355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Александра Романова » Зачет по убийству » Текст книги (страница 1)
Зачет по убийству
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 07:31

Текст книги "Зачет по убийству"


Автор книги: Александра Романова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Александра Романова
Зачет по убийству

– При твоих замашках выход у тебя остается лишь один, – наставительно поведала Настя.

– Какой? – с интересом осведомилась я.

– Завести любовника-олигарха.

Я от неожиданности лишилась дара речи – состояние, для меня не характерное. К несчастью окружающих, речь, боюсь, останется со мной даже тогда, когда я утрачу все прочие дары природы. Однако Настин совет слишком меня поразил. Я всегда простодушно (и не очень успешно) решала материальные проблемы, впрягаясь в дополнительную работу. Мысль о радикальном изменении ситуации при помощи олигарха как-то не приходила мне раньше в голову.

– А олигархи не все уже расхватаны? – уточнила я, хорошенько откашлявшись. – Молодыми дистрофичными фотомоделями.

– У них идет постоянная ротация, – пояснила Настя. – Долго с одной и той же любовницей им скучно. К тому же времена изменились. Теперь уже не престижно жить с круглой дурой, даже если у нее ноги от подмышек. Так что у тебя есть шанс.

Я обрадовалась, ибо имела все основания считать подругу крупным специалистом по олигархам. По крайней мере, ее знания в данной области существенно превосходили мои. Причина проста. Мы обе любим читать и активно посещаем несколько библиотек. К сожалению, последние годы новые поступления в библиотеки не слишком радуют. Взяв книгу с надеждой поразвлечься, ты вынужден или продираться через потоки крови, или мучиться над сентиментальнейшими любовными сценами, а выискав на полке получивший массу литературных премий шедевр, обязательно обнаруживаешь в нем какие-нибудь извращения. То есть в наш фрейдистский век изнасиловать собственного малолетнего сына или прикончить из ревности мать, возможно, считается нормальным, однако нас с Настей как-то не вдохновляет. В результате я упорно перечитываю классику, а Настя стала брать в библиотеке глянцевые журналы. Признаюсь, я тоже пробовала, но не сумела с ними справиться. Надо, видимо, хорошенько вникнуть в жизнь описываемого там странного мира, чтобы рассказ о том, в каком бутике и на чьи деньги купила свой новый наряд очередная блондинка, не навеял на тебя сон.

Поскольку Настя с ее научным складом ума и любовью к психологии (она преподает английский на коммерческих курсах) даже глянцевые журналы штудирует основательно, сопоставляя информацию и делая выводы, в вопросах нравов нашей политической и светской элиты я полностью ей доверяю. Говорит, что у меня есть шанс, – значит, есть. Действительно, если привыкший к юным фотомоделям олигарх вдруг увидит меня, вполне зрелую женщину нормального роста и веса, он от неожиданности остолбенеет. Воспользовавшись его замешательством, я заговорю – ну, а уж в этом меня никто не переплюнет, включая легендарную Шехерезаду. Получается, остановка за малым – попасться бедняге на глаза.

Я уточнила:

– Где водятся скучающие олигархи?

– В основном в Москве, попадаются также в Лондоне.

– А у нас, в Питере? – растерянно спросила я. – Не хочется гоняться за ними по всей Европе. Я все-таки работаю.

– У нас в основном мелочевка, хотя для начала сойдет. Но вообще-то, – подруга глянула на меня с осуждением, – тебе хоть под нос подсунь десяток крепеньких, пузатеньких, готовых раскошелиться олигархов, толку не добьешься.

– Почему это? – возмутилась я, приняв самую сексуальную из доступных мне при данных обстоятельствах (мы сидели на скамейке в парке) поз. – Ты так низко оцениваешь мою женскую привлекательность?

– Привлекательность тут ни при чем, – наставительно поведала Настя. – Просто ты побоишься что-нибудь менять в собственной жизни. Стагнация, она затягивает, словно стоячее болото. Кстати, пребывание в стагнации – основной признак старения. Пока человек меняется, он живет, а однообразие и отказ от новых впечатлений – показатель растительного существования.

– Ну, не пойду, все равно не пойду я в твой спортклуб! – догадливо вскричала я. – Ты же знаешь, я ненавижу физкультуру.

Настя ехидно захихикала. Месяц назад она в странном порыве мазохизма приобрела годичный абонемент в фитнес-центр. Поступок был столь неожиданен, что обеих нас ошеломил. С той поры моя подруга постоянно пропагандирует идею выхода из стагнации, в которой я, оказывается, нахожусь (а она, разумеется, уже нет). Впрочем, я Настю понимаю. Каждый день в одиночестве таскаться на занятия – удовольствие ниже среднего, поэтому очень хочется заманить еще какого-нибудь простака. Однако мой мазохизм пока недостаточно развился, чтобы я платила большие деньги за то, что совершенно мне не нравится.

Оставив треп про олигархов (ну, любим мы с подругой нести чушь, это нас развлекает), мы перешли к более практическому обсуждению сложившейся ситуации.

Дело в том, что мои желания в очередной раз в корне не совпали с моими возможностями. Все-таки большое свинство со стороны природы – наделить женщину дорогостоящими увлечениями и не дать средств, дабы им потакать. Или (не будем сваливать ответственность на невиновных) свинство проявила не природа, а судьба? Вряд ли природа обязана обеспечивать меня деньгами, она, бедняга, даже не в силах создать печатного станка. Зато именно она коварно наделила меня математическими способностями, в результате чего я стала доцентом Технического университета. Она же подсунула мне тягу к прекрасному, а судьба заставила это прекрасное обнаружить не где-нибудь в телевизоре, который можно смотреть бесплатно, а на сцене Мариинского театра в виде классического балета. Только что билеты в Мариинку в очередной раз подорожали. Грядет международный фестиваль, который я не в силах пропустить, и, по самым скромным подсчетам, я должна истратить на него больше половины зарплаты. А жить на что? Я, конечно, подрабатываю на коммерческих курсах, однако эти деньги не снимаю с карточки, откладывая на летний отдых (вторая святыня моей жизни после балета – или даже перед ним). Вот почему мне срочно потребовался олигарх или, еще лучше, бескорыстная материальная помощь такового.

– Вообще-то, – заметила начитанная Настя, – если верить психологическим трудам, когда человек чего-то по-настоящему хочет, он обязательно это получит. Другой вопрос, что получит иначе, чем он себе представлял. Так что если твой дурацкий фестиваль тебе действительно нужен, деньги найдутся сами собой. Только не упусти шанс – или уж пеняй потом на себя.

– Почему?

– Потому что твоя стагнация перейдет тогда в последнюю, причем критическую стадию, чреватую ужасными последствиями. Человек, отказавшийся от шанса получить то, о чем мечтал, превращается в хронического неудачника, а часто даже спивается. С кем тогда я буду ездить отдыхать? Мне в номере алкоголики не нужны. Слушай, может, тебе скоро заплатят за очередной роман?

Я хмыкнула. Речь шла о третьем моем заработке, самом приятном – зато маленьком и ненадежном. В какой-то момент, не в силах заставить себя читать ни одну из взятых в библиотеке книг, я поняла, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих, и написала веселый детектив. Его опубликовали, вслед за ним еще несколько. Но, признаюсь, размеры гонорара исключали надежду прокормиться литературным трудом – даже для человека, начисто лишенного аппетита, каковым я, увы, не являюсь.

– Ничего мне не заплатят, – мрачно констатировала я. – Придется забрать часть заначки на летний отдых, и летом мы с тобой не сможем поехать, куда захотим.

– Нет! – в отчаяньи возопила Настя, которую данный вариант, естественно, не устраивал. – Не делай этого! Без летнего отдыха ты не сможешь работать следующий учебный год.

– А без Мариинки не доработаю этот. Я нуждаюсь в балетотерапии.

Взгляд Насти явственно показал, что количество людей, жаждущих, чтобы на меня срочно упала с неба необходимая сумма, только что удвоилось. Понадеявшись, что и вероятность чуда при этом возрастает вдвое, я решилась-таки снять деньги с карточки.

* * *

В тот же вечер мне позвонили из издательства.

– Катя, у вас такой чудесный стиль, – вежливо сообщила редактор Лена. – Поэтому я в первую очередь вспомнила о вас.

Я осторожно уточнила:

– В каком смысле?

– Вы ведь, наверное, не против заработать?

«Оказывается, психология – это наука», – потрясенно подумала я. Не возмущайтесь моим потрясением – будучи математиком, я считаю наукой лишь то, что способно четко вывести из причины определенный набор следствий. Как говаривал Козьма Прутков, «щелкни кобылу в нос – она махнет хвостом». Именно это произошло теперь. Настя обещала мне деньги – вот они, в полном соответствии с теоретической базой.

– Я не против заработать, – не стала скрывать я. – Я за.

– Правда, задание не совсем обычное, но для вас – плевое дело. И вам очень, очень хорошо заплатят.

Голос Лены был столь нежен и убедителен, что я тут же вспомнила вторую часть психологического постулата – ты получаешь желаемое, но иначе, чем себе представлял. «Очень, очень хорошо заплатят». Хотелось бы знать, за что.

– И что за задание?

– Есть одна светская дама, – вздохнув, известила меня редактор. – Известная и богатая. Ей очень хочется написать детектив.

– Что ей мешает? – удивилась я.

– Как что? – удивилась в ответ Лена. – Она не умеет писать. Ну, то есть, – собеседница рассмеялась, – буквы писать она, конечно, умеет, а вот книги – нет. Но очень хочется.

Я несколько опешила. Как может хотеться того, чего ты совершенно не умеешь? Хотя запросто. Я вот не умею, однако хочу заработать. Получается, мы с дамой – родственные души.

– Ситуация следующая, – сообщила ободренная моим молчанием Лена. – У клиентки есть определенный сюжет… ну, наметки сюжета. И еще она требует, чтобы героиня получилась интеллигентная, представляете? Интеллигентная и умная. Я стала перебирать наших авторов и вспомнила о вас. Как ни правишь ваши вещи, героини все равно остаются интеллигентными, а это плохо сказывается на продажах. А тут доход не требуется. Дама опубликует книгу на свои средства да еще заплатит вам солидный гонорар. А работа – не бей лежачего. Пиши себе по накатанному шаблону.

– Честно говоря, я слишком люблю писать, чтобы превращать это из удовольствия в очередную каторгу, – огорченно призналась я. – Скучно мне будет писать по шаблону.

– Можете не по шаблону, – пошла на попятный Лена. – Как вам удобнее.

Предложение мне откровенно не нравилось. Я, конечно, знала, что институту литературных негров уже не один век, но для меня было в нем что-то неприятное. Я уже собиралась с мыслями, дабы поделикатнее сказать «нет», когда Лена произнесла:

– Катя, ну, что вы теряете? Как можно отвергать что-то новое, даже не попробовав? Особенно писателю, которому так необходим жизненный опыт.

Я осеклась. Странная история: второй раз за день мне намекают на мою пресловутую стагнацию, причем совершенно разные и весьма уважаемые мною люди. Неужели я и вправду такая косная, что боюсь малейших изменений? Ведь я действительно ничего не теряю – отказаться-то никогда не поздно. Кроме того, таинственная светская дама, возжелавшая стать писательницей, раззадорила мое любопытство. Меня вполне устраивает круг людей, среди которых я живу, я редко читаю гламурные журналы и не хотела бы перебраться в описываемый там мир (даже если поверить, что он действительно существует, а не является плодом извращенной фантазии журналистов). Но узнать что-то о нем из первых рук и посмотреть собственными глазами – почему бы нет?

«Ладно, – вдруг решила я. – В конце концов, у психологического закона есть и третья часть. Человек, отвергший шанс получить то, о чем мечтал, превращается в хронического неудачника». Так уверяла мудрая Настя, и первые два ее утверждения уже сбылись. Правда, срочный заработок я бы не рискнула назвать мечтой, однако факт остается фактом – я этот заработок собственноручно приманила, и отказываться было бы неприлично по отношению к судьбе.

Я согласилась, чтобы загадочной даме дали номер моего телефона. Лена настаивала, чтобы все было наоборот – я получила бы номер и по нему позвонила, но в данном вопросе я уперлась. Есть у меня такой комплекс – если звоню я, то вроде бы именно я являюсь заинтересованной стороной, а внутренний голос подсказывал – пусть лучше заинтересованной стороной будет дама. Кстати, звали ее Анной Сергеевной, а фамилию мне не сообщили.

Буквально через несколько минут раздался телефонный звонок.

– Это кто? – спросил женский, я бы даже сказала, девичий голос.

– А кого вам надо? – нелюбезно осведомилась я. Терпеть не могу подобного начала. Вот ошибся, например, человек номером и требует ответа: это кто? Что я должна отвечать? Назвать фамилию, номер паспорта и место работы?

В трубке озадаченно помолчали, затем голос протянул:

– Ну… это… Екатерина Егоровна… нет, Игоревна. Это вы?

– Да, – вздохнула я. Как-то иначе я представляла себе общение со светскими львицами. Сейчас передо мной упорно вставал образ одной из студенток-двоечниц моего лекционного потока – впрочем, отмечу, студентки блатной. Эта девушка была моею гордостью. Меня сразу предупредили – ее не отчислят никогда. Так и будет она ходить ко мне каждую неделю, пытаясь сдать экзамен, и отнимать мое драгоценное время, причем совершенно бесплатно. Поэтому чем раньше я сломаюсь, тем для меня лучше. И я, наверное, сломалась бы, если б она хотя бы попыталась выучить материал. Чтобы пусть не у меня, но у нее самой возникла иллюзия, что тройка получена ею не просто так. Однако девица упорно являлась, не обременив себя ни малейшими знаниями, – а я упорно ставила ей «два». Так мы и соревновались весь прошлый семестр, а в нынешнем мне еще и пришлось вести практические занятия в ее группе. Увидев меня у доски, бедняга просто переменилась в лице и всю пару просидела в прострации, а на следующий день мне сообщили, что она перевелась на другой факультет. Согласитесь, есть чем гордиться. Довести блатную студентку, которую в принципе невозможно отчислить, до того, что та ушла сама, – на это способен не каждый. Теперь вы понимаете, почему я полагала, что и с загадочной дамой при необходимости всегда сумею развязаться?

– Я – пресс-секретарь госпожи… – собеседница замялась, – ну, в общем, звоню по поручению Анны Сергеевны. Когда прислать за вами машину?

Вопрос меня озадачил.

– А куда надо ехать?

– Как куда? Ну, к Анне Сергеевне.

– А где она?

– У себя в квартире, – удивленно сообщила девушка и, подумав, сочла нужным уточнить: – Ну, в питерской квартире.

– И в каком районе квартира расположена? – сумела, наконец, правильно поставить вопрос я. Это важное искусство освоено мною на экзаменах, где главное для преподавателя – сформулировать вопрос так, чтобы студент при всем желании не сумел ошибиться в ответе.

– Как в каком? На Петроградской.

Я посмотрела на часы. Сегодня уже поздновато, скоро полночь, зато завтра у меня выходной.

– Завтра в четыре вас устроит?

– Сейчас узнаю у Анны Сергеевны, подождите. О’кей, за вами приедут.

Девица, не попрощавшись, положила трубку. Что ж, мой жизненный опыт уже пополнился. Я наконец узнала, куда устраиваются работать замечательные экземпляры вроде той блатной студентки. Учитывая их упорное нежелание пользоваться мозгами, я с ужасом представляла себе разрушительные последствия какой бы то ни было их трудовой деятельности, особенно по специальности (напомню, что преподаю в Техническом университете). Но если их берут к себе секретаршами светские львицы, можно успокоиться. Ну, приедет дама на тусовку не в тот день – ничего страшного. Одно загадка – из каких соображений львицы выбирают подобных секретарш? Надо будет спросить у Насти, она наверняка в курсе. Возможно, мода сейчас такая? Кстати, любопытно, что Анна Сергеевна, похоже, сидела у телефона, а разговаривать со мной не стала. Считает это ниже своего достоинства или страдает моими комплексами, полагая, что звонящий первым слишком демонстрирует заинтересованность? Что ж, завтра узнаем.

* * *

Присланная за мной машина оказалась лимузином. По крайней мере, это был безумно длинный, неуклюжий на вид белый автомобиль, глядя на который, я всегда представляю себе многодетное семейство. Действительно, зачем иначе там столько сидений?

В данный момент заняты из них были только два. За рулем восседал мрачный тип, которого я тут же мысленно окрестила Культуристом, рядом с ним расположилась вчерашняя секретарша. Я опознала ее сразу – выражение лица было точь-в-точь, как у той моей студентки, хотя во внешности ничего общего. Разве что обе блондинки – но я не мужчина и прекрасно знаю, что большинство из нас цветом волос обязаны не природе, а достижениям современной химии. Секретарша была миниатюрной и довольно симпатичной, с носом-пуговкой и круглыми, удивительно невинными глазками. Преподавательский опыт автоматически напомнил мне, что подобные девушки не отличаются умом, зато компенсируют это умением врать с той естественностью, с которой дышат, причем, пойманные на вранье, не смутятся и будут отрицать все до последнего. Хотя в данном случае это не моя забота.

– Екатерина Егоровна? – уточнила секретарша.

– Екатерина Игоревна, – поправила я.

– Садитесь, – предложила девушка. Поскольку она не представилась, мне пришлось спросить: – Как вас зовут?

– Олеся, – после паузы ответила та.

– А вас? – обратилась я к Культуристу.

– У-у? – ошеломленно промычал он.

– Меня зовут Екатерина Игоревна, а вас? – привычно переформулировала я. Неудобно иметь дело с человеком, у которого не знаешь даже имени.

– У-у… блин… зачем? – с трудом выдавил шофер.

Вопрос заставил меня задуматься. Действительно, зачем мы представляемся друг другу? Что за странная, бессмысленная привычка? Однако я прожила с нею много лет и отказываться от нее не желала.

– Чтобы знать, как к вам обращаться, – коротко и ясно объяснила я.

– Обращаться? – в панике повторил Культурист. – У-у…

Я взглянула на Олесю, безмятежно рассматривающую собственные богато разукрашенные ногти (не скрою, там было на что посмотреть). Помочь в сей сложной ситуации – например, самой назвать имя шофера – она, похоже, не собиралась. Ладно, в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Очевидно, информация, которой я жажду, в данной среде считается интимной и предоставляется не каждому. Обойдусь.

И я села в машину.

Анна Сергеевна жила в капитально отремонтированном дореволюционном доме. Мне показалось даже, что витражные окна подъезда нам демонстрировали когда-то на экскурсии «Петербургский модерн». Квартира тоже была обставлена в стиле модерн, хотя, признаюсь, я не способна отличить подлинный антиквариат от новодела. Как бы там ни было, все выглядело стильно. Но – забавная мелочь – мне предложили снять обувь и выдали тапочки, очень похожие на купленные мною недавно с лотка. Как-то даже неловко было ступать ими по шикарному ковру. Интересно, экономичные тапки подаются и светским гостьям или предназначены для всякой там обслуги: писательниц, врачей и домработниц?

Развеселившись этим мыслям, я прошла вслед за секретаршей в одну из комнат – судя по аскетичному дизайну и паре компьютеров, кабинет.

– Анна Сергеевна, вот это вот она, – ткнула в меня пальцем Олеся и удалилась.

– Здравствуйте, – произнесла я.

Сидящая в вертящемся кресле женщина молча на меня смотрела. Я стала смотреть на нее. Было ей между тридцатью и сорока. Что удивительно – не блондинка. Очень коротко стриженные почти черные волосы ежиком стояли на голове. Не представляю, кому бы такая прическа могла пойти, но подозреваю, что создал ее крайне модный визажист. Поскольку немодных за подобное убивают на месте. На Анне Сергеевне были джинсы и футболка, что меня, ожидавшую роскошных туалетов, несколько удивило. Внешность тоже мало соответствовала моим представлениям о светской даме. Есть такой тип несколько костлявых, большеруких, большеногих, с резкими чертами женщин, которые напоминают переодетых мужчин. Мне, кстати, этот тип не нравится, хотя многие считают их красавицами. Вот так и выглядела Анна Сергеевна. Ее чуть припухшие глаза изучали меня внимательно и немного брезгливо, словно я была найденным на помойке черезвычайно грязным предметом, у которого был некоторый шанс оказаться антикварной редкостью.

Я уже пожалела, что во все это ввязалась. Очевидно, предполагается, что я, не дождавшись ответного «здравствуйте», не говоря уж о предложении сесть, сама приступлю к делу. Однако меня данный вариант не устраивал. Не настолько мне это нужно, чтобы терпеть хамство, даже если предположить, что в данной среде оно в порядке вещей. Хотела пополнить жизненный опыт – пополнила, хватит. И я, улыбнувшись, сказала:

– До свидания.

Уйти я не успела. Анна Сергеевна, вскочив, бросилась ко мне.

– Извините, Екатерина Игоревна, я задумалась. Знаете, со мной бывает. Не обижайтесь на меня, хорошо? Садитесь вот сюда. Вам здесь удобно? Может быть, что-нибудь нужно? Чай, кофе, коньяк?

– Нет, спасибо, – отказалась я. Перемена была разительна. Из грязного, но потенциально ценного предмета я вдруг превратилась в долгожданную гостью. Что ж, это очевидный прогресс.

– Как я рада, что вы согласились мне помочь! – горячо воскликнула Анна Сергеевна. – Я уверена, у нас с вами все получится. В издательстве вас так высоко ценят! Жаль, что они не могут платить вам в соответствии с вашим талантом… а я, слава богу, могу.

Я не любитель популярных книг по психологии, однако их часто цитирует Настя, поэтому я сумела оценить каждую фразу замечательного пассажа, словно (или действительно?) составленного по их рецептам. В первой говорилось о помощи, то есть я должна была почувствовать собственное благородство. Вторая объединяла нас двоих. «У нас с вами все получится». Я сама нередко пользуюсь этим приемом, когда ко мне приходят скандалить родители студентов. «Давайте вместе подумаем, как нам с вами помочь вашему мальчику», – проникновенно говорю я, и скандал обычно стихает. Третья фраза – комплимент, и, наконец, последняя намекает на материальное вознаграждение. Вот сколько удочек закинуто буквально за несколько секунд, причем с совершенно естественным видом. Даже если Анна Сергеевна прошла модные сейчас курсы позитива, все равно ясно, что она – женщина умная. А я (очевидно, это профессиональное) питаю слабость к умным людям.

Поняв, что общение вполне может доставить мне удовольствие, однако ухо надо держать востро, я, не мешкая, пояснила:

– Я согласилась попробовать вам помочь, а получится ли, пока не знаю.

– Конечно, получится, – улыбнулась собеседница. – Я читала ваши книги – это просто чудо!

А вот тут она промахнулась. Что, если я спрошу, какие именно произведения она читала? Или не стоит ставить человека в неловкое положение?

– То есть я читала отрывки из ваших книг, – поспешно поправилась Анна Сергеевна. – В издательстве. А купить себе, к сожалению, еще не успела.

Я почувствовала нечто вроде восхищения. Так ловко уйти от удара сумеет не каждый. Анна Сергеевна продолжила:

– Давайте я прямо сейчас выдам вам аванс. Вы сколько хотите?

Что характерно, к подобному вопросу я оказалась не готова. Собираясь заработать, я как-то плохо представляла себе, сколько именно. И вообще не привыкла я брать деньги за то, к чему еще не приступала.

– Не надо аванса, – махнула я рукой. – Еще неизвестно, выйдет ли что-нибудь.

– Вы, наверное, представляете себе что-то вроде вашего аванса в институте? – снисходительно-поощрительно заметила Анна Сергеевна. – Но я предлагаю на один нолик больше. Неплохо, да?

Вот так. Грязному, но полезному предмету найдена адекватная цена. И вообще, откуда она знает о месте моей работы? Вряд ли ей сообщили в издательстве.

Среди моих многочисленных недостатков есть следующий. В целом я довольно покладистый человек, но когда во мне взыгрывает дух противоречия, переубедить меня практически невозможно. Именно это и произошло теперь. Не исключено, что, если б собеседница жадно отказывала мне в авансе, я бы принялась не менее жадно на нем настаивать. Но поскольку она мне аванс навязывала, мне страшно не захотелось его брать. Пока я не получила деньги, я свободна, а, получив, приму на себя определенные обязательства.

– Нет, спасибо, – покачала головой я. – Сначала я должна понять, сумею ли вам помочь.

Лицо Анны Сергеевны исказилось от раздражения, но она быстро взяла себя в руки, окинула меня тем долгим оценивающим взглядом, с которого началась наша встреча, и, вздохнув, совсем другим, деловым тоном произнесла:

– Хорошо. Начнем. Но сперва вы должны дать мне обещание.

– Какое? – насторожилась я.

– Сейчас я расскажу вам сюжет будущей книги. Он… ну, скажем, он опирается на некоторые реальные факты. И люди, о которых там идет речь… это будут литературные герои, но в некотором смысле это реальные люди. Разрулить ситуацию, когда выйдет книга, – моя забота. Но до этого вы никому не должны называть истинных фамилий персонажей… Нет, лучше вообще никому не рассказывайте о сюжете. Особенно самим действующим лицам, понимаете?

Мне стало смешно.

– У нас с вами настолько разный круг общения, Анна Сергеевна, что вряд ли я догадаюсь об истинной фамилии хоть одного из персонажей, а уж вероятность встречи и вовсе равна нулю.

– Догадаетесь, – заверила Анна Сергеевна. – Честно говоря, я сперва надеялась скрыть от вас, кто я. Изменить внешность, загримироваться. Но потом решила, что не стоит. Если вы умная женщина, все равно все поймете. И, как видите, я встретила вас в своем естественном виде. А зная меня, вы быстро догадаетесь, о ком там у меня идет речь.

Мне стало еще смешнее.

– Можете не переживать, – уверила я собеседницу. – Я совершенно не представляю себе, кто вы.

– Считаете, раз вы математик, а я работаю на телевидении, можете впарить мне любую чушь? – яростно прошипев сквозь зубы, спросила Анна Сергеевна. – Так вот, я не такая дура, чтоб тебе поверить, дошло?

Похоже, она была всерьез задета. Честно говоря, я впервые почувствовала, что она не пытается мною манипулировать, а говорит от души.

Кстати, не так давно я уже попадала в подобную ситуацию. Ко мне в институт явился низкорослый мужчина в сопровождении двух амбалов, сунул свою украшенную триколором визитку и грозно заявил, что я должна немедленно поставить его дочери зачет, поскольку он – главное доверенное лицо самого Зуева (Зотова? Завьялова? У меня плохая память на фамилии) и советник первого класса. По мне, логика в этом заявлении хромала на обе ноги, так что сам папаша вряд ли смог бы получить у меня зачет. Поэтому и с дочкой все стало ясно. Ее проблемы с учебой объяснялись тяжелой наследственностью, а тихий голос и нервная дрожь – семейной атмосферой. Короче, девочку я легко вспомнила, про Зуева же простодушно спросила, кто это. Надо было видеть лицо доверенного лица!

Пожалев несчастную Анну Сергеевну, я пояснила, что фактически не смотрю телевизор.

– Обо мне часто пишет светская хроника, – холодно добавила та.

– И светскую хронику не читаю.

Анна Сергеевна уставилась на меня, словно я пыталась убедить ее, что являюсь Наполеоном и мне срочно надо собираться на битву при Ватерлоо.

– Вы вправду не знаете, кто я?

– Понятия не имею. Если я правильно поняла, вы работаете на телевидении.

Моя собеседница неожиданно улыбнулась так искренне и заразительно, что я невольно почувствовала к ней симпатию.

– Знаете, Катя, мне повезло, что я с вами встретилась. Это только поначалу приятно, когда тебя воспринимают как богиню из телевизора, а потом хочется, чтобы в тебе видели обычного человека – а уже не выходит. Я рада, что вы меня не знаете как телеведущую… тем более, моя передача действительно не для вас. Но все-таки никому не рассказывайте о сюжете. Даже если решите не работать со мной – все равно. Иначе у меня могут быть проблемы.

Честность всегда меня подкупала, а еще понравилось отсутствие намека, что проблемы в случае разглашения тайны ожидаются у меня(например, культурист-водитель стукнет по голове в подъезде). И я, не задумываясь, согласилась.

Будущее показало, что задуматься не мешало бы, но как-то трудно было воспринимать ситуацию всерьез.

Сюжет показался мне идиотским. Очень длинная, занудная, запутаннейшая история об олигархе X (ха! олигархе! какая жалость, что нельзя поделиться с Настей), который был фактическим владельцем телевизионного канала, хотя формально канал возглавляла бывшая бизнес-леди Y. Другой канал, контролируемый политиком Z, но официально возглавляемый, что характерно, не им, а журналистом и продюсером A (похоже, Анна Сергеевна не подсчитала заранее, сколько потребуется букв алфавита), вдруг начал кампанию по дискредитации X. Беднягу олигарха обвиняли в уклонении от налогов, хотя на самом деле он был человеком кристальной честности и ничего плохого совершить просто не мог (ха – тысячу раз! Впрочем, это, наверное, был единственный в мире судьбой предназначенный мне олигарх, который бескорыстно даст мне денег на посещение фестиваля балета). X знал, что нечистый на руку Z использовал когда-то казенные средства на обустройство личной роскошной дачи, и решил злодея уличить. Тогда Z подговорил рабочих завода, принадлежащего X, устроить забастовку, хотя эти рабочие катались, словно сыр в масле, ибо олигарх был человеком кристальной честности (см. выше) и щедро платил им дважды в месяц свои собственные деньги (здесь мне очень захотелось объяснить собеседнице закон прибавочной стоимости, но я постеснялась). Все это перемежалось борьбой телеканалов – коварно переманивались лучшие работники, воровались идеи рейтинговых передач, а вдобавок бизнес-леди Y занималась какими-то недоступными моему уму финансовыми аферами.

Я уже отключилась и начала засыпать, но тут мы дошли до главного. До героини. Она работала телеведущей на канале X и (какое удивительное совпадение!) приходилась ему родной племянницей. Да, она принадлежала к самым высшим кругам, но, в отличие от пустоголовых блондинок, попавших туда через постель, добилась всего исключительно своими замечательными личными качествами.

Я тут же вспомнила старый анекдот. «Как вы разбогатели?» – спросили у миллионера. «Купил за цент грязное яйцо, помыл его и продал за два цента. Тогда купил два грязных яйца, помыл их и получил четыре цента». – «А дальше?» – «А дальше умер мой дядя и оставил мне миллион в наследство».

Впрочем, я прекрасно понимала, что рассказать сейчас этот анекдот значит нажить себе смертельного врага. Анна Сергеевна, с горящими глазами и щеками, упоенно описывала любимую героиню (и мне даже не требовалось долго гадать о прототипе).

– Вся книга создается ради этого образа, – сразу подчеркнула собеседница. – Я рассказала вам детективный сюжет, который привлечет читателей, но основное для меня не в нем.

Итак, она звалась Кариной. Это искреннее, естественное, непредсказуемое существо. Может быть, даже немного не от мира сего. Разумеется, гламур присутствует в ее жизни, но он для нее не главное, а только фон. (Тут Анна Сергеевна деловым тоном вставила: вы, конечно, одеваетесь в секонд-хэнде и даже не знаете названий приличных фирм, но не волнуйтесь, я вам составлю списочек. Кстати, сумки Карина предпочитает от Прада. Это надо упомянуть, но ненавязчиво. Вы запомните – «сумки от Прада»?) Итак, главное для Карины – присущая ей глубокая духовность. Она начитана и феноменально образована. Надо вставить какой-нибудь эпизод… ну, например, подруга берет с ее журнального столика «Вог» и потрясенно обнаруживает под ним «Код да Винчи». «Что это?» – спрашивает подруга. «Я очень люблю эту книгу, – скромно, без аффектации отвечает Карина. – В ее глубокой философии я черпаю жизненные силы, а ее исторические изыскания мне необычайно интересны. К тому же я без ума от Леонардо!» – «Леонардо – это Ди Каприо?» – уточняет подруга.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю