![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vremya-vozvraschat-dolgi-375107.jpg)
Текст книги "Время возвращать долги"
Автор книги: Александра Ронис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Глава 3
На следующее утро Крест засобирался в уголовно-исполнительную инспекцию территориального отдела внутренних дел. На постановку на учет давалось всего три дня, и тянуть с этим делом не следовало. Отдел полиции располагался в райцентре, в тридцати километрах от их поселка. Рейсовые автобусы ходили туда раз в два часа и, сверившись с расписанием, висевшим в прихожей, Крест направился на остановку.
В десять утра на улицах поселка было малолюдно – дети находились в школе, а рабочий класс уже уехал утренним рейсом на работу – кто в райцентр, кто на железнодорожный вокзал, чтобы оттуда на электричке отправиться в областной центр. Здесь работать кроме как в школе, магазине или на хлебокомбинате за поселком больше было негде. Раньше был еще деревообрабатывающий завод, но несколько лет назад его закрыли.
Сам поселок состоял в основном из деревенских домов, да двух пятиэтажек, выглядевших здесь великанами. В самом центре располагался единственный в селе магазин, где продавалось самое необходимое, за ним чуть поодаль – территория школы и клуб, дальше, ближе к окраине стояла церквушка, за ней простиралось кладбище, частично скрываемое лесом, а справа полуразрушенная усадьба, построенная здесь два века назад для графского семейства.
Возле остановки уже скопился народ. Мужчина преклонного возраста читал газету на лавочке, рядом с ним устроились две старушки, держа в руках пустые тележки для продуктов, чуть дальше прогуливалась вперед-назад молодая женщина с ребенком на руках. Так как магазин в поселке был один и небольшой, ассортимент в нем довольно быстро заканчивался, вот жители и ездили в райцентр, где кроме сетевых магазинов, был еще и рынок. Там же была и областная больница, а в селе отсутствовал даже аптечный пункт.
До прихода автобуса оставалось еще немного времени и, остановившись неподалеку, Крест приготовился к ожиданию. Ленивым взглядом он окидывал слегка подзабытую картину родных мест, наслаждался свободой, как вдруг услышал приглушенный голос одной из старушек:
– Смотри-ка, сын Екатеринин никак вышел.
– Кто? Женька, что ли? Тот, что за насильничество-то сидел?
– Ага, он самый. Ох, что же теперь будет. Теперь девкам по улице ходить страшно.
– А помнишь, что говорили? Он ее до полусмерти избил, а она беременная была!
Хоть и переговаривались бабки шепотом, Крест слышал каждое их слово, произнесенное не только с восторженным страхом, но и с нескрываемым интересом (как же им хотелось всласть пообсуждать его грехи). И не только он. Молодая женщина испуганно покосилась в его сторону и, взяв ребенка на руки, отошла подальше. Пожилой мужчина тоже оторвал взгляд от газеты и презрительно хмыкнул.
Ага! Избил, убил и съел! Какой только чушью не обросла его история! Неудивительно, что родные напряглись после его возвращения, а родная сестра и вовсе возненавидела. Он не мог за это на нее сердиться, потому и ушел вчера после ее колких слов у клуба, ничего не сказав. А все остальные… а на остальных плевать, пусть говорят, что хотят!
Уже в автобусе, пройдя в самый конец салона подальше от любопытных ворчливых бабок, Крест устроился возле окна. Беглым взглядом он прогуливался по мелькающим пейзажам – лесам, полям, деревням, уносясь памятью в прошлое. Когда-то он чуть ли не ежедневно ездил этим маршрутом, даже не догадываясь о том, что будет лишен воли предстоящие несколько лет.
От автобусной станции до отдела полиции нужно было еще пройти пешком. Пока шел, Крест приглядывался к знакомым местам. За годы его отсутствия райцентр сильно преобразился – в центре выросли многоэтажки под самое небо, выстроился торговый центр, а на площади перед ним теперь журчал фонтан. А вот отдел полиции, расположенный по соседству, остался прежним, все тем же серым двухэтажным зданием, мрачным, темным пятном, выделяющимся на фоне ярких вывесок на торговом центре.
Часа полтора Крест просидел в коридоре, ожидая сотрудника, к которому его отправили для постановки на учет. Изучил вдоль и поперек все надписи и объявления на выцветшем стенде, запомнил каждую строчку под черно-белыми лицами под общим названием «Их разыскивает полиция». Когда надоело ждать в душном помещении, вышел на улицу, где на свежем воздухе ему невольно вспомнился прошедший вечер – Макс, клуб, Аля, Настя.
Колкие слова и поведение сестры задели, но ровно настолько, чтобы задуматься – а может, действительно, он был неправ, когда схлестнулся с тем ментом? Хотя нет, он был бы не он, если бы поступил иначе, а сестре не понять мужской дружбы. Как и Але, как и любой другой девушке.
Аля вчера явно не получила того, чего ожидала. Вместо насыщенного и интересного вечера Крест просто проводил ее до дома, пообещав заглянуть на днях – пока романтические интрижки, еще и с дочерью участкового, в его планы не входили. Вряд ли папа будет рад, если дочь начнет водить дружбу с лицом с уголовным прошлым. Да еще каким! Кстати, и сейчас Крест ждал как раз Алиного родителя. Уже долго ждал, начиная постепенно терять терпение.
Вот так всегда – полтора часа нудного ожидания и двадцать минут самого процесса. Перед тем как отпустить Креста, участковый провел краткую воспитательную беседу о необходимости встать на путь исправления и, чтобы у того не возникло искушения снова свернуть на скользкую дорожку преступности, настоял на немедленном трудоустройстве бывшего зэка как одном из условий его спокойного проживания в поселке.
В службу занятости, чьи координаты дали ему в полиции, Крест обращаться не планировал. Решил попробовать устроиться самостоятельно, для начала хотя бы на хлебокомбинат.
Комбинат находился на въезде в поселок и представлял собой длинное одноэтажное здание из красного кирпича с трубой на крыше, из которой все время валил черный дым. В основном завод специализировался на выпекании хлеба, но в ассортименте так же присутствовали и булочные изделия, а в последние годы на заказ выполнялись даже торты. Именно отсюда развозилась продукция в местные магазины. Было видно, что производство развивалось – теперь к самому комбинату даже сделали пристройку, свой магазин, в котором можно было приобрести хлеб прямо с пылу с жару.
Однако на его просьбу о работе начальник цеха, сосед по улице, дядя Сева покачал головой:
– Извини, Жень, не могу. У меня почти весь коллектив бабы, они же если узнают, что я тебя взял… после такой статьи, такой тут хай поднимут.
Вот тут его впервые захлестнула злость. Что он теперь не человек, что ли?! Или человек низшего сорта? Захотелось сказать соседу что-нибудь обидное, но Крест сдержался. Вместо этого улыбнулся вроде бы с пониманием и мягко произнес:
– Конечно.
А внутри все кипело. Кипело от осознания того, что здесь, дома, ему ничего не светит.
Кипело и тогда, когда он на очередном рейсовом автобусе вернулся в поселок. На обеспокоенный взгляд мамы, встретившей его во дворе, он также ответил улыбкой, но улыбка сползла с лица, стоило шагнуть за порог и скрыться в доме. Буря в душе утихла лишь через некоторое время, пока он, лежа на кровати, пялился в потолок и размышлял о том, что здесь его поступка не поймут. На зоне поняли, здесь – нет. Здесь покрутят пальцем у виска и скажут: «Дурак!». Чтобы окончательно разделаться с мучительными сомнениями, Крест пошел во двор – там обязательно найдется для него занятие, которое поможет выбить дурь из головы.
За оградой он, к своему удивлению, увидел Алю. Как раз только вышел из сарая, держа в руках молоток. Девушка неторопливо прогуливалась вдоль пыльной дороги, с интересом поглядывая в сторону их дома. Его ждет, догадался парень.
– Привет, – сразу же расцвела та, увидев, что он ее заметил. Заторопилась, бросилась к нему.
А Крест снова разозлился. Зачем она здесь?! Того, что ей нужно, он дать ей не сможет, даже если и сам будет желать этого всем сердцем. А вот проблем создать – это запросто, и ему, и ей. Оно ему надо?! Потому и ответил грубо, не замечая, что девушка принарядилась и накрасилась для него:
– Зачем пришла?!
Аля растерялась, опешила от его тона. Щеки ее вспыхнули.
– Узнай сначала, что я за человек такой, а потом клейся! Или ты ко всем подряд на шею вешаешься?!
Возможно, последняя реплика была излишней, но она уж точно отобьет у нее всю охоту. Сказал, словно ядом плеснул, и отвернулся, пошел дальше заниматься своими делами, невозмутимо, сосредоточенно, как будто и не горело внутри ничего. Подправил покосившийся местами забор, подлатал курятник, принялся за дрова. Махал и махал топором без устали, выгоняя из себя злость. Натаскал воды из колонки, затопил баню – не душу, так тело очистить.
Вышел из бани, когда начали сгущаться сумерки, и на деревню опустилась прохлада. Посвежело и на душе, правда, ненадолго. Из дома доносились крики, и внутри вновь поселилась непогода. Настя опять истерила, только в этот раз доставалось маме.
– Да! Да! У тебя всегда только Женечка на уме! – визгливо выкрикивала сестра, пародируя: – Женечка… Женечка…
– А ну, перестань, – мама дернула ту за руку в попытке усадить, угомонить разбуянившуюся дочь. Она слышала, как хлопнула входная дверь, поняла, что сын уже здесь, и не хотела, чтобы он стал свидетелем обидных слов Насти. Сердито шикнула, понизив голос: – Что ты несешь?! Как тебе не стыдно?!
– А почему мне должно быть стыдно?! – продолжала накалять обстановку Настя, вскакивая с дивана, куда ее безуспешно пихала мама. Лицо ее было неестественно красным, глаза горели. И запах алкоголя явственно витал в воздухе.
На языке у Креста вертелось много слов, но он, поймав мамин виноватый взгляд, сдержался. Сдернул с вешалки спортивку, ушел на улицу. Сел на ступеньки крыльца и, подняв глаза в темное, усыпанное звездами небо, понесся мыслями туда, где был когда-то раньше. Неважно куда, главное, подальше отсюда, чтобы не слышать концерты сестры. Это из-за его приезда она разошлась? Или трепет нервы маме на постоянной основе? Еще и подбухивает! Не рано ли?!
– Не сердись на нее, сына, – на плечо опустилась теплая мамина рука, она сама, кряхтя, села рядом. – Это скоро пройдет. Ревнует просто, дурочка, – ласково провела по руке.
– И часто она так? – Крест обнял мать за плечи. – Выпивает?
– Да ты что, – женщина даже отстранилась от сына. – Первый раз такое, – заговорила быстро, с жаром: – Ты не думай, Настена очень хорошая, просто привыкла, что я все для нее, все ей одной, вот и чудит немного. Но я завтра с ней поговорю, объясню, что так нельзя.
Крест усмехнулся, обнял ее крепче, поцеловал в лоб. Замер в такой позе на мгновение и вдруг, неожиданно даже для самого себя, сказал:
– Мам, меня друг в город на работу зовет. Я завтра уеду.
Глава 4
Город встретил его шумом, пылью, поднимаемой колесами летящих по проспектам автомобилей, нервными гудками, доносящимися из недолгих пробок, множеством лиц в пестрой толпе. В глаза сразу бросилось, что людей на улицах как будто прибавилось, да и сам город стал шире, ярче, шумнее. Или это он изменился, привык к ограниченным территориям и вечному потолку над головой?
Зато здесь дышалось легче и свободнее, несмотря на кажущийся дефицит свежего воздуха. Потому что здесь и, к сожалению, в отсутствие мамы и сестры он не чувствовал себя виноватым и жалким. Он не был ни страшным человеком, преступившим закон, и присутствием которого нужно тяготиться, ни дураком, сломавшим себе жизнь. Здесь у него даже остались друзья, если, конечно, они не забыли его со времен студенчества.
Но он сейчас пойдет не к тем друзьям, дружба с которыми зародилась, когда он был просто Женькой или Жекой. Сейчас он пойдет к Валету, человеку, который, как и он, привык к кличкам, а не именам.
С Валетом они сидели вместе, тот попал на зону за торговлю оружием. Несмотря на разницу в возрасте (Валет был старше на несколько лет), они быстро нашли общий язык, и перед выходом на свободу Валет оставил Кресту адрес и телефон, наказав обязательно заглянуть, когда срок закончится. Крест наделся, что тот поможет ему определиться если уж не с работой, то с крышей над головой на первое время, а дальше видно будет.
– Чем заниматься планируешь? – глаза Валета лучились от радости от встречи с бывшим «коллегой». – Не определился еще?
– Думаю пока.
Крест оглядел просто обставленную кухню, без новомодных штучек вроде посудомойки, но тем не менее чистую и уютную. На подоконнике цветы, холодильник облеплен разнокалиберными магнитами. В духовке ароматно готовилось мясо. У раковины, накрыв для мужчин стол, споласкивала посуду подруга Валета, Мария. Примерно ровесница Креста, со смешным хвостиком на макушке, она производила впечатление счастливой замужней дамы, озабоченной лишь домашними делами. Поверх трикотажного брючного костюмчика на ней был фартук, который, однако, не скрывал ее слегка располневшую талию.
– Поздравляю, – улыбнулся Крест, глазами указывая в сторону покинувшей кухню подруги Валета. – Молодец, – похвалил, порадовавшись от чистого сердца.
Тот приосанился, невольно загордился.
– Ага, прикинь, говорит, беременная я. Бери меня замуж.
– А ты?
– А я и говорю, возьму, но только когда родишь. А то что это получается? – понизил Валет голос и полез в стоящий рядом холодильник. – Баба, а будет указывать, что мне делать? Не, так не пойдет, – поставил в центр стола бутылку водки. – Баба должна знать свое место и слушать мужика.
Крест не сдержал улыбки. Знакомые речи. И сам Валет не изменился, даже внешне. Все та же бритая, сверкающая лысиной, голова, смешливые, веселые глаза, громкий, раскатистый голос.
– Не-не, я не буду, – отказался Крест от выпивки, когда хозяин выставил на стол стопки.
– А точно, ты же говорил, что не пьешь, – вспомнил Валет. – Что, совсем не будешь? Может, опрокинем по одной? За встречу, за освобождение?
– Да ну, неудобно, – отчего-то смутился присутствия беременной Маши Крест, качнул головой в сторону зала.
– А че неудобно-то? – чуть ли не взревел Валет, но быстро осекся: – Хотя, – задумался, – может ты и прав. – Кинув взгляд на духовку, он подмигнул. – Это мы съедим позже, а сейчас пошли в кабак, тут недалеко. Там обо всем и потолкуем без лишних ушей.
Пока обувался, Крест слышал, как Валет негромко сказал жене (с первого же взгляда на них у него почему-то сложилось впечатление, что они семья, и неважно, что не расписаны):
– Маш, на диване постелешь, ладно? Ночью придем.
Что ответила Маша, Крест не услышал, но, видимо, она не возражала. Наверно, и вправду в семье Валета его слово – закон.
За освобождение и встречу было грех не выпить, поэтому Крест согласился, но ограничился пивом, а Валет заказал водки и много закуски. Уже через полчаса Крест чувствовал себя вполне раскованно, бередившие душу мысли улетучились, жизнь больше не казалась пущенной под откос. Стало легко и свободно. Он словно стал сам собою.
За разговорами и воспоминаниями время летело быстро. На город опустилась ночь, за окнами зашумело, зашуршало. Ощутимо запахло озоном. Народу в кабак сразу набилось много, мало кто хотел мокнуть на улице под проливным дождем. Кто не нашел свободных столиков, устраивались прямо на подоконниках, благо их ширина позволяла.
Они сидели почти у самой двери, близко к окну, поэтому, когда внутрь забрел бомжеватого вида мужик, Крест сразу его учуял по характерному запаху.
– Фу, *ля! – скривился он и посмотрел через плечо. – Ну и вонища!
Валет тоже с брезгливым отвращением оглядывал забившегося в угол алкаша.
– Что за синяк? – Крест зажал нос пальцами. – П****ц, *ля!
– А это наш Ромка-алконавт, да, Рома? – заржал над бедолагой Валет и, уже обращаясь к Кресту, чуть понизив голос, поведал: – Прикинь, ментом раньше был, а как вышибли из ментовки, спился. Вот ведь как бывает, а?
Алкаш, заметив, что на него обратили внимание, обрадовался, осмелел. Подошел к их столику совсем близко и, протянув дрожащую руку, заблеял:
– Мужики, дайте на опохмел…
– Иди на хрен отсюда! – отмахнулся от него Валет, и тот решил попытать счастья с Крестом.
– Трубы горят, чесс слово! – он повернулся к Кресту, ударил себя в грудь грязным кулаком и с чувством воззвал: – Пацан, будь человеком!
– Какой я тебе пац… – возмутился было Крест, но тут взгляд его зацепился за серый шрам на лице пьянчуги. Присмотрелся. Один, вот еще один, и еще – на другой щеке. – Да ну нах*р! Не может быть! – захохотал оглушительно, от души.
– Иди отсюда! – прогнал попрошайку Валет и с интересом спросил: – Что?
– Этот тот самый мент, который мне сто тридцать первую выписал, – Крест отхлебнул пива и, словно все еще не веря, покачал головой: – Вот это да… – ему до сих пор было весело.
– Погоди-погоди, – начал припоминать Валет события давнего прошлого, известные ему по рассказу друга, и наконец сообразил: – Слушай, так это ты его? – он взмахнул рукой у лица, рисуя в воздухе воображаемый крестик.
– Я, – подтвердил довольно Крест и, неожиданно перестав смеяться, задумчиво вымолвил: – Надо же… А земля все-таки круглая…
– Вот красава…
Они оба посмотрели в сторону побирающегося между столиков бывшего мента, наблюдая за тем, как от него все отмахиваются, брезгливо отворачиваются и гонят прочь. Судя по тому, каким его помнил Крест, раньше он был свеж, полон сил, румян и упитан, сейчас же от прежде уверенного и наглого человека осталось лишь жалкое подобие. Грязный, засаленный пиджак болтался на тощих плечах, прикрывая оторванный сзади карман на непонятного цвета джинсах. Когда-то белые, а сейчас серые стоптанные кроссовки явно нуждались в починке.
– Не в курсе, за что его из ментовки поперли?
Развернувшись всем корпусом в направлении зала, Крест с усмешкой любовался нетвердой походкой Ромы-алкоголика, его суетливыми движениями.
– Вроде как чистка была какая-то. Или на взятке попался. Не помню точно.
– Давно?
– Года два назад, может чуть больше.
– Где живет, знаешь?
Крест посмотрел прямо на Валета, и тот сразу заметил и изменившийся тон, и хищный блеск в глазах.
– Что задумал? – расплылся в улыбке Валет. – Глаза-то вон как загорелись!
– Адрес знаешь? Нет?
Валет не знал.
Теперь все внимание Креста было приковано к алкашу, который, не найдя особого сочувствия среди посетителей, укрылся от дождя в «предбаннике» перед выходом. Его заросшая шевелюра виднелась через стеклянную дверь. Когда лить перестало, он отлепился от стены и шатающейся походкой побрел мимо окон кафешки прямо по расплывшимся лужам. Тогда же и Крест, качнув головой в сторону окна, спросил:
– Че, пошли? – указал подбородком на бутылку. – Допивать будешь?
Валет, поняв, что друг что-то задумал, махнул рукой, и Крест, забрав бутылку со стола, направился к выходу.
На улице было темно, но тучи, отдав влагу, понемногу стали рассеиваться, обнажая луну. Вокруг стояла тишина, в которой отчетливо было слышно, как Рома-алкаш ведет с кем-то воображаемую беседу. Его шатало из стороны в стороны, и он, несмотря на то, что вроде бы быстро перебирал ногами, двигался на самом деле очень медленно. Два-три мелких шажка вперед и в сторону, один большой шаг назад, остановка, два-три шага вперед и снова назад. И две тени за ним двигались так же медленно с остановками.
Вот шатающаяся фигура остановилась, замерла, что-то пробубнила, и тут же послышалось характерное журчание.
– Мама дорогая, это надо же, – негромко и насмешливо произнес Крест, – бывший сотрудник полиции, а ссыт прямо на улице. А был в свое время такой гусь важный… – поглядев по сторонам и никого не заметив поблизости (они свернули на дорогу, ведущую в частный сектор, оттого и пустынную), Крест громко позвал: – Эй, синяк…
Алкаш не отреагировал, тогда Валет окликнул его по имени:
– Ромка, стой!
Тот обернулся и, покачиваясь, принялся вглядываться в темноту, пытаясь узнать голос.
– Муж-жики, м-мы з-знакомы? – спросил он заплетающимся голосом, хмурясь и напрягая зрение, но безуспешно.
– Что, не узнаешь?
Крест подошел ближе, и в нос ему снова ударил смрад.
– Ты кто? – Рома отчаянно пытался сфокусироваться на выросших перед ним фигурах.
– Ну, кто я? – Крест дал рассмотреть себя получше. – Кто?
– Ты… хор-роший ч-человек, – изрек наконец бывший мент, хлопая стеклянными глазами.
– А ты? Хороший человек?
– Я?… Не-ет… Я дерьмо!
– Согласен, – усмехнулся Крест, а вслед за ним и Валет. – Ты где живешь? В гости позовешь?
– Я живу… – Рома огляделся и, узнав в водивших вокруг него хоровод домах свой, ткнул пальцем в темную, с признаками запустения избушку (по-другому и не скажешь), – здес-сь. В гости… – он тянул слова, видимо, мыслительный процесс давался ему нелегко, – поз-зову, но… – он икнул, ударил себя в грудь, – муж-жики, жрать нечего… и выпить тоже…
– Ты точно здесь живешь? – уточнил на всякий случай Крест. Мало ли, вдруг Рома окончательно мозги пропил, а у него к нему разговор… – Не путаешь?
– Че я, с-свой дом не з-знаю, что ли? – оскорбился алкаш и махнул рукой в сторону избушки. – Вон он! Мой дом! З-заходи!
– Завтра зайду, – пообещал Крест и, показав Роме недопитую бутылку водки, спросил: – Хочешь?
Тот засиял, оживился, засветился счастьем в предвкушении.
– Лови тогда, – отвинтив крышку, Крест кинул бутылку так, что она, описав в воздухе круг, покатилась куда-то в кусты. Алкаш бросился за ней, как за великой драгоценностью, но запутался в ногах, споткнулся и, не удержав равновесие, рухнул с воплем.
– Свинья! – с отвращением бросил Крест и ухмыльнулся – вряд ли на дне бутылки что-то осталось.