Текст книги "Забыть резервацию"

Автор книги: Алексей Калугин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 17
Попытайся поверить

Корпус, к которому направлялись Тейнер и Стинов, как и многие другие в секторе, был перестроен после появления в Сфере архитекторов и дизайнеров «Скейлс». Прежде ни в одном из секторов невозможно было даже представить себе ничего подобного. Создатели Сферы делали основной упор на функциональность возводимых построек. Окон в прежних корпусах было мало, и чаще всего они служили чисто декоративным целям. Какой смысл был в окнах, если освещение, как внутри зданий, так и снаружи, было искусственным, а увидеть за окном можно было разве что только узкий проход и стену здания напротив? Чтобы скрасить серое однообразие крошечных жилых секций, обычно использовались голографические окна-картины.

Но архитекторы корпорации руководствовались привычными им земными представления о том, как должно выглядеть здание. Поэтому в девятом корпусе восемнадцатого прохода четыре верхних этажа были полностью застеклены. К тому же каждый последующий этаж был выдвинут на несколько метров вперед, создавая подобие перевернутого зиккурата, что также выглядело полнейшим абсурдом с точки зрения коренного жителя Сферы по причине нерационального использования свободного пространства.

Войдя под козырек из четырех нависающих один над другим этажей, Тейнер и Стинов поднялись по лестнице из трех широких ступеней. Стеклянные двери на фотоэлементах сами собой разлетелись в стороны.

– Добро пожаловать на опытное производство корпорации «Скейлс»! – радостно пропел сладкий женский голосок из динамика над дверью. – Постоянный пропуск пропустите через ячейку контролера, временный или гостевой – предъявите дежурному! Желаем вам счастливого дня!

Прямо за дверью лежал скелет с остатками гниющей плоти.

В секторе Галилея жертв вариантов было значительно меньше, чем в секторе Архимеда, но все же в центральном проходе Тейнер и Стинов видели останки по крайней мере пятидесяти погибших людей.

– И вам того же, – мрачновато буркнул Стинов, переступая порог.

Ладонь его правой руки лежала на цевье винтовке.

– Ты чего это? – удивленно покосился на него Тейнер.

– Понастроили здесь черт знает чего, – все с теми же интонациями ответил Стинов. – Естественно, людям негде было укрыться от вариантов.

– Вряд ли те, кто перестраивал здания, имели целью максимально подготовить их к долговременной осаде, – возразил Тейнер.

Ничего не ответив, Стинов подошел к турникету.

Автоматика сработала безотказно – выскочивший из стенки металлический штырь перекрыл дорогу.

Стинов со злостью ударил ногой по преграде. Выбитый из стенки металлический штырь, звякнув, отлетел в сторону. В ту же секунду пронзительно завыла сирена.

– Ты что, всех вариантов собрался сюда созвать?!

Тейнер бросился в комнату охранников и, отыскав на щитке нужную клавишу, выключил сирену.

– Да что с тобой происходит, Игорь? – спросил он, возвращаясь к Стинову.

– Извини, – понуро ответил тот. – Что-то я сегодня не в настроении… Предчувствие какое-то дурное…

– Что именно? – серьезно поинтересовался Тейнер.

– Сам не пойму, – поморщился Стинов. – По-моему, Кашин дурит нас с этой секретной телефонной линией. Но не могу взять в толк, какой в этом смысл.

– Поживем – увидим, – спокойно ответил Тейнер. – Все равно других путей к спасению у нас нет.

Миновав турникет, они оказались в небольшом уютном холле, по углам которого стояли живые миниатюрные пальмы. В центре находились низкий журнальный столик в форме полумесяца и пять кресел. Выходами из холла служили три двери, ни на одной из которых не было надписи.

– Ну куда теперь? – спросил Тейнер.

– Откуда я знаю? – дернул плечом Стинов.

Из-за двери, расположенной слева от входа, раздался звонок телефона.

Стинов кинулся на звук.

– Стоять! – окликнул его Тейнер.

Стинов непонимающе оглянулся.

– Осторожность, Игорь, – строго произнес Тейнер. – Прежде всего – осторожность.

Вместе они подошли к двери, за которой надрывно трезвонил телефон. Стинов положил ладонь на дверную ручку и осторожно надавил на нее. Дверь была не заперта. Выставив винтовку перед собой, Стинов ногой толкнул дверь. Влетев в комнату, он сразу сделал шаг влево, открывая Тейнеру зону для обстрела, и быстро осмотрелся.

Это был небольшой зал для производственных совещаний. В центре стоял длинный стол, вокруг которого валялись опрокинутые стулья. На противоположной от входа стене висел большой плоский экран. Других дверей в комнате не было. В дальнем углу на небольшом журнальном столике пронзительно звенел телефон. В помещении никого не было.

Поставив винтовку на предохранитель, Стинов пересек комнату. Прежде чем взять трубку, он снял шлем и положил его на столик рядом с телефонным аппаратом.

– Я слушаю, – Стинов включил внешний динамик, чтобы Тейнер мог слышать разговор.

– Это я… – ответил ему знакомый искусственный голос. – Ты пришел не один…

– Ты не возражал против этого.

– Да…

– Я надеялся встретиться с тобой лично.

– Лично?

– Я рассчитывал увидеть тебя.

– Увидеть… Да… Глаза смотрят… Мне удобнее… Проще говорить, используя технические средства… Увидеть… Ты уже видел меня…

– Когда?

– Было… Было… Внешний облик не всегда адекватно отражает суть…

– Полностью с этим согласен. Но все же…

– Ты обещал поговорить со мной…

– Именно этим мы сейчас и занимаемся.

– Да… У меня есть вопросы…

– Я постараюсь ответить на них. Мне кажется, нам будет проще общаться, если ты скажешь, как тебя называть.

– Как меня называть?.. А как называют тебя?

– Меня зовут Игорь.

– Игорь?.. Что означает это слово?..

– Ничего. Это просто имя.

– Имя… Сочетание звуков, идентифицируемое с образом той или иной личности… У меня нет имени…

– Как же к тебе обращаются твои знакомые? Друзья?

– Ко мне никто не обращается…

– Но как мне тебя называть?

– Не знаю… Как появляются имена?

– Их дают нам наши родители – те люди, которые произвели нас на свет.

– У всех разные родители…

– Совершенно верно.

– Ты можешь дать мне имя?

– Конечно, – Стинов на секунду задумался. – Как тебе нравится имя Ом?

– Ом… Не знаю… А тебе оно нравится?

– Да.

– Пусть будет так…

– Где ты сейчас находишься, Ом?

– Рядом… Совсем рядом…

– Тогда, может быть, поговорим без телефона?

– Тот, кто пришел с тобой, не сможет слышать нас…

– Его зовут Карл.

– Карл… Имя идентифицируется с определенной личностью. Почему у того, кто пришел с тобой, есть имя, если у него нет личности?

– Почему ты так решил? – удивился Стинов.

– Я – один… И ты – тоже один… У остальных отсутствует самосознание…

– Ты ошибаешься.

– Я их не чувствую.

– Это еще ничего не значит.

– Те, кого вы называете вариантами, способны совершать осмысленные действия. Они могут обмениваться информацией. Но у них отсутствует самосознание… То же представляют собой и люди…

– Все люди обладают самосознанием и разумом.

– Разумные существа всегда могут понять друг друга… Как мы с тобой… Люди меня не понимают…

– Ты пытался разговаривать с ними?

– Да… Так, как мы разговаривали с тобой… Без телефона…

– К сожалению, далеко не все люди способны к телепатическому общению. Если люди не обладают некоторыми из тех возможностей, которыми наделен ты, это вовсе не значит, что они уступают тебе по уровню развития. Хотя, конечно же, люди тоже бывают разными… И все же, для того чтобы определить, наделено ли разумом то или иное существо, нужно в первую очередь попытаться понять его. И тот, кто обладает большими возможностями, должен в этом случае затрачивать больше усилий, быть настойчивее в поисках контакта.

– Теперь я знаю, почему ты не хотел оставить других людей, чтобы спастись самому… Тебе дорог их разум?..

– В первую очередь мне дороги их личности.

– Чем именно они тебе дороги?

– Каждый из них в чем-то отличается от меня. Дополняя друг друга, мы делаемся богаче.

– Не понял…

– Ты видел, как спаслись люди из осажденного вариантами склада?

– Да…

– Им удалось это только потому, что они действовали сообща. Каждый по отдельности не смог бы уцелеть.

– Коллективное сознание?..

– Что-то вроде того. Только происходит это не на подсознательном уровне. Каждый волен самостоятельно определить свой вклад.

– Пока мне трудно это понять…

– Для того чтобы понять, тебе нужно пообщаться с людьми. И не с помощью обмена образами, а на вербальном уровне.

– Я много знаю о людях… После встречи с тобой мне удалось разобраться с компьютерными базами данных… Мое мнение о них изменилось…

– Надеюсь, что в лучшую сторону?

– Да…

– Ты не хочешь рассказать мне о себе, Ом?

– Что ты хочешь узнать?..

– Мне о тебе ничего не известно. Кто ты такой? Откуда появился? Есть ли другие такие же, как ты?

– Я один…

– И это все, что ты можешь сказать?

– Многое из того, что ты хочешь узнать, мне пока еще трудно объяснить словами… По ошибке я могу использовать не те понятия… Это введет тебя в заблуждение… Я хочу, чтобы ты узнал правду…

– И что же ты предлагаешь?

– Приди ко мне… Мы будем говорить так, как прежде…

– Где ты находишься?

– Второй этаж… Направо третья дверь…

– Хорошо.

– Но я хочу, чтобы сначала ты пришел один… Внешний облик не всегда адекватно отражает суть… Другому будет трудно понять меня…

– Хорошо, я сейчас поднимусь к тебе.

– Да…

Голос в телефонной трубке исчез.

Стинов нажал кнопку отбоя и посмотрел на Тейнера.

– Ну и что ты обо всем этом скажешь?

– Я? – Тейнер удивленно вскинул бровь. – Ты полагаешь, я хоть что-то понял?

– Что ж, разговор пока еще не закончен, – подхватив приклад винтовки под мышку, Стинов развернулся в сторону двери.

– Ты собираешься идти один? – спросил Тейнер.

– Ты же слышал, что он сказал. Я уверен, что никакого риска нет. Если бы поблизости были варианты, Ом предупредил бы нас.

– Ом, – Тейнер усмехнулся. – Что за имя?

– Не знаю, – улыбнулся в ответ Стинов. – Просто пришло вдруг в голову.

– И все же, почему он не захотел, чтобы мы пришли вместе?

– Он дважды повторил фразу о несоответствии сути и внешнего облика. Возможно, он слишком не похож на нас и поэтому опасается, что нас может отпугнуть его внешность. Главным образом это касается тебя, потому что я смогу узнать его в любом виде.

– Я поднимусь вместе с тобой, – Тейнер протянул Стинову шлем. – Если не заметим на этаже ничего подозрительного, ты пойдешь на свидание с Омом, а я буду ждать тебя у лестницы.

– Идет, – Стинов надел шлем на голову.

Ремешок незастегнутого крепежа остался висеть слева.

Снова выйдя в холл, Стинов и Тейнер прошли к центральной двери, за которой, как они и предполагали, находилась лестница. Они не спеша поднялись на второй этаж. Тейнер был предельно осторожен и собран. Большой палец его правой руки, плотно прижатый к клавише предохранителя винтовки, был готов в любую секунду перевести ее в боевое положение. И ему совершенно не нравился беспечный вид Стинова, который, судя по всему, был на сто десять процентов уверен в своей безопасности.

– Игорь, – взяв за руку, Тейнер задержал Стинова на лестничной площадке второго этажа. – Я прошу тебя – не расслабляйся. Любая ошибка может стоить нам жизни. И не только нам.

– Все будет в порядке, – заверил Стинов.

Тейнер внимательно посмотрел на Стинова. Ему вдруг показалось, что черты его лица сделались более рельефными, словно были вырезаны из камня. Прежде небольшая, почти незаметная складка кожи на левой щеке превратилась в глубокую, неразглаживающуюся морщину.

«Все мы чертовски устали и ужасно выглядим», – подумал Тейнер.

Он просто хотел успокоить себя, потому что понял, что увидел на лице Стинова не только следы усталости, но и явные признаки непоколебимой, граничащей с фанатизмом решимости идти до конца. И это его решение касалось не только случая с чужаком, но и всей истории, в которую они оказались втянутыми.

– Извини, что пригласил тебя в эту экспедицию, – глядя Стинову в глаза, которые казались затянутыми тонкой корочкой льда, негромко произнес Тейнер.

– Ну, знаешь, – удивленно покачал головой Стинов. – Не ожидал от тебя подобного. При чем здесь ты?

– Проехали, – махнул рукой Тейнер.

Указав Стинову направление, он быстро открыл дверь, шагнул за порог и, вскинув винтовку, развернулся вправо. Почти одновременно с ним Стинов взял под контроль левое крыло этажа.

– У меня чисто.

– У меня тоже.

Они находились в узком коридоре, тянувшемся вдоль прозрачной перегородки, за которой была установлена автоматическая линия. Возле щитка, на котором мигал красный огонек аварийного предупреждения, лежали останки человека – должно быть, это был оператор, наблюдавший за работой конвейера. В обоих концах коридора находилось по нескольку дверей. Третья дверь справа была чуть приоткрыта.

– Оставь аудио-сист включенным, – сказал Тейнер.

– Ну, если мы с Омом будем общаться мысленно, ты вряд ли что-нибудь услышишь, – улыбнулся Стинов.

– Зато услышу, если ты вдруг позовешь на помощь, – серьезно ответил Тейнер.

– Этого не произойдет, – уверенно ответил Стинов.

– Удачи тебе, – Тейнер хлопнул друга по плечу.

– Всем нам она не помешает.

Поправив на плече ремень винтовки, Стинов направил ее ствол перед собой и не спеша зашагал вперед. Возле третьей двери он остановился и оглянулся на Тейнера. Тот сделал знак, что все в порядке. Левой рукой Стинов распахнул приоткрытую дверь.

Противоположная от входа стена была застеклена. Комната находилась в той части здания, которая уступом нависала над улицей. Помещение имело форму вытянутого прямоугольника. Дверь находилась в правой его части, прямо в углу, и Стинов, не переступая порога, мог видеть примерно треть общей его площади. В поле зрения находились стол с плоской крышкой на высоких, тонких ножках и автомат, продающий прохладительные напитки.

Стинов на мгновение снял руку с цевья винтовки, быстро вытер ее о бедро и снова положил указательный палец на курок. Одновременно с шагом за дверь он развернулся влево.

То, что он увидел, заставило его автоматическим движением вскинуть винтовку и приготовиться нажать на курок.

Глава 18
Это я!

В конце комнаты, у самой стены на полу лежал огромный вариант. Тело, принявшее форму плоского диска, едва умещалось между двумя столами. Края расплывающейся по полу серой мантии обтекали тонкие ножки столов, так что создавалось впечатление, будто вариант вцепился в них в поисках опоры.

Стинов и сам не понял, что удержало его от мгновенного выстрела. Быть может, то, что вариант был абсолютно неподвижен. В тот момент, когда палец его готов был уже надавить на спусковой крючок винтовки, сознание Стинова буквально пронзил отчаянный мысленный вопль:

«Это я, Ом!»

– О черт!..

Винтовка в руках Стинова опустилась стволом вниз. Большим пальцем он передвинул клавишу предохранителя в нейтральное положение.

– Игорь, что там у тебя? – услышал он взволнованный голос Тейнера.

– Все в порядке, – тихо ответил Стинов.

– Так чего ж ты чертыхаешься! – с возмущением отчитал его Тейнер.

– Извини, вырвалось.

– Встретил?..

– Да. Пожалуйста, Карл, оставь меня на время в покое. Ситуация под контролем, но отнюдь не простая.

– Хорошо, – с явной неохотой произнес Тейнер. – Если что…

– Обязательно, – не дал ему договорить Стинов.

Тейнер ничего не ответил. Он проявлял вполне понятное беспокойство и, естественно, был недоволен ответом Стинова, но сейчас это меньше всего волновало Игоря. Прямо перед ним, на расстоянии нескольких метров находилось существо, которое, как он уже успел привыкнуть, являлось источником смертельной угрозы. Живая машина убийства. В голове не укладывалось, что этот ужасный монстр, постоянно меняющий свой облик, мог стать вместилищем разума.

«Внешний облик не всегда адекватно отображает суть…»

Да, конечно… Но как? Каким образом это могло произойти?

– Ом, – негромко позвал Стинов. Он понимал, что мог не произносить слова вслух – его собеседник обладал способностью воспринимать мысленные образы и наверняка уже имел представление о том, какая сумятица царила сейчас в голове у Игоря. – Ом, если это ты, то приподними обращенный ко мне край мантии.

По телу варианта пробежала волна мышечных сокращений, и передний край мантии завернулся вверх. Он поднимался все выше и выше, до тех пор пока плоский диск, который представлял собой тело варианта, не встал почти вертикально. Он был ростом с человека. Стинов представил себе, что бы произошло, если бы эта туша неожиданно бросилась вперед и припечатала его к полу, и палец его непроизвольно надавил на клавишу предохранителя винтовки. Качнувшись, тело варианта с глухим стуком упало на пол.

«Что ты еще хочешь, чтобы я сделал? – услышал Стинов обращенный к нему мысленный вопрос Ома. – Может быть, так?..»

Центр диска начал вытягиваться вверх, постепенно заостряясь и подтягивая под себя края мантии. В считанные секунды тело варианта превратилось в идеально ровный конус со срезанной вершиной.

«Или ты предпочитаешь нечто иное?..»

Конус, завалившись набок, прижался к краю стола. Перетекая, подобно гигантской амебе, вариант забрался на стол. Край его мантии, разделившись надвое, остался висеть, немного не доставая до пола. Верхняя же его часть приняла форму бочки, увенчанной грибообразным наростом. С боков проступили два извивающихся щупальца.

«Как, по-твоему, на что это похоже?»

– Пародия довольно удачная, – ответил Стинов. – Но лучше прими свою обычную форму.

Стинов чувствовал, как организм его реагировал на неиспользованный выброс адреналина в кровь – кончики пальцев едва заметно подрагивают, а лицо и тело покрываются испариной. Сделав глубокий вдох, он поднял руку, чтобы вытереть пот со лба, но запястье наткнулось на щиток шлема. Стянув шлем с головы, Стинов положил его на стол, после чего достал носовой платок и вытер лицо. Устало опустившись на стул, он поставил винтовку между ног.

«У меня нет своей формы. Я – вариант. Мое тело изменяется в зависимости от условий окружающей среды. Или принимает тот вид, который я пожелаю. Но повторить форму человеческого тела мне пока еще трудно».

Пока Ом говорил, тело его вновь перетекло на пол и приняло форму полусферы, на поверхности которой выделялось несколько коротких отростков длиной сантиметров по пять. Стинов подумал, что это, должно быть, органы чувств.

«Именно так, – подтвердил его догадку Ом. – Я могу создавать любые органы внешнего восприятия. Мои органы зрения способны видеть в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазонах. У меня имеется система акустического восприятия, обоняние, осязательные волокна и вибросенсоры. Другие варианты тратят значительное время для синтезирования того или иного органа чувств – это достаточно сложный процесс, поскольку связан с частичной перестройкой нервной системы. Я поступаю иначе. Когда мне нужно изменить внешний облик, я прячу лишние органы чувств внутрь своего тела. – Отростки на теле варианта одновременно исчезли, втянутые телом, а затем снова появились. – Вот этот сенсор, – один из отростков на время сделался чуть длиннее остальных, – ответствен за телепатическое восприятие. Кроме того, я могу создать особые органы чувств, для которых в твоем языке нет названия. С их помощью я могу подсоединяться к телефонным или компьютерным линиям. Я могу не только считывать информацию, но и активно воздействовать на них».

– Такими же удивительными способностями наделены и другие варианты? – спросил Стинов.

Он пока еще не до конца освоился в необычной ситуации, не зная толком, о чем вести беседу, и поэтому старался просто проявлять интерес к тому, что рассказывал вариант.

«Нет, – ответил Ом. – Остальные варианты действуют только в рамках заложенной в них программы».

– Твоя программа отличается от остальных?

«У меня вообще нет программы, – Стинову показалось, что Ом даже несколько обиделся на такой вопрос. – Я – самостоятельная личность».

– Извини, Ом. Я все еще нахожусь под воздействием твоей внешней схожести с вариантами.

«Я и есть вариант».

– Да, но не такой, как остальные.

«Чтобы это понять, нужно было проявить немалое усилие. Поэтому я и настаивал на том, чтобы вначале ты пришел один. Даже ты, увидев меня, едва не нажал на курок. Но тебя мне удалось удержать от выстрела. С другим бы это не вышло».

– Ты подвергал свою жизнь опасности.

«Не слишком большой. Тело варианта быстро регенерируется. Хотя, наверное, неприятно, когда в тебя всаживают заряд из гранатомета…»

– Ты, оказывается, умеешь шутить, – улыбнулся Стинов.

«Шутить? – переспросил Ом. – Наверное, я перенял это у тебя».

Стинов вспомнил слова Ома о том, что он уже мог видеть его раньше.

– Так, значит, это ты напал на варианта, который собирался атаковать меня в проходе неподалеку от склада?! – воскликнул он, озаренный внезапной догадкой.

«Да, мне пришлось так поступить, – ответил Ом. – Если бы я просто приказал ему остановиться, то тем самым привлек бы внимание других вариантов, следовавших по центральному проходу».

– Ты обладаешь способностью воздействовать на вариантов?

«Я употребил неверное слово. Я не могу буквально приказать вариантам остановиться. Но могу оказывать на них нечто вроде шокового воздействия, которое на время выводит из строя все их органы чувств. Такое удается только в том случае, когда вариантов не слишком много. Я никогда не пробовал, но думаю, что могу контролировать одновременно не более десяти особей».

– Ты единственный среди вариантов, наделенный разумом?

«Зачатки разума имеются почти у каждого варианта. Но развитие их в полноценную личность невозможно. Варианты лишены главного качества, присущего разумному существу, – права выбора. Все их действия подчинены заложенной в них жесткой программе».

– А что же ты? Почему программа не довлеет над тобой?

«Ты знаешь, как появились варианты?»

– Да. Я узнал об этом из материалов, найденных в лаборатории, где мы с тобой встретились впервые.

«В таком случае, ты знаешь, что программа, заставляющая вариантов убивать, заложена в них на генетическом уровне. Я – своего рода урод. Мутант. В моих генах инстинкт убийства оказался закреплен недостаточно прочно. Или же, наоборот, слишком сильно оказалось развито разумное начало. Как бы там ни было, я сумел подчинить инстинкты разуму. В тот момент, когда я впервые не набросился вместе с остальными на зверька, которого люди запустили в камеру, где мы находились, я ощутил себя личностью. Я начал осознавать, что происходит вокруг…»

Свою речь Ом дополнял зрительными и чувственными образами. Так ему было проще объяснить то, что с ним произошло. Пытаясь помочь, Стинов полностью открыл свое сознание. Контакт произошел мгновенно. Сознания человека и варианта слились воедино. Теперь Стинов не только понимал – он видел и воспринимал всеми органами чувств то, о чем рассказывал Ом. Ему стали понятны его чувства…

…Ом не знал, как появился на свет. Первое его воспоминание было о том, как кто-то бесцеремонно швырнул его на холодный пол. Удар был довольно чувствительным, и Ом сразу же рефлекторно сжался, превратив тело в тугой ком – идеальная форма для атаки и отражения нападения. Обладая панорамным зрением, он видел одновременно все, что происходило вокруг. Он находился в замкнутом пространстве камеры вместе с пятью другими вариантами, среди которых он был самым крупным…

…Чем определеннее Ом осознавал себя как личность, тем глубже становилось его одиночество. Другие варианты, которых он прежде принимал за сородичей, не отвечали на его призывы к общению. И тогда Ом углубился в изучение собственного сознания. В то время как другие варианты тупо и неподвижно ждали, когда откроется ячейка и на пол камеры упадет зверек, которого можно будет растерзать, Ом открывал все новые возможности своего тела и, главным образом, разума. Они были огромными, но поистине безграничными стали только тогда, когда он понял, что ему постоянно мешает программа, внедренная в геном. Эта программа была словно бы частицей чужеродного разума, который то и дело пытался взять верх над его собственным. При том, что Ом уже обладал способность контролировать работу своего организма даже на клеточном уровне, избавиться от нее не составило большого труда. Определив локус, в котором в виде последовательности нуклеотидов была закодирована программа, Ом просто не стал воспроизводить его при очередном цикле клеточного деления. Спустя какое-то время – Ом тогда еще не владел единицами его измерения – чужеродная программа в его организме была полностью уничтожена…

…Многие признаки наводили Ома на мысль о том, что мир вовсе не ограничен стенами камеры, в которой он находился. Время от времени в окне камеры возникали наблюдавшие за вариантами люди. Извне в камеру попадали зверьки. А еще странные устройства, которые могли подолгу неподвижно стоять в углу, излучая в пространство сигналы, смысла которых Ом разгадать не мог, а могли вдруг наброситься на одного из вариантов, обездвижить его с помощью клейкого состава и вытащить из камеры через специальную ячейку. Как-то раз Ом попытался последовать за ними, но его остановил мощный удар тока, после которого он несколько минут не мог прийти в себя.

И все же он загорелся идеей выбраться из камеры, не дожидаясь, когда бездушные механизмы уволокут его так же, как и других. Сантиметр за сантиметром Ом принялся исследовать камеру. Новые, более совершенные органы чувств, которыми он обзавелся, сканировали материал, из которого были сделаны стены, пол и потолок, ища скрытые дефекты, места наибольшего напряжения и минимальные неплотности в соединении деталей. Вскоре ему удалось обнаружить клепку в стене, стержень которой у самой шляпки был почти перерезан давящей на него стальной плитой. Синтезировав необходимое количество металла, Ом превратил его в твердый, уплощенный на конце штырь, с помощью которого ему удалось окончательно срубить шляпку с клепки. В результате этого стальная плита на полмиллиметра сдвинулась со своего места. Образовавшуюся щель, толщиною не больше волоса, предстояло расширить хотя бы до сантиметра – тогда вариант, превратив свое тело в тонкий блин, мог бы воспользоваться ею. Ом принялся методично раскачивать плиту. Но вскоре он понял, что вряд ли достигнет успеха в реальные сроки – одной дефектной клепки было недостаточно, для того чтобы сдвинуть с места надежно закрепленную плиту.

«…И тогда я разработал новый, более хитроумный план побега. Я давно уже обратил внимание на то, что люди с помощью механических устройств чаще всего извлекали из камеры наиболее агрессивные особи вариантов. Поэтому в очередной раз, когда на пол камеры выпал из ячейки белый пушистый зверек, я первым набросился на него…»

…Зверек только пискнул и судорожно дернулся, когда Ом расплющил его, придавив своим телом к полу. После этого, как и было положено образцовому варианту, Ом очистил скелет зверька от плоти, увеличив за счет нее объем собственного тела…

Стинов отметил, что, убив зверька, в котором он узнал кролика, Ом не испытал абсолютно никаких эмоций. Он не осознавал, что совершил убийство, а поэтому ему не требовалось никаких моральных оправданий своим действиям. То, что прежде он воздерживался от убийств, являлось вовсе не нравственной позицией, а всего лишь противостоянием программе, которая пыталась управлять его поведением, проистекающим из желания самому себе доказать собственную независимость.

…Так продолжалось несколько дней. Ом не давал другим вариантам даже приблизиться к зверькам. Он уничтожал их сам, жестоко и беспощадно, чтобы тем самым обратить на себя особое внимание наблюдавших за вариантами людей. И в конце концов он добился того, чего хотел.

Когда автомат протянул к Ому свои металлические манипуляторы, он не стал пытаться сопротивляться, как делали в таких случаях другие варианты. Вместо этого он превратил свое тело в ровный шар. Через несколько секунд вся его поверхность оказалась покрыта равномерным слоем клейкого состава, лишившего Ома возможности двигаться. Но Ом торжествовал – он знал, что то, с чем невозможно справиться с помощью грубой силы, не сможет устоять против разума, которым он был наделен.

Манипуляторы бросили неподвижное тело Ома в ячейку, из которой он выкатился на блестящую металлическую тележку. Его отвезли в ярко освещенную комнату с белыми стенами, где переложили на широкий стол.

Человек, доставивший Ома, погасил свет и, выйдя из комнаты, прикрыл за собой дверь.

Проделав в клейкой оболочке небольшое отверстие, Ом просунул через него подвижный стебелек с органом зрения на конце и внимательно осмотрелся. Вокруг стояло множество разнообразных приборов, назначения которых он не мог понять. Прямо над ним висел круглый рефлектор с пятью бестеневыми лампами, которые сейчас были выключены.

Убедившись, что он один в комнате, Ом быстро освободился от клейкой оболочки. Для этого он превратил свое тело в правильный куб, по углам которого выступали роговые шипы. Стягивающая тело клейкая оболочка лопнула сразу в нескольких местах. Если бы сейчас он принялся извиваться всем телом, то только еще больше запутался бы в ней. Ом поступил иначе. Образовав внутри своего тела полость, он начал увеличиваться в размерах. И это продолжалось до тех пор, пока клейкая оболочка полностью не сползла с него.

«…Я был свободен. Но при этом я прекрасно понимал, что если я просто исчезну, то меня станут искать…»

…Ом выбросил внутрь полости тело нового варианта, которое он заранее сформировал внутри себя из плоти убитых зверьков. Теперь на столе, как и прежде, облепленный клейкой пленкой, лежал вариант, ничем не отличавшийся от остальных. Чтобы люди не заподозрили вдруг чего-то неладного, Ом позаботился даже о том, чтобы ввести в генетический код созданного им варианта программу, от которой сам в свое время благополучно избавился…

«…У меня не было никакого определенного плана действий. Мне просто хотелось узнать, что находится за пределами камеры, в которую я был заключен. Но то, что я увидел, превзошло все мои самые смелые ожидания…»

Вместе с Омом Стинов вновь переживал удивление и восторг познающего мир ребенка. Сначала Ом просто наблюдал. Затем он предпринял несколько попыток вступить в телепатический контакт с людьми, но, не добившись результата, потерял к ним интерес. Поскольку все варианты могли обмениваться между собой информацией на невербальном уровне, у Ома сложилось твердое мнение, что существа, неспособные на это, находятся на еще более низком уровне развития.

…Подлинным открытием стали для Ома компьютерные базы данных, к которым он научился подключаться. Разум варианта мог поглощать и переваривать огромные объемы информации. Его способность к обучению была феноменальной. Но то, что Ом был вынужден сам разбираться в необъятном ворохе обрушившихся на него данных, зачастую приводило к тому, что многое из того, что он узнавал, воспринималось неверно, в искаженной форме.