него, он, ни секунды не колеблясь, кивнул:

– Ва-стук.

Унылый вырвал из рук Умного книгу Священного писания, которую тот держал в руках все это время.

– Ты уверен, чужак? – прищурившись, посмотрел на Чейта Умный. – Мы прежде никогда не слышали о средстве, способном исцелить ва-стук.

– Это новейшая разработка, – небрежно бросил Чейт.

– Имей в виду, чужак, если то, о чем ты говоришь, не подтвердится…

– Как эта штука действует? – перебив Умного, спросил у Чейта Унылый.

На мгновение Чейт задумался. У него не было времени на то, чтобы учить гудосов грамоте, а у них самих, судя по всему, не было ни малейшего желания этим заниматься.

– Очень просто, – улыбнулся Чейт. – Нужно прижать книгу к тому месту, где у тебя находится душа… Ну, то есть ва-стук… И подумать о том, что тебе больше всего хочется.

– Ха!

Вообще-то Чейт полагал, что средоточием души в человеческом теле является сердце. Однако гудосы на этот счет, похоже, придерживались иного мнения. Унылый бросил книгу Священного писания на землю и уселся на нее, сложив ноги крест-накрест.

– И когда твоя вещь подействует? – спросил он у Чейта.

– Ну, я так полагаю, что ты сам должен это почувствовать, – не очень уверенно ответил Чейт и быстро добавил: – Но для эффективного лечения ва-стук к помощи книг нужно прибегать ежедневно.

– Ты хочешь сказать, что с первого раза она не подействует? – угрожающе сдвинул брови Унылый.

– Ну что ты! – взмахнул руками Чейт. – Непременно подействует! Я просто имел в виду, что если пользоваться книгой каждый день…

– Действует! – полушепотом, словно сам еще не зная, верить тому, что происходит или нет, с благоговением выдохнул Унылый.

Все находившиеся рядом с ним, и в первую очередь Чейт, замерли в напряженном ожидании.

Унылый сидел неподвижно, положив ладони на бедра. Глаза его были полуприкрыты, а голова наклонена к правому плечу – он словно бы внимательно прислушивался к тому, что происходило у него внутри.

Даже дети, возившиеся чуть в стороне с рыжими облезлыми животными, будто проникшись всей торжественностью минуты, когда должна была открыться истина, прекратили свои игры.

– Действует!

Крик Унылого был настолько внезапным, что все вздрогнули, а один из рыжих зверей жалобно и протяжно завыл, словно ему ни за что ни про что врезали палкой по хребту.

– Действует!

Унылый прыжком вскочил на ноги.

– Жди меня здесь, чужак! – ткнув пальцем Чейта в грудь, приказал Унылый. – Я должен проверить свой ва-стук!

Сказав это, он подхватил с земли книгу и быстро нырнул под шкуру, закрывавшую вход в принадлежавшее ему жилище.

Чейт посмотрел на тех гудосов, которые остались вместе с ним. Все они смотрели на него если и не с надеждой, то уж, по крайней мере, с восторгом.

– Если ты, чужак, умеешь пробуждать в людях ва-стук, – негромко произнес Умный, – то я готов признать, что ты величайший из всех людей, каких я видел за свою жизнь.

– Да что там, – смущенно махнул рукой Чейт. – В этом нет моей заслуги.

Умный только головой покачал, должно быть удивляясь небывалой скромности своего собеседника.

– А каким образом Унылый собирается проверять свой ва-стук? – осторожно поинтересовался у Умного Чейт.

– Как обычно, – ответил тот. – Как все мы это делаем.

Напустив на себя всепонимающий вид, Чейт многозначительно наклонил голову.

Умный ответил ему точно таким же исполненным невысказанного глубокомыслия, хотя и несколько менее изящным кивком.

– И сколько времени обычно занимает проверка? – спросил Чейт так, словно просто хотел уточнить то, что ему и без того было прекрасно известно.

– Ну, это как получится, – развел руками Умный. – Если ты уверен в своей книге, то жди спокойно.

Вот уверенности-то Чейту как раз и не хватало.

А тут еще слева к нему подобрался какой-то гудос, а от него воняло, как от дохлого козла, и зашептал в самое ухо:

– Знаешь, чужак, ва-стук Унылого молчит уже лет пять, а то и больше. Вначале-то он пытался это скрыть, но, сам видишь, поселок у нас небольшой, так что вскоре всем все стало известно…

– Не болтай лишнего! – одернул шептуна Умный, и не в меру разговорчивый гудос тут же отполз в сторону.

Чейта всего передернуло после таких слов. Поистине, было бы настоящим чудом, если бы вдруг заговорила душа у человека, который уже и думать о ней забыл.

Чейт в чудеса не верил. А потому стал, незаметно осматриваясь по сторонам, выискивать кратчайший путь к бегству. На беговой дорожке Чейт, вне всяких сомнений, обошел бы любого из низкорослых гудосов, но вот на пересеченной местности аборигены, наверное, будут иметь преимущество. К тому же у гудосов имелись копья, которые дикари обычно пускают в ход не задумываясь.

Напряженные размышления Чейта прервал радостный крик вновь появившегося на пороге своей хибары Унылого.

– Мой ва-стук снова говорит! Да еще как говорит! – Он отыскал взглядом Чейта, возвышавшегося над обступившими его со всех сторон гудосами. – Сколько, ты говоришь, у тебя этих штуковин?

– Более чем достаточно! – радостно ответил Чейт.

– Это сколько? – Унылый, как обычно, обратился за толкованием непонятных ему слов к Умному.

– Это очень много, Унылый. – При этом Умный посмотрел на Чейта так, словно все еще подозревал его в каком-то подвохе.

– Я беру столько! – Унылый вскинул над головой руку с растопыренной пятерней. – Нет, столько! – В воздух взлетела вторая рука старейшего отца селения.

– Послушай, чужак, – дернул Чейта за рукав оказавшийся рядом с ним абориген. – Мне тоже не мешало бы поправить свой ва-стук.

– И мне тоже, – протянулась к Чейту еще одна рука.

– Мне тоже пригодится, – пролез к Чейту совсем молодой гудос. – Мало ли что…

Под натиском насевших на него аборигенов Чейт отступал до тех пор, пока не прижался спиной к столбу.

– Хватит! – Закричал он, взмахнув руками над головой. – Прекратите! Всем хватит!

* * *

Торговля шла бойко. Менее чем за час Чейт продал без малого три сотни экземпляров Священного писания. Каждый из аборигенов брал от пяти до десяти книг. Наверное, брали бы и больше, но считать гудосы не умели, а на руках у них было только десять пальцев. Кроме того, неохваченной оставалась женская часть населения, ни одна из представительниц которой даже не подошла к лотку Чейта. Но в этом вопросе Чейт не стал проявлять настойчивости, опасаясь нарваться на неприятности, нарушив по незнанию какой-нибудь местный обычай или запрет.

Чейт начал с того, что предложил аборигенам самые дорогие настольные издания. Внушительный вид книги и ее неподъемный вес внушали гудосам уважение, и они с радостью растаскивали их по своим домам. Но предварительно Чейт просил каждого из них приложить большой палец к контрольной ячейке на электронной чековой книжке, куда он своевременно вносил стоимость проданного товара.

Поскольку аборигены только посмеивались над столь нелепым, по их мнению, требованием Чейта, это открывало широкие возможности для злоупотреблений. Но Чейт вел себя исключительно корректно и честно – обворовывать людей, пусть даже таких, для которых деньги ровным счетом ничего не значили, было не в его правилах. Кроме того, он не собирался переводить деньги, внесенные в электронную чековую книжку, в наличные. Чтобы не иметь в дальнейшем никаких проблем с властями, лучше всего было передать святым отцам чековую книжку в нетронутом виде – только вклады, и ни единой федерал-марки, снятой со счета.

Когда настольные книги закончились, Чейт перешел к подарочным изданиям с голографическими иллюстрациями. Но вскоре поток покупателей иссяк. Жителей из селения Унылого оказалось недостаточно для того, чтобы переварить хотя бы пятую часть имевшегося у Чейта товара. Для того чтобы продолжить свою коммерческую деятельность, Чейту была нужна помощь старейшего отца селения.

Прежде чем отправиться с визитом к Унылому, Чейт вставил в ноздри фильтры, дабы не подвергать себя мучительному вдыханию тяжелого, застоявшегося смрада, который, как можно было предположить, наполнял жилища гордых и независимых гудосов.

Унылый, подтянув прикрывающие его тело шкуры, с гордым видом восседал сразу на трех томах настольного издания Священного писания, положенных один на другой.

– Как твой ва-стук, уважаемый Унылый? – вежливо поинтересовался Чейт.

– Растет с каждым вздохом, – блаженно закатив глаза, ответил Унылый.

– Я рад за тебя. – На полу, покрытом плотным слоем рыбьих костей, обрывков шкур, комьев свалявшихся волос и еще бог знает какой гадости, Чейт выбрал уголок почище и присел на корточки. – Надеюсь, что теперь в твоем селении ни у кого не возникнет проблем с ва-стук.

– Это великое счастье – знать, что твой ва-стук не покинул тебя, – наклонив голову, возвышенно произнес Унылый.

– Но на борту моего корабля осталось еще много книг, – перешел к интересующему его вопросу Чейт.

– А мне-то какое дело до этого? – недоумевающе вскинул брови Унылый. – Того, что я у тебя взял, мне на мою жизнь хватит.

– Помнится, Унылый, ты рассказывал мне о непочтительных соседях, которые пытались учить вас жизни? – вкрадчиво произнес Чейт.

– Да, – согласился с ним Унылый. – Нас пытаются поучать все кому не лень. Да только все без толку. У нас своя гордость имеется! Нам чужого не надо, но и своего не отдадим!..

Старейший отец селения, похоже, вознамерился произнести длинную речь, полностью состоящую из традиционных лозунгов. Поскольку слушать ее у Чейта не было ни малейшего желания, он со всей возможной деликатностью прервал оратора:

– Так не пришла ли пора, Унылый, самим начать учить своих соседей?

Чейт многозначительно посмотрел на Унылого.

Старейший отец селения ровным счетом ничего не понял, но, дабы не уронить свой престиж в глазах чужака, ответил собеседнику точно таким же взглядом.

– Умный сказал мне, что никому из ваших соседей не известен секрет лечения ва-стук. – Чейт осторожно, исподволь, начал подводить своего собеседника к принятию решения, в котором он сам, как торговец, был кровно заинтересован.

– Это так, – кивнул Унылый. – Ва-стук – это очень деликатный предмет, и восстановить его обычными средствами, какими лечат болезни тела, невозможно.

– В таком случае ты мог бы пригласить к себе жителей соседних селений, для того чтобы они тоже смогли получить средство для исцеления ва-стук, – внес предложение Чейт.

– А какое мне до них дело? – пренебрежительно дернул плечом Унылый. – Я только от души посмеюсь, когда ва-стук у них навеки замолчит.

– Но если ваши соседи узнают, что в твоем селении имеется средство, исцеляющее ва-стук, они проникнутся к вам тем уважением, какое вы по праву заслуживаете, и больше никогда не посмеют поучать вас.

Унылый откинул в сторону полу своей дохи из шкур и, разгоняя прячущихся в волосах насекомых, в задумчивости поскреб пальцами грудь.

– Кроме того, я дам им книги похуже. – Чейт показал Унылому самое дешевое издание Священного писания в мягком переплете. – Не такие эффективные, как те, на которых сидишь ты. Им придется долго сидеть на своих книгах, чтобы спасти свой ва-стук.

– А если они станут подолгу сидеть на книгах, спасая свой ва-стук, то у них не останется времени на то, чтобы болтаться вокруг нашего селения и давать советы, о которых их никто не просит, – сделал свой вывод Унылый. – Мне нравится твое предложение, чужак!

* * *

В тот же день Унылый отправил своих людей по соседним селениям, дабы разнести весть о том, что у них имеется средство для спасения ва-стук.

Результат не заставил себя долго ждать. Уже на следующий день возле лотка, выставленного Чейтом на трапе корабля, собралась толпа гудосов из других селений, явившихся за Священным писанием.

При раздаче книг присутствовали и Унылый с Умным, который, как понял Чейт, был кем-то вроде порученца по особо важным делам при старейшем отце селения. Чейт передавал книги Унылому, а тот после этого с торжественным видом вручал их покупателям. Кое-кто даже удостаивался снисходительного похлопывания по плечу или напутственного пинка под зад от старейшего отца селения. Но, что удивительно, никто не роптал. Каждого из гудосов беспокоил только один вопрос – достанется ли ему святая книга. Ни на что другое ни один из них просто не обращал внимания.

Со стороны все происходящее было похоже на массовый психоз. Глядя на толпу жаждущих заполучить в свои руки Священное писание, Чейт никак не мог взять в толк, почему святые отцы признали Гудос планетой, бесперспективной в плане религиозного просвещения населения?

Но, какова бы ни была причина того, что церковь оставила Гудос вне зоны своего внимания, это только сыграло Чейту на руку. Спрос на Святое писание среди местного населения был столь ошеломляющим, что без труда можно было продать книг вдвое, а то и втрое больше того, что имелось у Чейта. И это при том, что информация об исцеляющих душу книгах была распространена на очень ограниченном участке побережья, только среди жителей тех селений, куда успели дойти за день посланные Унылым соплеменники. А в перспективе рынок Гудоса представлялся Чейту невспаханным полем, с которого без особого труда можно было собирать богатые урожаи самых фантастических плодов.

Когда Чейт поднес к лотку две последние пачки с книгами, очередь к нему была не намного короче, чем когда он только начал торговать. Сообразив, что сообщение о том, что книги закончились, может вызвать взрыв недовольства среди тех, кто еще не успел получить Священное писание, Чейт решил пойти на хитрость. Отдав последние книги, он сказал, что торговля приостанавливается до завтра, так как он устал и ему необходим отдых. Гудосы недовольно пошумели, но все же разошлись, запомнив, кто за кем стоял, и договорившись между собой, что завтра будет сохранена прежняя очередь.

Чейт чувствовал себя немного неловко, обманывая доверчивых аборигенов. Однако над чувством неловкости взяло верх желание улететь с Гудоса живым и невредимым.

Чейт обладал довольно-таки богатым воображением, а потому живо представил себе, как возмущенная толпа гудосов опрокидывает корабль, вытаскивает из его чрева слабо сопротивляющееся человеческое тело и тащит к столбу, вкопанному в центре поселка. О том, что может произойти вслед за этим, он старался даже не думать.

Помочь аборигенам, оставшимся без вожделенных книг, он мог, только вернувшись в миссию Единственно Истинной церкви и посоветовав отцу Спиридону наладить бесперебойную поставку Священного писания на Гудос.

Ночью, когда все гудосы безмятежно спали, Чейт задраил люк корабля и, приведя в действие антигравитационную тягу, почти бесшумно поднял «Алексия-132» на высоту, позволяющую задействовать маршевые двигатели.

Сделав вокруг Гудоса прощальный виток, Чейт вывел корабль на курс и передал управление автопилоту, в память которого были своевременно введены координаты миссии Единственно Истинной церкви Господа.

Освободившийся от груза «Алексий-132» летел свободно и легко, что, как полагал Чейт, давало ему полное право со спокойной совестью считать свою богоугодную миссию успешно завершенной.

* * *

Отец Спиридон во второй раз просмотрел все документы, что выложил перед ним Чейт. Он нутром чувствовал, что его пытаются обмануть, но, несмотря на свой многолетний опыт в ведении коммерческих дел церкви, никак не мог сообразить, где же на этот раз зарыта собака.