Текст книги "Кластер Верда: Первое правило крови"

Автор книги: Алексей Калугин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 22

По счастью, мысль эта не получила дальнейшего развития, поскольку вскоре они добрались до дома, в котором жил Александр. Здесь они поставили квад под навес, а лам загнали в стойло. Поручив Игорю как следует вымыть квад и высушить мокрый насквозь тент, хозяин пригласил гостей пройти в лабораторию, где они постараются выяснить, что представляет собой красная капсула, ради которой и была затеяна их экспедиция.

Обогнув барак, они прошли вдоль длинных грядок, засаженных овощами. Александр с гордостью рассказывал, где и что у него посажено и какой урожай он рассчитывает получить. Огороды выглядели ухоженными, так что ожидания хозяина, видимо, не были завышенными.

– Я бы хотел здесь жить, – тихо произнес за спиной у Валтора Иона.

Рамон удивленно оглянулся.

– И что бы ты тут делал?

– Ну, я много чего умею…

– Ты много чего знаешь. А знать и уметь – это не одно и то же.

– Всему можно выучиться, – услышав их разговор, сказал шедший впереди Александр. – Было бы желание.

– Ну, так уж и всему? – скептически поджал губы Валтор.

– Абсолютно всему, – уверенно заявил Александр.

– А, скажем, стихи сочинять?

– И стихи сочинять можно научиться.

– Я думал, для этого требуется талант.

– Ну, талант… А что такое талант?

– Какие-то врожденные способности.

– И, имея талант, можно уже ничему не учиться?

– Нет, учиться, наверное, все же нужно. Только с талантом выучишься быстрее.

– Ну, так, значит, можно выучиться и вовсе не имея таланта? Только учиться придется долго.

Валтор понял, что Александр его переиграл. Однако признавать поражение не хотелось.

– Тогда, может быть, лучше заниматься тем, к чему у тебя есть способности?

– Возможно, – не стал спорить Александр. – Вот только как об этом узнать? Ведь если не попробуешь, так и не узнаешь.

– Но ведь каждый, наверное, чувствует, к чему у него душа благоволит? – сказал Иона.

– Чувствовать и точно знать – не одно и то же, – ответил Валтор. – Я вот, например, всю жизнь чувствовал, что должен стать музыкантом.

– Ну и как?

– Что – как? Стал рамоном! Хочешь сказать, у меня для этого особый талант?

– Ну, как я слышал, рамоны долго не живут…

– А, вот оно что! – Валтор щелкнул ногтем по краю полей акубры. – Но ты еще не знаешь, сколько мне осталось.

Сразу за огородами торчали развалины трех больших корпусов. Не зная, что гуляешь среди развалин бывшего Наукограда, их можно было принять за два невысоких, пологих холма, поросших травой и кустами. Наверное, не менее красиво смотрелись они и зимой, когда развалины были укрыты горами белого снега.

Александр провел гостей к центральному корпусу.

Внутрь развалин вела широкая каменная лестница, на ступенях которой разноцветной мозаикой были выложены причудливые химические формулы. Широкий бетонный козырек, некогда накрывавший лестницу, давно обрушился, и от него осталась лишь узкая кромка, похожая на засохший огрызок недоеденного печенья. Однако обломки козырька с лестницы были убраны. Дорожка, ведущая к крыльцу, аккуратно расчищена.

Большие, едва не во всю стену, окна первого этажа, через которые свет должен был проникать в просторный холл, были плотно затянуты плющом. Перекрытие между первым и вторым этажами сохранилось. Поэтому в помещении было почти темно. Только кое-где сквозь густую листву продирались лучики света.

Войдя в холл, Александр щелкнул выключателями на стене, и под потолком загорелись люминесцентные лампы. Не все, но вполне достаточно для того, чтобы стало светло. В холле также было прибрано. Кое-какая мебель стояла по углам и вдоль стен. И пахло не пылью и сыростью, а бумагами, чернилами и смесью каких-то химических реактивов.

– Вы здесь работаете? – понизив голос, спросил Иона.

Он боялся, что его голос слишком громко прозвучит в пустом помещении. А потом, отразившись от стен, начнет рассыпаться звучным эхом, от которого посыплется штукатурка со стен… Хотя ее и так почти не осталось.

– Внизу, – Александр указал пальцем на пол. – Все подземные этажи зданий, в которых располагались исследовательские центры, были оборудованы и укреплены как бомбоубежища. На всякий случай. Времена тогда были такие. Неспокойные. Люди не доверяли друг другу. Что в конечном итоге и переросло в эпидемию сепаратизма.

– Я так понимаю, ты не одобряешь идеи сепаратизма? – спросил Валтор.

– Конечно, нет, – Александр подошел к небольшой металлической двери, прячущейся под лестницей. – Сепаратизм был временным поветрием, которое просто надо было пережить. Как предшествующий ему период тотального объединения всех со всеми. Политические блоки, экономические блоки, религиозные блоки… – Александр сильно надавил на длинную металлическую ручку-рычаг. Ручка опустилась вниз. Щелкнул открывшийся замок. – Сначала казалось, что глобальные задачи проще решать вместе. Потом мир качнуло в другую сторону – и все стали думать, что для того, чтобы справиться с проблемами, нужно разделиться. Тогда и проблемка у каждого будет своя, маленькая.

Александр толкнул дверь, сделал шаг вперед и щелкнул выключателем на стене.

Они стояли на небольшой, огороженной по краям площадке, прилепившейся к стене. Вниз от нее вдоль стены тянулась узкая металлическая лестница. А внизу простирался огромный зал, заставленный длинными химическими столами, стеллажами с реактивами и приборами, боксами, вытяжками и прочим научным оборудованием.

– Сейчас народ сутками в полях работает, – как будто извиняясь, сказал Александр и начал спускаться по лестнице. – А так здесь обычно всегда кто-нибудь работает.

– Так чем же, по-твоему, сепаратизм хуже объединенчества? – спросил Валтор. – Сепаратизм, по крайней мере, дал людям возможность жить так, как они хотят.

– Они и раньше так жили, – не оборачиваясь, ответил Александр. – Просто сейчас ваши вожди преподносят вам как достижение то, что прежде было обыденным и само собой разумеющимся.

– Откуда ты знаешь? Ты же никогда не был ни в одном Кластере!

– Все вожди всегда ведут себя одинаково, – на ходу пожал плечами Александр. – У них, как правило, весьма небогатая фантазия и довольно скудный набор приемов, с помощью которых они пытаются легитимизировать свое право на власть. А по сути, Эпоха Сепаратизма обернулась застоем. Общество не развивается, наука стоит на месте…

– Это называется стабильностью.

– Да назвать-то можно как угодно… Суть в том, что люди утратили стимул к развитию, к самосовершенствованию. Исчез дух соревновательности. Никому не нужно ничего доказывать другим… Как, по-твоему, почему раньше люди занимались наукой? Опять же, писали стихи?..

– Ну… – Валтор смешался.

– Они хотели удовлетворить свою жажду познаний, – ответил Иона.

– Верно, – согласился Александр. – Но при этом еще каждый хотел доказать остальным, что он лучше всех в своей области. Что он достиг совершенства. Что он способен понять и объяснить то, чего не понимает никто другой. Это была гонка, в которой принимал участие весь мир. Бесконечная, потому что у совершенства нет пределов.

– А смысл? – спросил Валтор.

Они спустились по лестнице и теперь шли между длинными рядами столов, заставленных научным оборудованием.

– Вот когда люди начали задумываться о смысле, тогда и пришел всему конец, – удрученно констатировал Александр. – Поиски смысла никогда не доводят до добра.

– А чем же тогда занимались в этом вашем Наукограде, если не поисками смысла?

– Поисками истины, друг мой. Истины, а не смысла.

Александр нажал кнопку выключателя на торцевой части стола, и тотчас же разноцветными огоньками засветились сразу несколько стоявших на нем приборов.

Александр ногой пододвинул к себе вращающийся стул с прямой, узкой спинкой, сел на него и включил большой плоский монитор.

– Присаживайтесь, – указал он гостям на другие свободные стулья. – Могу я еще раз взглянуть на вашу капсулу?

Валтор протянул капсулу Александру.

Тот, даже не взглянув на нее, положил капсулу на подсвеченный снизу круглый стеклянный столик и накрыл сверху короткой, полой трубой, от противоположного конца которой тянулось несколько разноцветных проводов.

На экране появилось красное пятно.

Александр подработал резкость, и стало ясно, что это капсула.

Александр принялся осторожно вращать колесико в основании столика, на котором лежала капсула. Капсула на экране также медленно поворачивалась. Пока не стала ясно видна маркировка: 87-GFR-13 – 2TT.

Александр выделил маркировку мышью, скопировал, вставил в окошко внизу экрана и нажал клавишу «Ввод».

– Сейчас будет произведен поиск по нашим каталогам. И, если выяснится, что маркировка на капсуле соответствует…

Раздался короткий, мелодичный звуковой сигнал.

– Готово!

Александр быстро пробежался пальцами по клавишам.

На экране появился список различных кодов, среди которых оранжевым цветом была выделена уже знакомая всем маркировка: 87-GFR-13 – 2TT.

Александр щелкнул мышкой по выделенному коду.

Код переместился наверх экрана. А под ним полетели строки, густо пересыпанные латынью, прошитые причудливыми орнаментами химических формул и приправленные совершенно непонятными непосвященному значками.

Зажав подбородок в ладонь, Александр подался вперед и замер с напряженными, будто окаменевшими плечами.

Валтор бросил вопросительный взгляд на Иону. Тот отрицательно качнул головой. Рамон оказался прав – у Ионы имелись знания, но не было умения. Он знал, что означает сам по себе каждый знак и символ на экране. Но сложить всю эту информацию вместе, так, чтобы можно было сделать какой-то вывод, андроид оказался не в состоянии. И, надо сказать, это было очень новое для него и крайне неприятное ощущение полной беспомощности.

Александр неожиданно оттолкнулся обеими руками от стола, откатился вместе со стулом на полтора метра назад, рывком поднялся на ноги, коротко бросил гостям:

– Идемте, – и почти бегом направился между столами в глубь огромного бункера.

Добежав до конца столов, он резко свернул налево, пробежался вдоль облицованной пластиковыми панелями стены и вскоре оказался возле еще одной металлической двери, на этот раз с запором в виде штурвала. Видимо, дверь давно не открывали, потому что Александру никак не удавалось открыть замок. Пришлось Ионе взяться за штурвал и повернуть его на полтора оборота влево. Откатив дверь в сторону, андроид пропустил Александра вперед. Тот щелкнул выключателем на стене и побежал по узкому каменному коридору. Через равные промежутки по обеим сторонам прохода встречались двери. Одинаковые, серые, будто крепко, возможно навсегда, закрытые глаза. Только желтые номера в верхнем левом углу каждой двери отличали одну от другой.

– Здесь!

Александр остановился возле двери с номером «87».

Повернув вставленный в замок ключ, он вошел в небольшую, узкую, похожую на пенал, комнату со множеством ячеек вдоль стен. Найдя ту, что ему была нужна, Александр дернул за ручку.

На крышке ячейки был проставлен код: 87-GFR-13 – 2TT. А внутри лежало множество маленьких красных капсул.

Протянув руку, Валтор взял одну из капсул двумя пальцами, поднял и посмотрел через нее на свет. Стенки капсулы не пропускали свет, и рассмотреть, что там у нее внутри, было решительно невозможно. Валтор кинул капсулу обратно в ячейку. И на всякий случай отряхнул руки.

– Ну, и что это такое?

– Биологическое оружие.

Взгляд Валтора скользнул по стенам.

– И в остальных ячейках тоже?

– Да. Другие штаммы, другие модификации… Но все это смертельно опасные вирусы.

– Так, значит, этим вы тут занимались? – криво усмехнулся Валтор. – Поисками истины?

– Не только мы одни, – Александр захлопнул ячейку. – Разработкой биологического оружия занимались по всему миру. Военные давали большие деньги на исследования. На которые можно было покупать приборы и оборудование, необходимые также и для других работ. Пока этим занимались крупные научные центры, все было под контролем.

– Да ну? – саркастически усмехнулся Валтор.

– Создавая смертоносный вирус, мы одновременно получали и вакцину от него.

Александр рукой указал в сторону выхода.

Они вышли из комнаты, Александр запер дверь на ключ, и они пошли по коридору.

– Так, значит, в моей капсуле смертоносный вирус?

– Да. Генмодифицированный вирус гриппа. Очень вирулентный и устойчивый практически ко всем известным антибиотикам.

– Вирулентный?

– Заразный, – объяснил Иона.

– И сколько нужно таких капсул для того, чтобы заразить Кластер?

– Все зависит от плотности населения.

– У нас там яблоку негде упасть.

– Вы проводите вакцинацию?

– Да, регулярно, в обязательном порядке. Сам понимаешь, в лифте достаточно одному чихнуть, чтобы потом слегла вся башня.

– Все равно, – покачал головой Александр. – Вряд ли это поможет. Вакцина у вас, скорее всего, старая. Толку от нее не будет.

Они вышли из коридора. Иона плотно прикрыл железную дверь и завернул штурвал.

– Так сколько? – снова задал свой вопрос Валтор.

– Одной капсулы будет достаточно, если, скажем, распылить ее содержимое через вентиляционную систему.

Александр поднял оснащенную проводами трубку, взял капсулу с предметного столика и протянул ее Валтору.

– Что, одной этой капсулы достаточно для того, чтобы уничтожить весь Кластер? – недоверчиво прищурился Прей.

– При условии, что в Кластере не будет гостей. Иначе они могут занести заразу в другие Кластеры.

– Черт подери! – Валтор сдвинул акубру на затылок, сунул руки в карманы плаща и в некоторой растерянности посмотрел на Иону. – Во что мы впутались?

Андроид молча развел руками.

– А может быть, капсула пустая? – с надеждой спросил Валтор.

– Зачем с такими сложностями отправлять в другой Кластер пустую капсулу? – вопросом на вопрос ответил Иона.

– Герметичность капсулы не нарушена, – сказал Александр. – Вес также указывает на то, что ее содержимое на месте.

– Хорошо, – Валтор медленно поднял руку и поскреб ногтями заросшую щетиной щеку. – Допустим, Дунгаев захотел передать кому-то в Кластере Джерба капсулу со смертоносным вирусом. Вопрос: почему он так точно оговорил срок, когда капсула должна оказаться на месте? То бишь не позже послезавтрашнего утра. С чем это может быть связано?

– У меня никаких идей, – покачал головой Александр.

– Иона?

– Не понимаю, для чего это нужно. Но могу с уверенностью сказать, что господин Дунгаев ничего не делает просто так, ради прихоти. Если он сказал, что капсула должна быть доставлена на место не позже девяти утра двадцатого, значит, это входит в его план.

– О котором мы ни черта не знаем, – закончил Валтор.

– А зачем тебе это знать? – спросил Александр.

– Как это зачем? – удивленно вскинул брови Валтор. – Я везу смертоносную заразу, способную уничтожить весь Кластер!

– Ты можешь не делать этого.

– Что не делать?

– Не везти.

– Тогда Дунгаев живьем зажарит меня на гриле.

– Ты можешь передать пустую капсулу. Я могу приготовить для тебя запаянную капсулу с такой же маркировкой, но не содержащую вируса. Внутри ее будет совершенно безвредный порошок.

– Но если ты можешь изготовить поддельную капсулу, тогда и Дунгаев…

– Дунгаев не смог бы. Для этого необходимо специальное оборудование. Но если ты хочешь быть уверенным в том, что в твоей капсуле вирус, я могу вскрыть ее в стерильных условиях и провести анализ содержимого. Много времени это не займет.

– Отличная мысль! – щелкнул пальцами Валтор. – Не хотелось бы начать паниковать из-за ерунды!

– Понимаю, – согласился Александр.

– Кстати, Дунгаев мне сказал, что с капсулой можно делать все, что угодно – ее содержимое не пострадает.

– Разумеется, это очень надежный контейнер. Разработанный специально для ведения боевых действий на территории противника. Капсулы вставляются в специальные кассеты с часовым механизмом, приводящим в действие систему разрушения капсул. Вот, посмотрите, – Александр вновь поместил капсулу на предметный столик и накрыл трубкой сканера. – Видите, на торце капсулы крошечное углубление? Капсулы вставляются в кассету таким образом, что в каждое углубление входит очень тонкая стальная иголка. В надлежащий момент иглы вонзаются в строго определенную точку на капсуле. И происходит саморазрушение капсул. Никаких иных способов вскрыть капсулу не существует. Ну, разве что, за исключением совсем уж экстремальных.

– Например?

– Например, если капсула окажется в эпицентре ядерного взрыва. Но тогда и от вируса ничего не останется.

– Так, значит, без специальной кассеты капсулу вскрыть невозможно?

– В принципе, это можно сделать вручную, с помощью обычной булавки. Если найдется самоубийца, готовый пойти на это.

– Или идиот, не понимающий, что он делает.

Александр озадаченно хмыкнул. Такая мысль не приходила ему в голову.

Глава 23

Машину то и дело подбрасывало на ухабах. Но, в принципе, дорога была неплохая. Для полного бездорожья.

– Почему мы не воспользовались тем же путем, каким и приехали сюда? – спросил Валтор.

– Как долго вы ехали? – поинтересовался Федор.

– Полдня и всю ночь.

– А так мы часа за три доберемся.

– Если не расшибемся по дороге или ось не сломаем.

Квад нырнул в очередную яму и тут же резко задрал передний бампер вверх. Мотор надсадно взревел. Машина вскарабкалась на невысокий пригорок. И снова покатила вниз.

В принципе, за квад Валтор не беспокоился. Он был уверен, что машина способна выдержать и не такие передряги. Его больше тревожило то, что они пока что не двигались в сторону конечной цели своего путешествия. Более того, они ехали в обратном направлении, дабы нанести визит шинандзаки. Валтор сидел за рулем, Иона – на заднем сиденье, вызвавшийся их сопровождать Федор – рядом с Валтором.

Дорога тянулась через лесистую местность. Участки, довольно густо заросшие деревьями, сменялись вдруг открытыми пространствами. Это могла быть холмистая местность, поросшая густыми сочными травами. Или болотистая низина с бочагами темно-коричневой, стоячей воды, через которую была протянута гать. Временами на глаза попадали развалины небольших корпусов, поросшие кустами и травой так, что их почти не было видно. По словам Федора, прежде здесь был опытный агропромышленный комплекс. Ученые занимались выведением новых сортов растений и сельскохозяйственных животных, используя для этого последние достижения генной инженерии. Участки различных природных зон были созданы искусственно. Но, как ни странно, сохранились даже после того, как за ними перестали присматривать.

– Вон! Видите озеро? – Привстав на своем месте, Федор указал налево, где среди берез поблескивало серебристое зеркало воды. – Там ребята сазанов килограммов по двадцать ловят! И налимы в человеческий рост попадаются!

– А вон туда, – чуть погодя указал он в противоположную сторону, – лучше без дела не соваться. Там находится пасека. Сразу после Исхода ее было забросили. Но пчелы и в дикой местности прижились. Лет двадцать тому назад семейство Лазаревых снова решило пасеку возродить. Поставили ульи, поймали несколько диких роев, и дело пошло. Сейчас у них около пяти десятков ульев. Могло бы быть и больше, да только с пчелами их никто другой не справляется.

– Это что ж за пчелы такие? – усмехнулся Валтор. – Строптивые?

– Крупные, – Федор показал указательный палец, на котором ногтем большого пальца отмерил два сустава. – Такая укусит в руку, так рука что твоя бочка сделается. А две-три укусят, так и кондратий может хватить. Анафилактический шок, по-научному.

– А как же эти Лазаревы с ними управляются?

– Так они с малолетства своих детей понемногу к пчелиному яду приучают. Так что им пчелиные укусы и вовсе не страшны. Зато мед у них душистый да сладкий. Других-то сладостей у нас тут почитай что и вовсе нет.

– Зато и зубы не болят, – заметил Прей, любивший во всем находить свои плюсы.

Машина скатилась в овраг и плюхнулась в воду.

– Теперь вдоль русла, – рукой указал направление Федор. – Здесь недалеко.

Пробежав километра полтора по дну неглубокого оврага, мелкая, каменистая речушка неожиданно нырнула в уходящую в землю трубу диаметром около метра.

– Направо! – скомандовал Федор.

Валтор резко вывернул руль в указанную сторону. Машина въехала на широкую песчаную насыпь и с некоторым усилием выбралась из оврага.

– Ну и дороги у вас! – усмехнулся Валтор.

– На машинах ездят только шинандзаки, – ответил Федор. – А для лам такие дороги очень даже удобны.

Выехав из оврага, они оказались у подножия высокого здания, похожего на зиккурат. Пять уровней квадратной формы стояли один на другом, будто насаженные на гигантскую ось. На самом верху располагалась открытая площадка. Здание не имело ни окон, ни дверей. Оно было похоже на огромный серый монолит. В щелях, рассекающих корпус, росли невысокие деревья с кривыми уродливыми стволами и будто изломанными ветками. Своими корнями они еще больше разламывали серый бетон. Но, как ни странно, в отличие от остальных зданий, это странное сооружение выстояло. И вроде как еще собиралось побороться с наседающей на него дикой природой.

– Это – корпус «М», – почему-то понизив голос, сообщил Федор. – В нем проводились какие-то очень, очень, очень важные и серьезные исследования. Вся документация, связанная с работами в корпусе «М», была уничтожена. А сам корпус, все его этажи, как подземные, так и надземные, были залиты бетоном. И это несмотря на то, в какой спешке происходил Исход.

– И вы не пробовали туда пробиться? – спросил Валтор.

– Не думаю, что это была бы хорошая мысль, – едва заметно улыбнулся Федор. – Люди порой занимались очень странными делами. Как написал в свое время Император Ху: «Если что-то закопали в землю, так лучше пусть оно там и остается. Не зря же рыли яму».

– А если это был клад?

– Зачем что-то ценное зарывать в землю?

– Чтобы никто не нашел.

– Ну, и какой в этом смысл?

Не зная, что на это ответить, Валтор сделал вид, что сосредоточен на управлении машиной.

Дорога вновь начала петлять меж деревьев и прыгать с кочки на кочку.

Слева неподалеку послышался низкий протяжный рык. Валтор с Ионой уже слышали такой, когда ехали по дороге.

– Кто это? – насторожился рамон.

– Опытный образец «Гнидра-33», – ответил Федор.

– Может быть, гидра? – переспросил Иона.

– Нет, Гнидра. Создатель назвал образец в честь одной малоизвестной музыкальной группы, которая, видимо, ему очень нравилась.

– Что за группа?

– «Gnidrolog».

– Что это означает?

– Я не знаю.

Рев повторился. На этот раз он прозвучал так близко, что казалось странным, что они все еще не видят зверя, издающего сей довольно-таки неприятный, если не сказать более, пугающий звук.

– И что она собой представляет, эта Гнидра?

– Трудно сказать…

Федор медленно втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы. Как будто нарочно тянул время.

Слева раздался треск ломающихся сучьев. Небольшие деревья и кусты тряслись и раскачивались так, будто сквозь них продирался какой-то очень большой зверь.

– Почему мы ее не видим? – почти закричал Валтор.

Ему и в самом деле не нравилась эта ситуация.

– Ну, вообще-то, это не она, а он…

– Да какая разница!

– Образец – значит, «он».

– А Гнидра – значит, «она». И какого черта мы ее не видим?

– Потому что он невидимый.

– Что? – Валтор решил, что Федор над ним издевается.

Но абориген, похоже, говорил абсолютно серьезно.

– «Гнидра-33» – образец невидимого животного.

– Ты это серьезно?

– Конечно.

Теперь уже кусты трещали и ломались вдоль пути, по которому следовал квад. Гнидра-33, кем бы она или он ни была, следовала параллельным с квадом курсом.

– Из кого ее сделали?

– Я не знаю. Большая часть документов по проекту «Gnidrolog» была утеряна. А может быть, намеренно уничтожена. И все, кто занимался им, покинули Наукоград.

– Черт!.. И что нам теперь делать?

Толчок!

Машина накренилась и несколько метров проехала на паре левых колес.

Валтор едва успел сманеврировать, чтобы не врезаться в покрытый чудовищными морщинами, будто шрамами, ствол огромного дуба. А вот Гнидра, похоже, зацепила дерево – с сухим, дробным стуком вниз посыпались желуди.

– Честно говоря, не знаю, – Федор обеими руками вцепился в поручень на приборной панели. – На лам Гнидра никогда не нападала.

– Может быть, ее раздражает вид машины? – предположил Иона. – Или ее запах.

– Раздражает?.. – Валтор двумя пальцами ухватился за край акубры и дернул шляпу на глаза. – Ты, Иона, лучше возьмись-ка за пулемет.

– Иона, возможно, прав, – поддержал андроида Федор.

– Ладно, пусть будет прав, – Валтор снова крутанул руль в сторону, и машина боком заскользила вниз по склону холма. – Нам-то какой от этого прок?

– Попробуй остановить машину.

– Что? – Валтор решил, что он ослышался.

– Быть может, на неподвижный квад Гнидра не станет реагировать.

– А если станет?

– Мы не узнаем этого, если не попробуем.

Федор говорил это так спокойно и уверенно, как будто был абсолютно уверен, что невидимое чудовище не имеет намерения причинить им какой бы то ни было вред. А все происходящее – всего лишь следствие недоразумения. Которое сразу же разрешится, как только они остановятся.

Ну, что ж, если он был уверен…

Валтор ударил по педали тормоза.

Скрипнув тормозами, квад проехал еще несколько метров вперед, выжимая протекторами сок из травы, качнулся на упругих рессорах и замер как вкопанный.

Валтор выхватил из держателя ружье и передернул затвор.

Так он чувствовал себя спокойнее.

Самую малость, но все же спокойнее.

Квад стоял на месте. Невидимый зверь продолжал наматывать круги возле машины, время от времени издавая короткий, скорее недовольный, нежели злобный, рык.

– По-моему, он успокаивается, – шепотом произнес Федор.

– Говоришь, прежде у вас не было проблем с этими животными? – так же тихо спросил Валтор.

– Никогда, – уверенно ответил Федор.

– Их здесь, вообще, много?

– Да, откуда же нам знать? Они же невидимые.

– А, ну, да…

Зверь остановился прямо напротив квада. Метрах в семи.

– Знать бы хотя бы, как он выглядит, – процедил сквозь стиснутые зубы Валтор.

– Зачем? – спросил Иона.

– Просто так… Ради интереса… Для чего его создали? Тоже как биологическое оружие?

– Не думаю, – с сомнением покачал головой Федор. – Любое оружие нужно уметь контролировать.

– А для чего еще нужен невидимый зверь?

– Быть может, это был побочный продукт каких-нибудь других исследований?

Гнидра недовольно заворчала. Трава в том месте, где она находилась, зашевелилась. Зверь не то переступал с лапы на лапу, не то решил прилечь.

– Как, вообще, можно сделать зверя невидимым?

– Ну, это-то как раз совсем не сложно.

– Правда?

– Конечно. Особенно, если животное покрыто густой шерстью. Каждый волосок на нем можно заставить работать как световод. Создается искусственная нейронная дуга, связывающая глазные нервы с волосяными луковицами. Глаз улавливает доминирующую цветовую гамму, присутствующую вокруг, а волосяные луковицы заставляют волосяной покров отражать вовне лучи точно такой же частоты. Механика самого процесса очень проста. Тело поглощает весь световой спектр, за исключением того цвета, под который нужно замаскироваться. Так, например, мы видим, что листья и трава зеленые, потому что содержащийся в них хлорофилл не поглощает лучи света с частотой, соответствующей зеленому цвету.

– Так, значит, мы не видим Гнидру, потому что шкура у нее такого же цвета, как и кусты вокруг?

– Это только гипотеза, но, скорее всего, так оно и есть. Как еще можно добиться невидимости? Сделать, чтобы волны света огибали предмет. Но этого технически сложно добиться, когда имеешь дело с большим подвижным предметом. Можно попытаться добиться идеально черной окраски, что будет означать, что предмет поглощает все упавшие на него лучи света. Как черная дыра. Если предмет не отражает свет, то фактически он не виден. Однако в таком случае мы будем видеть на его месте черное пятно. Ну и, наконец, можно попытаться сделать тело идеально прозрачным. Что, с учетом огромного числа самых различных биохимических процессов, постоянно протекающих в живом организме, лично мне кажется абсолютно неосуществимым.

– Выходит, наша Гнидра – родственница хамелеона?

– В той или иной степени.

– Ладно, ну, а чего она ждет сейчас?

– Затрудняюсь ответить.

– Если она собиралась напасть… Так чего же медлит?

– А может быть, он просто хотел поиграть? – высказал неожиданное предположение Иона.

– В каком смысле? – спросил Валтор.

– В самом обычном. Он увидел машину и принял ее за живое существо сопоставимых с ним размеров. Ну и решил поиграть в догонялки.

– В смысле, кто кого догонит, тот того и съест?

– Да нет, просто так. Ради развлечения.

– У животных так не бывает.

– Ты никогда не видел, как играют котята?

– Так то ж котята…

– А кто тебе сказал, что перед нами взрослый зверь?

Валтор растерянно посмотрел на Федора.

– Каким же он тогда будет, когда вырастет?

– Я не знаю. Он же невидимый.

Зверь снова заворчал. Трава зашевелилась.

– Он идет к нам!

Валтор вскинул ружье.

– Не делай глупостей! – Федор положил руку на ствол. – Раненным он может оказаться опаснее.

Валтор и сам понимал, что стрелять в невидимого зверя глупо и, скорее всего, бессмысленно. В лучшем случае, ему удастся ранить Гнидру. Но тогда это будет уже совсем не лучший случай. Скорее уж, наоборот…

Но что-то ведь нужно было делать… Нельзя ведь просто так сидеть и ждать, что взбредет в голову дикому зверю?

Негромкое ворчание и шелест травы говорили о том, что зверь приближался. Медленно, осторожно переставляя одну лапу за другой… Сколько их всего у него было? Четыре, как у всякого нормального зверя? Или же в этом направлении над ним тоже поработали?

Держа ружье в опущенных руках, Валтор старательно всматривался в то место, где должен был находиться зверь. Ведь даже если он очень искусно маскируется под цвет местности, должны же быть заметны какие-то незначительные огрехи? Глаза – они ведь не могут менять цвет?.. А пасть, если тварь ее раскроет, какого цвета будет она?

Не дойдя самую малость до машины, невидимый зверь повернул в сторону и пошел по кругу. Он будто присматривался, решая, с какой стороны удобнее напасть.

Валтор чувствовал, как у него на шее волоски поднимаются дыбом.

Невидимый зверь обошел квад сзади и приблизился к нему с левого борта.

Валтор медленно втянул воздух через ноздри, стараясь ощутить запах зверя. Но не почувствовал ничего необычного.

Послышался негромкий шелест. Как будто покрытый шерстью бок зверя скользнул по краю машины. А затем Валтор ощутил горячее дыхание у себя на щеке.

Рамон как сидел, так и замер, словно окаменев.

Зверь фыркнул и еще раз резко выдохнул, обдав левую половину лица рамона горячим дыханием, к которому примешивался неприятный запах подгнившего мяса – звери не имеют привычки чистить зубы после еды.

Раздался громкий пронзительный скрежет, как будто зверь провел когтями по дверце.

После этого Гнидра, видимо, потеряла всякий интерес к машине, которая не желала продолжать игру. Взмахнули ветками кусты, росшие неподалеку, и – все. Более ничто не указывало на присутствие поблизости таинственного невидимого зверя.