Текст книги "Сладкий плен его объятий"

Автор книги: Александра Хоукинз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Карета остановилась.

– Расскажите нам, что вы знаете, и мы поедем за Девоной, – сказал Брок. – А завтра мы исправим то впечатление, которое могло сложиться в свете о сегодняшнем происшествии на маскараде.

Эмара проскользнула под его рукой и выпрыгнула из кареты, прежде чем он успел поймать ее за юбки.

– Вы так заботливы, мистер Бидгрейн, что у меня просто сердце тает, – насмешливо произнесла она. В глазах у нее стояли слезы. Она была глубоко оскорблена их отношением. – Девона в Ньюгейте. Как вы оба совершенно правильно решили, у нее созрел план освобождения Дорана. Всего доброго.

Ее плащ взметнулся, когда она резко повернула. Эмара зашагала в направлении, противоположном тому, в котором ехала карета.

Девушка успела отойти шагов на десять, когда мир вокруг нее перевернулся. Она закричала, судорожно пытаясь схватиться за что-нибудь, чтобы удержать равновесие, и обнаружила, что сжимает мускулистые плечи Брока.

– Отпустите меня, лживый негодяй!

Он не особенно с ней церемонился. Эмара попыталась вырваться и убежать, но Брок был полон решимости удержать ее. Силы были неравными, и он легко сломил ее сопротивление.

– Я вас ненавижу! – воскликнула Эмара и залилась слезами.

Брок повел ее к ожидавшей их карете.

– Может быть, я лжец и негодяй, безжалостный тип, готовый оборвать крылья беспомощной голубке, чтобы защитить своих близких. – Он толкнул Эмару в карету. – Наверное, я даже заслужил, чтобы вы меня ненавидели. Видит бог, сегодня вечером я сам себе не особенно нравлюсь. Вы обижены и рассержены. Разрешите мне хоть что-нибудь исправить. Прежде всего я не могу отпустить вас на улицу одну посреди ночи.

Типтон стукнул в окошко, подавая кучеру знак трогать.

– С вашей сестрой не оберешься хлопот. Как вы собираетесь убедить вашу нежную голубку остаться вместе с нами? – засмеялся Типтон, когда Эмара вонзила зубы в руку Брока.

– Черт возьми! – Брок развернул девушку так, чтобы руки оказались у нее за спиной. Держа ее одной рукой, другой он стал искать носовой платок. – Я всегда считал вас спокойным ребенком.

Эмара стиснула зубы.

– Я уже не ребенок.

В этот вечер у него были все основания убедиться в том, что так оно и есть.

– Я буду кричать, если вы меня не отпустите.

– Типтон, дайте мне ваш носовой платок, – попросил Брок, закрепляя узел на связанных за спиной руках Эмары. – Я могу справиться только с одной визжащей от ярости дамой.

– Доран Клег! – крикнул караульный во тьму камеры.

В ответ послышался приглушенный гул голосов.

– А что в этом парне такого особенного?

Поскольку Уинни проявила особый талант в общении со стражником, Девона взглядом попросила сестру развеять возникшие подозрения.

– Его имя особо отмечено в нашем списке. Один из наших благотворителей знал его с детства и попросил нас проследить, чтобы этот человек получил подарки из рук в руки. – Улыбка, которой она одарила охранника, ослепила бы самого циничного тирана.

– Доран Клег!

Уинни наклонилась к уху Девоны:

– Он в камере. А мне казалось, ты говорила, что он в карцере. Каким образом ты собираешься вытащить его отсюда в присутствии стольких свидетелей?

– Он должен был находиться в карцере. По крайней мере, так указано на карте.

– На карте? На какой карте?

– Я раздобыла карту у одного уличного торговца...

– Ты купила карту у продавца на улице? – Уинни в буквальном смысле разинула рот, услышав это. – Ты что, с ума сошла?

Она говорила так громко и возмущенно, что караульный посмотрел в их сторону. Уинни попыталась успокоиться.

– Ты надеялась, что на ней крестиком будет помечено местонахождение Дорана Клега? Как можно быть такой наивной?

Девона расстроилась, увидев разочарование сестры.

– Я заплатила за план тюрьмы. Меня убедили, что он соответствует действительности. Это обошлось мне в шестнадцать шиллингов.

Уинни закрыла глаза. Со стороны могло показаться, что она молится. Учитывая обстоятельства, возможно, так оно и было.

– Хорошо, я не буду говорить об этой мелочи Перл и Гару. У них и так нервы на пределе.

– Я Клег.

Грязное создание с затуманенным взором, по виду пьяное, покачиваясь, подошло к двери. Девона обрадовалась тому, что Эмара не видит брата в его нынешнем состоянии.

– К вам гости. Персональное благословение и всякая прочая чушь. – Охранник хмыкнул, не обращая внимания на негодование женщин.

– Примите благословение, брат Клег.

Девона шагнула вперед, поворачиваясь спиной к охраннику, чтобы он не видел ее лица. Она приложила палец к губам.

– Что? Дев... Сестра?

У Дорана было такое удивленное лицо, что она с трудом удержалась от смеха.

– Я как раз говорила мистеру Принглу, – Уинни осторожно взяла охранника за руку, стараясь не показать своего отвращения, – что нам нужно какое-нибудь тихое место, чтобы помолиться вместе с мистером Клегом. А он поможет нашему человеку раздать хлеб и пиво.

– Ну, я не знаю...

– Да что же в этом плохого? – Уинни похлопала его по руке. – С вами будет наш человек. А мы трое – всего лишь беззащитные женщины.

– А-а... м-м...

Девона подмигнула Дорану и отвернулась. Никогда еще она не была так благодарна сестре, которая могла заморочить голову мужчине одним прикосновением руки.

– С каких это пор женщины семейства Бидгрейнов стали монашками? – спросил Доран.

Ладно, лучше уж злость, чем пьяное бормотание.

– А мы и не говорили, что мы монашки. Мы просто расширили сферу своей благотворительной деятельности.

Доран опустился на маленькую скамеечку и схватился руками за голову.

– Что вы затеяли, Девона?

– Пока еще ничего. Но если повезет, скоро мы вытащим вас отсюда.

Вместо того чтобы обрадоваться, он, кажется, пришел в ужас.

– Вы собираетесь вытащить меня отсюда? Вы втроем?

Девоне надоело защищаться. В ответ на его недоверие она гордо сказала:

– Нет. С нами Гар. А Эмара сейчас отвлекает Брока.

Доран вскинул голову:

– Эмара? Она здесь?

– Нет, здесь ее нет. Она на маскараде у Доддов. Притворяется, будто она – это я.

Доран погладил пальцем складку на переносице.

– Дев, любимая, когда мы говорили о моем освобождении, мне казалось, вы строили планы насчет необычного хирурга. Вы ничего не говорили о риске для вас или для моей сестры.

– Спасибо, что не забыли меня и Перл, Доран. Не могу сказать, что тоже рада видеть вас, – весело проговорила Уинни, оставляя свой пост у дверей. – Я думаю, что здесь вполне безопасно. Можно помолиться, сестра.

– Уинни, я считал, что у вас достаточно здравого смысла, дабы не поддерживать Девону и ее несбыточные прожекты.

Доран взял предложенную Уинни чашку с пивом и жадно выпил. Уинни присела на корточки рядом с ним. Обмакнув носовой платок в пиво, девушка протерла небольшой кровоточащий порез у него на лбу.

– Как я могла отказаться, если есть люди, знающие о том, как задеть самые чувствительные струны души? – Уинни многозначительно взглянула на Дорана, и на его неумытом лице выступила краска.

– У нас нет времени для дискуссий. – Девона достала длинный батон и разломила его пополам. Внутри находился большой напильник. – У меня чуть сердце не остановилось, когда охранник разломил два первых батона. Очевидно, не я одна придумала доставлять сюда такие инструменты, – сказала она с улыбкой.

– Мисс Уинни произвела на него сильное впечатление, – вставила Перл. – Думаю, у вашего отца, мисс, возникнут вопросы, если этот человек явится к вам с визитом.

– Хватит нас дразнить. Пора раздеваться, – сказала Девона, оборачиваясь к ней и не обращая внимания на ее усталый вздох.

Уинни схватила Дорана за плечи и повернула его лицом к стене.

– Сейчас не до ваших фантазий, мистер Клег.

Он откусил от батона.

– А зачем она снимает платье?

– Нам нужно то, что у нее под платьем.

– Боже мой! – простонал Доран. – Надеюсь, вы не собираетесь нарядить меня в женское белье?

– Звучит забавно, – невесело улыбнулась Уинни, – но, боюсь, от этого развлечения придется отказаться. У Перл под платьем рубаха и брюки. – Она втянула носом воздух. – Судя по запаху, думаю, вам не помешает переодеться.

Девона вручила Дорану чистую одежду.

– Вы так похудели, Доран! Если вы не сможете спрятать это под своими лохмотьями, придется придумать, куда это девать.

– Не сочтите меня неблагодарным, Девона. Я очень вам признателен. Однако какой мне прок от чистой одежды и напильника здесь, в тюрьме? – скептически поинтересовался Доран.

– Людям удавалось бежать отсюда, имея в распоряжении куда меньше средств, – презрительно заметила Уинни. – Не знаю, для чего тебе спасать его никудышную шкуру, Девона. Этот человек пасует перед трудностями. Он уже мертвец.

Доран вскочил, оскорбленный характеристикой, которую дала ему Уинни.

– Что вы знаете о страхе и об отчаянии, вы, язвительная мегера? Уверен, вам каждое утро приходится соскребать лед со своего сердца, чтобы заставить его биться.

Яростно сверкая глазами, Уинни стояла на своем:

– Продолжайте, мистер Клег, все знают, какой вы трус. Даже ваши родные отвернулись от вас.

– Уинни!

– Ты всегда была слишком доброй, – набросилась Уинни на Девону, – и не видела, что он использует тебя в своих интересах. Зачем я здесь, как ты думаешь? Чтобы спасти его жалкую шкуру? Да ни за что на свете! Я здесь, чтобы спасти тебя от тебя же самой.

Доран всегда был причиной их разногласий. То, что Уинни именно сейчас заговорила об этом, заставило Девону выступить в защиту друга.

– Ты говоришь так, словно я не понимаю, что делаю.

Уинни схватила сестру за руку, не позволяя ей встать рядом с Дораном.

– Хорошо, давай как следует разберемся в том, что мы делаем. Мы обманом проникли в тюрьму. Мы собираемся вытащить отсюда человека, который, по моему мнению, пользуется твоим великодушием, и, скорее всего, если не повезет, нас повесят рядом с ним.

– Не нападайте на сестру, ведь это я... – попытался вмешаться Доран.

– Успокойтесь, пожалуйста, Доран. Вы и так сделали больше чем достаточно.

– Если ты так думаешь, тебе не следовало сюда ехать. – Девона вырвала свою ладонь, которую держала Уинни, и в знак поддержки взяла Дорана за руку.

– Ты все-таки защищаешь его! Я не могу решить, кто из нас более сумасшедший: ты, он или я, потому что я тоже тут.

Казалось, каждое слово Уинни сочится сарказмом.

– Интересное наблюдение. Поставим на голосование? – задал вопрос лорд Типтон, поразив всех своим неожиданным появлением.

Перл взвизгнула и попыталась куда-нибудь спрятаться. Первой пришла в себя Девона. Сделав шаг, чтобы встать между Дораном и Рейном, она стала лихорадочно придумывать вескую причину их пребывания в тюрьме. По выражению лица Типтона она поняла, что в благотворительные цели он не поверит.

– Милорд, вы вращаетесь в столь необычных кругах.

Он раскрыл ей свои объятья, и она охотно бросилась в них.

– Это еще одна черта, которая нас роднит, любовь моя.

– Я уверена, Эмара никогда не простит ни вас, ни Брока за то, что вы обращались с ней, как с охотничьей добычей, – сказала Девона.

Ей очень не нравилось молчание, которое повисло между ними. Все получилось не так, как она рассчитывала. Доран остался в Ньюгейте. Эмара была в такой ярости, что не желала ни с кем разговаривать. Надежда на снисходительное отношение к ней самой исчезла, когда Рейн объявил Уинни и Броку, что сам отвезет Девону домой. Они не возражали. И вот она сидела в полночь в его кабинете, прихлебывая бренди. Даже Спек отсутствовал, что было подозрительно.

– Меня не особенно беспокоит, простит ли меня мисс Клег. Ваш брат обходился с ней гораздо мягче, чем я. Мне кажется, он питает слабость к большеглазым голубкам. – Рейн рассеянно крутил в руках бокал.

– Голубкам? – удивленно взглянула на него Девона.

– Не обращайте внимания. Это шутка. – Рейн поставил бокал на стол. – Оставим пока вашего брата в покое. Поговорим о вашем приключении.

Девоне стоило огромных усилий не потереть затылок, на котором волосы встали дыбом. Лучше бы Рейн кричал на нее. Маска сдержанности на его лице внушала ей тревогу.

– Я не знаю, что сказать. Брок читал мне нотации всю дорогу до дома Доддов. Я уже не могу об этом слышать.

В глазах виконта зажегся недобрый свет. Кто-то, возможно, счел бы это иронией, но Девона не могла понять, что смешного было в сегодняшнем вечере.

– Сделайте мне одолжение.

– Я вижу, что вы недовольны. – Девона ковырнула ковер носком туфли.

– Вы правы. Можете назвать причину?

– Черт вас возьми, Типтон! – взорвалась девушка. Злость в ее душе взяла верх над чувством самосохранения. – Вы мне не отец, и я не обязана сидеть здесь и выслушивать ваши нравоучения.

– Обязаны, моя пламенная искусительница. Вы дали мне это право, обручившись со мной.

– В обручении отпала бы всякая необходимость, если бы вы не мешали мне осуществить мой план.

Не имело смысла упоминать тот факт, что их спор привлек внимание охранника. Рейн спокойно выслушал ее.

– Поэтому вы и рисковали своей жизнью? Чтобы избежать необходимости связываться со мной?

Они смотрели друг другу в глаза. Его лицо оставалось бесстрастным, но Девона чувствовала, как напряженно он ждет ее ответа.

– Вы говорите так, как будто я девственница на жертвенном костре. – Девушка засмеялась, но Рейн даже не улыбнулся. – Послушайте, Типтон, вы были готовы обручиться со мной, чтобы помочь мне спасти Дорана.

– И защитить вас, – тихо добавил он.

– Ну да... – Девона растерянно отвела глаза, потом откашлялась и добавила: – Мне казалось, я нашла вариант, который устроит всех. Ведь на самом деле вы не хотите жениться на мне?

Рейн не ответил на этот вопрос. Он наклонил голову, задумчиво рассматривая девушку.

– У вас все могло получиться, если бы вам удалось удержать сестру и Клега от стычки.

Разочарование кольнуло Девону и лопнуло как мыльный пузырь. А чего она ждала? Объяснения в любви от Рейна? Возможно, он и питал некоторую слабость к ее бесшабашности, но слишком натерпелся в прошлом, чтобы позволить чувствам управлять его поступками.

– Уинни, – пожала плечами Девона, – никогда не понимала наших отношений с Дораном.

– Или же слишком хорошо их понимала.

– И вы тоже? – Она подняла руки в знак того, что сдается.

Рейн отхлебнул бренди, оставив ее вопрос без ответа.

– Если Уинни не удалось вас убедить, и я не буду тратить время зря. Как ни печально, этот человек определяет суть нашей проблемы. Как единственный профессиональный хирург в нашей маленькой группе, я намереваюсь сделать то, что умею лучше всего. – Он проглотил остатки бренди. – Вы знаете, что я имею в виду?

– Не совсем.

С грацией потягивающегося льва виконт поднялся и сел перед ней на корточки.

– Я вырежу его из вашей жизни.

Прежде чем Девона сумела дать осмысленный ответ, Рейн решил отвлечь ее, погладив по лодыжке. Это возымело свой эффект. Трепет пронизал все ее тело, она вздрогнула.

– Я... мм... – Девушка почувствовала, что тает от его неотразимой улыбки.

– Могу поделиться подробностями своего плана, что не сочли нужным сделать вы.

И все-таки Девона не считала, что виновата перед ним. Она попыталась высвободить ногу, но Рейн не отпустил ее.

– Вы бы заперли меня в этом кабинете, если бы узнали о моих планах.

– И правильно бы сделал. У вас была совершенно безумная мысль, и, если бы вам удалось осуществить ее, вы стали бы опасной для общества, – произнес он ледяным, пронизывающим до костей тоном.

Девону поразила реакция Рейна. Впервые за все время их знакомства он проявил признаки раздражения по отношению к ней.

– По-вашему, у меня в голове нет ни одной разумной мысли?

– О, я считаю вас очень разумной женщиной. В том-то и загвоздка.

Оскорбившись, Девона выдернула ногу из его рук и отошла к камину. С полки на нее, улыбаясь, смотрел веселый фарфоровый ангел.

– Вы не должны больше тревожиться о Доране.

Типтон подошел к Девоне и встал у нее за спиной. Она повернулась и очутилась в его объятиях.

– А ч-что вы сделаете?

– Насколько сильно вы любите Клега, Девона? Стоит ли он того, чтобы платить за него цену, которую я назначу? – Рейн легонько коснулся ее щеки тыльной стороной ладони. – Однажды вы стояли в этой комнате ночью, очень похожей на нынешнюю, и предлагали свою душу в качестве платы. А меня ведь кое-кто называет дьяволом. Я решил в конце концов принять ваше предложение.

– Какое предложение?

Близость Рейна смущала Девону. Его глаза блестели в свете камина, словно тусклый серебряный клинок. Сейчас она дрожала не от волнения, а от страха.

– Вам предлагается выбор, прелестная Девона. Вы остаетесь со мной, а Клег...

– А как же Доран? – нетерпеливо спросила девушка.

– Он займет мое место. Место ходячего мертвеца.

Глава 10

– Держите его крепче, – приказал Рейн, накладывая последний шов. – Пострадавший получил удар в висок острым осколком глиняной посуды. У него останется отвратительный шрам, но он выживет, если его, конечно, не повесят.

– Странная вещь произошла здесь вчера вечером, – сказал один из узников, придерживая дергающегося пациента.

Рейн протянул руку и взял кусок полотна, чтобы перевязать рану.

– Небольшой мятеж, как я слышал.

По словам стражника, все было куда серьезнее. В руках по меньшей мере пятидесяти заключенных неизвестно откуда взялись напильники. Правда, под подозрение попала небольшая благотворительная организация, доставившая в несколько камер многочисленные бочонки с пивом. Те, кому было недостаточно просто напиться и от радости переколотить находившуюся в камере посуду, занялись перепиливанием ржавых тюремных решеток. В одной очень буйной камере сумели выпилить достаточно большое отверстие, через которое совершили побег несколько заключенных. Двоих схватили сразу, пятеро еще в бегах.

Рейн покачал головой. Его восхищала изобретательность Девоны. Он не был уверен в том, пыталась ли она собственными силами освободить всех обитателей Ньюгейта или целью ее хитрой уловки было создать неразбериху, при которой Клегу удалось бы удрать. Рейну пришлось заштопать с полдюжины других пациентов и помочь четырнадцатилетней девочке родить мертвого ребенка, прежде чем он освободился и отправился на поиски Клега. Возможно, проще было бы позволить ему бежать, как и хотела Девона. Однако слишком скорый выход Клега из тюрьмы нарушал планы Рейна. Хладнокровный и безжалостный, он намеревался воспользоваться тяжелым положением этого человека, чтобы завоевать Девону.

Перед глазами у Рейна до сих пор стояло ее лицо, когда он потребовал ее руки за освобождение Дорана. Девона никогда еще не соглашалась с такой неохотой. Казалось, она разочаровалась в нем. Рейн шел по темному коридору, кивая проходящим мимо тюремным надзирателям. А чего она ждала от человека, которого все называют Рафинированным Трупом? По его мнению, он просто оправдывает это прозвище.

– Я Типтон. Доран Клег ждет меня? – спросил он у двоих охранников, подпиравших стену и передававших друг другу бутылку.

Рейн предварительно удостоверился в том, что во время разговора Клег будет в камере один.

– Он здесь. А что, он заболел? – спросил один из охранников, не особенно, впрочем, интересуясь ответом на свой вопрос.

Рейн отошел в сторону, дожидаясь, пока откроют дверь.

– Вот это я и должен выяснить.

Он находился сейчас в той же комнате, в которой Девона пыталась осуществить свой скороспелый план. Подойдя к лежащему ничком на полу человеку, Рейн легонько толкнул его ногой.

– Просыпайтесь, Клег.

Виконт поставил фонарь на пол, рядом с головой узника. Клег перекатился на спину, прикрывая рукой глаза от яркого света.

– Убирайтесь в преисподнюю, Типтон! – промямлил Доран, со стоном пытаясь сесть.

– Ну, если это не преисподняя, то, по крайней мере, ее прихожая. Я слышал, что благодаря нашей общей знакомой несколько заключенных бежали вчера вечером. Жаль, что вас не было среди них.

– Не было, и все благодаря вам! – Доран гневно уставился на Рейна, но испортил эффект, начав протирать заспанные глаза. – Я поверить не мог, что это вы вызвали охранников.

Прежде чем сесть, Рейн подтянул ближе к свету небольшую скамейку. Поставив локти на колени, он стал внимательно разглядывать своего соперника. Возможно, Доран Клег и был воспитан как представитель высшего общества, но в нынешних условиях значительно растерял свой лоск.

– Клег, я бы и шиллинга не дал за вашу жалкую шкуру, ну разве что как за клиента на секционном столе в прозекторской.

– Хррлл! – Доран наклонился над ведром, и его вырвало. Когда тошнота прекратилась, он вытер рот тыльной стороной ладони.

– Сумасшедший мясник! Садист! Уверен, вы не столько лечите, сколько убиваете.

– Меня привело сюда скорее первое, чем второе, – рассмеялся Рейн, оценив мрачную иронию ситуации.

Доран резко выпрямился, готовый наброситься на врага, которого весь свет считал зловещим призраком.

– О моей смерти...

– В газетах не напишут и сплетничать не станут. Вы слишком незначительная фигура, – сказал Рейн с некоторой долей невольного сочувствия.

Доран смотрел на него с вызовом.

– Но не для Девоны. Вчерашний вечер доказал, что она готова для меня на все, даже рискнуть собственной жизнью.

Рейн подавил в себе вспышку ярости, которую почувствовал, представив, как рисковала Девона ради спасения своего друга. Затем это чувство сменила ревность при мысли о том, что именно Девона испытывает к этому недостойному дураку.

– Вчерашний вечер – свидетельство того, что Девона не выдержала давления со стороны вашей семьи, которая пытается переложить на нее вину за все ваши проступки.

– Я никогда не обвинял ее, – покачал головой Доран.

– Прямо вы об этом не говорили, – с циничной ухмылкой подтвердил Рейн, – но всякий раз, когда Девона вас навещала, вы напоминали ей о том, что все, что вы делали, вы делали для того, чтобы завоевать ее любовь и одобрение ее отца. А эта стерва, которую вы называете своей матерью! Она ведь рассказывала каждому, кто готов был ее слушать, что бесстыжая шлюха Девона совратила ее бедного, несчастного сына и вынудила его ступить на путь греха. Я даже видел, как она прилюдно ударила Девону, когда та попыталась оправдаться.

«А может быть, сделала и кое-что похуже», – подумал Рейн, вспомнив осколки статуи у ног Девоны, когда обнаружил ее в оранжерее.

– Нет. Я... – Доран схватился за виски. – Моя мать всегда терпеть не могла Бидгрейнов.

Безнадежная мольба в его глазах не тронула Рейна. Девона пострадала из-за этого человека. Хочет она того или нет, Рейн будет ее защищать.

– Девона никогда мне об этом не рассказывала, – слабо запротестовал Доран.

– Зная вашу мать, вы могли представить, какую цену Девоне придется заплатить за то, что она вам помогает. Теперь пришло время оказать ей ответную услугу.

– Я мало что могу сделать, находясь здесь, – фыркнул в ответ молодой человек.

– Пожалуй, – согласился Рейн. – Девона обращалась ко мне с просьбой оживить вас после того, как с вами разделается палач.

Доран схватился рукой за горло. Его явно опять тошнило.

– То, что о вас рассказывают, – правда?

Рейн не собирался делиться с этим человеком своими переживаниями.

– Правда то, что я пережил собственные похороны, – сказал он небрежно, как о чем-то малозначительном. – Все-таки я решил помочь вам, Клег.

Задумавшись о том, что его ждет, Клег невидящим взором уставился куда-то за спину Рейна.

– Тогда вы явились преждевременно. Палач меня еще не вызывал.

– А я очень нетерпеливый человек. Я пришел ускорить этот процесс.

Доран утратил дар речи, но выражение ужаса на его лице было красноречивее всяких слов. Рейн достал и положил себе на колени деревянный ящичек. Затем открыл и вытащил оттуда стеклянную бутылку.

– Изобретение моего друга. – Виконт встряхнул бутылку перед широко открытыми глазами Клега, взбалтывая содержимое.

– Что это?

– В этой микстуре ваше спасение. Это симуляция смерти. Вы будете похожи на мертвеца, не став на самом деле пищей для червей.

Доран уставился на бутылку, застыв на месте, как будто Рейн держал в руке свернувшуюся в кольца смертельно опасную змею.

– А зачем вашему другу понадобилась такая микстура?

– Скажем так, меня интересовало состояние, близкое к смерти. Он подумал, что мне это будет любопытно.

Рейн не добавил, что этот человек – контрабандист, который время от времени использовал данное снадобье, когда перевозил живой товар.

– К-как я могу вам верить? Откуда мне знать, может быть, вы хотите заставить меня проглотить яд? – Доран не сводил с Рейна воспаленных, испуганных глаз.

– Если бы я хотел убить вас, Клег, я мог бы незаметно подмешать яд вам в пиво вчера вечером. Это, по крайней мере, избавило бы меня от необходимости вас убеждать.

Доран судорожно кивнул. Он был уверен, что Рейн способен на это.

– А Девона согласилась с таким планом?

– О Девоне больше не беспокойтесь.

Доран все понял, и настороженное выражение исчезло с его лица.

– Бог мой, вы делаете это ради нее! Она нужна вам.

– Она моя, Клег, с того самого вечера, когда обманом проникла в мой дом.

Доран тем временем разглядывал бутылку, которую сжимал в руке Рейн.

– Вы, должно быть, считаете, что я представляю для вас угрозу. Вы рискуете лично, пытаясь избавиться от меня. А впрочем, может быть, и нет, – размышлял Доран, почти не сомневаясь в том, что в бутылке яд.

– Клег, если бы Девона любила вас, она заставила бы вас отправиться с ней в Гретна-Грин. Единственное, что удерживает ее рядом с вами, – это чувство вины. Вины за то, что она недостаточно сильно вас любила.

Доран вдруг понял, что все так и было на самом деле, и по-новому взглянул на ситуацию.

– Ну а как же мои родные? Эмара... – Он не договорил.

Когда Рейн почувствовал, что убедил этого человека, он смягчился.

– Если вас это успокоит, я сделаю так, что сестра одобрит ваш выбор. Что касается остальных... – Его жест красноречиво свидетельствовал о том, что он думает о человеке, готовом прервать обременительную связь между сыном и матерью. – Вы никогда не должны возвращаться в Англию, – предупредил он.

Доран взял у Рейна бутылку. Она означала для него свободу, о которой он и мечтать не мог.

– Выбор между жизнью и смертью. Никогда не думал, что в моей власти будет сделать его, протянув руку.

Похороны Дорана Клега были довольно скромными. Для всех, кто его любил, стала большим горем его безвременная смерть от апоплексического удара. Охрана вызвала мистера Типтона, когда Клегу стало плохо, однако к тому времени молодой человек уже еле дышал, как говорил Типтон каждому, кто расспрашивал его. Золото, которое Типтон заплатил надзирателю за право первым осмотреть труп Клега, пошло на пользу всем, в том числе и бедняге, которого достойно похоронили благодаря семейству Клегов. Даже несмотря на то что родственники покойного не желали их видеть, Бидгрейны решили выразить свои соболезнования, стоя у могилы рядом со скорбящей семьей покойного. Рейн настоял на том, чтобы пойти вместе с ними. Стоя возле Девоны, он осторожно и нежно поглаживал плачущую девушку, напоминая ей о том, что Доран жив и сейчас плывет на корабле навстречу новой жизни.

Рейн считал, что Девона слишком тяжело переживает «смерть» Клега. Его раздражало то, что он сам испытывает ревность к якобы уже мертвому человеку. Быть может, она плакала по другой причине? Даже сейчас Девона могла грустить из-за договора, заключенного с Рейном. Рука виконта замерла. Если над всем этим задумываться, то и с ума сойти недолго.

Позднее, когда все направились к своим каретам, Рейн увидел, как Брок подхватил Эмару под руку, вынуждая ее остановиться и поговорить с ним.

Из-за жары девушка откинула с лица вуаль. Даже издалека Рейн видел мучительное страдание на ее милом лице. Ее вывело из себя то, что сказал ей Брок. Эмара ударила его по щеке и отошла. При этом у нее были такие глаза, что Рейн невольно дотронулся до кармана, в котором у него лежал нож.

Брок подошел к ним. На лице у него горело красное пятно.

– Бедняжка! Больно? – спросила Девона, обнимая брата.

– Да. Нет. – Брок покачал головой. – Она меня ненавидит.

– Я считала, что мы сделали все возможное, чтобы по поводу вчерашнего вечера не возникло никаких разговоров. Я всем говорила, что вы вдвоем утащили Эмару из танцевального зала, потому что я заболела и мне потребовалась ее помощь.

Девона промокнула носовым платком невысохшие слезы.

– Эмаре пришлось иметь дело со своей матерью. Та остригла ее, чтобы и следов не осталось от дурацкой краски. А ведь это ты уговорила Эмару выкрасить волосы.

Потрясенная Девона прижала руку к губам.

– Я и подумать не могла... Хотя и должна была. Ну как леди Клег может быть такой жестокой?!

– Дорану повезло, что он избавился от нее. – Брок в раздумье наблюдал за тем, как леди Клег вцепилась в Эмару и едва ли не силой втолкнула ее в карету. – Эмаре придется несладко, она теперь у леди Клег одна.

Уинни разливала чай, прекрасно чувствуя себя в роли хозяйки.

– Папа сказал мне, что леди Клег посмела ему угрожать. Бидгрейны вычеркнуты из списка лиц, которых желают видеть в доме Клегов.

– Я сомневаюсь, что он позволил этой женщине разговаривать с ним в таком тоне. – Брок отодвинул чашку с чаем. Ему хотелось выпить чего-нибудь покрепче.

– Собственно, папа сдержался, потому что уважает Дорана и испытывает дружеские чувства к лорду Клегу, – сказала Уинни, садясь наконец рядом с младшей сестрой. – Прости, Девона, но боюсь, леди Клег винит тебя в смерти Дорана. А теперь Брок виноват в том, что загублена репутация Эмары, хотя часть вины леди Клег и в этом случае возлагает на тебя. Она просто кипит от злобы, сестра.

– Нельзя сказать, что я этого не заслужила.

В глазах Девоны стояли непролитые слезы, хотя она всеми силами старалась казаться спокойной.

– Гленда Клег больше не должна вас беспокоить, – произнес ледяным тоном стоявший в дверях Рейн. – Она ничем не может навредить ни вам, ни Дорану.

– Дорану пришлось умереть, чтобы вырваться из ее когтей, – заметила Уинни. Она выглядела свежей и очаровательной, несмотря на траурное платье, надетое на похороны. – А что делать Девоне?

– Выйти за меня замуж.

Брок поперхнулся напитком, который прихлебывал. Уинни вопросительно подняла брови. Ее, кажется, развеселили слова Рейна. Она спокойно наклонилась и похлопала брата по спине.

– Я полагала, что ваша помолвка должна была лишь способствовать тому, чтобы упрочить ваше положение в обществе, пока вы не придумаете, как помочь Дорану, – произнесла она.

– Нельзя забывать и о покушении на жизнь Девоны, – напомнил Рейн.

Брок, не очень уверенный в себе, осторожно ответил:

– У нее есть семья, которая о ней позаботится.

– Теперь у нее есть я. Скажите им, – приказал он Девоне, мысленно помогая ей найти правильные слова, которые рассеют страхи ее близких.

– Я люблю этого человека несмотря на его жуткую репутацию. Мне трудно представить, чтобы какой-нибудь другой мужчина смог выдержать мой характер.

Она слабо улыбнулась виконту. Слова Девоны разнесли самообладание Рейна в клочья, как будто каждое из них было направленным в него копьем. Он схватился за раскрашенную деревянную дверную раму, чтобы не броситься через всю комнату и не заключить эту девушку в объятья. Она говорила все это серьезно? Или просто не хотела, чтобы ее не в меру любопытные родственники узнали об их дьявольском соглашении? Почему он так хочет ее? Ведь все, что ей удалось, – это причинить ему мучения. Ее тело, ее разум, ее сердце... Он будет всем этим владеть, бог свидетель!