Текст книги "Страшные немецкие сказки"
Автор книги: Александр Волков
Жанры:
Литературоведение
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Можно предположить, что он представляет собой позднейшую интерпретацию типа 327, обладающую сильно развитой моралью. Все эти старухи, старики, черти, мертвецы могли быть вставлены туда случайно. Вот пример: раз в типе 327 есть дэв, значит, в качестве благодетеля, а не людоеда в типе 480 должна выступать мать дэва – явно надуманный персонаж. Но этим выводом нельзя ограничиться. Пропп сумел показать, что действующие лица типа 480 наделены важными функциями, присущими и типу 327. Эти функции, а также ряд образов вроде зубастой госпожи и голов без тел заимствованием не объяснишь.
Лесной ужас и водная преграда
Типу 480 ввиду его дидактичности дано намного больше толкований, чем типу 327. Образа дарителя (губителя) толкователи почти не касались. Их внимание было сосредоточено на конфликте мачехи и падчерицы, поведении двух девушек и т. п.
Афанасьев писал о путешествии двух душ в загробное царство, ассоциирующееся с блаженной областью света. Добрая душа становится золотой, то есть осиянной солнечным блеском, а злая поступает в туманное жилище демонических змеев и осуждается пребывать среди мглы и ненастья. Потебня, упомянув о солнечных лучах, дожде и граде, не забыл и о христианских мотивах, уподобив возвращение девушек рождению в новом теле с его добродетелями и пороками, внешними достоинствами и недостатками[262]262
Афанасьев А.Н. Указ. соч. С. 1055; Потебня А.А. Указ. соч. С. 208.
[Закрыть]. Эти два толкования в наши дни соединил католический богослов и священник Е. Древерманн. Девушки у него выступают как Дева Солнца и Дева Луны, мачеха олицетворяет нечестие внешнего, материального мира, госпожа Холле – справедливость загробного[263]263
Drewermann, Eugen. Lieb Schwesterlein, la? mich herein. Grimms Marchen tiefenpsychologisch gedeutet. Mtinchen, 2002. S. 363–395.
[Закрыть].
Проппу очень хотелось прицепить тип 480 к инициации, поэтому он поспешил интерпретировать ряд существенных деталей этих сказок. Так, помощь нуждающимся, в частности накормление животных, он отнес к умилостивительным жертвам, а игру в жмурки – к ритуальным пляскам или очередному испытанию неофита. О его взглядах на место девушки в мужском доме и необходимость ее посвящения мы уже говорили. Такое понятие, как испытание страхом, Проппу незнакомо. Внезапное исчезновение хозяев, визит невидимок, а также феномен невидимых слуг вроде пар рук из «Василисы Прекрасной» он объясняет некоей условной маскировкой тех, кто пребывает в символическом царстве смерти. Поэтому и юноши, жившие в мужских домах («лесные братья»), маскировались животными – обычай, породивший заколдованного принца. Церемония посвящения включала запрет на умывание. Не умываться – все равно что обмазываться сажей или глиной, окрашиваться в черный или белый цвет (сказочные смола и золото), то есть делаться невидимыми[264]264
Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. С. 44, 84, 106, 110–111.
[Закрыть].
Все эти мудреные процедуры должны были найти отражение в мифах «первобытных» народов. Но их там нет. У южноамериканских индейцев самая распространенная ситуация, связанная с пребыванием женщины в мужском доме, – насилие, совершаемое над матерью ее сыном (сыновьями). Мать приходит в лесной дом, живущие там сыновья насилуют ее, а отец пытается отомстить или убить их (или они его)[265]265
Леви-Строс К. Мифологики. Т. 1. С. 190–191.
[Закрыть]. Можно ли считать отголосками этого безобразия предложение исландского тролля и зазывание русского лешего? Или они содержат намек на проституцию, процветавшую в мужских домах?
Мотив бегства Пропп трактует с позиций первобытного коммунизма. В древнем обряде волшебный предмет давался и возвращался мирным путем, а с возникновением собственнических отношений он стал похищаться. Похищение влечет за собой преследование[266]266
Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. С. 307.
[Закрыть]. Тут ученый готов признать первенство типа 480, ведь именно там предмет не только похищается, но и даруется мирно. Но как тогда быть с базовой инициацией из типа 327? Даже ученики Проппа признают, что «преследование характерно лишь для ограниченной группы мифических вредителей», прежде всего для ситуации «дети во власти лесного демона»[267]267
Структура волшебной сказки / Отв. ред. С.Ю. Неклюдов. М.: РГГУ, 2001. С. 72.
[Закрыть]. В этой ситуации кража тоже случается (тип 328), но цель бегства – не унести ценный предмет, а скрыться, чтобы тебя не съели. Лишь после смерти врага можно ограбить его дом, и вот тогда собственнический инстинкт по-настоящему дает себя знать.
Уход и бегство с чудесным предметом фигурируют в основном в евразийских сказках, а в мифах дикарей практически отсутствуют. Героев здесь преследуют сплошь одни каннибалы и сексуальные маньяки. К вышеприведенным мифам добавим рассказы тоба и пилага (Аргентина, Бразилия, Парагвай) о детях, удирающих от матери-ягуара. Они роют яму и прикрывают ее листвой или прячутся в стволе дерева[268]268
Леви-Строс К. Мифологики. Т. 1. С. 99.
[Закрыть].
Жмурки и прятки от врага – довольно распространенный мифологический мотив, ни с какими ритуалами, конечно же, не связанный. Прятаться могут и те, кто, по словам фон Франц, избирает «интровертарованный способ непротивления злу», например Будда, который, будучи преследуем властелином демонов, удалился и сделался недоступным для зла благодаря своей невидимости[269]269
Франц фон М.Л. Феномены тени и зла в волшебных сказках. Глава 11.
[Закрыть].
Мелетинский не питал иллюзий относительно ритуальных корней сказок типа 480 и даже признавал, что основное их содержание – встреча с «нечистой силой» – частично отражает христианские представления. Естественно, об этих представлениях речь у него не заходит. Главное внимание он уделяет притесняемой мужем (соперницей) жене, замещающей падчерицу в фольклоре чукчей, эскимосов, индусов и полинезийцев. Жен выгоняли из дома в обществе, где была принята полигамия, – том самом, которому мы обязаны злой мачехой[270]270
Мелетинский Е.М. Герой волшебной сказки. С. 137–138,169.
[Закрыть].
Перед тем как приступить к рассмотрению образа госпожи Холле, поговорим о воде. В сказках типа 480 немало персонажей проживает в колодце, в проруби, на берегу реки, а в типах 327 и 328 на границе владений врага зачастую находится водоем с перекинутым через него мостом.
Российская фольклористика школы Проппа несколько затушевывала эти факты. О связи воды с потусторонним миром известно давно, а вот в инициацию ее вписать сложно. Пропп уверенно заявлял: «Обряд посвящения производился всегда именно в лесу. Это – постоянная, непременная черта его по всему миру. Там, где нет леса, детей уводят хотя бы в кустарник»[271]271
Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. С. 40–41.
[Закрыть] – и следом цитировал Вергилия, описывавшего вход в иной мир: «Свод был высокий пещеры, зевом широким безмерной, каменной, озером черным и сумерком леса хранимой» (Энеида, 6: 237–238). То есть не один лес окружает царство мертвых, но и озеро. А вот цитата из Овидия: «Есть по наклону тропа, затененная тисом зловещим. К адским жилищам она по немому уводит безлюдью. Медленный Стикс испаряет туман» (Метаморфозы, 4: 432–434). И здесь тисовый лес сочетается с речными водами.
Безусловно, Пропп знал и о колодце, и о болоте, и о реке. Изменение места действия сказки его не беспокоило. Если бывший руководитель обряда приходил на дом, ученый так и писал: «Испытание происходит в самом доме» (о «Золушке»), Но водоемов в сказках действительно много, и они успешно конкурируют с лесом. Поэтому Пропп счел нужным уточнить, что море (водоем) сменило лес позднее, в обществе земледельцев, когда «лесная охотничья дичь перестала быть единственным источником существования и соответствующие обряды потеряли свой смысл»[272]272
Пропп В.Я. Русская сказка. С. 266; Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. С. 198.
[Закрыть]. Вот так! И попробуйте возразить. Вам сразу укажут на охотящихся дикарей, которые за получением знаний неизменно идут в кусты.
Доказывать знаковое сродство леса и воды с царством мертвых я не буду[273]273
Подробное описание древних представлений о водном пути в царство мертвых см. здесь: Соболев А.Н. Загробный мир по древнерусским представлениям. Сергиев Посад, 1913. С. 111–117.
[Закрыть]. Его корни теряются в глубине веков, и отделить лес от воды не легче, чем тисы от Стикса, а доисторических охотников от земледельцев. «Мифологисты» соотносили водную стихию с воздушной – между прочим, в связи с той же Холле – и этим объясняли ее потусторонность. Мы же скажем пару слов о средневековом восприятии леса и воды.
Г. Рупнель в своей «Истории французской деревни» отмечает, что лес всегда, начиная с периода неолита и до конца Средневековья, являлся для человека местом, которое воображение его «населило ужасами». Святой Перегрин, войдя однажды в темный лес, услышал чудовищный шум, завывания и вопли (не те ли, что слышат герои сказок в избушках?) и обнаружил, что находится посреди скопища демонов во всевозможных обличьях, которые возопили к святому: «Зачем ты явился сюда? Этот лес – наш»[274]274
Ле Гофф Ж. Средневековый мир воображаемого / Пер. Е.В. Морозовой. М.: Прогресс, 2001. С. 92; Махов А.Е. Указ. соч. С. 253.
[Закрыть]. Современное воображение (назовем это так, хотя я бы предпочел слово «вера») больше не населяет лес ужасами, но человеку, угодившему туда ночью или заблудившемуся днем, все равно страшно, и страх этот гораздо реальнее первобытных ритуалов.
У воды же не столь, простите за каламбур, подмоченная репутация. С одной стороны, «места влажные и болотистые» в трактате Петра Тирского (XVI в.) тоже названы местом обитания демонов[275]275
Махов А.Е. Указ. соч. С. 252.
[Закрыть], а водяные и русалки бывают вредоноснее лешего. Но с другой – существовало поверье, что злой дух не в состоянии пересечь водный поток. Румыны считали, что проточная вода снимает все заклятия и ведьма не может ее перейти. О борьбе с мертвецами мы уже сказали. Сербы не забывали лить воду перед домом после возвращения с похорон. В Греции было принято увозить мертвое тело на пустынный остров, дабы вампир не преодолел морскую преграду, а на Руси покойника нередко пускали по воде. Память об этом способе погребения сохранилась в названии знакомых нам монстров – навьи, которое родственно латинскому navis («корабль»)[276]276
Саммерс М. Вампиры в верованиях и легендах / Пер. Л.А. Карповой. М.: Центрполиграф, 2010. С. 313, 336, 338; Криничная Н.Л. Указ. соч. С. 314.
[Закрыть].
Теперь логика поведения сказочных чудовищ отчасти проясняется. Людоеды и ведьмы обитают в лесу и около воды, а во время погони не могут пересечь реку или озеро. Лес тоже вырастает на их пути, но сквозь него они, как правило, прогрызаются, вода же останавливает их окончательно (это подчеркнул и Пропп). Иногда река бывает огненной – вода и огонь дополняют друг друга в качестве апотропеев. Ту же роль играет и мост, по которому не могут пройти не только великан или дэв, но и грешники в аду. Они падают с него в адскую реку, где плавают инфернальные твари (впервые в «Диалогах» Григория Великого)[277]277
Махов А.Е. Указ. соч. С. 31.
[Закрыть]. Не оттого ли в славянских поверьях души убийц помещены под мост? Впрочем, мост может просто связывать два мира подобно Мировому древу.
Осталось сделать последний шаг – признать возможность существования благодетельных мертвецов, живущих в воде. Один из них – «светлая» ведьма госпожа Холле.
Подозрительная доброта
Но стоит откинуть крышку сундука немецкой мифологии, чтобы извлечь оттуда светлую богиню, и на нас полезут змеи и лягушки, как на мачеху с дочкой. Не зря братья Гримм не учли родословную Холле – для добросердечной владелицы снеговой перины она чересчур зубаста. Ее имя, образуемое от Hohle («пещера, нора») и Holle («ад»)[279]279
Мелетинский Е.М. Герой волшебной сказки. С. 172.
[Закрыть], ни к воде, ни тем более к небу отношения не имеет.
Самое раннее письменное упоминание о Холле (Хольде) содержится в «Пенитенциалии германских церквей» Бурхарда (965-1025), архиепископа Вормского, написанном между 1008 и 1012 гг. Бурхард был родом из Гессена и Тюрингии, где Хольду особенно чтили. Архиепископ пишет о женщинах, которые в определенные ночи отправляются на свои сборища верхом на животных: «Народная глупость именует такую ведьму (striga) Хольдой». В другой рукописи пенитенциалия она названа Frigaholda, вероятно, по аналогии с древнегерманской богиней Фригг, или Фрейей. Термин striga (stria) был знаком еще франкам и лангобардам, чьи церковные проповедники осуждали народные верования в таких ведьм, готовящих в котле варево и пожирающих внутренности человека[280]280
Гуревич А.Я. Культура средневековой Европы. С. 117–118.
[Закрыть].
Сведения о Хольде, купающейся в прудах и озерах, живущей в недрах гор или на дне колодца, владеющей чудесным садом, повелевающей снегопадами, расчесывающей свои волосы и награждающей крестьян щепками, превращающимися в золото, поступают лишь на исходе Средневековья. Хольда почиталась на многочисленных горах. Ее главными резиденциями были гора Хоэр-Мейснер между Касселем и Эшвеге (Гессен) и горный хребет Херзельберг около Айзенаха (Тюрингия). Херзельберг (Horselberge) известен с языческих времен как резиденция богов[281]281
Köhler, Michael. Heidnische Heiligtiimer. Jenzig-Verlag, 2007.
[Закрыть], а гора Хоэр-Мейснер (Hoher MeiBner) – с 1195 г. под именем Wissener, происходящим от древневерхненемецкого wisa («луг»), wizon («провидец») или wiz («белый»). Последний вариант наиболее вероятен: на горных склонах рано выпадает и подолгу лежит снег. Новое имя впервые упоминается в 1530 г. На горе находится холодный и глубокий пруд, считающийся входом в подземный мир Холле. О пруде и о связанных с ним легендах впервые поведал в 1641 г. ландграф Герман фон Гессен-Ротенбург. В пруду купались молодые женщины в надежде на беременность. В 1850 г. на берегу пруда была найдена римская монета (I в. до н. э.), а в 1937 г. велись археологические раскопки, обнаружившие черепки посуды. Предположительно в древности здесь совершались жертвоприношения[282]282
Kollmann, Karl. Frau Holle und das Meiβnerland. Heiligenstadt, 2005. S. 31, 38, 41.
[Закрыть].
Пруд, образующий вход в подземный мир – мир мертвых, нас уже не удивит. Ту же функцию выполнял колодец. В финно-угорском фольклоре колодец знаменовал собой вход в преисподнюю и представлял опасность для девушек, похищаемых его обитателями. Чехи думали, что утопившихся в колодце девиц призвала Била Пани. Колодцы с их змеями и жабами предназначались для грешников, а праведники заселяли родники с чистой ключевой водой, на берегах которых благоухали цветы, зрели на деревьях плоды и пели райские птицы. Кроме того, колодцы были подвластны колдунам и ведьмам. Первые хранили там град, а вторые закрывали колодцы с дождевой водой, чтобы устроить засуху[283]283
Петрухин В.Я. Мифы финно-угров. С. 117, 277; Афанасьев А.Н. Указ. соч. С. 1058–1059; Левкиевская Е.Е. Мифы русского народа. С. 90.
[Закрыть].
Подобно водной стихии Хольда двулична. Юная и красивая, она носит длинное платье и белое покрывало; волосы у нее густые и золотистые. Но гораздо чаще она предстает суровой уродливой старухой с больной ногой (она долго вертела колесо прялки – отсюда и увечье). У нее страшное лицо, всклоченные волосы, длинный нос, веник в руках и коровья шкура, наброшенная взамен верхней одежды. Такова и госпожа Берта (Перхта) – заместительница Хольды в Швабии, Эльзасе, Швейцарии, Баварии и Австрии. Берта почти всегда сгорбленна, длинноноса, космата и, как и Хольда, наделена острыми большими зубами. Она величается железной, поскольку имеет железные нос и грудь[284]284
Афанасьев А.Н. Указ. соч. С. 983, 1245; Потебня А.Л. Указ. соч. С. 158, 165.
[Закрыть].
Другая черта облика Хольды и Берты, свидетельствующая об их двуличии, – отсутствие спины, на чьем месте находится корыто или дыра. Даже когда Хольда спереди выглядит как девушка, зад выдает ее сущность. Это особенность многих выходцев из преисподней. Великанши и сродные с ведьмами существа носят на спине корыто. По украинскому рассказу, черт – «пан такий убраний, а ззаду кишки висять»; у уральских казаков о черте говорилось прямо, что у него спина корытом. Древесные девы, прекрасные с первого взгляда, сзади трухлявы. Финская «лесная дева» только спереди имеет вид женщины, а сзади оказывается корягой или переплетением ветвей с хвостом. У некоторых скандинавских фей красивые лица, но с обратной стороны они пустые. Лесная или горная Хульдра, героиня норвежских и датских саг, танцующая вместе с нимфами на деревенских лужайках, распознается по кончику коровьего хвоста, торчащему из-под белоснежных одежд[285]285
Потебня А.Л. Указ. соч. С. 312; Гербер X. Мифы Северной Европы / Пер. Г.Г. Петровой. М.: Центрполиграф, 2012. С. 62, 225; Петрухин В.Я. Мифы финно-угров. С. 87.
[Закрыть]. У нашей старой знакомой Убыр тоже не бывает спины.
Еще один лишенный спины персонаж – германская госпожа Вельт, аналог древнеримской богини Волупии, олицетворявшей сексуальное удовольствие, веселье и радость жизни. Статуя Вельт помещена на южный портал собора Вормса (1298). Спереди статуя красива и элегантна, но спина ее покрыта жабами и змеями. Древер-манн в своем толковании сказки братьев Гримм весьма символично сравнивал мачеху с Вельт, противопоставляя ее Холле. Но эти богини, как убедимся, схожи не одними спинами. Полюса сходятся, а мачеха сливается не только с красноглазой ведьмой, но и с госпожой Холле.
Бабу Ягу, о которой наверняка многие вспомнили, ознакомившись с описанием Хольды-старухи, крайне трудно соотнести с благодетельной языческой богиней (хотя Рыбаков пытался это сделать). Но Хольда-девушка в анфас обольстительна, и вот мы уже читаем о «светлой богине рая, кроткой владычице блаженных душ», позднее обретшей демонический характер (Афанасьев); о доброжелательном духе, превратившемся в ведьму (Я. Гримм); об «архетипе безобразной ведьмы, сложившемся в Средние века», под который угодила прекрасная Холле[286]286
http://folkler.ru/skazki/hell
[Закрыть].
Неужели христианство так исказило образ древней богини? Потебня сомневался в этом, ведь «уродливые черты Хольды очень глубоко коренятся в мифах». Согласно его данным, «существо со всеми признаками ведьмы как враждебного образа» предшествовало христианской эпохе[287]287
Потебня А.Л. Указ. соч. С. 159, 311.
[Закрыть]. Мы видели, как священники успокаивали свою паству, напутанную Хольдой в ведьмовском обличье. В Средние века она считалась в народе предводительницей ведьм или ночных духов, покидающих свои дома и слетающихся на шабаш. В хронике аббатства Тегернзе (Бавария) в 1468 г. сказано, что «госпожа Перхт бродит по ночам, водя за собой толпу женщин»[288]288
Waschnitius, Viktor. Perht, Holda und verwandte Gestalten. Vienna, 1914.
[Закрыть]. О ритуалах, связанных с культом Холле с «уродливым рылом и страшным носом», упоминает в 1522 г. Мартин Лютер. Мартин из Амберга называет ее «Перхтой с железным носом», а Эразм Альберус (1500–1553) говорит об армии женщин с серпами в руках, следующих за госпожой Холле. Доныне на Рождество в альпийских регионах Германии, Австрии и Швейцарии проводятся шествия в масках, имитирующие средневековую процессию Холле[289]289
Motz, Lotte. The Winter Goddess: Percht, Holda and Related Figures, 1984.
[Закрыть].
Но наряду с этими существовали иные представления. В XIII в. некоторые крестьяне сопоставляли Холле с Девой Марией, о чем свидетельствует цистерцианец Рудольф, автор сборника суеверий, составленного в 1236–1250 гг.[290]290
Aberglaubenverzeichnis, List 1956:81.
[Закрыть] Благодаря фантазии народа, ожидающего земных благ от новой госпожи загробного мира, родилась на свет фея с палочкой, в сусальном облике которой, особенно со спины, время от времени проступают черты древней хозяйки преисподней. Наши современники забывают, что «бабушка Сатаны… на самом деле порождена воспоминанием о мрачной богине Кибеле, или Хольде»[291]291
Мюшембле P. Очерки по истории дьявола: XII–XX вв. / Пер. Е.В. Морозовой. М.: Новое литературное обозрение, 2005. С. 39.
[Закрыть], и что именно христианство облагородило народную каргу.
Что общего в повадках Яги и Холле? В мифах (но не в сказках) Холле может исполнять роль воительницы, возглавляя Дикую охоту – конное войско мертвецов и уподобляясь самому богу Одину; в этих случаях ее иногда называют Годе или Воден. Охота нередко происходит на небесах, и мифологическая школа усмотрела в ней грандиозный спектакль с ветрами и облаками, дождями и колодцами. Ко двору пришлась снеговая перина, по поводу взбивания которой припомнили народное выражение «Старухи вытрясают свои юбки», употребляемое в смысле «Снег идет». Кстати, под старухами здесь разумеются именно ведьмы. В XVI в. многие полагали, что «ни град, ни снег, ни гром и ни молния, ни дождь и ни бурный ветер не сходят с небес по велению Господа, но поднимаются хитростью и силой ведьм и заклинателей»[292]292
Афанасьев А.Н. Указ. соч. С. 183, 1176; Колдовство в Средние века / Пер. Н. Масловой, сост. Н. Горелова. СПб.: Азбука-Классика, 2009. С. 228.
[Закрыть].
Богиня Фригг. Иллюстрация Д. Доллмана (1908). «Небесный» аналог госпожи Холле
Склонность Хольды и Берты к прядению и ткачеству, их благоволение к трудолюбивым пряхам и ненависть к ленивым – черта почти всех волшебниц из мифов и сказок. Именно поэтому девушки из типа 480 отправляются добывать упавшее веретено (прялку) или улетевшую (уплывшую по воде) пряжу. На тему прядения как аллегории человеческой судьбы написаны тома книг. Перечислю самых известных прядильщиц: мойры, парки, норны, валькирии, Хольда, Фригг, Фрейя, шотландские феи (Хабетрот, Лориак), Лаума, сербские вилы, ближневосточные символы дней недели, Баба Яга, рожаницы, Макошь, кикимора, русалки, Параскева Пятница, Среда, Неделька (она же Святое Воскресение). Венчает этот список Пречистая Дева. Она пряла, когда к Ней явился архангел с Благой вестью, а затем вместе с другими пряхами стала наказывать грешниц, которые прядут и ткут в период от Рождества до Крещения и в прочие запретные дни.
Ярчайшее воплощение образа прях в сказках – тип АТ 501 («Три пряхи») с одноименной сказкой братьев Гримм. У одной из гриммовских прях широкая приплюснутая нога, как у Берты, а в иноязычных вариантах встречаются пряхи с длинными острыми зубами, коими удобно перекусывать нитку. Мифологические и сказочные пряхи бывают очень опасны, причем не только для ленивиц. Они могут убить героиню (к примеру, удавить на холсте) или потребовать отдать ребенка. В сети к трем прядущим ведьмам попадаются и мужчины, как в кельтском мифе о Финне Мак Кумале[293]293
Роллестон Т. Мифы, легенды и предания кельтов / Пер. Е.В. Глушко. М.: Центрполиграф, 2004. С. 228–229.
[Закрыть].
Кроме широкой ноги, Берта обладает гусиной и лебединой или оборачивается коровой и лебедем. Хольда предводительствует армией мышей, к тому же ей прислуживает кошка[294]294
Афанасьев А.Н. Указ. соч. С. 734, 1017; Баринг-Гоулд С. Мифы и легенды Средневековья / Пер. И.Б. Куликовой. М.: Центрполиграф, 2009. С. 266.
[Закрыть]. Ответьте-ка, что это может означать? Правильно. Эта богиня была когда-то тотемом, как и гипотетическая предшественница Яги. Потебне, конечно, не пришло в голову обосновать тотемизм Яги и Холле курьими ножками и костяными ногами, но он скрупулезно отследил связь злой бабки и доброй госпожи с животными. Получился такой список: мышь, ворона, сорока, лиса, кошка, собака, кобыла, змея, жаба, лягушка, черепаха, рак. По какому принципу сформировался зоосад? По сходству манеры поведения (пропповским функциям) и внутрисемейным отношениям. Мышь помогает девочке; ворона похищает детей; сорока прядет; лиса утаскивает мальчика; кошка дает огонь девочке; собака живет у Яги (кошка тоже там живет); жабы и змеи посылаются в наказание (мы видели, что Яга становится змеей, а змея подменяет Холле); лягушка и черепаха являются дочерьми Яги, равно как и кобыла (здесь пригодилась украинская голова); рак в аналогичной сказке хоть и не зубаст, но с клешнями[295]295
Потебня А.А. Указ. соч. С. 161–168, 173–177, 199, 208, 212, 243–245, 249–251.
[Закрыть].
Яга – неподходящая компания для светлой госпожи. Того и гляди, перед нами замаячит красноглазая ведьма. Пора отдать должное Холъде: детей она не пожирает, несмотря на давнишнюю ассоциацию со стригой. Подобно обитающей в колодце нечисти Хольда охотится за душами. Она увлекает к себе живых людей и некрещеных младенцев, легко подпадающих под власть колдунов и ведьм. Но эти действия не могут служить аллегорией людоедства. Та же Хольда снабжает душами рождающихся на свет младенцев. В городе Гота (Тюрингия) госпожу Холле называют хранительницей источника, где обитают души еще не рожденных детей[296]296
Афанасьев А.Н. Указ. соч. С. 1053, 1056; Cramer, Andreas. Die Gothaer Sagen. Gotha, 2005. S. 76.
[Закрыть].
Ближайшие родственники Хольды, с которыми она, по всей вероятности, составляла некогда одно лицо, – богини Фригг, Фрейя и Хель – известны преимущественно из скандинавской мифологии, прошедшей христианскую обработку. О верховной богине Фригт, жене Одина, многого не скажешь. Она прядет золотую нить и, как следствие, заведует человеческими судьбами, сидя в белоснежных или темных одеждах во дворце Фенсалир («болотный чертог», иногда переводится как «водный» или «океанический»). Ее связь с небом и облаками более очевидна, чем у Хольды[297]297
Гербер X. Указ. соч. С. 50; Петрухин В.Я. Мифы древней Скандинавии. М.: Астрель, 2001. С. 126.
[Закрыть].
Богиня Хель. Иллюстрация Д. Доллмана (1908). «Подземный» аналог госпожи Холле
Фрейя, кроме интереса к охоте, прядению и кошкам, славится сластолюбием, которое в дохристианские времена наверняка имело более откровенные формы. Словаки называли распутную женщину именем богини Прии (Лады), аналога Фрейи, а русские крестьяне – именем Макоши («мокосья»), тоже родственной Фрейе и Хольде. На репутацию Хольды-красавицы пятном ложится хребет Херзельберг (его второе название – Венерина гора). Местными жителями Хольда именуется госпожой Венус (Венерой), завлекающей мужчин в свое царство и оставляющей там погруженными в чувственные наслаждения (параллель с Вельт). Самая известная ее жертва – Тангейзер[298]298
Афанасьев А.Н. Указ. соч. С. 143; Гербер X. Указ, соч. С. 58; Левкиевская Е.Е. Мифы русского народа. С. 29.
[Закрыть]. Однако в сказках эта ипостась доброй госпожи никак не отразилась.
Наиболее близка Хольде повелительница скандинавского мира мертвых Хель. Общее у них не только имя. Тело Хель состоит из двух половинок – черносиней и мертвенно-бледной (иногда разделительная линия проходит по лицу или по талии). Она держит в руках метлу или грабли и безжалостно ими пользуется. Дорога в ее царство ведет через мост и лес с голыми или покрытыми железными листьями деревьями, а ворота охраняет свирепый пес Гарм, которого можно умилостивить особым пирогом. Афанасьев утверждает, что первоначально царство Хель было местом пребывания усопших, а лишь потом туда стали отправлять людей злых и нечестивых. На самом деле у викингов это царство предназначалось не для всех умерших, а только для тех, кому не досталась смерть в бою. Фактически они приравнивались к грешникам – мирная смерть от старости и болезней казалась презренной. Так что древняя Хель была далеко не благородной дамой[299]299
Афанасьев А.Н. Указ. соч. С. 920–921, 973; Петрухин В.Я. Мифы древней Скандинавии. С. 314.
[Закрыть].
Но и законченной злодейкой она не была. В древнеанглийском Евангелии от Никодима (XI в.) упоминается персонаж женского рода Сео Хелл, участвующий в словесной перепалке с самим Сатаной и изгоняющий его из своего дома. При этом в древнескандинавском «Житии святого Варфоломея» (XIII в.) посрамленный святым дьявол упоминает «нашу королеву Хел», побежденную Христом[300]300
Bell, Michael. Hel Our Queen: An Old Norse Analogue to an Old English Female Hell / / The Harvard Theological Review. Vol. 76. N 2.1983. P. 263–265.
[Закрыть].
Хель собирает души, разъезжая в колеснице или на трехногом коне и поражая людей болезнями. В Дании и Германии именем Хель (Хелгест) величали старую трехногую лошадь, шатающуюся каждую ночь по улицам. Если она останавливалась перед домом или заглядывала внутрь, кому-то из его обитателей предстояло умереть. Связь Хольды и Хель с лошадью довольно устойчива, а поскольку обе они правят мертвецами, уместно будет вспомнить о головах без тел, заменяющих госпожу Холле в сказках типа 480.
