Текст книги "Не так страшен черт"
Автор книги: Алексей Калугин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Я бы на твоем месте не стал его злить, – посоветовал бармену Гамигин. – Если он по-настоящему выйдет из себя, то даже я не смогу его урезонить.
Я удивленно глянул на черта. Гамигин быстро подмигнул мне, давая понять, что осведомлен о правилах игры. Интересно, где он успел этому научиться?
– Я действительно не знаю, кто такой Красный Воробей!
Бармен, похоже, наконец-то по-настоящему испугался. Он лежал на стойке, раскинув руки в стороны, и даже не пытался оказывать сопротивления. Я ослабил хватку и позволил ему чуть приподнять голову.
– Не пропустил фирменное соло Джери Гарсии? – сочувственно осведомился я.
Бармен обиженно шмыгнул носом.
– Ты знаешь всех постоянных посетителей кафе?
– Многих…
– И среди них нет ни одного, кто бы называл себя Красным Воробьем?
Бармен отрицательно мотнул головой.
– А посторонние сюда часто заглядывают?
– Случается…
– Ты можешь вспомнить кого-нибудь, кто заходил сюда несколько раз на протяжении последних двух недель? Скорее всего он не похож на местных придурков.
– Да! Да! – быстро кивнул бармен. – Заходил несколько раз мужик лет пятидесяти!
– И что?
– Заказывал водку с тоником, после чего садился за компьютер, всегда один и тот же. Виртуал-автоматы и гипершлемы его не интересовали. Ему нужен был только выход в сеть…
– Дальше.
– Брал водку, садился за стол с компьютером… Что он искал в сети, я не знаю… Обычно задерживался ненадолго – полчаса, от силы минут сорок…
– Как расплачивался? – спросил Гамигин.
– Только рублями, – ответил, покосившись на черта, бармен. – Из-за этого я его как раз и запомнил. У других в карманах обычно чего только нет: доллары, нимы, шеолы, случается, что и кредитки, а у этого – только московские рубли.
– Тебе известно его имя?
– Нет… Я даже не знаю, тот ли это человек, который вам нужен.
– Как он выглядел?
– Лет пятидесяти… Лицо широкое, немного оплывшее… Волосы темные, с проседью, расчесаны на пробор… Одет аккуратно… Я имею в виду, если сравнивать с нашими постоянными посетителями… Брюки, пиджак, светлая рубашка… Всегда при галстуке… Дурацкий такой галстук – широкие косые полосы, малиновые, белые и черные…
– Костюм новый?
– Да какое там – уже изрядно поношенный. Но аккуратный.
– Когда он был здесь последний раз?
– Дней десять назад… Может быть, двенадцать…
– Точнее не помнишь?
– Нет.
– С кем-нибудь из местных он общался?
– Нет… Не помню…
– Так «нет» или «не помню»?
– Вначале он ни с кем не разговаривал. Только брал у меня выпивку и карточку для оплаты работы в сети… Потом как-то раз – кажется, этот мужик уже в третий или четвертый раз сюда пришел – к нему Щепа пристал.
– Кто?
– Щепа… Ну, один из наших завсегдатаев… Последний раз, когда этот мужик сюда наведывался, они часа три, а то и дольше вместе за компьютером сидели. Мужик Щепе даже выпивку покупал.
– Что у них за дела были?
– Откуда мне знать!
Бармен, осмелев, дернулся слишком уж интенсивно, и мне пришлось снова ткнуть его носом в стойку.
– Кто такой этот Щепа?
– Да парень совсем еще молодой, чуть старше двадцати. Постоянно здесь болтается.
– Настоящее имя?
– Не знаю… Все его только Щепой и называют.
– Может быть, фамилия от слова «щепка»? – посмотрев на меня, предположил Гамигин.
– Да нет, – ответил ему бармен. – Тощий он, как щепка, поэтому и Щепа.
– Чем он занимается?
– Да вроде как ничем.
– Шпана?
– Нет. Просто неприкаянный какой-то.
– Придурок, свихнувшийся на виртуалке?
– Кто его знает… Но в компьютерах он ас. К нему все, если что, – сразу за помощью. По-моему, он только этим на жизнь и зарабатывает.
– Как его найти?
– Да я же говорю, он почти каждый вечер здесь бывает! Приходите после семи, наверняка застанете.
– Ну вот и все, – сказал я и отпустил шею бармена.
Тот, должно быть, не сразу понял, что свободен. Когда же до него наконец дошло, что никто его больше не прижимает к стойке, он медленно выпрямился и потряс головой, как будто вытряхивая воду, попавшую в уши во время купания.
– Концерт еще не кончился? – поинтересовался я.
Бармен снова тряхнул головой и ничего не ответил.
– Держи, – я кинул ему десятидолларовую бумажку. – Видишь, как все оказалось просто.
Бармен снова ничего не ответил, но банкноту схватил и сунул в карман.
– У нас к нему вопросов больше нет? – спросил я у Гамигина.
– Только один, последний. – Черт посмотрел на бармена. – За каким столиком работал тот человек, про которого вы говорили?
– Восьмой, – буркнул бармен.
Гамигин кивнул бармену в знак благодарности и, подойдя к указанному столику с компьютером, принялся осматривать его со всех сторон с такой тщательностью, словно это был выставленный на аукционе ломберный столик ручной работы, датируемый серединой XVIII века. Прежде чем присоединиться к Гамигину, я взмахом руки снова обратил на себя внимание бармена.
– Передай Щепе, если он сегодня объявится, чтобы подождал нас, – сказал я. – Мы будем ровно в семь. Возможно, у него появится шанс неплохо заработать. Понял?
Бармен молча кивнул.
– А этому, со свастикой, когда он закончит сам себя удовлетворять, скажи… – Я на секунду задумался, после чего махнул рукой: – Впрочем, ничего не говори.
Я подошел к Гамигину, когда он уже заканчивал осмотр стола.
– Ну как, нашел что-нибудь интересное?
– Почти ничего.
– А что ты, собственно, рассчитывал здесь найти?
Стол на тонких металлических ножках, покрытый сверху светло-голубым пластиком, имел почти квадратную форму. Признаться, если бы не черт, я бы даже не подошел, чтобы взглянуть на него вблизи, настолько он был неинтересен.
– Не знаю, – пожал плечами Гамигин. – Некоторые люди имеют привычку, например, выцарапывать на столе, за которым работают, свои инициалы. Или же, когда под рукой нет бумаги, делают пометки прямо на столе. Вот здесь, – демон-детектив указал на край стола, – кто-то в задумчивости постукивал по столу кончиком авторучки. Но следам этим не меньше трех месяцев, поэтому они вряд ли могут нас заинтересовать. А вот эта отметка, как мне кажется, может оказаться интересной.
Присев на корточки, я сдвинул шляпу на затылок и внимательно посмотрел на то место, куда указывал палец Гамигина. Справа, почти в самом углу, на голубом пластике было заметно нечеткое, смазанное пятно красноватого цвета размером с рублевую монету.
– Что это может быть? – спросил я у Гамигина.
– Химический анализатор идентифицировал вещество как штемпельную краску, – ответил черт. – След довольно-таки свежий, оставлен десять-двенадцать дней назад.
– И что из этого следует? – Я все еще не мог взять в толк, каким образом это пятно могло помочь нам в расследовании.
– У меня в машине имеется портативный компьютер, связанный с компьютерной системой Службы специальных расследований Сатаны. Мы можем отсканировать это пятно, перевести копию в цифровой формат, а затем попытаться восстановить изображение. Если это действительно штемпельная краска, то скорее всего перед нами какая-то печать или штамп.
Гамигин достал из внутреннего кармана портативный сканер и, включив его, провел регистрирующей поверхностью по странному пятну. На всякий случай он повторил эту процедуру дважды.
– Готово?
Гамигин молча кивнул.
Похоже было, что я не зря взял черта с собой. Используя совершенно разные методы ведения следствия, мы тем не менее неплохо дополняли друг друга. Так что я начинал верить в то, что наша совместная работа могла принести результат. Вот только к чему все это нас приведет, я пока даже не подозревал.
Глава 11
«ГЕРБ СТАРОГО ГЕРЦОГА»
Мальчишка, вызвавшийся присмотреть за «Хэлл-мобилем» детектива Гамигина, стоял под навесом, подняв воротник куртки и спрятав руки в рукава. Увидев нас, он весело заулыбался.
– Машина в порядке, господа!
– Молодец. – Я на ходу сунул мальчишке десять рублей.
– А вы снова сюда приедете? – поинтересовался паренек, пряча деньги в карман штанов, ширине и необъятности которых позавидовал бы сам Тарас Бульба. – Я мог бы снова присмотреть за вашей машиной.
– Сегодня вечером. – Улыбнувшись, Гамигин потрепал парнишку по голове. – Часов в семь.
– Я буду на месте, – пообещал парнишка. – По вечерам здесь много разных отморозков шатается, – с серьезным видом добавил он, – так что машину без присмотра лучше не оставлять.
Забравшись в машину, детектив Гамигин перекачал информацию со сканера в память бортового компьютера «Хэлл-мобиля» и, выйдя на связь с компьютерной системой Службы специальных расследований Сатаны, запустил программу восстановления изображения. Теперь-то я понял, почему прежде не встречал на улицах Москвы такой модели «Хэлл-мобиля», которой пользовался детектив Гамигин, – это была внесерийная машина, особо подготовленная для адской спецслужбы.
– Когда будет результат? – спросил я.
– Обычно на восстановление изображения уходит два-три часа, – ответил Гамигин. – Но иногда, когда начальные данные очень нечеткие, процесс может затянуться и на сутки.
Я посмотрел на часы. Время приближалось к полудню.
– В таком случае предлагаю перекусить. Здесь неподалеку имеется неплохой английский паб, в котором подают «Адское» пиво.
Гамигин не имел ничего против того, чтобы посидеть за кружечкой пива.
Место, о котором я говорил, называлось «Герб старого герцога» и находилось оно совсем неподалеку – за зданием бывшего ЦК ВЛКСМ, что напротив Политехнического музея. Пока мы ехали туда, я позаимствовал у Гамигина сотовый телефон и позвонил в свою контору.
– Какие новости? – спросил я у Светика.
– Никаких, – ответила она.
Я даже удивился:
– Что, вообще никаких?
После вчерашнего наплыва экзотических посетителей подобное затишье казалось более чем странным. Если, конечно, оно не предвещало близящуюся бурю.
– Никаких, – уверенно повторила Светик.
– Никто не заходил?
– Нет.
– И не звонил?
– Была пара звонков. Господин Купцевич, дело которого мы вели полгода назад, сказал, что заплатит по счету через неделю.
– Он каждую неделю это говорит, – усмехнулся я.
– Да, но он, по крайней мере, звонит, – встала на защиту неплатежеспособного клиента Светик, – а не исчезает бесследно, как другие.
В этом она была права. У меня имелась дурацкая по нынешним временам привычка доверять людям, которой те, кто похитрее, не упускали случая воспользоваться.
– Кто еще?
– Еще звонили из регистрационного отдела НКГБ. Напомнили, что завтра истекает срок твоего разрешения на ношение оружия, поэтому тебе необходимо сегодня же представить все документы для перерегистрации. В противном случае придется получать разрешение заново.
Первой моей реакцией было удивление – с каких это пор наши бравые чекисты стали такими предупредительными? – на смену которому быстро пришло недоумение.
– Но срок действия моего разрешения заканчивается только через два месяца, – растерянно произнес я в трубку.
– Я тебе верю, – отреагировала Светик. – Но тем не менее советую сегодня же разобраться с этим вопросом. Не исключено, что принято какое-то новое постановление в отношении личного оружия, о котором мы пока еще не знаем.
– Только этого мне и недоставало для полного счастья, – недовольно буркнул я. – Ладно, заеду, я все равно рядом с Лубянкой.
– Что ты там делаешь? – поинтересовалась Светик.
– Собираюсь попить пива с детективом Гамигином. Как Сережа?
– Читает книжку.
– Вы с ним еще не подружились?
Светик издала весьма своеобразный звук, похожий на неудавшийся свист, наложившийся на приглушенное фырканье, из которого я сделал вывод, что она не намерена заводить знакомство с парнем, который при наличии развитой мускулатуры еще и читает толстые книги в твердых переплетах.
– У меня есть для тебя задание, – сказал я, решив не вдаваться в детали взаимоотношений, складывающихся между моей помощницей и сынком одного из «донов». – Выясни, имеется ли в архивах НКГБ что-нибудь на парня по прозвищу Щепа. Возраст около двадцати лет, хороший специалист по компьютерам, завсегдатай Интернет-кафе на Солянке. Больше мне о нем ничего не известно.
– Принято, – коротко, по-деловому ответила Светик.
– Работай, я позже перезвоню. Информация нужна мне сегодня к семи часам.
Я отключил телефон и вернул его Гамигину.
– У тебя имеется доступ к архивам НКГБ? – с уважением посмотрел на меня черт.
Конечно, приятно чувствовать себя большим человеком, но, однажды уже приняв решение быть откровенным с детективом Гамигином, я собирался и в дальнейшем следовать этому правилу.
– Мини-диски с архивными записями НКГБ можно приобрести за весьма умеренную плату в месте, подобном тому, которое мы только что посетили, – сказал я, с тоской глядя на мокрую улицу. – Работа диких хакеров. Каждые три месяца появляется обновленная версия… Сюда, – я указал Гамигину, где нужно было свернуть.
С фасада здания ЦК ВЛКСМ никакой вывески, извещающей о том, что по другую его сторону находится английский паб, естественно, не было, поэтому мало кому было известно об этом райском местечке. Я и сам узнал о пабе совершенно случайно – его название упомянул во время беседы один из моих клиентов, кстати, тоже так и не заплативший по счету. Однажды, оказавшись поблизости, я заглянул в паб просто из любопытства. Удивительная атмосфера этого необычного даже для нынешней Москвы места очаровала меня с первого раза, и с тех пор я стал бывать здесь при каждом удобном случае.
Пиво в «Гербе старого герцога» было отменное, а кухня, хотя и не отличалась особенно изысканными блюдами, на мой вкус была просто превосходна. К тому же даже в полдень, когда сотни тысяч служащих ищут, где бы можно было быстро и недорого перекусить, в пабе редко собиралось более десяти человек. Вначале у меня даже появилось подозрение, что паб является местом, где агенты НКГБ встречаются со своими информаторами. Но, притащив как-то раз с собой целый кейс всевозможных приборов, я не зарегистрировал в зале никакой подслушивающей аппаратуры.
Но что меня приводило в подлинный восторг, так это то, что «Герб старого герцога» был настоящим английским пабом, в атмосфере которого не ощущалось даже намека на кич, присущий практически всем новомодным заведениям, стилизованным под тот или иной образец, заимствованный из чужой культуры.
Поставив «Хэлл-мобиль» на платную стоянку возле Политехнического музея, мы с Гамигином пешком обогнули мрачное серое восьмиэтажное здание и, оказавшись во дворе, поднялись по трем ступенькам на узкое крылечко, над которым, между двумя кашпо с живыми маргаритками и львиными зевами, размещалась расписанная вручную вывеска, подтверждающая, что мы на верном пути.
Войдя в паб, мы оказались в длинном зале со сводчатыми потолками, вдоль которого тянулась кажущаяся бесконечной стойка с невообразимо огромным количеством начищенных до блеска кранов, на каждом из которых была закреплена этикетка того или иного сорта пива. Чуть в стороне от стойки на небольшом возвышении в произвольном порядке были расставлены квадратные столики. Неяркие светильники, скрытые за выступами кирпичной кладки на потолке и стенах, наполняли зал приглушенным светом, создавая спокойную и, я бы даже сказал, интимную атмосферу. Посетителей, как всегда, было немного. Четверо человек, из которых двое пришли вместе, сидели за столами, еще двое потягивали пиво у стойки.
– Добрый день, – приветливо улыбнулась нам миловидная молодая девушка в голубой униформе.
При подобном ко мне обращении я не могу устоять – сразу же чувствую, как физиономия начинает расплываться в невообразимо глупой счастливой улыбке, и ничего не могу с этим поделать. Наверно, это происходит от того, что по роду моей деятельности мне не так часто приходится сталкиваться с добрым отношением к собственной персоне, не имеющим под собой никаких скрытых помыслов. Обычно либо людям что-то нужно от меня, либо я сам пытаюсь из них что-то вытянуть. А здесь просто «Добрый день» – и душа тут же начинает петь, а сердце тает, словно осколок льда под мартовским солнцем. Не знаю, испытывал ли нечто похожее детектив Гамигин, но только, взглянув на черта, я заметил, что он тоже улыбается.
В пабе имелся огромный выбор пива, но мы с Гамигином остановили свой выбор на «Адском», хотя оно и было самым дорогим, что вызвало недоумение моего напарника, заметившего, что в Аду тот же самый сорт пива стоит в три раза дешевле. Черт попросил налить ему светлого «Адского», я же, как обычно, выбрал портер. Из еды мы заказали по половинке жареного цыпленка с картофелем-фри и по большому овощному сандвичу с майонезом. Взяв наполненные пивом высокие толстостенные стаканы, мы направились в дальний конец зала, где выступ стены образовывал небольшой закуток, в котором как раз и стоял облюбованный мною столик.
Отпив пару глотков из своего стакана, Гамигин одобрительно кивнул:
– Настоящее «Адское».
– А что, бывает и ненастоящее? – поинтересовался я.
– В Московии, как нам достоверно известно, существует несколько цехов по изготовлению и розливу поддельного «Адского» пива, – ответил на это черт, – в связи с чем производители истинного «Адского» пива не только терпят убытки, но и их репутации наносится существенный вред. Однако на все наши запросы НКГБ неизменно отвечает, что данные факты не подтверждаются.
– Это означает, что, во-первых, подпольные пивные цеха контролируются «семьей», а во-вторых, никто не станет чинить им препятствий в изготовлении и распространении фальшивой продукции, даже если вы дойдете со своими жалобами до самого Градоначальника. – Я глотнул пива и с удовольствием чмокнул губами, после чего добавил: – Единственный выход, который я вижу, – это самим отыскать подпольные пивоварни, послать туда диверсионные группы, да и взорвать цеха ко всем чертям.
– Взорвать, говоришь… – Гамигин как бы в задумчивости провел ногтем большого пальца по левой брови. – Ты уверен, что этот паб не прослушивается?
– Проверь сам, – предложил я черту.
Про себя же я с одобрением отметил, что детектив Гамигин, как истинный профессионал, даже за стаканом пива не теряет бдительность.
Поработав пару минут со своей портативной аппаратурой, которой мне оставалось только завидовать, Гамигин удовлетворенно кивнул:
– Все чисто.
Официантка в такой же голубой униформе, как и девушка за стойкой, принесла заказанные нами сандвичи, пожелала приятного аппетита и, сообщив с улыбкой, что горячие блюда будут готовы через десять минут, удалилась.
– Удивительно приятное место, – заметил Гамигин.
– Да, – согласился я, – в особенности после Интернет-кафе.
Еще по дороге из Интернет-кафе я решил посвятить Гамигина в суть дела, которым мы с ним занимались. Демон-детектив оказался не просто любопытствующим наблюдателем, а крепким профессионалом и к тому же весьма полезным партнером, поэтому, после недолгих колебаний, я пришел к выводу, что с моей стороны было бы в высшей степени непорядочно продолжать пользоваться услугами Гамигина, держа его в неведении относительно того, чего ради все это делается. Я подумал, что, возможно, дело, которым я занимался по заказу Виталика Симонова, могло бы представлять для детектива Гамигина хотя бы чисто теоретический интерес.
К тому времени, когда официантка принесла нам цыплят, Гамигин уже знал все, что было известно мне самому о Красном Воробье и о том, что связывало его с далеко не самым умным представителем младшего командного состава «семьи».
Пока я вводил своего напарника в курс дела, наши стаканы опустели, и черт сходил к стойке, чтобы заново наполнить их.
– Знаешь, что лично мне представляется во всем этом наиболее любопытным? – спросил он, ставя стаканы с пивом на стол.
Я вопросительно поднял бровь.
– То, что оба дела, за которые ты взялся вчера, имеют отношение к людям с птичьими именами: Ястребов и Красный Воробей.
– Прибавь к ним еще и типа по имени Ник Соколовский, – усмехнулся я.
Теперь уже Гамигин посмотрел на меня с немым вопросом.
Я не стал темнить и поведал черту о деле, которое досталось мне от святош.
– Если это и совпадение, то в высшей степени необычное, – задумчиво произнес Гамигин, после чего сделал большой глоток пива.
– Ястребов и Соколовский – не самые редкие фамилии в Московии. – В отличие от черта, я не склонен был придавать большого значения совпадениям. – А что касается Красного Воробья, – я пожал плечами, – это только кодовое имя пользователя сети Интернет. Настоящее его имя нам пока еще неизвестно.
– И все равно это очень странно, – упорно продолжал стоять на своем Гамигин.
Чтобы положить конец сомнениям черта, я показал ему фотографию, которая лежала у меня в кармане.
– Тебе знакомо это лицо?
Внимательно рассмотрев снимок, Гамигин отрицательно покачал головой.
– Это Ник Соколовский, – сказал я, прижав фотографию указательным пальцем к столу. – Как видишь, он не имеет ничего общего с Семеном Семеновичем Ястребовым, которого вы нашли мертвым в туалете торгового комплекса, а потом вновь потеряли.
– Ни дактилоскопических, ни генетических исследований найденного трупа мы, к сожалению, провести не успели, – по-прежнему задумчиво произнес Гамигин. – Соколовский и Ястребов примерно одного возраста. А внешность, как известно, можно изменить.
– Да, но не за пять дней, – усмехнулся я.
Гамигин как-то странно качнул головой, но ничего не ответил.
Я наколол на вилку поджаренную до хрустящей румяной корочки картошку.
– И все же мне кажется, что это не простое совпадение, – продолжал гнуть свое черт.
– Что именно? – осведомился я.
– То, что практически одновременно бесследно исчезли трое человек.
– Два человека и один труп, – поправил я черта.
– Пусть так, – не стал спорить Гамигин. – Но при этом все даты очень неплохо согласуются. Бармен из Интернет-кафе сказал, что последний раз видел человека, которого мы принимаем за Красного Воробья, десять-двенадцать дней тому назад, то есть в период с 7 по 9 мая. Кстати, примерно этими же числами можно датировать и след от штемпельной краски на столике, который мы отсканировали. Святоши также сообщили тебе, что последний раз беседовали с Соколовским 7 мая. Ястребов же, судя по документам, прибыл в Ад 8 мая. Следовательно, все трое вполне могли быть одним и тем же лицом. Симонов сказал тебе, когда он последний раз общался с Красным Воробьем?
– С Красным Воробьем общался не Симон, а его консультант по связям с общественностью, которого уже можно не принимать в расчет, – напомнил я Гамигину. – Но это не так важно, поскольку связь с Красным Воробьем осуществлялась только посредством Интернета. Сообщения, заранее подготовленные Красным Воробьем, мог отправлять кто угодно, в то время как сам он спокойно обделывал свои дела. Интереснее было бы узнать, когда и каким образом Виталик передал Красному Воробью деньги. Но думаю, что этого мы никогда не узнаем, потому что Симон не станет распространяться на данную тему, а помимо него и самого Красного Воробья не осталось никого, кто был бы посвящен в детали этой аферы.
– Есть еще и другое совпадение, – продолжил свои логические выкладки Гамигин. – Как говорят святоши, Соколовский должен был явиться в представительство Рая, чтобы получить райское гражданство, 16 мая. Именно в этот день в Аду был обнаружен труп Ястребова.
– Ну, это еще ни о чем не говорит, – покачал головой я.
– Конечно, – согласился черт. – Но тем не менее это еще одно совпадение, которых, согласись, становится уже слишком много.
Возможно, наблюдения Гамигина были и любопытны, но мне за мою жизнь доводилось сталкиваться и с куда более удивительными совпадениями. К тому же подобные умствования на пустом месте совершенно не соответствовали привычному для меня стилю работы. Занимаясь делом, я оперировал только конкретными фактами, а не предположениями, выстроенными на весьма неопределенных хронологических выкладках. Эдак можно было докатиться и до того, что начать привлекать к поискам пропавших людей астрологов, парапсихологов и прочих доморощенных колдунов.
– Надеюсь, на этом совпадения заканчиваются? – скорее насмешливо, чем с интересом спросил я у Гамигина.
– Осталось последнее: и Соколовский, и Красный Воробей собирались продать тем, с кем у них был налажен контакт, какую-то информацию.
– Интересно, что бы могло заинтересовать одновременно херувима Исидора и Виталика Симонова? – усмехнулся я.
– Вот это действительно хороший вопрос, – вполне серьезно ответил Гамигин. – Что тебе сказали по этому поводу святоши?
– Что их заинтересовали некие побочные результаты исследований инсулинового гена, которыми занимался Ник Соколовский, – ответил я.
Гамигин хмыкнул и в задумчивости провел пальцем по краю стола.
– Судя по отзывам близко знавших Соколовского коллег, – добавил я, – исследователь он был старательный, но как ученый звезд с неба не хватал. Поэтому я считаю, что научная работа Соколовского была лишь поводом…
Черт перебил меня, даже не дослушав до конца:
– Многие научные открытия, перевернувшие представления человека о мире, в котором он живет, были сделаны совершенно случайно. Вспомни хотя бы Флемминга с его пенициллином.
– А при чем здесь пенициллин? – недоумевающе посмотрел я на Гамигина. – Анс, мы живем в XXI веке, и рассчитывать на то, что можно сделать фундаментальное открытие, просто оставив на столе незакрытую пробирку с питательным бульоном, уже не приходится. Соколовский занимался инсулиновым геном, надеясь создать генно-инженерный инсулин, который был никому не нужен. Что он мог открыть, изучая последовательность нуклеотидов в одном-единственном гене, если несколько лет назад была создана подробнейшая карта всего человеческого генома?
Прежде чем ответить на этот мой вопрос, Гамигин уперся взглядом в стоявшую перед ним тарелку и принялся сосредоточенно рыться в карманах, вынимая и снова убирая самые разнообразные предметы, назначение большинства из которых было мне совершенно непонятно. Глядя со стороны, можно было подумать, что он потерял нечто весьма для него ценное. В данный момент Гамигин и сам скорее всего плохо понимал, чего ради он это делает. Но я почему-то сразу же догадался, что столь странным образом черт пытается справиться с нерешительностью, которая была ему совершенно не свойственна.
– Ладно. – Гамигин наконец прекратил бессмысленную ревизию содержимого своих карманов и поднял на меня свой взгляд. – Поскольку ты поделился со мной имевшейся у тебя информацией, я тоже кое-что тебе расскажу. В конце концов, мы с тобой оба профессионалы и понимаем, когда следует говорить, а когда лучше промолчать. – Гамигин взял стакан с пивом, чтобы промочить горло. – Служба специальных расследований Сатаны обладает секретной информацией о том, что спецслужбы Рая давно уже занимаются поисками ученых, чьи работы могли бы научно подтвердить факт существования бога.
– Ага, – сказал я.
Должно быть, вид у меня при этом был довольно-таки глупый. Я рассчитывал услышать от демона-детектива все, что угодно, только не рассуждения о боге. И вовсе не потому, что Гамигин был чертом. Просто я полагал, что вряд ли найдется здравомыслящий человек, который станет всерьез обсуждать факт существования бога после того, как были открыты Врата в Ад и Рай. А уж сами черти и святоши, как мне казалось, не в пример нам, приземленным людишкам, привыкшим тешить себя иллюзиями и пустыми надеждами, давно уже должны были раз и навсегда решить для себя этот вопрос.
Странное выражение, появившееся на моем лице, естественно, не осталось не замеченным моим собеседником.
– Я говорю вполне серьезно, – счел нужным добавить он.
– Признаться, я привык считать, что с научной точки зрения невозможно ни доказать, ни опровергнуть факт существования бога. – Я положил вилку на край тарелки и откинулся на спинку стула. – А наши московские священники неустанно твердят о том, что истинная вера не нуждается ни в каких доказательствах. Конечно, я прекрасно понимаю, что священнослужители нуждаются в верующих, потому что в случае если общественный рейтинг церкви упадет ниже пяти процентов, существующая власть попросту откажется от их услуг. Но в данном вопросе я готов с ними согласиться: верит тот, кто хочет верить, и для этого ему не требуются никакие доказательства.
Черт навалился грудью на стол и, приблизив ко мне свое лицо, шепотом произнес:
– Но представь себе, что подобное доказательство будет найдено.
Я добросовестно попытался вообразить себе это. Перед моим мысленным взором возникло огромное облако, от которого к земле тянулась лестница, похожая на самолетный трап. По лестнице в сопровождении гитарного перебора из композиции «Stairway To Heaven», добродушно улыбаясь и время от времени помахивая над головой рукой, спускался убеленный сединами старец, облаченный в белую ночную рубашку. Картинка получилась красивая, но, на мой взгляд, совершенно бессмысленная.
– Ну и что? – спросил я у Гамигина.
Черт, казалось, был удивлен моей непонятливостью. Он даже бросил на тарелку крылышко, которое как раз отломил от своей половины цыпленка.
– А то, что если существование бога будет научно доказано, это приведет к перевороту не только в мировоззрении большинства людей, но и к коренным переменам в общественном устройстве. Главенствующей идеей в мире людей станет идея о божественном промысле, без которого и лист с дерева по осени не упадет. Религиозные войны и новые крестовые походы перекроят карту мира. Церковь придет на смену всем гражданским общественным институтам. От демократии останутся одни только воспоминания да разрозненные группы диссидентов, не способные что-либо изменить. И во главе всей этой вакханалии встанут святоши из Рая, поскольку именно они будут представлять интересы бога на Земле!
– Ну у тебя и воображение! – с восторгом посмотрел я на своего напарника.
У Гамигина получилась не лубочная картинка, как у меня, а полотно в духе Босха.
– К сожалению, это вовсе не мои фантазии. – Гамигин снова взялся за цыплячье крыло. – Это возможный сценарий развития событий, составленный аналитическим отделом Службы специальных расследований Сатаны.
– И вы верите в то, что это возможно? – с сомнением посмотрел я на черта.
– При определенных условиях – несомненно, – уверенно кивнул тот.
– Послушай-ка, Анс, – заговорщицки подмигнул я напарнику, – но ведь мы же с тобой знаем, что получить научное доказательство существования бога невозможно.
– Для того, чтобы был запущен сценарий, который, как ты понимаешь, я обрисовал тебе только в самых общих чертах, совсем не обязательно фактическое доказательство. Достаточно предъявить общественности нечто такое, что в первый момент будет воспринято как несомненное подтверждение того, что мир был создан в соответствии с божественным промыслом и существует, подчиняясь его законам и воле.
Гамигин говорил настолько серьезно, что мне на одно мгновение сделалось не по себе. Но только на одно мгновение – ни секундой больше.
