Текст книги "Снежная слепота"

Автор книги: Алексей Калугин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 12

– Просыпайся, Харп!

Харп с трудом оторвал голову от подушки.

– Что?..

Прикрыв ладонью глаза от яркого электрического света, Харп попытался отыскать взглядом того, кто столь бесцеремонно расталкивал его.

– Поднимайся, Харп! – Старый Бисаун, находившийся где-то слева, вновь тряхнул его за плечо. – «Снежный волк» сбежал!

– Что?.. – севшим голосом повторил Харп.

Прекрасно понимая, насколько глупо звучит его ни к чему не относящийся, совершенно бессмысленный вопрос, он тем не менее просто не мог выдавить из себя ничего другого. Язык казался похожим на грязную выжатую тряпку и с трудом двигался. Во рту стоял какой-то омерзительный кислый привкус. Голова напоминала медный котел, по которому с периодичностью в пять-десять секунд кто-то невидимый изо всех сил ударял палкой.

– «Снежный волк» сбежал!

Очередной толчок в плечо был похож уже на удар.

Сделав над собой усилие, Харп поднялся на ноги и оглядел комнату.

Все в ней было, как и прежде, если не считать того, что матрас, на котором последнее время лежал раненый «снежный волк», пустовал.

Харп взял со стола кружку и, зачерпнув воды из большого бидона, залпом осушил ее.

После этого ему несколько полегчало. Во всяком случае, исчезла отвратительная сухость во рту, из-за которой невозможно было произнести ни слова разборчиво.

– Когда? – Харп посмотрел на Бисауна.

– Не знаю, – беспомощно развел руками старик.

Вид у Бисауна был до предела напуганный. Казалось, еще немного, еще одна неопределенная реплика со стороны Харпа, и старик, ударившись в панику, начнет вытворять бог знает что, забыв, кто он такой и где находится.

– Так… – Харп плеснул остатки холодной воды из кружки на ладонь и провел ею по лицу. – Как долго я спал?

– Около шести часов, – быстро ответил Бисаун.

– Мне нужно знать точно! – повысил голос Харп.

Старик посмотрел на висевшие на стене часы.

– Шесть с половиной часов. Плюс-минус десять минут.

– Ясно, – кивнул Харп. – Значит, до заката еще без малого двадцать четыре часа.

Харп, наклонившись, посмотрел через крошечное окошко на улицу. На безоблачно-голубом небе ровно светило оранжевое солнце, заставляя каждую снежинку, лежавшую на земле, сверкать словно ограненный алмаз. Метели, задержавшей охотников на обратном пути к дому, как не бывало.

– Буди Марсала, – велел Бисауну Харп.

Старик, словно только того и ждал, кинулся выполнять приказ.

– Когда ты заметил, что раненый исчез? – спросил Харп.

– Да только что… Минут десять назад…

Старик тряхнул Марсала за плечи, затем потеребил за подбородок. Не добившись никакого результата, он обхватил Марсала за шею и попытался оторвать его голову от подушки.

Не открывая глаз, Марсал что-то невнятно промычал.

– Отойди, – велел Харп.

Как только старик сделал шаг в сторону, Харп выплеснул в сонное, помятое лицо Марсала полную кружку холодной воды.

Марсал вскочил как ошпаренный, глядя по сторонам ничего не видящими глазами и судорожно хватая воздух широко раскрытым ртом, будто только что вынырнул с немыслимой глубины.

– Приходи в себя, да поживее. – Харп зачерпнул кружку воды и сунул ее в руку Марсалу. – У нас проблемы: «снежный волк» сбежал.

– Как сбежал? – глупо глядя на Харпа, прохрипел Марсал.

Харп посмотрел на старого Бисауна, ожидая, что он ответит на заданный вопрос.

– Я и не думал, что метель так скоро закончится, – произнес старик, как будто оправдываясь за свою оплошность. – Поэтому лег спать вместе со всеми. А когда проснулся, увидел, что на улице тишь да благодать, а «снежного волка» и след простыл.

– Он что-нибудь прихватил с собой?

– Только пару снегоступов.

Харп снова задумчиво глянул в окно.

– Когда могла закончиться метель?

– Судя по тому, как лежит снег, часа два – два с половиной назад, – ответил на вопрос Марсал.

– Значит, нам его уже не догнать.

– Но он же ранен…

– Рана, как я и предполагал, была не слишком серьезной, – сказал старый Бисаун. – Я бы посчитал, что «снежному волку» уже не требуется моя помощь, если бы последние пару дней он не жаловался на боли в животе… Впрочем, вполне возможно, он просто симулировал.

– Какой в этом смысл? – недоумевающе пожал плечами Марсал.

– Должно быть, он боялся, что мы не отпустим его живым, – сказал Харп. – Кроме того, ему нужно было как-то оправдаться перед своими приятелями. Он ведь не сказал им, что видел меня.

– Теперь он вернется не один. – Старый Бисаун бессильно опустился на табурет.

– Что же делать? – Марсал с надеждой посмотрел на Харпа.

Почему-то он был уверен, что Харп уже придумал, как с наименьшими потерями выйти из сложившейся ситуации.

– Сколько до лагеря «снежных волков»? – спросил Харп.

– Около пяти часов ходу, – ответил Марсал.

– Мне нужен точный ответ! – рявкнул Харп.

Марсал испуганно втянул голову в плечи.

– При хорошей погоде, как сейчас, чуть меньше пяти часов, – быстро произнес он.

– Так… – Харп посмотрел на часы. – Значит, при самом плохом раскладе у нас в запасе семь часов.

– Семь часов, – механически повторил следом за ним Марсал. – А что потом?

– Потом мы с тобой должны убраться отсюда. – Харп пристально посмотрел на Марсала. – Если ты, конечно, не передумал.

– Нет, – быстро мотнул головой из стороны в сторону тот.

Дом, куда через несколько часов должны были нагрянуть обезумевшие от злости «снежные волки», был, по его мнению, куда страшнее, чем путь в никуда, который предлагал Харп.

Харп посмотрел на старого Бисауна, сидевшего на табурете, подперев кулаком щеку, с выражением безнадежного отчаяния на лице.

– Тебя, старик, и женщину «снежные волки», как я полагаю, не тронут?

– Ну, разве что перевернут весь дом, – безразличным голосом ответил Бисаун. – Ну, унесут все, что только смогут найти… А так, конечно, – старик приподнял голову и развел руками, – какой с меня спрос?.. Кроме того, если «снежные волки» выгонят меня голым на мороз, то кто же им после этого будет раны зашивать?

– Халана! – громко позвал Харп.

Не получив ответа, он подошел к пластиковому занавесу и отдернул его в сторону. Женщина сидела на постели, обхватив колени руками. Что-то едва слышно напевая, она слегка раскачивалась из стороны в сторону. Вид у нее был совершенно отсутствующий. Казалось, она пребывала в беспамятстве, не понимая, где находится и что вокруг происходит, либо грезила наяву, отгородившись от пугающей действительности призрачными видениями, родившимися в глубинах подсознания.

– Халана…

Харп положил руку женщине на плечо и слегка надавил, чтобы заставить ее прекратить мерно раскачиваться из стороны в сторону.

Халана подняла голову и непонимающе посмотрел на Харпа.

– Мне нужна твоя помощь, Халана, – негромко произнес Харп. – Вставай и займись делом.

Женщина медленно поднялась на ноги.

– Напеки лепешек, да побольше, – велел Харп. – Боюсь, что в тех местах, где мы с Марсалом вскоре окажемся, накормить нас будет некому.

– Вы с Марсалом умрете, – не глядя на Харпа, едва слышно произнесла Халана. – А потом и мы со старым Бисауном… Мы все умрем…

– Верно. – Харп улыбнулся. – Когда-нибудь все мы непременно умрем. Старый Бисаун может подтвердить, что жизнь – это единственная болезнь, которая заканчивается стопроцентным летальным исходом. Но лично я все же собираюсь еще пожить… Сделай то, что я тебя прошу, Халана.

Ничего не ответив, женщина направилась в сторону теплогенератора.

– Марсал, – обратился к своему напарнику Харп, – возьми из тамбура мясо снежного червя, разрежь его на небольшие куски и как следует обжарь.

– Мы даже не попробовали, можно ли его есть, – заметил Марсал.

– Вот заодно и попробуешь. Действуй. – Харп хлопнул Марсала по плечу. – А я пока вещи уложу.

– А чем заняться мне? – спросил старый Бисаун.

– Ты, старик, пока отдыхай, – махнул на него рукой Харп. – Тебе предстоит еще со «снежными волками» объясняться.

– Как скажешь, – не стал спорить Бисаун.

Поставив локоть на стол, он вновь подпер щеку ладонью и, сидя в этой позе глубокой задумчивости, молча наблюдал за тем, что происходило в комнате.

Кто бы мог сказать, о чем думал сейчас старый Бисаун? Может, о том, что ожидало его после того, как в хибару заявятся разъяренные «снежные волки»? Или о том, через что предстояло пройти Марсалу и Харпу, если они действительно рассчитывали перевалить через горный хребет? Старик ни с кем не хотел делиться своими мыслями, понимая, что сейчас его мнение уже ничего не значит. Он снова станет хозяином в своем доме только после того, как его покинет Харп.

Халана, по-прежнему пребывавшая в странном состоянии полузабытья, тем не менее принялась за приготовление лепешек. Наверное, дело было для нее настолько привычным, что не требовало особого внимания: руки сами собой делали все, что нужно. Половником на длинной ручке Халана зачерпнула со дна бидона с закваской густой осадок. Вывалив четыре полных половника в широкую кастрюлю, она принялась разминать закваску пальцами, чтобы придать массе однородность. Тем временем на крышке теплогенератора разогревались две большие сковороды. Приготовив из закваски сероватую однородную массу, похожую на тесто, Халана взяла половник поменьше и вылила на каждую сковороду по три небольшие порции. Тесто зашипело и вспенилось по краям. Через пару минут по комнате поплыл запах поджаривающихся лепешек.

Тем временем Марсал, вооружившись широким охотничьим ножом, занимался разделкой мяса. Мясо снежного червя имело темно-фиолетовый цвет и ярко выраженную волокнистую структуру. В нем совершенно не было костей, только небольшие дисковидные включения хрящевой ткани, связанные между собой широкими полосами сухожилий. Срезав с краев тонкую кожу с широкой прослойкой подкожной клетчатки, Марсал нарезал мясо кусками размером с ладонь и толщиною около сантиметра. Поставив рядом со сковородами, на которых Халана пекла лепешки, еще одну сковороду, Марсал выложил на нее пару ломтей.

Прогревшись, мясо начало шкворчать. Запах, исходивший от него, показался всем присутствующим довольно-таки странным, но отнюдь не неприятным. Скорее уж незнакомым и необычным.

– Ну как? – подойдя к Марсалу, который к этому времени уже перевалил в миску первую порцию и выложил на сковороду вторую, поинтересовался Харп.

– Хочешь попробовать? – искоса глянул на него Марсал.

Харп хмыкнул и, достав нож, отрезал от лежавшего в миске хорошо прожаренного ломтя мяса кусочек размером с ноготь. Придирчиво осмотрев его со всех сторон, Харп осторожно понюхал кусочек и только после этого положил в рот.

Сначала Харп жевал мясо очень осторожно. Он готов был в любую секунду выплюнуть незнакомую пищу, если она покажется ему несъедобной. Затем он как будто даже удивленно приподнял левую бровь и начал жевать быстрее.

– Отлично, – удовлетворенно кивнул он, проглотив взятый на пробу кусочек. – Не скажу, что я с радостью готов есть мясо снежного червя десять раз на дню, но, когда выбирать не из чего, оно вполне годится в пищу.

Глядя на Харпа, Марсал и себе отрезал небольшой кусочек жареного мяса.

Но едва только он начал жевать, на лице его появилась гримаса отвращения. Он быстро посмотрел по сторонам, ища, куда бы выплюнуть мясо, напоминавшее по вкусу кусок резинового шланга.

– Ничего-ничего, – ободряюще похлопал его по плечу Харп. – Не сказать, чтобы было очень уж вкусно, зато вполне съедобно. Эх, – с тоской вздохнул Харп, – были бы специи, я бы вам такую поджарку приготовил – пальчики оближешь!

Оставив Марсала заниматься готовкой, Харп снова вернулся к сбору вещей.

Помимо того, что уже лежало в мешках, Харп собирался взять с собой еду, одеяла и смену белья. Но для того, чтобы не забыть в спешке чего-нибудь из самого необходимого, он выложил все вещи из мешков и аккуратно разложил на полу.

К тому моменту, когда, по расчетам Харпа, до прибытия «снежных волков» оставалось чуть более часа, все вещи были собраны. Сверху в мешки были уложены большие свертки с едой. Мясо ужарилось и занимало не так много места, как в сыром виде. Зато Халана напекла изрядное количество лепешек. Свернутые одеяла привязали к мешкам снаружи. Под них были вставлены гарпуны.

– Ну что ж, пора переходить к самому главному, – сказал Харп, снимая крышку с бидона со слизью снежного червя.

Как только мужчины начали раздеваться, Халана скрылась за пластиковой перегородкой на своей половине комнаты.

Раздевшись догола, Харп тремя сложенными вместе пальцами подцепил из бидона немного бесцветной слизи и, положив на левое плечо, начал не спеша, очень тщательно втирать ее в кожу. Слизь не впитывалась, а покрывала тело сверху тонкой, почти незаметной для глаза пленкой. Решив, что этого вполне достаточно, Харп смазал слизью левую руку от плеча до кончиков пальцев, а затем принялся мазать грудь и живот.

Старый Бисаун с безразличным видом наблюдал за тем, что делали Харп и Марсал, не давая никаких советов и не предлагая помощи. Он только подцепил на кончик пальца капельку слизи, упавшую с руки Марсала на стол, и, растерев ее между пальцев, осторожно понюхал. Судя по выражению лица старика, он по-прежнему сомневался в том, что слизь снежного червя поможет Марсалу с Харпом пережить семидесятиградусные ночные морозы.

Намазавшись слизью спереди, Марсал и Харп натерли друг другу спины.

Посмотрев на Марсала, Харп не смог сдержать смеха.

Вид у него был не просто чудной, а чудной до безобразия. Тело его блестело, словно обтянутое целлулоидной пленкой. Густо смазанные слизью и зачесанные назад волосы походили на плотно облегающий голову кожаный шлем. А борода клочьями торчала во все стороны, словно ее прихватило морозом после умывания.

– Если я выгляжу так же, как и ты, то мне понятна причина твоего смеха, – ничуть не обидевшись, улыбнулся в ответ Марсал.

– По мне, так лучше и не бывает. – С гордым видом довольного собой человека Харп пригладил рукой собственную короткую бородку, еще раз провел ладонями по волосам и начал одеваться.

Одевался он неторопливо и аккуратно, стараясь, чтобы одежда, в особенности нижняя, не стирала защитного слоя слизи, а прилипла к нему. Харп полагал, что, пропитавшись слизью снежного червя, одежда хотя бы частично приобретет ее теплоизоляционные свойства.

Надев доху, ботинки и шапку, он еще раз густо намазал слизью кисти рук и провел ладонями по щекам и лбу. Уложив бидон с остатками слизи в вещевой мешок, Харп тщательно завязал его.

Закинув мешок за спину, он натянул на руки перчатки, поправил солнцезащитные очки, пока еще поднятые на лоб, взял под мышку снегоступы и посмотрел на старого Бисауна.

– Ну, будь здоров, старик. – Он улыбнулся, и улыбка его была похожа на извинительную. – Я понимаю, что создал тебе немало проблем, но… Ты и сам должен понимать, что то, как вы здесь живете…

– Шел бы ты отсюда, – с неприязнью глянув на Харпа, процедил сквозь зубы старый Бисаун. – И без тебя тошно.

– Ну что ж… – Харп повернулся к выходу.

– Постой! – окликнула его выглянувшая из-за занавеса Халана.

Харп остановился.

Подойдя к Харпу, Халана протянула ему небольшой цилиндрический предмет в черном пластиковом футляре.

Открыв футляр, Харп достал из него полевой монокуляр с двадцатикратным увеличением.

– Откуда это у тебя? – удивился Харп.

– От Татауна осталось, – тихо ответила Халана. – Он в свое время, когда, как и ты, собирался идти к западным горам, выменял у кого-то из соседей. Мне эта вещь без надобности. Так что, если хочешь, возьми ее себе.

– Спасибо. – Харп достал из чехла ремешок и повесил монокуляр на шею под доху. – Мы вернемся, Халана, – произнес он, глядя на женщину, стоявшую перед ним с опущенным к полу взглядом. – Обязательно вернемся, если только нам удастся найти выход.

– Слышали мы уже эти сказки о выходе! – презрительно фыркнул старый Бисаун.

– Уходите, – по-прежнему не поднимая глаз, сказала Халана. – Уходите совсем.

Глава 13

Уходя в направлении западных гор, Харп надеялся, что им с Марсалом удастся оставить далеко позади погоню, которую непременно вышлют им вслед «снежные волки», явившись в хибару старого Бисауна и не обнаружив там тех, кто им был нужен. У беглецов имелся только один и очень сильный союзник – холод. «Снежные волки» ни при каких обстоятельствах не станут удаляться от жилья дальше той точки, откуда можно успеть вернуться назад засветло.

Однако примерно через час пути, случайно оглянувшись, Харп заметил погоню. С десяток крошечных человеческих фигурок был отчетливо виден на ровном белом холсте, растянутом, как на подрамнике, на линиях горизонта.

Остановившись, Харп поднял солнцезащитные очки на лоб и приложил к глазу монокуляр.

– Там какая-то веселая компания пытается нас догнать. – Он передал монокуляр Марсалу.

– «Снежные волки», – сказал Марсал, едва взглянув в монокуляр.

– Они что же, всерьез рассчитывают нас догнать? – усмехнулся Харп.

– Похоже на то, – ответил Марсал. Приложив монокуляр к правому глазу, он еще раз внимательно рассмотрел группу преследователей. – У них лыжи. По старому насту, припорошенному снегом, мы не уйдем от них на снегоступах.

– Так… – Харп попытался ухватить собственную бороду в кулак и, если бы ему это удалось, непременно бы дернул ее. – Про лыжи мне почему-то сказать забыли… Сколько у нас времени в запасе?

Чтобы оценить расстояние, отделявшее их от «снежных волков», Марсал приложил к глазам куда более привычную ему полоску черного пластика с прорезанной в ней узкой щелкой.

– Они догонят нас через пару часов. Если, конечно, погода не испортится.

– Погода сегодня не на нашей стороне, – удрученно произнес Харп, взглянув на ясное, безоблачное небо.

Марсал затравленно посмотрел по сторонам, так, будто надежды на спасение уже не оставалось.

– Меняем направление движения, – сказал Харп.

– Как это? – непонимающе посмотрел на него Марсал.

– Идем на юг. – Харп рукой указал направление.

– Но западные горы… – попытался было возразить Марсал.

– Сейчас для нас важнее избавиться от преследователей, – не дослушав, перебил его Харп.

– И как же мы это сделаем?

– Увидишь, – усмехнулся Харп. – Главное – не терять темпа движения.

В течение часа Марсал и Харп двигались параллельно горному хребту. Расстояние, отделявшее их от «снежных волков», сокращалось буквально на глазах.

– Нам не уйти от них, – в очередной раз глянув через плечо назад, тяжело выдохнул Марсал.

– И что ты предлагаешь? – равнодушно поинтересовался Харп.

– Не знаю, – ответил Марсал. – Ты у нас командир, тебе и решать.

– С каких это пор я стал командиром? – насмешливо глянул на своего спутника Харп.

– Не смешно, Харп, – недовольно скривился Марсал. – Совсем не смешно… Я не знаю, что с нами сделают «снежные волки», когда догонят…

– Не догонят, – уверенно заявил Харп.

– Как это не догонят? – Марсал снова оглянулся через плечо, чтобы еще раз взглянуть на преследователей.

– Вперед смотри! Вперед! – крикнул Харп.

Посмотрев вперед, как велел ему Харп, Марсал увидел группу людей на снегоступах, появившихся внезапно из-за наметенного ветром снежного гребня и двигающихся навстречу беглецам. Расстояние, разделявшее их, едва ли превышало то, что Марсал с Харпом пока еще выигрывали у «снежных волков».

– Кто это, Харп?! – не понимая, что происходит, закричал Марсал.

– Колонисты из поселка на юге, – спокойно ответил Харп. – Похоже, встреча со мной кое-чему их научила, теперь их не меньше десятка… Сворачиваем на запад, Марсал!

– Что?

– На запад! На запад! Снова к горам!

Харп резко изменил направление движения.

Следом за ним повернул и Марсал, который все еще не мог понять, каким образом данный маневр должен был спасти их теперь уже от двух групп преследователей, двигавшихся параллельными курсами навстречу друг другу.

– Быстрее!.. Быстрее!.. – то и дело оглядываясь через плечо, подгонял Харп.

Выбиваясь из последних сил, Марсал едва поспевал за своим спутником, всего лишь пятидневку назад вообще не имевшим представления о том, как стоять на снегоступах.

– Стой!

Харп внезапно остановился и посмотрел назад.

– Отлично. Теперь уже можно не спешить.

Марсал, остановившись, согнулся в поясе и оперся руками о согнутые колени.

– Какого черта, Харп?.. – с трудом выдавил он из себя. – Что все это значит?..

– Сам посмотри, – усмехнулся в ответ Харп.

Все произошло именно так, как он и рассчитывал.

Колонисты из поселка на юге вышли навстречу двум беглецам с несомненным намерением либо сделать их членами своего сообщества, объединенного коллективным разумом Первого, либо использовать в качестве пищевой добавки к достаточно однообразному рациону, состоявшему из блюд, приготовленных из закваски. Однако, заметив более многочисленную группу «снежных волков», Первый, будучи прагматиком до мозга костей каждой из своих особей, мгновенно переключил внимание на них. Теперь группа колонистов, по численности примерно равная численности отряда «снежных волков», шла на сближение с ними.

«Снежные волки», похоже, не сразу заметили новых участников гонки. Когда же они обратили внимание на то, что им наперерез движется группа колонистов, уклониться от встречи было уже невозможно. К тому же «снежные волки», у которых дерзость и безрассудство зачастую преобладали над здравым смыслом, решили, что справиться с чудаками, вышедшими навстречу им из поселка, не составит большого труда. Скорее всего, понеся значительные потери во время своей неудавшейся попытки совершить налет на поселок колонистов, «снежные волки» так и не поняли, что явилось тому причиной. Они просто сделали для себя вывод, что соваться в поселок на юге больше не следует. Однако сейчас, увидев колонистов, лишенных защиты родных стен, посреди бескрайней пустыни, «снежные волки» решили, что имеют отличный шанс поквитаться с ними. А пара беглецов из хибары старого Бисауна никуда не денется: к ночи, наступления которой ждать оставалось не так уж долго, им придется искать укрытие от убийственного ночного холода. Вероятно, «снежные волки», пустившиеся в погоню за Харпом и Марсалом, не восприняли всерьез историю о готовящемся походе за западные горы и слизи снежного червя, способной спасти от самого лютого мороза. Гораздо правдоподобнее, по их мнению, звучала версия, придуманная хитрым Бисауном, о том, что Харп с Марсалом специально вели разговоры о западных горах, чтобы всех одурачить. На самом же деле они собирались сделать большой круг, чтобы сбить преследователей со следа, и к ночи вернуться назад, рассчитывая укрыться у кого-нибудь из соседей.

Глядя через монокуляр, Харп наблюдал за тем, как происходило сближение двух групп.

«Снежные волки» заранее схватились за ножи и заточенные металлические прутья. Готовясь к бою, они развернули свой неровный строй полукольцом, чтобы напасть на колонистов одновременно с двух сторон. Колонисты же продолжали двигаться навстречу противникам двумя ровными колоннами, как будто не замечая грозящей им опасности.

Расстояние между ними и «снежными волками» составляло не более десяти метров, когда Харп заметил в рядах последних некое замешательство. Двое «снежных волков», двигавшиеся по краям развернутого строя и поэтому оказавшиеся ближе других к группе колонистов, заметно снизили темп бега. В движениях их появилась какая-то странная заторможенность и вялость. То и дело они поворачивали головы назад, как будто ища путь к отступлению.

Однако другие «снежные волки», судя по всему, не обратили внимания на странное поведение своих приятелей. Не снижая скорости, они врезались в строй колонистов.

Харп видел, как один из «снежных волков» с размаха ударил оказавшегося перед ним колониста металлическим прутом по голове, а другой вонзил в живот своему противнику широкий охотничий нож.

Колонисты пытались оказывать сопротивление, но как-то очень уж неорганизованно и даже как будто с неохотой.

В какой-то момент противники смешались. Отличить «снежных волков» от колонистов можно было только по тому, что у первых на ногах были широкие короткие лыжи, а у вторых – плетеные снегоступы.

И вдруг произошло нечто, кажущееся на первый взгляд совершенно необъяснимым. Один из «снежных волков», только что заваливший на снег своего противника, на мгновение замер с зажатым в руке окровавленным ножом, а затем, резко развернувшись в сторону, нанес удар находившемуся рядом с ним рыжебородому «снежному волку». Рыжебородый, никак не ожидавший нападения со стороны, где, как он полагал, был надежный тыл, удивленно взглянул на своего приятеля и чуть приоткрыл рот, будто собирался что-то сказать. «Снежный волк» еще раз взмахнул ножом, нанося добивающий удар в живот. Рыжебородый упал на колени. Пару секунд он пытался сохранить равновесие, опираясь на прут, который держал в руках, но затем, завалившись вперед, зарылся лицом в снег. А вооруженный ножом «снежный волк», оскалив зубы, кинулся на другого своего приятеля.

Вскоре уже четверо «снежных волков» насмерть дрались с теми, с кем всего лишь несколько минут назад сражались плечом к плечу. А шестеро оставшихся в живых колонистов, отойдя в сторону, наблюдали за побоищем, в котором шли в ход не только ножи и прутья, но также кулаки и зубы.

Марсал наблюдал за сражением через прорезь в полоске черного пластика и видел только крошечные черные фигурки людей, набрасывающихся друг на друга в животной ярости. Но даже ему вскоре стало ясно, что на поле битвы творилось нечто странное.

– Что там происходит? – недоумевающе посмотрел он на Харпа.

Харп молча передал ему монокуляр.

– «Снежные волки» убивают друг друга! – едва ли не с ужасом воскликнул Марсал, взглянув в монокуляр.

– Это уже не «снежные волки», – усмехнувшись, ответил Харп. – Четверо из них стали Первым.

– Как это? – не понял Марсал.

– Убив колонистов, они заняли их места в сообществе Первого, – объяснил Харп. – Теперь они будут убивать своих бывших товарищей до тех пор, пока в живых не останется ровно столько, сколько требуется сообществу. Остальные, – на лице Харпа появилась презрительная гримаса, – пойдут на мясо. Как я уже говорил, Первый не брезгует каннибализмом… Хотя вполне возможно, что людей, не входящих в его сообщество, Первый себе подобными не считает.

Марсал снова приложил к глазу монокуляр.

Сражение уже закончилось. Четверо «снежных волков», присоединившихся к сообществу Первого, безжалостно, с нечеловеческой жестокостью добивали металлическими прутьями тех, кто еще подавал признаки жизни. А кто-то из колонистов, наклонившись, хладнокровно перерезал горло одному из своих бывших товарищей, который казался мертвым, но неожиданно, придя в сознание, начал подниматься на четвереньки.

– Жуть! – только и смог сказать, зябко передернув плечами, Марсал.

– Пойдем отсюда. – Харп забрал из рук Марсала монокуляр и убрал его в футляр, висевший на шее. – А то как бы эти любители мертвечины, покончив со «снежными волками», вновь не заинтересовались нами.

Надвинув на глаза солнцезащитные очки, Марсал зашагал следом за Харпом.

– А почему ты не стал Первым, когда встретился с колонистами? – на ходу спросил он.

– Во-первых, их было всего трое, – ответил Харп. – А во-вторых, мы вначале довольно-таки мило беседовали, а затем я быстро перевел всех троих в бесчувственное состояние. У них просто не было возможности залезть ко мне в мозги.

– Ты думаешь, Первый может знать, где находится выход из этого мира? – спросил чуть погодя Марсал.

– Возможно, – подумав, ответил Харп. – Правда, в таком случае я не понимаю, почему он сам здесь остается… Может, ему просто нравится быть Первым, пусть даже в этом безжизненном мире… В любом случае я не имею ни малейшего желания вновь с ним встречаться.

Обернувшись назад, Марсал удостоверился в том, что погони за ними больше нет.

Возможно, Первый решил, что в свете блестящей победы над большой группой «снежных волков» парочка, двигающаяся в направлении западных гор, не представляет для него интереса. А может, Марсал и Харп уже пересекли ту границу, за которую обитатели поселка на юге никогда не выходили, боясь утратить связь с основной группой, что было бы для них равносильно мгновенной потере памяти и представления о себе как о личности.

Теперь, когда опасность, связанная с идущими по пятам «снежными волками» осталась далеко позади, впереди снова замаячила зловещая перспектива ночевки в снегах. Пока ни Марсал, ни Харп холода не чувствовали, но и мороз был не выше сорока градусов. К ночи же похолодает до семидесяти – семидесяти пяти. Сможет ли слизь снежного червя защитить от такой стужи?

Поскольку при каждом движении складки одежды снимали какую-то часть слизи с кожи людей, существовала вероятность, что вскоре потребуется обновить защитный слой. Железы внешней секреции на теле снежного червя постоянно выделяли новые порции слизи, которая равномерно распределялась по всей поверхности кожи. Людям же для того, чтобы нанести на кожу очередную порцию слизи, нужно было раздеться на лютом морозе.

Кроме того – Харп не говорил об этом вслух, но у него были такие опасения, – слизь снежного червя, собранная в бидоны, могла оказаться подверженной разложению. И от того, насколько быстро пойдет этот процесс, зависели жизни людей.

Несколько часов, остававшиеся до заката, Марсал и Харп упорно шли вперед в направлении горного хребта, стараясь не снижать скорости и не выбиваться из взятого ритма движения.

За два часа до заката Харп почувствовал облегчение, в первый момент показавшееся странным даже ему самому. Теперь, когда стало ясно, что даже если они повернут назад, то не успеют к ночи добраться до жилья, у них не оставалось иного выбора, как только продолжать идти вперед, веря в удачу, которая в последнее время была к ним благосклонна.

Когда солнце краем коснулось горной гряды, Харп предложил сделать короткий привал, чтобы перекусить дотемна.

Усевшись на коврики из теплоизоляционного пластика, Харп и Марсал съели по лепешке и по небольшой порции мяса, которое, хотя и было упаковано в два слоя целлофана, успело промерзнуть настолько, что от него приходилось отрезать по небольшому кусочку, кидать в рот и ждать, прижимая языком к верхнему небу, когда он оттает. Но кое-что порадовало путешественников: промороженное мясо снежного червя утратило присущий ему изначально омерзительный резиновый привкус, и теперь его можно было есть почти без отвращения.

– Как ты предполагаешь заночевать? – спросил Марсал.

У Харпа уже был готов ответ:

– Как снежные черви. Зароемся поглубже в снег.

Однако, поскольку ночь длилась без малого сорок восемь часов, Харп решил, что разумно продолжать движение до тех пор, пока температура не упадет ниже критической точки, после которой слизь перестанет быть надежной защитой от холода.

Когда солнце полностью скатилось за горизонт и землю окутала ночная мгла, лишь местами пробитая тоненькими серебристыми лучиками света, испускаемыми звездами, сложенными в чужие, совершенно незнакомые созвездия, Харп достал из кармана два светящихся цилиндра.