Текст книги "Западный (польский) вопрос"

Автор книги: Александр Тюрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Таким образом, хотя гайдамацкое движение было выгодно России, ибо разрушало до основания структуры польской власти на Украине, русские власти усмотрели в гайдамаков не ревнителей православия, а разбойников. Думаю, любое европейское правительство, напротив, с радостью бы воспользовалось антигосударственным движением, действующим против врага.

С июня по август 1768 русские силы переловили около 2 тыс. гайдамаков, которые были затем переданы польской стороне. Там их, естественно, казнили всеми мучительными способами, которые тогда были известны «нации свободных людей». [24]24
  Коялович, с. 103.


[Закрыть]

После подавления гайдамацкого бунта, униатские миссионеры снова двинулись к Днепру, а Барская конфедерация объявила смерть всякому православному подданному Польши, имеющего связь с Россией. Однако к 1772 г. ее силы были, в основном, разбиты русскими отрядами и польскими коронными войсками. [25]25
  Там же, с. 105, 113.


[Закрыть]

Результат действия «золотой вольности» был налицо. К концу 18 века Польша представляла собой унылый компот их политического хаоса и хозяйственной разрухи.

Государство это имело столь отталкивающую агонию, что вряд ли кто из современников стал бы ставить его в пример, как образец всяческих свобод. Современники говорили: «Чем дальше в Польшу, тем разбоя больше».

Однако агония забылась, а ложь осталась. Не сгнивший труп Речи Посполитой, а набор блестящих мифов о польской свободе будет оказывать воздействие на воображение, как польских националистов, так и западнических сил в самой России.

«Раздел Польши»

Инициаторами «разделов Польши» были Пруссия и Австрия. Россия вела в это время тяжелые войны против Османской империи, которую поддерживала Франция. Французские офицеры командовали антироссийскими шляхетскими конфедерациями. Фактически Польша становилась вторым фронтом русско-турецких войн. Пруссия и Австрия напрямую связывали свой дружественный нейтралитет по отношению к России с территориальными приобретениями в Польше.

Уже первый «раздел» Речи Посполитой показал, что аппетиты у немцев хорошие… Пруссия, согласно мыслям екатеринских дипломатов, являлась лучшим другом России и даже входила, вместе с ней и Англией в гипотетический Северный союз. Поэтому было решено ни в чем ей не отказывать. (Видимо, сыграли роль крупные субсидии, которую получала Екатерина от прусской союзницы, Англии, еще будучи принцессой.) Пруссии досталось всё, что она хотела – балтийское побережье Речи Посполитой. Восточно-прусские и германские владения Гогенцоллернов были соединены воедино. Пруссаки забрала под свой контроль 80 % польского внешнеторгового оборота и немедленно ввели высокие таможенные сборы. Это сделало неизбежным хозяйственный крах польского государства.

Возвращение западнорусских земель для Екатерины II и екатеринской аристократии не имело тех четких национальных оснований, какие были у московских правителей 16–17 вв. Ее не особо интересовало восстановление единства русского народа, титул «государыня всея Руси» мало что ей говорил, в отличие от Рюриковичей. Империя для Екатерины являлась властью мультиэтнической дворянской корпорации, куда польские аристократы включалась также легко, как и остзейские бароны. Однако императрица обладала геополитическим чутьем и понимала, что клинья балтийских и черноморских владений, если их не подкрепить западно-русской арматурой, могут быть легко потеряны под ударом любой сильной западной державы.

Вынужденным образом петербургской монархине все же пришлось встать на путь «собирания русских земель» и вернуть России земли, оторгнутые у нее веками польско-литовской экспансии.

Последующие два «раздела Польши» были опять спровоцированы Пруссией и Австрией, в то время как Россия оказалась вовлечена в новую тяжелую войну против Турецкой империи. Австрия даже угрожала, в случае неполучения территориальных «подарков», перейти в лагерь врагов России. Сыграло свою роль и усиление польских репрессий против православных.

В 1788 г. в Польше начались повсеместные расправы над православными и даже униатами, а также мелкими торговцами из России (коробейниками-офенями), которых выдавали за царских агентов, подстрекавших православное простонародье к бунту. На Подолии, в Волыни, Белоруссии шли казни и бессудные убийства православных жителей. Сейм снова узаконил неравноправие православных с католиками и начал набирать войско, которое должно было участвовать в войне против России. Против антироссийского сейма поднялась прорусская тарговицкая конфедерация.

«Третий раздел» последовал за восстанием очередной шляхетской конфедерации в начале 1794. Русские части, находившиееся по соглашению с польским королем в Варшаве и в Вильно, были вырезаны повстанцами, находящимися под командование генерала Т. Костюшко. По его приказу беспощадно истреблялись и «изменники» – поляки, настроенные дружественно к России. [26]26
  Батюшков, с. 309, 312.


[Закрыть](Император Александр простит вождя головорезов, а в послереволюционное время его имя начнут у нас давать улицам и дивизиям.)

Русские войска под командованием Кнорринга взяли Вильну, а Суворов, наголову разгромив повстанцев, вступил в Варшаву. Черноморский атаман Чепега, находившийся в суворовских войсках отписал в письме к одному из своих знакомых: «Поход в Польшу был – слава Вседержителю нашему Богу – благополучный. Корпус наш, под начальством генерала Дерфельдена, шел до Слонима, и мы, бывши с польскими мятежниками на восьми сражениях, гнали их, як зайцев, аж до самой Праги, что насупротив столичного города Варшавы; и тут уже, по соединении с батьком, графом Александром Васильевичем, доклали их воза и всех неприятелей, в Праге бывших, выкосили, а решту вытопили в Висле. Тут их наклали так, як мосту; на Варшаву ж як взяли с гармат стрелять, то вона зараз и сдалася.»

При всех трех «разделах Польши» 1772–1795 гг. Россия не взяла ни одной области с существенным польским населением, ни одной области, где оно было коренным. Императрица отказалась от предложенной ей польской короны со словами: «Я не взяла ни одной пяди польской земли, а только свое исконно русское». [27]27
  Ковалевский П.Е.Исторический путь России. – В кн.: История и историография России. Из научного наследия русского зарубежья. М.: Русский мир, 2006, с.503.


[Закрыть]Этническая польская территория была разделена пруссаками и австрийцами. Самые богатые польские земли оказались у Габсбургов, самые населенные у Гогенцоллернов. Австрия прихватила и земли Речи Посполитой, населенные русскими – большую часть Галицкой Руси. В руках у пруссаков оказался варшавский регион, «подпиравший» с юга Восточную Пруссию, также часть белорусского Полесья, Белостокский уезд.

Наиболее рьяные польские националисты ушли на запад, во Францию. Сформированные из них легионы погибнут от тропических болезней и пуль чернокожих повстанцев во французской заморской колонии, Санто-Доминго. Лучшей роли, чем роли пушечного мяса, поляки от боготворимого ими Запада так и не добились. Не добьются и впоследствии.

На польских землях, доставшихся Пруссии и Австрии, будут введены законы метрополии, немецкие школы, обязательный немецкий язык в официальной и образовательной сфере; значительное часть имений польской знати будет отобрано в пользу новых господ.

На территории Речи Посполитой, присоединенной к России, продолжали действовать прежние законы, в том числе Литовский статут в версии 1588 года. Екатерина объявила через губернаторов, что для новых подданных подтверждается право на владение всем их имуществом. Польская аристократия сохранила все свои обширные земельные владения.

Экономическое могущество польской знати на возвращенных землях по-прежнему дополнялось польским культурным и языковым гнетом, засильем чиновников-поляков.

Получалось, что российское правительство, приняв западно-русский край, легализовало результаты того насилия, которое вершилось здесь польскими властями на протяжении нескольких веков. Русская реконкиста фактически завершилась фарсом.

Вдохновленные терпимостью российской власти польская шляхта и католический клир продолжили свою прежнюю колонизационную деятельность. Несколько поумерив свой напор на православных, они вплотную занялись окатоличиванием униатов.

В Петербурге греко-католический департамент был подчинен римско-католической коллегии, возглавляемой польским иезуитом. В Западном крае учреждалось шесть новых католических епархий. Униатские священники переходили в католичество, боясь потерять место, того же требовали и от прихожан. Только в одной Полоцкой униатской епархии перешло в католики в 1803 г. до 100 тыс. чел. [28]28
  Батюшков, с. 328–330.


[Закрыть]

В том же году, при учреждении в России министерства народного просвещения, польский князь А. Чарторыйский (в будущем вождь восстания 1830–31) назначен попечителем Виленского учебного округа, покрывавшего огромную территорию – Литву, Белоруссию, большую часть Малороссии, включая Киевскую губернию. Виленская иезуитская академия преобразовывается в университет – единственный на территории округа. (Пречистенская церковь, где похоронена Елена, дочь Ивана III и супруга великого литовского князя, превращена в анатомический театр при университете.) В округе созданы десятки средних учебных заведений, подчинявшихся иезуитскому университету. Преподавание повсеместно ведется на польском, русский изучается лишь как иностранный язык. При университете учреждена главная семинария для католического и униатского духовного юношества, выпускники которой должны занимать места учителей в школах. [29]29
  Там же, с.335.


[Закрыть]При католических монастырях открыты десятки школ, игравшие роль уездных училищ. Униатский базилианский орден приобретает учебнные функции, при нем также открылось значительное число светских и духовных школ. Иезуиты создают свой собственный иезуитский учебный округ с центром в Полоцкой коллегии. Помимо Полоцка иезуитские коллегии основаны в шести городах, еще в девяти появляются иезуитские резиденции.

Все это весьма напоминает бурную экспансию иезуитов в Речи Посполитой при Стефане Батории и Сигизмунде III.

Виленский университет становится рассадником агрессивного польского национализма. [30]30
  Устрялов, с. 101.


[Закрыть]Здесь работает профессор И. Лелевель (вождь польского восстания 1830–31). Он собственно и сколачивает из разрозненных исторических мифов цельную польскую мифоисторию, которую и преподают польской, белорусской, малороссийской молодежи в учебных заведениях Западного края.

Согласно «истории» по Лелевелю поляки являются исконним населением западно-русского края, включая Киевскую область, потому что происходят от древних полян.

Из польского прошлого отфильтровано безобразное и неприглядное, осталась лишь вылизанная до глянца картина вольностей и героизма. Все красиво и гладко в лелевелевской «истории» Польши. А вот Россия, прозываемая Москвой, изображена Лелевелем исключительно злой мертвящей тиранической силой.

Тем временем происходят важные события на западной границе империи. В 1807 г. Наполеон создает Великое герцогство Варшавское из отделенных от Пруссии польских земель и восстанавливает польскую армию. Герцогство варшавское служит дойной коровой для великого французского преобразователя, большая часть бюджета тратится на его военные нужды. Польское хозяйство раздавлено налогами и поборами, государственные доходы почти в полтора раза уступают расходам. [31]31
  Там же, с.97.


[Закрыть]

Крестьяне были освобождены – формально, без земли, и расплачивались за использование господской земли барщинными трудом. Крестьянская нищета усиливалась мародерством, входившим у наполеоновской Grand Armee в распорядок дня. А магнаты, как и прежде, тратили свои состояния в Париже.

Герцогство варшавское стало важным поставшиком пушечного мяса для наполеоновских войск. Для участия в походе 1812 г. оно выставляет более 120 тыс. солдат.

На территории самой России католические и униатские свяшенники содействовали войскам Наполеона всеми средствами. Минский епископ Дедерко и литовско-самогитский коадьютор Гедройц призывали молодежь вступать во французскую армию. Студенты полоцкой иезуитской коллегии откликнулись почти поголовно.

Польские солдаты отличились в масштабных грабежах и разорениях русской земли, происходивших по всему пути следования наполеоновской армии. Грабительская вакханалия в Москве, в значительной степени, являлось делом их рук. Впрочем, окончание 1812 года во многом напоминало конец 1612, только теперь свою смерть на русской земле находит намного больше поляков…

На Венском конгрессе лорд Каслри в ноте от 31 декабря 1814 (12 января 1815) озвучил предложение британского правительства по разделу варшавского герцогства.

18 (30) января Александр I принял английский план, вслед за тем Пруссия и Австрия. Был заключен трехсторонний договор о судьбе варшавского герцогства, который вошел в Общий акт Венского конгресса, одобренный всеми его участниками.

Решением конгресса большая часть герцогства навечно присоединялась к России. Познанская область отходила к Пруссии, подтверждалось присоединение Галиции к Австрии. Краков определялся в отдельную независимую область – Краковскую республику. Россия передавала Восточную Галичину (Тернопольская область), которой владела с 1809 г., Австрии, видимо для округления ее галицийских владений. Населенную белоруссами Белостокскую область, бывшую во владении России с 1807 г, Александр присоединит к Царству Польскому.

Все великие державы того времени подписались под актами Венского конгресса и горячо их одобрили.

Данилевский пишет: «Если бы Россия, освободив Европу, предоставила отчасти восстановленную Наполеоном Польшу ее прежней участи, то есть разделу между Австрией и Пруссией, а в вознаграждение своих неоценимых, хотя и плохо оцененных, заслуг потребовала для себя восточной Галиции, частью которой – Тарнопольским округом – в то время уже владела, то осталась бы на той же почве, на которой стояла при Екатерине, и никто ни в чем не мог бы ее упрекнуть. Россия получила бы значительно меньше по пространству, не многим меньше по народонаселению, но зато скольким больше по внутреннему достоинству приобретенного, так как она увеличила бы число своих подданных не враждебным польским элементом, а настоящим русским народом. Что же заставило императора Александра упустить из виду эту существенную выгоду? Что ослепило его взор? Никак не завоевательные планы, а желание осуществить свою юношескую мечту – восстановить польскую народность и тем загладить то, что ему казалось проступком его великой бабки.»

После учреждения Царства польского, император Александр пообещал ему новое расширение – поляки ждали скорого присоединения всего западнорусского края. В этой мысли поляков утверждало и то, что командующему новой польской армией цесаревичу Константину подчинялись в военном отношении и западные русские губернии. [32]32
  Батюшков, с. 339.


[Закрыть]

Воспитанник Лагарпа сделало все необходимое для того, чтобы источник внешней опасности превратился в источник постоянного воспаления в теле самой империи.

Любимое детище Александра. Царство польское

Под крыло России пришла страна с заброшенными полями, с едва проходимыми дорогами, с убогими крестьянскими жилищами, с городами, смахивающие на деревни. Население бывшего Варшавского герцогства составляло всего 2,7 млн чел.

А уже через десять лет Польша была цветущим и сильным государством. В прошлом остались усобицы, разбои, гайдамачина. Забыто старинное изречение «Polska nierzadem stoi» («Польша живет непорядком»).

За десять лет население Царства польского увеличилось до 4 млн.

Император Александр отказался от всех королевских имений, обратив их в земли польского государства. Все налоговые сборы и доходы Царства польского расходовались исключительно на его собственные нужды. Россия столь потерпевшая от польских войск, находившихся в составе наполеоновской армии, усердно финансировала его восстановление.

Учрежденный польский национальный банк, составив огромные капиталы благодаря российской казне, содействовал своими дешевыми кредитами бурному развитию всех отраслей хозяйства. Благодаря щедрым вливаниям российской казны Польша быстро обзаводилась шоссе и каналами. «Поля, осушенные каналами, покрылись роскошными нивами, превосходные дороги перерезали Польшу во всех направлениях», – описывал изумленный современник.

Ввозные пошлины для европейских товаров, ввозимых в Польшу, были ниже, чем в остальной Империи. Они реэкспортировались в Россию, принося хороший доход польскому бюджету. Ввозились в России в огромном количестве польские сукна и другие изделия – преференции, которые имела польская промышленность, помогали захвату позиций на внутрироссийском рынке. Варшава, ранее совершенно незаметная в торговом и промышленном отношении, стала мощным торгово-промышленным центром.

И, кстати, расцвет Царства польского, его финансов, дорог, индустрии, резко контрастировал с хозяйственной стагнацией самой России.

На хорошей финансовой основе была возрождена и польская армия. Она получила первоклассный арсенал, достаточный для вооружения 100 тыс. солдат, имела хорошо подготовленный и постоянно пополняемый офицерский корпус. (Да и за пределами Царства польского, во многих воинских подразделениях Западного края, например в Литовском корпусе, почти всё командование состояло из поляков.) [33]33
  Русские мемуары, с.342.


[Закрыть]

Большой прогресс наблюдался и в сфере польского образования. В Варшаве было открыт университет с естественно-научными кафедрами, которых ранее в Польше не наблюдалось (иезуиты преподавали свои «науки»). В польские университеты выписывались профессора из Западной Европы; студенты отправлялись за счет казны в Лондон, Берлин и Париж.

В провинциальных городах открывались в большом количестве гимназии и обводовые училища, пенсионы для воспитания девиц и военные школы.

Быстро богатеющее польское общество получило от императора Александра и весьма передовые правительственные учреждения. 15 (27) ноября 1815 г. Царство Польское обрело конституцию, называемую Учредительной хартией.

Согласно ей Польша являлась самостоятельным государством со своими собственными вооруженными силами, связанное с Россией только личной унией. Император Александр становился конституционным правителем Польши – польским королем. Он назначал наместника, каковым мог быть лишь поляк; исключение делалось для наместника из членов императорского дома. Конституция обеспечивала полякам всяческие гражданские свободы, включая свободу книгопечатания. В городах вводилось муниципальное правление. Польский язык объявлялся языком администрации, суда, войска, полиции. На всех государственных постах Царства должны были находится исключительно поляки. При том польская шляхта имела право занимать любые должности по всей Империи.

В Царстве учреждался двухпалатный парламент, состоящий из сената и сейма. В сенате пожизненно заседала польская духовная и светская знать: епископы, воеводы и каштеляны. Сейм собирался каждые два года на 1 месяц – здесь заседали избранные представители шляхетских сеймиков и городских общин. Каждый закон должен был получить одобрение обеих палат.

Шляхта также избирала представителей, маршалов, для ходатайств перед императором.

Административный совет (правительство) состоял из пяти министров, одобренных государем, но непременно поляков, и комиссара (это был ультралиберальный российский сенатор Новосильцев).

Первым наместником Польши стал генерал Зайончек, давний враг России, сражавшийся под знаменами Костюшко и Наполеона.

После воцарения Николай I подтвердил Учредительную Хартию. Польская армия не участвовала ни в русско-персидской, ни в русско-турецкой, ни в кавказской войне. По выражению императора, он «не требовал от Польши ни казны, ни войска». [34]34
  Устрялов, с. 100.


[Закрыть]

Англия покоряла Ирландию, последовательно демонтируя все устои традиционной ирландской жизни, поземельные отношения, культуру, язык – не останавливаясь перед обезземеливанием, изгнанием, разорением коренного населения. Пруссия покоряла польские земли, последовательно приводя их к общему прусскому знаменателю с господством немецкого языка, культуры, законов и правил. Александр I шел своим путем, из идеологических побуждений превращая западные территории в отдельные национальные государства, привязанные к центру только привилегиями.

Однако шляхта, собственно и составлявшая польскую нацию, была сформирована многовековой восточной экспансией, покорением русского народа, борьбой против Руси. И эта нация тяготились даже формальной принадлежностью к Российской империи.

Спор славян

Сколько шляхту не корми

Антироссийское возбуждение в Польше началось сразу после дарования ей императором Александром I конституции. Польские националисты, попрятавшие было по чуланам свои проржавевшие сабли, огляделись и увидели, что русский медведь совсем не страшен.

Около 1817 г. начали формироваться в Польше тайные политические общества с бодрыми названиями – Национальные масоны, Патриотов, Друзья, Променисты и т. д. (что совпало по времени с появлением таковых организаций в самой России). Майор Лукашинский в 1819 г. создал в Варшаве влиятельное Патриотическое общество.

Вскоре в Польше, с ее традициями шляхетских конфедераций, только самый ленивый пан не состоял в каком-нибудь тайной организации. Тайность этих обществ заключалась лишь в том, что они не выкрикивали свои лозунги во весь голос на улицах – ну, разве что в подпитии. Власть проявляла большое искусство в том, чтобы ничего не знать, не видеть и не слышать. При отсутствии какой-либо политической полиции, действующей в интересах империи, быть заговорщиком оказывалось безопасно и весело. Среди членов обществ были высокие административные и военные чины, с которыми простому шляхтичу всегда интересно завязать полезные отношения.

Не осталась в стороне и шляхта Западного края. При Виленском университете возникли общества Шубравцев, Филоматов (членом его был поэт Мицкевич), Лучезарных, Филаретов. На Волыни появилось общество Тамплиеров. Виленские общества вскоре связали свои действия с варшавским Патриотическим обществом и разослали по всему Западном краю своих агентов. К 1822 г. в польских антиправительственных организациях за пределами Царства польского насчитывалось около 5 тыс. членов. Многие из этих людей также входили в малороссийские тайные организации. [35]35
  Батюшков, с. 330–339.


[Закрыть]Среди панства был постоянный процент особо буйных, который в острой ситуации заражал и остальных.

Началась подготовка вооруженного восстания и в польской армии, где служили тысячи солдат и офицеров, изрядно хлебнувших русской крови во время наполеоновских войн.

Активно участвовало в политической деятельности католическое духовенство, игравшее на протяжении веков роль политорганов при бравой шляхте.

Наместник Константин, безвольная ультралиберальная копия императора Александра, вёл «мудрую» политику страуса, прячущего голову в песок.

Некоторое сдерживающее влияние на кипящие польские души оказывали до поры до времени аристократы вроде А. Чарторыйского. Этот ближайший сподвижник императора Александра I хотел воссоздать Польшу в границах 1772 г. посредством российской верховной власти – так сказать, сверху. Пока князь Адам купал в розовых водах европеизма петербургский двор, в родовом имении Чарторыйских, в Пулавах, бурлил и пузырился националистический романтизм. Шляхта, собравшаяся вокруг его матери, княгини Изабеллы Фортунаты, мечтала о великой Польше, которая было совсем погибла, но вот снова ожила – кацапы оказались гораздо глупее, чем ожидалось. Еще немного и будет нам Польша от Балтики до Черного моря.

После воцарения Николая I, когда стало ясно, что этим надеждам не суждено сбыться, Чарторыйский возглавил аристократическую партию заговорщиков, будучи к тому же членом польского правительства.

Незадолго до восстания князь Чарторыйский в камере нунциев сената называл себя другом почившего императора Александра I, «восстановителя Польши». На следующий год, в том же месте, Чарторыйский признается, что «обманывал его (Александра) всю жизнь». [36]36
  Русские Мемуары, с.338.


[Закрыть]Ну что ж, обманывать медведя для хитроумного поляка не зазорно, шляхетская честь от этого не пострадает.

Национал-либеральную партию возглавил виленский профессор Лелевель. Профессор и его приверженцы хотели полной республики, а князь Чарторыйский – конституционной национальной монархии, очевидно, рассматривая себя при этом в роли короля. Обе партии могли бы долго вести борьбу хорошего с прекрасным, но их замечательно примиряло общее видение границ возрожденной Речи Посполитой, которые должны были пролегать далеко на востоке.

Вскоре после воцарения Николая I польский сейм вступил в нарочитую распрю с правительством Царства польского – поскольку расходы, намеченные щедрыми парламентариями, оказались много обширнее доходов. [37]37
  Устрялов, с. 96.


[Закрыть]Судебный процесс по делам польских тайных обществ, связанных с российскими революционерами 1825 г., закончился ничем – и в этом также был вызов трону.

Негодование польской общественности вызвали меры государя по восстановлению православных начал в униатской церкви. 9 октября 1827 г. был издан высочайший указ о восстановлении у греко-католиков «древних обрядов богослужения, народами русского племени свято почитаемых». К произнесению монашеских обетов должны были допускаться только те, кто имел достаточные познания в церковно-славянском языке и чине греческого богослужения. Учреждались училища для наставления униатского юношества духовного звания, как в канонах греческой веры, так и в обрядах богослужения на церковно-славянском языке. Следствием этого указа было упразднение части базилианских монастырей, насельники которых не могли показать никак знаний по части греческих обрядов. В апреле 1828 решением униатского департамента римско-католической коллегии 28 униатских монастырей были обращены в светские приходские школы. В это время отмечалось немало случаев, когда паны в своих имениях преследовали униатских священников и крестьян за возвращение к православным обрядам. [38]38
  Батюшков, 356.


[Закрыть]Оно и понятно, поляки мигом отразили, что один из столпов их господства в Западном крае дал трещину.

Начало русско-турецкой войны пробудило новые надежды в националистических организациях Царства польского. Подпоручик гвардейских гренадер П. Высоцкий основал союз из офицеров и учащихся военных школ, вошел в сношения с членами других тайных обществ и назначил восстание на конец марта 1829 г. Срок не был соблюден, однако после французской Июльской революции заговорщики решили больше не медлить. Предполагалась, что российские войска вот-вот будут отправлены на Запад, а вместе с ними и части польской армии. Да и низвержение монархии Бурбонов казалось началом крушения «венской» системы послевоенного устройства Европы, в рамках которой существовало Царство Польское.

Данилевский писал: «Как бы кто ни судил о дарованной (Польскому) Царству конституции, – свобода, которою оно пользовалось, была, во всяком случае, несравненно значительнее, чем в означенных (польских) провинциях Пруссии и Австрии, чем в самой Пруссии и Австрии, чем даже в большей части тогдашней Европы. Время с 1815 по 1830 год, в которое Царство пользовалось независимым управлением, особой армией, собственными финансами и конституционными формами правления, было, без сомнения, и в материальном и в нравственном отношениях счастливейшим временем польской истории. Восстание не чем другим не объясняется, как досадою поляков на неосуществление их планов к восстановлению древнего величия Польши, хотя бы то было под скипетром русских государей; конечно, только для начала. Но эти планы были направлены не на (австрийскую) Галицию и (прусскую) Познань, а на западную Россию, потому что тут только были развязаны руки польской интеллигенции – сколько угодно полячить и латынить. И только когда, по мнению польской интеллигенции, стало оказываться недостаточно потворства или, лучше сказать, содействия русского правительства, – ибо потворства все еще было довольно, – к ополячению западной России, тогда негодование поляков вспыхнуло и привело к восстанию 1830-го…»