Текст книги "Неожиданный наследник 4 (СИ)"

Автор книги: Александр Яманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Удивлённо приподнимаю брови и тут же получаю объяснение.

– Не припомню, чтобы императоры и короли лично воспитывали своих детей. А ведь за право стать наставником наследника престола всегда шла ожесточённая борьба. Только вы лишили знать возможности приблизиться к Александру Иоанновичу. Школа, открытая в Зимнем дворце, вызвала немало пересудов и сплетен, – теперь в словах Степана Ивановича явно слышалась ирония, – Публика только осмыслила факт, что император читает своим детям сказки на ночь, и вдруг новое испытание. Как пройти мимо такой приманки? Ведь у отпрысков аристократии появилась возможность учиться с вашими детьми и родственниками. Тут ещё и уроки арифметики, которые преподаёт Ваше Величество. А уж лекции по обществознанию, чьи открытее уроки собирают полную аудиторию! Вы знаете, что за право посещать ваши лекции ведётся нешуточная борьба? Ведь, кроме познавательных и необычных историй, несколько человек могут задать вам вопросы. Ситуация чем-то напоминает халифа Гаруна-аль-Рашида, только тот общался с подданными скрытно. Промолчу, что о таком предмете ранее никто не слышал. И как прикажете уважаемым людям к этому относиться?

– И что такого удивительного? Неужели у самодержца всероссийского не могут быть причуды? Они вроде безобидные, даже полезные. Я неплохо знаю математику с геометрией, как и упомянутое обществознание. Кто как ни монарх, может рассказать детям с юношами, что действительно происходит в России и мире? Судя по вниманию, мои лекции пользуются успехом у взрослых, в том числе военных, чиновников, представителей земств и купцов. И я слежу за тем, кому предоставляют право посещать мои выступления. Сторонних людей там мало.

– Так, я не спорю. Для русского общества затея дюже полезная. Добавим газеты, где перепечатывают ваши лекции, поэтому о них знает вся империя. Даже европейская пресса обсуждает многие заявления русского монарха. Пусть тамошние газетчики, вернее власти, стоящие за ними, позволяют себе весьма едкие и часто оскорбительные толкования. Но сквозь зубы они вынуждены признавать правоту варварского императора, – лицо Шешковского изрезала змеиная улыбка, впрочем, быстро исчезнувшая, – Только главы родов, вернее, самая умная их часть, не сразу поняли коварную ловушку, в которой оказались. Теперь они кусают локти, но уже поздно. Ведь никто в здравом уме не будет забирать детей из императорской школы. А ведь отпрыски знатных родов сейчас воспитываются особо подобранными наставниками и лично вами. Они сразу попали под грамотную методику. Родителям со старшим родственниками придётся переучивать преемников, что может привести к конфликту. Попробуй переубеди юнца с горящими глазами, которому внушили простую истину – Россия превыше всего. Плюс, император личным примером показывает, что следует этому постулату. Потому я и считаю, что они не простят.

Здесь генерал-губернатор прав. Затея со школой, вначале показавшаяся мне забавой, неожиданно приобрела совершенно иное содержание. Я не только вещаю, вбивая нужные постулаты молодёжи, но и обрабатываю целые делегации, приезжающим послушать императора. И никто не ожидал, что весьма простенькие лекции, объясняющие политическую и экономическую ситуацию в мире, окажутся столь востребованными. И речь сейчас о взрослых. Чего говорить о юношах и девицах, буквально заболевшими патриотизмом, который я осторожно навязывал?

Получается, что я не только отобрал у людей привилегии, но и ещё покусился на их потомство. Значит, придётся усилить бдительность и ждать.

[1] Декларация о вооруженном нейтралитете была подписана в 1780 году Россией, Швецией и Данией. Она была направлена на сохранение торгового судоходства вблизи воюющих стран. Декларация предполагала, что нейтральные страны могут осуществлять судоходство у берегов воюющих держав. В случае необходимости они могут использовать сопровождение военных судов, но исключительно только для охраны. Даже если корабли везли товар для одной из воюющих сторон, он все равно признавался «неприкосновенным», за исключением случая, когда товар имел военное предназначение. Поводом к заключению Декларации стал захват торговых судов России и Голландии. В течение следующих 3-х лет к декларации присоединились Пруссия и Австрия, Португалия и Сицилия. Страны договорились о том, что Балтийское море будет закрытым для военных судов. Из воюющих сторон Франция, США и Испания признали декларацию, хотя и не подписали ее. Декларация была очень выгодна США, потому что ее основными торговыми партнерами были европейские страны. Великобритания не соблюдала принцип вооруженного нейтралитета.

Глава 10

Август 1779 года, Аннаполис (бывший Хаджибей), Екатеринославль, Российская империя.

– К следующему году новые причалы будут достроены. Но и сейчас порт справляется с грузовым потоком. То же самое касается складов, мы будем их расширять. Ведь сначала придётся возить военные грузы, а далее большие объёмы зерна. Лучше подготовиться заранее.

Генерал-губернатор области – Гудович, водил указкой по карте города, названного в честь моей дочери. Кстати, надо издать инструкцию, дабы народ не путался в похожих названиях. Екатеринославль на Днепре носит имя моей супруги, а Екатеринбург – одной курляндской шлюхи. Нет согласия между двумя ветвями царствующей фамилии. Да и не будет, ибо по прямой линии наследников мужского пола давно нет. А остатки потомства Ивана Алексеевича больше Вельфы, нежели Романовы. Но вражда осталась, пусть и в моей голове.

В бурно развивающийся и застраиваемый город мой кортеж прибыл вчера. Несмотря на предупреждение о необходимости соблюдать скромность, местные власти устроили яркую встречу. А чего делать? Не запрещать же людям приветствовать императора с наследником? Пришлось присутствовать на молебне. Далее был парад, махание ручкой восторженным подданным и тождественный обед. Сегодня после полудня у меня приём делегаций местных жителей. Но перед этим был утренний объезд территории порта, а сейчас совещание в кабинете Гудовича.

Помещение небольшое, но мы поместились. Благо, кроме Шешковского, главы области, его заместителя, майора жандармерии Семёнова и трёх секретарей, здесь никого нет. Встреча с генералитетом у меня завтра, и состоится она в одном из военных городков в пяти вёрстах от Аннаполиса. Я не стал тратиться на защитную линию к северу от Дуная, ибо знал о предстоящей войне. Зато мы хорошо закрепились на Днестре, возведя несколько крепостей. Туда же вскоре начнут завозить артиллерию, амуницию, порох и продовольствие. Солдаты же раскиданы по военным городка и временным лагерям. Их будут стягивать к границе прямо перед началом войны.

Затем у меня весьма сложное совещание с главами областей и уездов, которые должны собраться в Екатеринославле. Буду подводить итоги поездки и заодно раздам новые приказы. Пока развитие Югороссии идёт штатно, но хватает шероховатостей. А вот денег у меня всё меньше. Новым землям пора зарабатывать самим. Только в ближайшие три года это сложно реализовать. Ведь строительство дорог, поселений, городов, портов и заводов не прекращается, а наоборот, увеличивается. Тут ещё война, грозящая нанести казне гораздо больший урон, нежели большая часть моих прожектов и реформ.

Вообще, забавная ситуация. Золота добывается всё больше, впрочем, как и собираем хлеба. Держава начала производить многие вещи, ранее закупаемые за границей. А денег не хватает. Мы недавно рассчитались с испанцами по кредиту, и сразу же взяли новый. Я понимаю, что при таком развитии ситуации и отсутствии войн, за исключением с османами, Россия лет через семь-восемь перестанет жить в долг. Разве что останутся облигации внутреннего займа, практически спасшего начало моего правления. Казначейство продолжает выпускать ценные бумаги, которые пользуются немалым спросом, в том числе у иностранцев. Но главная цель уже достигнута – дворяне перестали держать деньги в золоте, предпочитая облигации и банковские счета.

Только этого недостаточно. Слишком много вложено в долговременные прожекты, которые не скоро принесут пользу. А деньги нужны здесь и сейчас. Начнёшь задерживать жалование чиновникам или военным, так сразу начнётся мздоимство, расхищение полковых касс, закупка дрянной амуниции и провизии. Мы же только более или менее прижали воров. Нельзя позволить управлению страной откатиться к временам Екатерины. Это поставит жирный крест на всех моих начинаниях. Я ведь и людей потихоньку перевоспитываю, внушая здоровые идеи, и отвращаю от воровства. Но как убедить человека жить честно, если он получает гроши, а его семья вынуждена бедствовать? Поэтому мне приходится крутиться, как ужу на сковородке, выискивая новые способы заработать.

Однако, то же расширение порта и строительство складов, изымает из казны огромные средства. Все понимают, что они окупятся после подписания мирного соглашения. Другой вопрос, позволят ли нам воспользоваться плодами победы. Уж больно не нравятся мне шевеления в Европе. Если кратко, то на Россию начали натравливать шведов. При этом, сейчас у нас нет никаких разногласий с соседями. Но почему-то Швеция уже второй год приводит в порядок флот и строит новые корабли. То же самое касается армии. Только денег у неё на это нет. Значит, снова подсуетились наши европейские друзья. Забавно, что средства в Стокгольм идут одновременно из Лондона и Парижа. Какое удивительное единение двух враждующих ныне держав.

Голландцы тоже начали непонятные манёвры, хотя мы сейчас с ними в мире. Более того, давно между нашими странами не было такого большого товарооборота. Наверное, нацию моряков и торгашей раздражает деятельность русских факторий в Африке, которые значительно расширили своё влияние и скоро начнут приносить прибыль. Ещё и наши торговые корабли спокойно курсируют до экватора и обратно, постепенно обрастая фрахтами через торговых агентов, раскиданных по Европе. В этом деле нам сильно помогли испанцы, открывшие для России свои порты. С португальцами нам тоже удалось договориться. А это значит, что мы отнимаем чей-то хлеб. Пока идёт война, в которой увязли основные игроки, наши крохи никого не интересуют. Но по её окончании начнутся совершенно иные игры. И всё это лежит на мне тяжким грузом.

– Что с припасами и жильём для переселенцев? – спрашиваю Гудовича, быстро пробежавшись взглядом по нужной странице доклада, составленного моей канцелярией.

Доверяй, но проверяй. Я следую этому постулату с первых дней правления, что приносит ощутимую пользу. Но и стараюсь не перегибать палку, запугивая подчинённых и раздувая штат ревизоров. В управлении государством нужен баланс и терпение. Честные чиновники толпами не рождаются, и посредственных персонажей среди управленцев хватает. Приходится работать с тем, что есть. Не забывая о воспитании новой поросли служивых людей.

– Мы готовы разместить и накормить более пяти тысяч семей уже сегодня. И ручеёк переселенцев не прекращается несмотря на приказ султана. Это, не считая немцев и славянских колонистов из Священной Римской Империи. Их мы размещаем в будущих промышленных районах, а с теми, кто хочет обрабатывать землю гораздо легче. Они прибывают с деньгами, инструментом и семенами. А вот арнауты, болгары, валахи с сербами перебираются через Дунай голые и голодные. Но мы пока справляемся, – степенно ответил генерал-губернатор – При этом многие просятся в армию или гайдуки. Уж больно люди хотят отомстить магометанам. Здесь мы взаимодействуем с военными и помогаем устроить желающих.

– Об этом поговорим на совещании с генералами и адмиралами, – перебиваю докладчика, – Как обстоят дела со строительством школ и ремесленного училища?

В таком виде и проходило дальнейшее обсуждение. Только разговор всё равно возвращался к переселенцам и будущим беженцам. Народ бежал не только из Порты, но и Австрии. Из Богемии, Силезии и иных немецких пределов люди ехали спокойно, распродав имущество, и ещё дома, при помощи наших рекрутеров, сбились в сообщества по занятиям. Земледельцы, мастеровые и ремесленники ехали на уже готовые места, где сразу принимались за дело. А вот с южанами обстояло сложнее.

И многие из них действительно сразу записывались в гайдуки и формируемые части европейского строя. К началу войны у нас будут готовы три греческих, два валашских и болгарских полка, а также один сербский. Сейчас воины усиленно готовятся. Перед гайдуками стоит особая задача, и их переправят через Дунай перед началом войны. Регуляры же будут воевать в составе русской армии. Кстати, из офицеров и наиболее толковых унтеров, я хочу сформировать власти будущих государств. Самых толковых мы уже отобрали и усиленно обучаем управлению. Ведь ранее в завоёванных землях правили исключительно османы и ренегаты. Поэтому придётся полностью менять чиновников целых провинций, которые должны стать вассальными или независимыми странами. Греки, валахи и молдаване точно обретут свободу. С остальным, как повезёт. В любом случае, я не собираюсь никого бросать. А ещё во главе новых держав встанут лояльные России люди. Иначе и быть не должно.

– Здесь всё тоже по графику. Разрешите вопрос, Ваше Величество? – после моего кивка Гудович продолжил, – Университет будет открыт в другом городе?

На самом деле весьма важный момент. Я решил разграничить полномочия в Югороссии между несколькими городами. Антонов мне видится административной столицей и главным районом военной промышленности. Кроме резиденции губернатора, там расположена верфь, склады и строятся несколько важных заводов. Аннаполис возьмёт на себя функции торгового центра, здесь вскоре заработает биржа, где начнут торговать хлебом и другим продовольствием. Касаемо культурной столицы, если так можно выразиться, мнения разошлись. Мне больше нравится Аннаград, основанный в устье Днепра. Именно там я предложил построить университет, а основной доход город будет получать благодаря торговле, как речной, так и морской. Канцлер с большей частью министров вначале настаивали на Киеве, но затем предложили более многолюдный и бурно развивающийся Екатеринославль.

Сложность в том, что город, названный в честь моей супруги, становится мощным промышленным центром. Заводы, мануфактуры и мастерские растут там, будто грибы после дождя. Денежный народ начал осваивать Югороссию ещё до войны. А после победы многие решили повременить, когда в переговоры вмешались европейцы. Тогда были опасения, что Россию заставят отдать часть побережья, а Крым выглядел не очень привлекательно для вложения денег.

Вот такие у меня заботы. Не скрою, что они приятные. Строить заводы и учебные корпуса гораздо приятнее, чем обсуждать предстоящие военные действия и наплыв беженцев.

Касаемо университета, то это стратегическое учреждение. Там я мыслю не только обучать местных юношей, но и воспитывать элиту новых стран, которые появятся на развалинах Порты. Болгары, валахи, греки и прочие сербы должны получать образование в России, а также пропитываться нашим духом, культурой и обычаями. Это должно касаться как военных, так и гражданских. Именно поэтому мы сейчас готовим преподавателей. А офицеры и будущие чиновники балканских стран пока обучаются в походных условиях. Армейцы прикреплены к полкам, а гражданские работают в различных учреждениях Антонова и Екатеринославля.

Нельзя упускать этот момент. Майор мне всю плешь проел, объясняя, что необходимо сразу привязать к себе целые страны. При этом необходимо соблюдать определённый баланс – люди должны понимать, кто главный в нашем альянсе, но и нельзя их унижать, держа за слуг. Пока народы вассальных и захваченных османами государств сами стремятся на север. Вот я и издал приказ местным властям работать на будущее, привязывая их как можно сильнее. Понятно, что есть Австрия, которая начнёт вмешиваться в наши дела. Только бесконечная череда волнений и весьма жестокая позиция Марии-Терезии в отношении недовольных, начала отталкивать от Вены даже сербов, наиболее от неё зависимых.

– Думаю, мы поступим следующим образом, Иван Васильевич, – возвращаюсь к беседе, – Университет мы откроем в другом городе. А у вас будет создано военное училище, где мы станем обучать и иностранцев. И тянуть с этим нельзя. Поэтому начинайте искать место, согласуйте расходы со Степаном Ивановичем и графом Румянцевым.

Будто вырубленное топором лицо Гудовича расплылось в улыбке, обнажив крепкие и жёлтые зубы. Зрелище так себе, но я поддержал довольного губернатора, улыбнувшись в ответ.

Что касается Киева, то его ждёт судьба духовной столицы края. Не вижу смысла вкладывать деньги в его развитие, так как города на юге расположены удобнее. Именно с севера туда пойдёт огромный товарный поток. А древняя столица Руси продолжит быть резиденцией митрополита и прибежищем нескольких монастырей, которые надо бы секвестрировать. Но пусть пока всё остаётся по-прежнему.

Надо признать, что край развивается весьма бурно. Его уже не назовёшь исключительно земледельческим. Недавно открытые залежи угля и различных руд дают надежду на рост промышленности. Это дополнительный доход, впрочем, вначале придётся потратиться. Ещё бы решить вопрос днепровских порогов, а также сообщения между Доном и Волгой. При таком раскладе поток грузов увеличится в несколько раз. А само черноморское побережье станет наиболее населённой и богатой частью России. Но учёные, занимавшиеся исследованиями местности, сообщили о немалых трудностях и колоссальных расходах, в случае запуска рекомых прожектов. Мы недавно достроили Вышневолочковскую водную систему, и я прекрасно понимаю, что казна таких расходов не потянет. И тогда нам придётся кровь из носу захватывать проливы. Ведь без них легко перекрыть русскую торговлю и просто уничтожить империю экономически. Поэтому повременим.

* * *

Казалось, что череде бесконечных совещаний нет предела. Военные, гражданские и торговые дела в новом крае требовали присутствия императора. Вернее, я выступал больше третейским судьёй. Всё-таки на юге ситуация совершенно отличная от большей части губерний России. Здешний народ более независимый и деятельный. Им не надо ничего навязывать, лучше не мешать. Ну и направлять в правильную сторону, если сбились с пути.

Начнём с того, что в Югороссии нет крепостного права и значительно меньше дворян. Более того, именно тут получили распространение земледельческие поселения, похожие на артели, а не общины. Весомая часть из них уже выкупила паи, принадлежащие государству, и отдали долги. Другие, не менее многочисленные поселенцы, наоборот, не спешат избавляться от компаньона. Ведь это император, то есть я. И у людей есть свои резоны. Во-первых, это защита от чиновников и дворян, не любящих излишне независимых пахарей. Во-вторых, я особо не требую свою долю, предложив народу развивать окрестности поселений. Мои деньги идут на строительство дорог, школ и больниц.

Но это не главное. В некоторых областях огромного края и части южных губерний земства находятся под управлением крестьян. Есть там купцы с дворянами, но их меньшинство. И сложностей у самого многочисленного и угнетённого сословия хватает. Потому мне ещё неделю принимать депутации мужиков, съехавшихся в Екатеринославль, откуда только можно. Из-за одинаковых по сути трудностей, просьбы крестьян порядком утомляют.

А вот с одним человеком я готов беседовать хоть каждый день. И вообще, не устаю благодарить господа, что он послал мне барона Фитингофа. Я считаю Ивана Фёдоровича наиболее полезным для империи человеком, наравне с Шешковским, Бекетовым, Голицыным и Румянцевым. Даже фон Мозен, Миних, Вяземский и Щербатов – вполне заменимые персоны. А вот остзеец – просто находка.

За одиннадцать лет во главе министерства сельского хозяйства барон сделал невозможное. При нём страна перестала голодать. Это не значит, что русские крестьяне жируют. Но урожаи значительно выросли, и по стране распространился картофель. Понятно, что на юге ситуация гораздо лучше, чем в центральных губерниях. Только народ перестал массово умирать от недоедания. Именно немец чуть ли не насильно втемяшил в головы помещиков, что пора менять старые традиции и переходить на иные культуры. Перемены больше коснулись севера, где помещики начали дружно переходить на картофель, лён и выращивать скот. Что дало толчок развитию выпуска тканей и шерсти.

К тому же Фитингоф никогда не останавливался и находился в постоянном поиске. Ещё министр полностью поддерживал мои реформы, соглашаясь, что в будущем останутся только крупные земледельческие хозяйства. Только я делал ставку на крупные артели, поддерживаемые государством. А Иван Фёдорович симпатизировал помещичьим усадьбам, наподобие латифундий по римскому образцу, только с наёмными работниками вместо рабов. И к участию государства он относился весьма скептически, считая, что оно должно ограничить своё вмешательство поддержкой научных изысканий и созданию новых инструментов. Но пока мы решили, что надо изучить работу всех форм хозяйствования.

Кстати, немца тоже атаковали целые стаи общинников и помещиков. Да и торговый люд не давал ему прохода. По моему совету барон проводил общение в виде лекций, где делился с народом знаниями, а заодно отвечал на вопросы. И надо сказать, что его выступления буквально забивали большой зал собраний города.

Я по большей части знал о ситуации с земледелием в стране. Но с удовольствием выслушал объёмный доклад о поездке министра по краю. После чего предложил Ивану Фёдоровичу выпить чаю.

– Скажите, а как обстоят дела со свёклой? – вспоминаю разговор пятилетней давности, – Академия и столичный университет вам помогли?

Глаза немца вдруг загорелись светом истинного фанатизма, а его полное лицо покрылось румянцем. Есть у него такая привычка – увлекаться каким-то прожектом, полностью в него погрузившись. Ранее это были картофель и новая порода овец, которую уже начали массово разводить в центральных губерниях. И вот теперь свёкла.

– Министерство успешно работает с Академией. Хочу выразить вам благодарность за содействие. Не пройди реформа в русской науке, и я бы ещё долго бился головой об стенку. Но нынешние учёные весьма быстро реагируют на любые предложения, особенно идущие из правительства.

Ещё бы! Я скрутил обнаглевших академиков в бараний рог. Многие из них до сих пор изучают повадки северных оленей и степных антилоп. Утрирую, но реформа весьма жёстко прошлась по паразитам, заставив науку работать на страну, а не самих учёных.

– Просто вы сами запретили знакомить общественность с некоторыми экспериментами. Поэтому все исследования свёклы проходят втайне. Но я могу утверждать, что мы добились прогресса, – тучный немец с трудом гасил порывы, не начать подпрыгивать от счастья, – Профессор Маргграф[1] оказался прав. Из свёклы можно получать сахар!

Я не разделял столь бурной радости Фитингофа. Поэтому не стал его хвалить.

– Сколько времени займёт вывод овоща, приемлемого для получения сахара?

Тут барон погрустнел, но нашёл в себе силы ответить честно.

– Нам потребуется не менее десяти-двенадцати лет. Правда, есть надежда на смену места проведения исследований. Со следующего года вывод новых видов овоща будет проводиться недалеко отсюда. Здесь мягкая погода и плодородная почва.

Судя по взгляду, немец ждал осуждения с моей стороны. Ведь изначально он говорил, что понадобиться гораздо меньше времени. Да и денег на исследования ушло немало.

– Это хорошие новости, Иван Фёдорович. Пусть будет даже не двенадцать, а пятнадцать лет. Но сахарная независимость крайне важна для империи. Объёмы закупок растут с каждым годом, что вымывает из страны золото, – немец с трудом сдержал довольную улыбку, – Только подходите к вопросу системно. Пока идут эксперименты, изучите места наиболее приемлемые для выращивания свёклы. Далее подумайте о создании целых хозяйств, которые будут выращивать, а далее обрабатывать столь важный овощ. Значит, надо подумать о строительстве перерабатывающих заводов и разработке маршрутов доставки продукции. Не мне вас учить.

Барон вскочил и начал меня благодарить. Я же приказал ему сесть и допить чай с вареньем. Мне хочется просто побеседовать с умным человеком, без изъявления верноподданнических чувств. Сегодня вроде получится. Фитингоф успокоился и начал рассказывать о перспективах шерстяных мануфактур в России.

Поездка оставила самые приятные ощущения. Сыну тоже понравилось, хотя ему приходилось одновременно продолжать обучение с наставниками и вникать в тонкости управления страной. Главное, чтобы мальчику не задурили голову. Я часто отпускал его посещать военные городки, верфи, заводы и общинные посёлки. При этом рядом с Сашей крутилось немало новых лиц. Лести и прочих славословий он наслушался изрядно. Благо есть надежда на весьма острый ум и ироничность сына, явно унаследованная от матери.

По дороге домой я думал о том, как соберётся вся семья. Внутренне улыбался, представляя раздачу подарков, ставшей настоящей церемонией. Кто же знал, что это был последний благодатный месяц в моей жизни?

[1] Андреас Сигизмунд Маргграф (1709, Берлин – Берлин) – немецкий химик, один из последних значительных химиков эпохи теории флогистона. В 1747 году обнаружил при помощи микроскопа кристаллы сахара в тонких срезах корней свёклы, что привело в дальнейшем (стараниями его ученика Ф. К. Ашара) к возникновению свеклосахарной промышленности в Европе.