Текст книги "Хозяин"

Автор книги: Александра Лисина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

ГЛАВА 9

Таррэн открыл глаза, когда солнце еще не встало. Обычно, если такое случалось, это значило, что он или полностью отдохнул или же происходит нечто из ряда вон выходящее. А поскольку отдохнувшим он себя совершенно не чувствовал…

Темный эльф обвел притихшую поляну напряженным взглядом и мигом оказался на ногах. Белки нигде не было. Проклятье! Ведь не собирался же спать! Прекрасно помнил, что велел себе бодрствовать до упора. Помнил, как она беззаботно устроилась рядом. Как спрашивала об Аккмале и той битве при Бронлоре, где они с Дядько, оказывается, тоже успели наследить, а потом взялась помешивать угли в костре. После этого в мыслях – одна пустота…

Таррэн быстро шагнул к остывшему костру и наклонился, одновременно втягивая идущий от прогоревших углей едва уловимый запах, а затем уловил в нем посторонние примеси и тихо ругнулся: вот зараза! Да что ж за манера у нее делать все по-своему?!

– Эй! У меня вопрос! – раздалось звонкое сбоку, едва Таррэн выбрался из лагеря и сердито огляделся. А Белка, широко улыбнувшись, как всегда любила делать в личине Белика, помахала ему из-за дальнего ствола. – Как спалось?

– Замечательно, – буркнул эльф. – Без сонной травы нельзя было обойтись?

– Нет, – безмятежно сообщила она. – Ты был прав: ребята слишком вымотались и перенервничали вчера. Пришлось им помочь.

– А предупредить ты не могла?!

– Зачем? Тебе тоже стоило выспаться. Так что я подсыпала щепотку в угли – я ее всегда с собой ношу. Правда, здорово?

Таррэн посмотрел на Гончую совсем мрачно.

– Белка? Тебе никогда задницу не надирали?

– Не-а. Пока таких умельцев не рождалось.

– Значит, я буду первым.

– Э-эй, ты куда? – забеспокоилась она, когда эльф резко развернулся и направился в противоположную сторону – злой, насупившийся и все еще сонный. – Подумаешь, беда? Ну поспал чуток побольше? Ну вялый немного… Так это скоро пройдет! Через час оклемаешься и поскачешь, как зайчик!

Он не стал оборачиваться.

– Таррэн!

– Подожди, я сейчас, – неохотно откликнулся эльф, скрывшись в густых зарослях.

– А-а-а… так бы сразу и сказал, что по нужде. Я ж решила, что ты надулся.

Таррэн только вздохнул.

Язва, как есть язва. Снова для чего-то его разозлила, да еще и вопрошает ехидненько: мол, а что не так? Ну зачем, спрашивается, это нужно? Неужели нельзя было просто объяснить, предупредить? Или ей нравится играть чужими чувствами? Менять маски с одной на другую? Сегодня – Белка, завтра – суровая Гончая, послезавтра – настоящая хмера, послепослезавтра – озорной Белик… Для чего?!

– Так у меня все же есть один вопрос, – невозмутимо повторила Белка, едва он вернулся. – Пойдем прогуляемся, пока остальные дрыхнут. Все равно ты уже выспался, мне делать форменным образом нечего, Траш с малышом еще охотятся, а Элиар пусть костер посторожит, раз поднялся.

Таррэн скрипнул зубами.

– Что ты хотела узнать?

– Почему на тебя не действует магия?

– Какая еще магия? – едва не споткнулся эльф.

– Моя сила, – повторила Белка, взглянув на него в упор, и ее глаза на миг превратились в два отточенных до бритвенной остроты кинжала. – После моего совершеннолетия редко случалось, чтобы кто-то мог держать себя в руках, особенно на первых порах. Из наших все до единого подходили, вежливо интересовались моими планами на будущее и еще осторожнее спрашивали, нет ли в них места еще для кого-нибудь. А ты до сих пор держишься и вполне неплохо себя чувствуешь. Я хочу знать почему? В чем секрет?

Таррэн вынужденно засмотрелся вдаль, не зная, как сказать, что она ошиблась.

– Значит, я не слишком тебя привлекаю? Магия не работает? Или ты просто ничего не чувствуешь? – продолжала допрос Белка.

Эльф неловко кашлянул, но смолчал: говорить ни на ту, ни на другую тему не хотелось. Врать было глупо, а сообщать правду и давать Гончей повод позлорадствовать – и вовсе недопустимо. Поэтому он просто отвернулся, надеясь, что она еще помнит условия их недавнего договора: у него было почти законное право на неудобные вопросы не отвечать.

Белка с досадой поджала губы.

– Ладно. Тогда скажи, как ты общаешься с лесом.

– Просто сообщаю ему свои пожелания, и он их выполняет, – наконец отозвался эльф, с облегчением поняв, что угроза миновала.

– Вслух?

– Зачем? Достаточно подумать. Это же магия Изиара, и лес хорошо ее понимает.

– Хочешь сказать, он сделает для тебя почти все? – не слишком поверила Гончая.

– По крайней мере, будет делать в ближайшие несколько дней.

Белка на мгновение задумалась, но вдруг решительно направилась в сторону. Зачем-то походила среди могучих стволов, по некоторым легонько постучала ногтем, другие по непонятной причине забраковала, затем стремительно промчалась дальше, вынуждая эльфа следовать за собой. Попетляла, покружила и только когда нашла старое замшелое дерево – странную помесь дуба и какой-то колючей гадости, которая росла прямо на ветках, – довольно прищелкнула языком. А потом потребовала:

– Докажи. Сделай так, чтобы тиррс подарил нам хоть один плод.

– Зачем? – удивился Таррэн.

– Что, не можешь?

– Могу, но…

– Так сделай!

Темный эльф пожал плечами и приложил ладонь к покрытому зеленовато-серым мхом стволу. Он чувствовал, что ему не причинят вреда. Откуда-то знал, что мох не станет выделять смертоносный яд. На мгновение ощутил себя деревянным исполином, взмывающим под самые небеса, взглянул на далекую землю и жалких козявок, зачем-то потревоживших его покой, но быстро опомнился и резко тряхнул одну из веток, на которой действительно дозревали шипастые ядовито-лиловые плоды.

Один из них тут же сорвался и со свистом полетел вниз.

– Неплохо, – оценила Белка, двумя пальцами поднимая с земли плод, похожий на ощетинившегося ежа с налипшими сверху сухими листьями. Не слишком большой, с острыми шипами и одной-единственной бороздой посередине… Она легко подбросила трофей и бережно убрана в сумку. – Ха, оказывается, от тебя есть польза! Раньше приходилось дожидаться, пока сами созреют. А теперь можно просто попросить – и готово! Гляди-ка, даже пятнистый мох тебя не ранил!

Таррэн взглянул на нее исподлобья и машинально отер руку.

– Тебе не надоело меня подставлять?

– Нет, – очаровательно улыбнулась Белка. – Когда надоест, ты узнаешь первым, обещаю. А теперь идем-ка назад: выходить лучше засветло, чтобы через полтора дня, к следующему полудню добраться до Ямы. Но вдруг какие неожиданности на пути встретятся? Вдруг ты оплошаешь? Или я что-нибудь пропущу?

Белка беззаботно махнула рукой и повернула к лагерю, ничуть не смутившись своим поведением и даже тем, что вполне могла поставить под угрозу его жизнь. А почему? Да все потому же!

– Ты до сих пор мне не веришь? – тихо спросил эльф.

Ответом ему стал быстрый, неимоверно острый взгляд из-под полуопущенных ресниц – холодный, оценивающий и напрочь лишенный какой бы то ни было веселости. Нет, она не убрала с мягких губ обворожительную улыбку, не остановилась и не подала виду, что прекрасно понимает, о чем идет речь. Даже не стала изображать досаду, что эта игра его больше не обманула. Только едва заметно пожала плечами и неслышным шагом ушла, оставив невесело усмехнувшегося темного смотреть ей вслед.

«Жаль, – печально подумал Таррэн, в который раз любуясь ее походкой. – Жаль, что мы навсегда останемся по разные стороны и я не смогу стать чем-то большим. Жаль, что все так, как есть, потому что я бы очень хотел, чтобы все сложилось по-другому».

Белка, будто услышав его мысли, негромко фыркнула и с нарочитым шумом ворвалась в просыпающийся лагерь.

– Эй, сони, подъе-о-ом!..

Таррэн наблюдал за ней весь оставшийся день. За тем, как она упруго мчится по зеленому лесу, черной кошкой перепрыгивая через неглубокие ручейки. Как молча общается с кровной сестрой и припадает на колени, всматриваясь в глаза хмеры и выуживая из ее памяти все, что та видела во время охоты.

Он старательно подмечал все ее движения, каждый сосредоточенный взгляд, каждый взмах ресниц, каждое шевеление губ. Видел, как она что-то шепчет чуткому Каррашу, который после этого срывался с места и надолго пропадал в непролазных чащобах.

Эльф не знал, зачем делает это, но упорно наблюдал, стараясь расшифровать и запомнить все это. Будто хотел навеки запечатлеть в памяти то, чего больше никогда не сможет увидеть.

Он следил за ней, пока видел ее спину. Затем беззастенчиво обратился к своей силе, рассудив, что может себе позволить некоторые вольности, и смотрел уже через чужие глаза. Быстро научился выискивать внутренним взором многочисленных местных жителей и через них умудрялся наблюдать за ее плавным кошачьим шагом. Пару раз даже птиц сумел нечаянно зацепить, но при этом смена декораций произошла столько стремительно и резко, что он не сразу понял, почему глядит на себя с высоты, а ноги вдруг перестали ощущать опору. Кажется, он даже споткнулся и едва не пропахал носом землю, но вовремя успел вернуться в родное и привычное тело, с облегчением убедившись, что ничем себя не выдал.

Он не стал делиться с остальными внезапно появившимися способностями. Зачем? Кому это интересно? Кроме прямых потомков Изиара на это не способен был никто. Сейчас хозяину Проклятого леса ни в чем не будет преград. По крайней мере, ближайшие четыре дня.

Голоден? Хорошо. Каждое дерево протянет съедобный плод. Замучила жажда? Где-нибудь поблизости обязательно пробьется на поверхность родник. Нужно что-то посущественнее? Стоит бросить клич, и любой зверь принесет добычу на выбор, от крохотных кузнечиков до куска свежего мяса.

Кто сказал, что здесь не действует магия? Действует. Еще как действует, просто иначе, чем в других уголках Лиары, оттого и кажется, что ее на самом деле нет. Амулет Изиара изменил здешние места так, что теперь они подчинялись магии одного лишь рода. В этом и состояла загадка Серых пределов, их страшная тайна. Стоило столько тысячелетий мучиться и проливать океаны крови, когда ответ лежал на поверхности! И если бы кто-то задался целью его получить, то многих жертв можно было бы избежать.

Таррэн почти не удивился тому, что внезапно стал слышать на многие сотни шагов вокруг и видеть то, чего никогда раньше не мог. Всего второй день под сенью этих странных деревьев – и он уже начал их неплохо чувствовать. Уже знал, какое из них ядовито. Ощущал, где и в каком настроении бродят голодные хмеры, мог прямо отсюда велеть им убраться подальше, а мог молча попросить укрыть детенышей в одной из глубоких пещер на севере, потому что вскоре пройдет дождь, а по одному из склонов с их норами пройдет оползень.

Он неожиданно стал различать новые цвета. В какой-то момент поймал себя на мысли, что способен не только бежать быстрее, но и мчаться в таком темпе несколько суток кряду, не нуждаясь ни в еде, ни в питье, ни в отдыхе. А вскоре понял, что нечто подобное происходит и с остальными его спутниками. Только гораздо медленнее.

Весельчак в какой-то момент перестал тяжело дышать и побежал по буреломам с поразительной прытью, будто и не смотрел вчера с мученическим выражением лица на заходящее солнце. Аркан тоже повеселел, будто открыл в себе второе дыхание. Молот ловко подбросил и тут же на бегу поймал свою громадную секиру, ничуть не смутившись тем, что с самого утра маковой росинки во рту не держал. Сова с любопытством осматривался по сторонам, каким-то чудом не проваливаясь в многочисленные ямы и выбоины, будто заимел еще одну пару глаз. Волкодавы и Гончие уже давно привыкли к своим способностям, поэтому особенно не изменились. Однако им потребовалось на это несколько лет, а чужакам, приведшим с собой хозяина, повезло сильнее: нечто изменило их всего за несколько дней. Позволило им обрести новые силы. Оно же спокойно пропускало их в святая святых и начало само привыкать к своим странным гостям.

Это чувствовалось везде. В зеленых кронах, в ослепительно ярком небе, в мягкой траве, которая в любой момент была готова превратиться в ядовитый ковер. В нетронутой паутине, что свисала с веток серебристыми нитями. В голосах птиц, никогда раньше не встречавших двуногих. В стрекотании кузнечиков, пении сверчков, шелесте неимоверно острых листьев, способных одним касанием располосовать обычный доспех как гнилую нитку. В рычании невиданных зверей, многие из которых с легкостью могли бы разорвать человека пополам. В шуршании полуразумных лиан. Даже в жужжании надоедливых комаров, что на этот раз не решились атаковать свиту хозяина… Магия амулета Изиара все сильнее воздействовала на приближавшихся гостей.

«Может, это моя близость так сказывается? – мысленно пожал плечами Таррэн. – И мое желание, чтобы мы поскорее добрались до места?»

Темный эльф отметил это мимоходом, по ходу дела, на бегу. А сам все так же пристально следил за маленькой Гончей, которая уже не первый час вела их к Лабиринту. Вот теперь Таррэн понимал, как ей удавалось так легко идти по обычному лесу, с потрясающей грацией бежать по скалам и ни разу не сорваться. Если бы он не видел и не чувствовал сам, что происходит, то продолжал бы считать ее из ряда вон выходящим явлением. А на самом деле вот она, причина.

Нет, конечно, Белка была удивительной. И даже сейчас продолжала занимать все его мысли. Но теперь он знал истинную цену ее способностям и понимал наконец, почему ни один Страж, проживший здесь хотя бы год, добровольно не покинет Серые пределы. Это их дом, колыбель, охотно принявшая таких же отверженных, как он сам, смертных и сделавшая Диких псов теми, кто они есть. Этот дом они не предадут, не покинут его, не бросят и всегда будут возвращаться сюда, куда бы ни забросила их судьба. Даже Белка отсюда не уйдет по своей воле, потому что просто не сможет жить в другом мире.

Таррэн в очередной раз огляделся по сторонам и признал, что пределы действительно достойны подобной преданности. Да, они были жестоки к чужакам и защищались от вторжения как могли – колючками и шипами, когтями, зубами и ядом. Но сейчас, когда полный ненависти кордон остался позади, когда эльф смог слиться со здешней природой и взглянуть на этот мир множеством глаз, перед ним вдруг открылось истинное сердце этих земель. И Таррэн неожиданно понял, что оно на самом деле живое. Может, излишне суровое внешне. Прохладное, как неприступная красавица, прекрасно знающая о своем совершенстве. Немного жестокое, но, безусловно, притягательное и никем еще не покоренное. Свободное, как ветер в вышине. И очень ранимое. Сердце, которое в действительности хотело любви и ждало лишь признания, чтобы открыться.

Точно так же, как надежно спрятанное сердце Белки.

В миг прозрения Таррэн внезапно осознал, что все ее вспышки ярости и вызывающие оторопь перемены настроения, вся жесткость и холодность к себе и другим – не более чем шипы и колючки, как у безжалостного к чужакам кордона. Что она так же, как Проклятый лес, умеет хорошо защищаться. Умеет быть жестокой и хорошо знает, как поразить каждого своего врага в слабое место. Она научилась быть хитрой. Умело играла многочисленными масками, как пределы – всем своим потрясающим многообразием оттенков. Она завлекала, обманывала и запутывала, скрывая свою настоящую суть. Окружила себя непроходимой стеной из холода, равнодушия и стальной выдержки. Умела больно ударить кинжалом. Могла выпустить острые когти. Была способна выстрелить из засады ядовитым жалом насмешки. Привычно отгораживалась щитом безразличия и терпеливо пережидала, пока буря снаружи не утихнет. А вот мягкое и нежное сердце, ее ранимую душу на самом деле никто по-настоящему так и не увидел. Только Траш она полностью доверяла, только кровной сестре позволяла видеть себя настоящую, а перед остальными быстро и решительно захлопывала железную дверь. После чего для самых недогадливых, слишком упрямых и особо тупых дополнительно вывешивала табличку со словами: «Вход воспрещен!»

Темный эльф ошарашенно моргнул, вдруг увидев необычную спутницу с совершенно новой стороны. А ведь он даже не надеялся, что Белка смогла себя сохранить. Где-то там, очень глубоко, на самом дне – там, куда не заглянут посторонние и куда не дотянутся острые иглы предательства. Она все еще жива! Жива! И далеко не полностью стала Беликом, как уверяла на тропе. Просто не смогла убить себя по-настоящему – вот что он понял сейчас! Талларен не сумел ее уничтожить, только покалечил. Маленькая и хрупкая Белка оказалась для него слишком сильна.

Таррэн в который раз за день посмотрел на неестественно прямую спину Гончей и остро пожалел, что у него не хватит времени пройти через ее личный кордон. Не получится даже на версту приблизиться к ее нежному сердцу, потому что от него, темного, она отгораживалась особенно тщательно. А значит, ему не подойти настолько близко, чтобы сказать, что он наконец понимает ее. Знает, зачем она пыталась отказаться от себя самой. И так же хорошо знает, почему не смогла этого сделать.

«Ты все еще жива, Белка, – молча сказал эльф. – Жива, как бы мой брат ни хотел обратного. Он не смог сделать тебя другой, не смог убить твою душу. Никогда не забывай об этом, девочка, и не стремись к смерти, потому что у тебя еще есть шанс остаться живой».

– Эй, ушастый! Ты можешь не сопеть так громко? – вдруг обернулась Гончая и с раздражением уставилась ему прямо в глаза. – Можешь гордиться хоть до посинения тем, что идешь вторым вместо Шранка, но за твоим мерзким дыханием мне плохо слышно Траш!

– Не к тому прислушиваешься, – уязвленно буркнул Таррэн, мигом отбросив в сторону сантименты. – Вместо того чтобы уши вытягивать в мою сторону, лучше проверь направление: по-моему, мы прошли очередное «место мира».

Гончая внезапно запнулась.

– Что ты сказал?

– Говорю, что ты пропустила наш отдых, – раздраженно повторил эльф, останавливаясь рядом. – «Место мира» осталось позади и немного левее. А вот ты, кажется, замечталась.

Белка сузила глаза и нехорошо посмотрела на эльфа, даже не заметив, что поодаль с опаской замялись остальные спутники, напряженно гадающие, во что ушастому выльются его слова. Но она отчего-то не спешила – мрачно сверлила окаменевшее лицо эльфа изумрудными глазами и угрюмо молчала.

– Ты прав, – наконец медленно ответила Белка. – Кажется, я некстати размечталась о том счастливом времени, когда больше не буду видеть твою уродскую морду. Так что можешь гордиться еще больше. Но раз уж ты у нас теперь такой умный, может, сам доведешь остальных до лагеря?

Таррзн оскалился.

– Почему нет?

– Прекрасно, – холодно улыбнулась она. – Шранк, вы идете следом за ним и готовитесь к ночлегу. Дядько, на тебе периметр и караул. Карраш постережет снаружи. А мы с Траш еще погуляем по округе.

– Не уверен, что это хорошая идея, – буркнул Урантар, кинув на темного укоризненный взгляд, но тот был слишком раздражен, чтобы это заметить.

– Поверь, так будет лучше.

– Бел…

Она в ответ бешено сверкнула ядовито-зелеными радужками, и воевода резко осекся. Нет, только не сейчас! Не хватало еще, чтобы она снова сорвалась, как на тропе. Может, она потому и примеченное место пропустила, что слишком напряженно прислушивалась к узам, а не к лесу? Проклятье! Говорил же: рано начинать новое единение! А тут еще ушастый не вовремя заупрямился!

– Может, тебе поспать? – неуверенно предложил рыжий, когда зловещее молчание начало ощутимо давить на нервы.

– Не лезь, рыжий! – рыкнула Белка, хищно оскалившись вместе с хмерой. – Не суйся в то, в чем ничего не смыслишь!

– А думаешь, будет лучше, если ты опять озвереешь?! – неожиданно не послушался Весельчак. – Думаешь, кому-то от этого станет легче?! Я, например, не хочу, чтобы вокруг меня, как вокруг куска свежего мяса, ходило целых три хмеры, а не две, как обычно! И еще больше не хочу лишиться внушительной части своего зада, если у тебя вдруг сдадут нервы!

Гончая ядовито зашипела.

– Конечно, ведь именно зад – самая ценная часть твоего тела!

– Так и знал, что он тебе понравился, – нагло ухмыльнулся рыжий и демонстративно сложил руки на груди, заставив воеводу тревожно покоситься на воспитанницу, Волкодавов – отступить на безопасное от нее расстояние, а Гончих – молча покрутить пальцем у виска. Ну все, крышка дураку. Нашел когда дергать хмеру за усы!

Но Белка неожиданно фыркнула.

– Да, зад у тебя ничего, хотя бывают и получше.

– Это у кого ты видела лучше? – возмутился Весельчак. – Неужели у Элиара?

– Ну-у-у… – задумалась Гончая. – Я в общем-то не смотрела специально. Считаешь, уже пора?

Рыжий с готовностью развернулся.

– Эй, ушастый, повернись. Это не страшно: никто не укусит. Просто надо помочь нашему Белику выбрать.

Светлый ошеломленно моргнул. Совсем спятил смертный?! А потом подметил появившееся на лице Белки оценивающее выражение и медленно покачал головой.

– Прости, рыжий, но я не стану тебя позорить.

– Ты просто боишься проиграть, – пренебрежительно фыркнул Бешеный лис.

– Нет. Боюсь, что рядом со мной ты будешь смотреться жалко, а я, хоть и не человек, все же знаком с мужской солидарностью.

– Гм. Таррэн, может, тогда ты рискнешь? Ты же тоже этот… с ушами. И не так уж сильно отличаешься от Элиара, а значит, мы все-таки проведем сравнительный анализ смертных и бессмертных, и пусть Бел решит, у кого лучше.

– Нет, спасибо, – вежливо отказался темный эльф.

– Тогда, выходит, я выиграл? – удивился Весельчак. – Раз уже мне одному удалось сверкнуть разок своей лучшей частью перед глазами прекрасной дамы…

Таррэн почувствовал, как у него против воли вспыхнули уши. На самом деле не только этому обормоту, так сказать, «повезло». Некоторые, между прочим, умудрились показаться «даме» во всей своей красе. Причем не только «лучшей частью», как рыжий, а вообще всем, чем только можно.

Он невольно припомнил подробности той встречи у реки и злорадный вопль Белки по возвращении, после которого воеводу аж перекосило, и, к собственной досаде, порозовел еще больше.

Наверное, не надо было огрызаться сегодня? Но как прикажешь реагировать, если тебя из радужных мечтаний выдергивают в неприглядную действительность? Но он ведь не со зла. Просто Белка опять нацепила звериный оскал и, как всегда, с поразительной легкостью сумела вывести его из себя, потому что в искусстве играть на чужих эмоциях ей действительно нет равных.

Эльф осторожно порыскал глазами по окрестностям, но Белки уже не было рядом. Только задержавшаяся ненадолго Траш, поймав его обеспокоенный взгляд, хитро подмигнула и, одобрительно хмыкнув, исчезла в кустах.

«Ничего, ушастый. Не трусь. На самом деле она очень отходчивая», – донеслись до него мысли хмеры.