Текст книги "Валуа. История французских королей"
Автор книги: Александра Лепенан
Жанры:
Историческая проза
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Коронация дофина Карла в Реймсе
В воскресенье, 17 июля 1429 года, Карл был торжественно коронован в кафедральном соборе города Реймса.
По мнению многих, церемония была организована несколько поспешно, но зато по всем правилам и с соблюдением всех необходимых процедур. Теперь «полудофин-полукороль» Карл, комплексовавший по поводу того, кто же в действительности был его отцом, стал полноправным королем Франции Карлом VII.
Какова при этом была роль Жанны? Вот она в рыцарских доспехах с белым знаменем в левой руке и мечом в правой стоит в шаге от коленопреклоненного короля. Она не смотрит на Карла. Взгляд ее устремлен в небо и излучает божественный свет…
К сожалению, это не свидетельство очевидца, а всего лишь краткое описание фрески художника XIX века Жюля Леневё из парижского Пантеона. Известная картина, но не более того.
На самом деле, Жанна просто находилась в свите Карла, так как это был его день, и ему совершенно не хотелось, чтобы «звездой» выглядела Жанна.
Грустная история, отражающая, с одной стороны, степень человеческой неблагодарности, а с другой стороны – свидетельство того, что функция Жанны была выполнена, и больше в девушке никто не нуждался.
Дальше французские войска почти без боя овладели обширной областью между Реймсом и Парижем. В столице Франции в это время находился лишь двухтысячный гарнизон бургундцев и почти не было англичан.
23 июля 1429 года был взят Суассон (город в 90 километрах от Парижа), 29 июля – Шато-Тьерри (70 километров от Парижа), и дорога на столицу оказалась практически открытой. Казалось, еще одно небольшое усилие, и Париж будет освобожден, но тут открылось одно обстоятельство: оказалось, что 25 июля туда прибыло подкрепление из Англии. Это был отряд, набранный Генри де Бофором, дядей герцога Бэдфорда.
Англичане передали герцогу Бургундскому 20 тысяч ливров для финансирования нового набора в армию. Но Филипп III Добрый, начавший сомневаться в правильности своего выбора, уже стал задумываться о том, стоит ли ему продолжать войну против короля Карла.
Филипп Добрый не был дураком и почувствовал, что наступил тот самый драматический момент, когда ситуация изменилась. Теперь он ждал подходящего момента, чтобы переметнуться на другую сторону с максимальной для себя выгодой.
АЙЗЕК АЗИМОВ, американский писатель
Да и сам Карл, став полноправным королем, через своего ближайшего советника Жоржа де ля Тремуя начал вести переговоры с бургиньонами. Никакой поход на Париж в этих обстоятельствах ему был не нужен. А во французской армии не желали больше следовать «за чудесами». Все «устали от Жанны и ее постоянных требований все больших и больших действий»[72]72
Азимов А. История Франции: от Карла Великого до Жанны д'Арк. М., 2007. С. 241.
[Закрыть].
Жанна никого не хотела слушать. Она решила атаковать Париж сама, и кончилось все тем, что 23 мая 1430 года ее захватили в плен бургундцы. Те передали ее за большой выкуп англичанам, а они организовали показательную казнь в Руане.
Была ли сожжена Жанна д'Арк?
Согласно канонической версии, Жанна д'Арк была сожжена на костре 30 мая 1431 года в Руане. Однако почти сразу поползли слухи, что в тот день погибла вовсе не она. О том, что вместо Жанны на костер взошла другая женщина, говорят многие факты. Современников тогда больше всего поразила удивительная поспешность: жертву послали на костер, пренебрегая строгими правилами, принятыми на процессах инквизиции, не ожидая решения светского суда. Это было серьезным нарушением, ведь церковь сама никогда не выносила смертных приговоров.
Местные жители, присутствующие на казни, не могли разглядеть девушку: мощное оцепление из 800 солдат не подпускало их к эшафоту, а окна ближайших домов приказали наглухо закрыть деревянными ставнями. Даже если бы солдат было не так много, зрители все равно не смогли бы разглядеть ее лицо – оно было закрыто капюшоном. Хотя обычно осужденные шли на костер с открытыми лицами.
На всем этом печальном «мероприятии» лежала печать таинственности и какой-то странной невнятности: процедуры были проведены с явными нарушениями, лица казненной никто не видел, и все происходило с чрезвычайной поспешностью. А когда через 25 лет после казни началась реабилитация Жанны, вдруг выяснилось, что никто из представителей судебной власти вообще не выносил Орлеанской деве никакого приговора. К тому же ни один из участников суда не смог с точностью рассказать о том, как проходили процесс и казнь. И даже сама дата казни оказалась не вполне точной: современники и историки называли не только 30 мая, но и 14 июня, и 6 июля, а иногда и февраль 1432 года.
Вывод из всего этого можно сделать только один: на рыночной площади в Руане была казнена не Жанна, а подставное лицо. И этого не должны были заметить не только многочисленные зрители, но и те, кто казнь осуществлял.
Авторитетный историк Ален Деко так и пишет: «В тот день в Руане сожгли женщину. Однако нет никаких доказательств того, что этой женщиной была Жанна»[73]73
Деко А. Великие загадки истории. М., 2007. С. 219.
[Закрыть].
Сюрвивисты предполагают, что за несколько часов до исполнения приговора Жанна, содержавшаяся в замке Буврёй, была тайно вывезена оттуда через подземный ход. Тот подземный ход был «тайным местом», где герцог Бэдфорд встречался с Жанной, о чем ясно сказано в судебном протоколе по этому делу: «И упомянутый герцог Бэдфорд не раз являлся в сие тайное место, дабы повидаться с осужденной Жанной»[74]74
Деко А. Там же. С. 219–220.
[Закрыть].
Но возможно ли было осуществить побег из замка Буврёй без чьего-либо содействия? Разумеется, нет. Но ведь и не все главные действующие лица этой истории были заинтересованы в гибели Жанны.
Мог ли, например, французский король Карл VII бросить в беде свою благодетельницу и, по версии батардистов, единоутробную сестру. Ведь Жанна дала ему все: земли, доходы, славу победителя «британского льва» в Столетней войне. Благодаря ей он стал «королем Франции Божьей милостью» и объединил разделенное на два враждующих лагеря королевство. Безусловно, он устал от Жанны, ему хотелось удалить ее с политической сцены и проучить за своенравие. Но позволить сжечь на костре?
Ряд историков, в том числе и Робер Амбелен, уверены: Карл VII пытался помочь попавшей в плен Жанне. Якобы обнаружены документы, из которых видно, что делались попытки отбить Жанну вооруженным путем, но они потерпели неудачу. И оставалось только одно: помочь ей бежать. Но при этом для простых французов Жанна, чья популярность после победы под Орлеаном достигла невиданных масштабов, должна была исчезнуть навсегда.
В казни Жанны д'Арк не был заинтересован и граф Уорвик, английский наместник Руана. Его зять, знаменитый полководец Джон Тэлбот, был в это время пленником французского короля, а Карл VII грозил жестокой местью, если Жанна погибнет. Поэтому вполне понятна забота графа Уорвика о здоровье плененной Жанны (известно, что он прислал ей двух своих докторов). Кстати, вскоре после «казни» Жанны Джон Тэлбот был освобожден из плена, причем, вопреки обычаям, никакого официального выкупа за его освобождение выплачено не было. Есть основания предположить, что спасение Жанны – результат тайной сделки двух королей.
Относительно позиции англичан интересен следующий факт: 13 мая 1431 года в Руане граф Уорвик устроил пышный пир. На нем присутствовал некто Пьер де Монтон, посланец герцога Амадея Савойского. Герцог был мужем Марии Бургундской, родной сестры Анны Бургундской, которая, в свою очередь, была женой герцога Бэдфорда, регента-опекуна при малолетнем короле Генрихе VI. Стало быть, Амадей Савойский был деверем герцога Бэдфорда.
Если Жанна д'Арк действительно была дочерью Людовика Орлеанского и Изабеллы Баварской, то она являлась кузиной Анны Бэдфордской. Тем самым через брачные связи она была и кузиной Амадея Савойского. Весьма сложная конструкция, но она указывает на то, что этот пир в Руане был своего рода семейным советом, на котором решалась судьба одной из знатных родственниц. Имя Пьера де Монтона также многое разъяснит нам в дальнейшей судьбе Жанны.
После тайного похищения Жанну доставили в удаленный савойский замок Монроттье. Замок был выбран не случайно, ведь он принадлежал… Пьеру де Монтону. Ему, как нетрудно догадаться, и было поручено тайное похищение Жанны из Руана, доставка ее в Монроттье и организация надежной охраны.
О том, что конкретно делала Жанна после своего освобождения и до 1436 года, практически ничего не известно. Пять лет она не имела никаких связей с внешним миром, ведь занявшему трон Карлу VII нужно было время, чтобы его подданные успели забыть о своей героине.
Лишь в 1436 году Жанна объявилась в Арлоне, небольшом городке на границе современной Бельгии с Люксембургом, и этот факт зафиксирован во многих источниках. Здесь она была принята герцогиней Елизаветой Люксембургской, очень богатой и влиятельной дамой, которая никогда не стала бы встречаться с девушкой, благородное происхождение которой вызывало сомнение.
Потом Жанна некоторое время общалась с графом Ульрихом Варнембургским. В частности, она ездила вместе с ним в Кёльн.
Интересные сведения о новом появлении Жанны можно найти в старинной «Хронике настоятеля монастыря Сен-Тибо-де-Мец», где указывается: «В 1436 году сир Филипп Марку был старшим городским советником города Меца. В этом же году, 20 мая, Жанна-дева, которая была во Франции, прибыла в Ля-Гранж-оз-Орм, недалеко от Сен-Прива. Она туда приехала, чтобы переговорить с несколькими знатными сеньорами Меца. ‹…› И в этот же день туда прибыли ее два брата. Один из них был рыцарем и звался мессир Пьер, а другой, Жан Малыш, – оруженосцем. Они думали, что она была сожжена. Но когда увидели ее, они признали в ней сестру, и она тоже их узнала»[75]75
Senzig R. L'affaire Jeanne d'Arc. Paris, 2007. P. 291–292.
[Закрыть].
Известно, что ее признали и сир Николя Лув, который подарил ей боевого коня и пару шпор, а также сеньор Обер Буле и сир Николь Груан, подаривший Жанне меч. Николя Лув – один из самых уважаемых жителей Меца. Он – рыцарь Карла VII и принимал участие в его коронации в Реймсе.
Обер Буле и Николь Груан тоже достойные люди. Первый из них – глава Совета старшин в Меце, второй – губернатор. Зачем им участвовать в мошенничестве, из-за которого они могли бы получить только крупные неприятности?
А 7 ноября 1436 года Жанна вышла замуж за рыцаря Робера дез Армуаз и после пышной свадьбы стала именоваться Жанной дез Армуаз. Впоследствии были найдены брачный контракт и дарственный акт, согласно которому Робер дез Армуаз передавал часть владений своей жене Жанне, которая в тексте была неоднократно названа «Девой Франции». На этих документах стоят подписи друзей Робера дез Армуаза, в свое время хорошо знавших Жанну д'Арк.
В Орлеане Жанна вновь появилась в июле 1439 года, то есть через восемь лет после своей «казни». Госпожу дез Армуаз встретила восторженная толпа горожан, среди которых было немало людей, отлично помнивших свою героиню еще со времен знаменитой осады города. Исторические хроники не оставляют сомнений в том, что орлеанцы безоговорочно приняли Жанну дез Армуаз за Орлеанскую деву. Более того, в счетной книге прямо указывается, что 1 августа 1439 года Жанне была подарена крупная сумма денег с формулировкой «за благо, оказанное ею городу во время осады»[76]76
Senzig R. Там же. P. 222.
[Закрыть].
Историк Марсель Гэ отмечает, что в Орлеане новость о появлении Жанны «произвела эффект разорвавшейся бомбы»[77]77
Senzig R. Там же. P. 229.
[Закрыть].
А вот историк Жерар Пем нашел в списке городских расходов отметку об уплате двум лицам за содержание и лечение Изабеллы Роме с 7 июля по 31 августа 1439 года. Там же имеется запись об уплате пенсии, установленной городом Изабелле Роме за сентябрь, октябрь и ноябрь 1439 года. Это свидетельствует о том, что женщина, с рождения воспитывавшая Жанну, находилась в Орлеане во время торжественного приема Жанны дез Армуаз. Трудно представить причины, по которым ей потребовалось бы участвовать в обмане, если бы таковой имел место.
После визита госпожи дез Армуаз в Орлеан, то есть с августа 1439 года, город прекратил ежегодные обедни за упокой души той, которую считали сожженной на костре в Руане.
Окрыленная орлеанским триумфом, в 1440 году Жанна отправилась в Париж. Это, видимо, была попытка полной общенациональной «реставрации» героини Жанны д'Арк. Цель поездки очевидна: Жанна мечтала занять причитающееся ей законное место подле брата-короля. Но нужна ли была такая «реставрация» Карлу VII? Жанна давно выполнила свою миссию, и ее появление в Париже для него было нежелательным. Парижский парламент, а в то время это было только судебное учреждение, получив указание короля, предпринял меры, чтобы не допустить восторженного приема Жанны, как это было в Орлеане. По пути в столицу ее задержали и под охраной доставили в парламент. И одного разговора «с пристрастием» оказалось достаточно, чтобы Жанна поняла: идея триумфального въезда в Париж была не самой удачной. Как того и потребовал парламент, Жанна объявила себя самозванкой. Что ей еще оставалось делать? А после признания «самозванства» ее освободили и отправили домой.
После этого имя Жанны почти не встречается в документах той эпохи. Сюрвивисты говорят, что она вернулась к частной жизни. А вот Роже Сензиг и Марсель Гэ даже называют точную дату смерти Жанны – 4 мая 1449 года[78]78
Senzig R Там же. P. 261.
[Закрыть].
В 1456 году Жанна д'Арк была реабилитирована, а в 1920 году – причислена Римско-католической церковью к лику святых.
Как бы все ни обстояло на самом деле, главное предназначение Жанна выполнила: во французах пробудился патриотизм. И кем бы ни была эта девушка – крестьянкой или отпрыском королевского рода Валуа, еретичкой или святой, – единственным непреложным фактом является только одно: она вписала великолепную страницу в историю Франции.
Жанна д'Арк – неисчерпаемая личность, о которой всего не будет сказано никогда.
РЕЖИН ПЕРНУ, французский историк
Аньес Сорель
Карл VII был женат на Марии Анжуйской, дочери Людовика II Анжуйского. Она родила ему пятнадцать детей, в том числе и будущего короля Людовика XI. А еще он отметился внебрачной связью с Аньес Сорель, одной из самых красивых женщин XV века.
Некоторые летописцы утверждают, что она родилась в городке Фруамантель в Пикардии, на родине отца, другие называют местом ее рождения городок Фроманто в Турени. По одним данным, она родилась в 1409 году, по другим, что более вероятно, в 1422 году. Ее отец Жан Сорель был советником графа де Клермона, и он весьма выгодно женился на Катрин де Маньеле, наследнице поместья де Верней.
После смерти отца Аньес забрала к себе ее тетка, мадам де Маньеле, но ее собственная дочь Антуанетта взревновала и не пожелала делить нежность матери с непрошеной кузиной. В 15-летнем возрасте Аньес была отправлена в Нанси, где поступила на службу в качестве фрейлины при дворе Изабеллы Лотарингской, королевы Сицилии и жены короля Рене Анжуйского, на сестре которого, Марии Анжуйской, был женат французский король Карл VII.
Когда Рене Анжуйский, сражаясь за обладание Лотарингией, наследницей которой была его жена, был разбит графом де Водемоном и попал в плен, Изабелла устремилась ко двору своего венценосного родственника Карла VII, требуя у него защиты и поддержки. Аньес Сорель ничего не оставалось, как последовать за герцогиней Изабеллой. Однако та вскоре уехала в Италию, оставив Аньес под опекой своей свекрови королевы Иоланды[79]79
Иоланда Арагонская, младшая дочь короля Арагона, была женой герцога Людовика Анжуйского, от которого у нее родилось пятеро детей, в том числе дочь Мария, ставшая супругой короля Карла VII, и сын Рене, ставший мужем Изабеллы Лотарингской.
[Закрыть], которая одновременно с этим была тещей короля Карла VII. Шел 1443 год.
По одной из версий, королева Иоланда, заметившая цепкий ум и необычную красоту двадцатилетней Аньес, задумала использовать ее в своих целях, в частности, для влияния на слабовольного зятя. Эта мудрая женщина просто обожала так использовать своих фрейлин, которых она повсюду «расставляла» любовницами и шпионками, не гнушаясь при этом и услугами шпионов-мужчин, которыми у нее были монахи-францисканцы. Вероятно, что именно по протекции королевы Иоланды Аньес была представлена ко двору короля Франции.
Так началась связь Аньес Сорель с французским королем. В это время Карлу VII было «немного за сорок», Аньес была почти вдвое младше его.
В первый же вечер король отважился заявить о своих нежных чувствах, но Аньес убежала от него с испуганным видом.
Карл был настолько поглощен своим чувством, что не мог больше думать ни о чем другом, как только о том, чтобы услаждать Аньес, пока та всецело не будет принадлежать ему. И вот однажды утром самые наблюдательные из придворных поняли: красавица Аньес уже не проводит ночи в одиночестве.
Через несколько недель о любовной связи короля и дамы из Фроманто знал уже весь двор. Одна лишь королева, как это обычно и бывает, пребывала в неведении. Но вскоре и Мария Анжуйская начала замечать, что что-то неладно, и установила наблюдение за своим супругом. Карл был очень осторожен. Летописец Жан Шартье сообщает, что никто никогда не видел Аньес целующейся с королем; при этом никто уже не сомневался, что между ними существовали интимные отношения. В 1445 году красавица уже была беременна.
«Историческая карьера Аньес Сорель делится на два самостоятельных периода: один – до, а другой – после 1444 года. По этому второму периоду документов и информации предостаточно. А вот по первому – есть и, наверное, навсегда останется много неясностей»[80]80
Vallet de Viriville A. Nouvelles recherches sur Agnes Sorel. Paris, 1856. P. 6.
[Закрыть].
Как бы то ни было, в день, когда должен был появиться на свет младенец, королева Мария, заметив самодовольную улыбку на лице короля, уже ни в чем не сомневалась. Но она не стала скандалить, а решила поступить мудро и попыталась наладить дружеские отношения с любовницей мужа. Они вместе гуляли, слушали музыку, а за обедом вели светскую беседу, что очень радовало Карла VII, для которого не было большего удовольствия, чем видеть полное согласие, царившее вокруг.
В 1445 году у Аньес родился первый ребенок от короля. Это была девочка, которую король, вспомнив на минуту о жене, достаточно цинично предложил назвать Марией. После этого целых пять лет молодая красавица властвовала над королем.
Отметим, что влияние Аньес Сорель на Карла VII было безграничным. Не было такой ее просьбы, которую он не выполнил бы. С ее именем были связаны как минимум три новшества при французском дворе. Прежде всего, она первая среди некоронованных особ стала носить бриллианты. Ее наряды были великолепны, и она считалась одной из лучших клиенток крупного негоцианта и королевского казначея Жака Кёра: он поставлял ей мех куницы и восточные шелка. Все вокруг говорили об экстравагантности фаворитки, которая, отказавшись от просторных туник, скрывавших формы, стала надевать длинные платья, плотно облегавшие тело. Более того, она лично ввела в моду длинный шлейф, который церковь в своей извечной борьбе с женским началом тут же окрестила «хвостом дьявола». Говорят, что, впервые забеременев и опасаясь, что венценосному любовнику этот факт не понравится, она, чтобы скрыть свое «интересное положение», не нашла ничего лучшего, чем на очередном королевском приеме приподнять свою юбку спереди, зажав ее в руке. Уловка Аньес Сорель породила новую моду: под юбки стали подкладывать набитые пряжей пышные подушечки, создавая «эффект беременности».
Многие особо ревнивые современники утверждали, что Аньес Сорель – женщина легкого поведения. Но одно не подлежит сомнению – именно Аньес Сорель стала первой в истории Франции официальной фавориткой Его Величества.
Короли никогда не сдерживали себя в желании вволю порезвиться в своем дворце и взять приступом служанку, фрейлину или блудницу. Но все же Карл VII создал беспрецедентное положение для Аньес Сорель, когда королевская любовница заняла при дворе официальное место.
ГИ ШОССИНАН-НОГАРЕ, французский историк
Дело в том, что до Аньес короли стеснялись своих внебрачных связей и старались не афишировать их. Здесь же ситуация коренным образом изменилась: король не желал больше таиться и наградил Аньес чем-то вроде почетного титула официальной фаворитки. Титул этот звучал, как «Дам де Ботэ» (по-французски – Dame de Beauté), то есть «Дама Красоты» или «Прекрасная Дама», что вполне соответствовало внешности ее обладательницы. С таким титулом положение любовницы стало более прочным.
Король и часа не мог прожить без своей прекрасной подруги и совсем забросил государственные дела. Пожаловав дворянство матери своих внебрачных детей[81]81
Помимо Марии, Аньес родила королю еще трех дочерей: Шарлотту (в 1446 году), Жанну (в 1448 году) и еще одну девочку, умершую младенцем (в 1450 году). И всех их, кроме последней, король безоговорочно узаконил, и они носили королевское родовое имя Валуа.
[Закрыть], король подарил ей небольшой замок, возвышавшийся над излучиной Марны недалеко от Парижа, на опушке Венсеннского леса. Аньес получила и другие владения, в частности замок Иссуден в Берри и поместье Вернон в Нормандии.
Королевские щедроты и привольная жизнь, проходившая в постоянных празднествах и «нежных забавах», в конце концов, вызвали ропот в народе, жившем в то время в нищете. Поэтому, когда в апреле 1448 года Аньес приехала в Париж, народ не слишком тепло ее встретил. Последовали упреки и даже оскорбления. В результате в Париже она была принята так дурно, что вынуждена была оставить город и поклялась никогда больше не показываться в нем.
Во Франции широко распространены легенды, представляющие Аньес патриоткой, вместе с Жанной д'Арк, способствовавшей освобождению страны от англичан. Авторы подобных легенд приписывают ее влиянию поворот короля от светских удовольствий к воинским подвигам. Эти предания, в частности, отражены в поэме Вольтера «Орлеанская девственница». А впервые поднял Аньес Сорель на этот почетный пьедестал в своей «Истории Франции», вышедшей в 1576 году, Бернар де Жирар.
Аньес Сорель стала первым образцом великодушия и благотворного влияния, оставшись примером для всех своих последовательниц.
ГИ ШОССИНАН-НОГАРЕ, французский историк
И в самом деле, наделенная не только красотой, но и тонкой ранимой душой красавица горячо желала понять, почему народ так нетерпим к ней. И тут только ей открылось, в какой нищете живут французы, на глазах которых разворачивались не только великие деяния Жанны д'Арк, но и все бедствия Столетней войны. Поняв это, Аньес поспешила напомнить королю о его долге и обязанностях.
Историк Уильям Стирнс Дэвис в своей «Истории Франции» пишет:
Под влиянием Аньес Карл VII реорганизовал войска и в 1449 году, нарушив перемирие с Англией, вновь начал военные действия. В руках у врага к тому времени оставалось еще немало мощных крепостей и многолюдных городов, но король, движимый любовью к своей Dame de Beauté, за несколько месяцев положил конец Столетней войне, вернув все захваченные земли Франции. Аньес, называвшая его раньше насмешливо Карлом Безразличным, стала его величать Карлом Победоносным.
Аньес смогла пробудить Карла от «нравственной спячки» и дать ему почувствовать обязанности в отношении к самому себе и своему народу. А военные успехи еще сильнее укрепили его любовь к фаворитке.
Как считают многие историки, редко кто подражал такому примеру, и Аньес Сорель осталась исключением в королевских кругах. Со своей стороны, Шатобриан утверждал, что правление фавориток стало одним из бедствий французской старой монархии[83]83
Chateaubriand F-R. Analyse raisonee de l'histoire de France. Paris, 1853. P. 293.
[Закрыть].
Апофеозом Аньес стало ее водворение в королевской резиденции в Лоше. Попытавшийся вступиться за королеву дофин Людовик был грубо изгнан отцом, фаворитка же стала участвовать во всех королевских церемониях и пиршествах. Король выделил ей особую башню и несколько камердинеров.
Увы, фаворитке не довелось увидеть венца своих усилий. По дороге к своему возлюбленному, отправившемуся воевать в Нормандию, она умерла. Умерла внезапно и, надо сказать, при весьма загадочных обстоятельствах. Это дало повод, например, историку Поль Лежён написать, что «будущего Людовика XI обвинят в ее отравлении»[84]84
Lejeune P. Les favorites des rois de France. Paris, 2004. P. 17.
[Закрыть].
Король в то время находился в аббатстве де Жюмьеж в Нормандии. Столетняя война заканчивалась. Готовясь к штурму Арфлёра, который еще оставался в руках врага, король выглядел очень расстроенным, и можно было подумать, что он не уверен в успешном исходе сражения. На самом деле он думал об Аньес, которая находилась в Лоше, и у которой вот-вот должны были начаться роды.
Карл VII с нетерпением ждал появления на свет своего четвертого внебрачного ребенка. Конечно, он хотел, чтобы это был сын. Это желание не преследовало никаких политических целей, ибо Карл, у которого было пять законнорожденных детей от брака с Марией Анжуйской, имел наследника, дофина Людовика, и будущее династии было предрешено.
В один из январских дней, когда король медленно прогуливался, в очередной раз думая об Аньес и ребенке, который вскоре должен был появиться на свет, он увидел бегущего к нему монаха аббатства. Тот сообщил, что привезли мадемуазель Сорель в очень тяжелом состоянии.
Некоторые историки утверждают, что она хотела поддержать короля и сообщить ему о готовящемся заговоре. Но вскоре у нее начались первые родовые схватки, а через некоторое время она скончалась.
Позднее в «Истории аббатства де Жюмьеж» было написано: «Почти шесть недель король Карл VII находился в Жюмьеже, когда Аньес Сорель испытала приступ смертельной дизентерии, от которой она умерла на ферме дю Мениль, принадлежащей аббатству, в четверг, в девятый день февраля 1450 года, в шесть часов вечера»[85]85
Vallet de Viriville A. Nouvelles recherches sur Agnes Sorel. Paris, 1856. P. 7–8.
[Закрыть].
Аньес Сорель осталась исключением в королевских анналах. «Из всех этих женщин только Аньес Сорель принесла пользу королю и родине».
ГИ ШОССИНАН-НОГАРЕ, французский историк
Опечаленный король приказал соорудить две великолепных мраморных гробницы: в одной из них (в Жюмьеже) было похоронено сердце Аньес, в другой (в Лоше) – ее тело. Но очень скоро место в сердце короля заняла кузина покойной Антуанетта де Меньеле. Красивая женщина почти сразу же понравилась королю. Проявив благоразумие, он решил узаконить присутствие при его дворе этой очаровательной особы и женил на ней одного из своих близких друзей, который закрыл глаза на неверность супруги.
Отныне для Карла VII наступила вторая молодость. Безумно влюбившись в Антуанетту, он увлекал ее под разными предлогами по пять раз в день в свою спальню, и ни у кого не вызывала сомнений цель их встреч…
Тем временем поползли разговоры о том, что Аньес Сорель была отравлена.
После смерти Аньес прошло восемнадцать месяцев, и уже стали стихать разговоры, вызванные ее внезапной кончиной, когда Жанна де Вандом, придворная дама, за которой числился большой долг Жаку Кёру, вдруг подтвердила под присягой, что именно он, королевский министр финансов, отравил Аньес Сорель. Карла VII эти слова очень взволновали, и он немедленно назначил расследование. Через неделю Жака Кёра арестовали, и он предстал перед судом.
Арест, удививший все королевство, был на руку многим. Ведь министр финансов был не только кредитором короля; он выдавал довольно крупные ссуды большинству знатных вельмож, приближенных ко двору, и некоторые из них уже решили, что его осуждение позволит им быстрее уладить свои дела. Да и судьи поняли, что, если они приговорят его к пожизненному заключению, им будет признательно множество господ. Процесс начался с того, что Жаку Кёру предъявили обвинение в отравлении Аньес Сорель. Но доказательства, представленные мадам де Вандом, сразу показались несостоятельными даже самым заклятым врагам министра финансов.
Жак Кёр, один из самых главных приближенных короля и один из самых близких и верных друзей Аньес, был брошен в тюрьму. На него было наложено публичное покаяние в грехах, огромный денежный штраф, до полной выплаты которого он должен был оставаться в тюрьме, и конфискация всего имущества.
Приговор вступил в силу 5 июня 1453 года, публичное покаяние было принесено в Пуатье, и последующие два года Жак Кёр просидел в тюрьме.
К счастью, в 1455 году Жак Кёр совершил побег из тюрьмы, сумел добраться до Прованса и далее до Рима. Там он был достойно и радушно встречен папой Николаем V, который как раз в то время собирал войско против турок. После смерти Николая папа Каликст VI продолжил сбор войск и назначил Жака Кёра командующим собранной флотилии. Однако уже в Хиосе Жак Кёр заболел и там же умер в ноябре 1456 года. Уже после его смерти Карл VII пожалел его семью, и часть конфискованного имущества была возвращена наследникам.
Аньес дошла до наших дней в ореоле тайн. ‹…› И самой волнительной тайной являются причины ее смерти!..
ПОЛЬ ЛЕЖЁН, французская писательница, историк
Был ли Жак Кёр виновен в смерти Аньес Сорель? Безусловно, нет. По той простой причине, что она не была отравлена. Долгое время неопровержимым доказательством этого служил хотя бы тот факт, что ее дочери удалось прожить целых полгода. Среди медиков, обративших внимание на симптомы болезни, описанные доктором, очень долго бытовало мнение, что красавица скончалась в результате дизентерии, а ослабление организма, связанное с тяготами изнурительного путешествия из Лоша в Жюмьеж, помешало ей одержать верх над своей болезнью.
Так считали до 2004 года. Французским ученым все же удалось снять завесу тайны с обстоятельств смерти Аньес Сорель. Для этого группе экспертов под руководством Филиппа Шарлье, патологоанатома из госпиталя университета города Лилля, пришлось провести эксгумацию тела знаменитой француженки. Эта операция прошла в городке Сент-Урс-де-Лош, где в местной церкви покоилось тело бывшей фаворитки короля. Церемония прошла в присутствии многочисленных именитых потомков Аньес Сорель.
28 сентября 2004 года гробницу Аньес Сорель вскрыли, и в распоряжении исследователей оказались ее волосы, семь зубов, череп и фрагменты кожи. Около полугода их изучали двадцать два специалиста в восемнадцати лабораториях. Уникальный эксперимент возглавлял сам Филипп Шарлье.
Анализ со всей очевидностью показал наличие в останках Аньес Сорель большого количества ртути, которую издревле использовали в качестве яда. Филипп Шарлье заявил, что именно ртуть стала причиной смерти, сразившей эту женщину.
Аньес Сорель унесла не дизентерия, а яд. А вот с последующими утверждениями ученые были осторожны: кто докажет, был ли это несчастный случай или убийство? Известно, что примитивная медицина той эпохи использовала значительные количества ртути при производстве лекарств, и у Аньес был повод к ним прибегнуть.
Очевидно, что Жак Кёр не был врагом Аньес Сорель и не имел никакой заинтересованности в ее смерти. Если у нее и были враги, то это были совершенно другие люди, из ближайшего окружения короля. Будущий король Людовик XI, без сомнения, выглядит идеальным обвиняемым. Но дофин не мог быть непосредственным убийцей, только заказчиком.
Среди тех, кто находился в это время в тесном контакте с Аньес Сорель, фигурирует доктор Карла VII Робер Пуатвен. Вот уж кто точно умел готовить яды и пользоваться ими. Но почему именно Робер Пуатвен? Возможно, он посчитал, что эта самозванка начала играть слишком большую роль в решениях короля и судьбах Франции.
