Текст книги "Возвращение ярла"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава девятнадцатая
Закрытая территория зоны «Мидгард». Арена

Вонючий коридор завершился дверным проемом, который загораживал угрюмого вида мужик с недобрым прищуром. Но сразу разглядеть мужика Юрию Игоревичу не удалось, потому что Берсерк шагнул вперед и начисто перекрыл обзор.

– Здравия тебе, Воин Силы!

– И тебе того же, Старый!

– Ставишь?

– Само собой. Что посоветуешь?

– Ничего. Я у малыша в мастерах.

– А процент какой?

– Полтора на крысюка и четыре к одному – на урода.

– Удачно получается! – Берсерк снова хохотнул: как камни в бочке перекатились. – Пять сотен на твоего мальца.

– Обязан напомнить, Воин: если крысюк порвет малыша, твоя ставка пропадет.

– Ты сам-то веришь, что сказал? – проворчал Берсерк. – Чтобы малец, которого ты вскрыл, дал себя зажрать вонючему грызуну из мертвяцкой зоны! Помнится, когда ты вскрывал меня, то тоже подсунул крысюка, а, Старый?

– И что? – хмыкнул собеседник Берсерка. – Он из тебя такой кусок мяса вырвал – на хороший стейк хватило бы.

– Но я его убил, Старый! Хотя тогда я, кажется, росточком поменьше был.

– И Красный Орел еще не жрал твою спину, так что пришлось зашивать тебя прямо на арене.

– Ты хорошо делал свое дело, Старый, – в голосе огромного наемника прорезались печальные нотки, – а вот я – облажался.

– Не бери в голову, Воин. И не позволяй звуку собственных шагов сводить тебя с ума.

– Ты всегда был мудр, Старый. А я еще заставлю их вернуть мне статус!

– Груз тянет тебя вниз, Воин. Не думай, что он становится легче от того, что ты спускаешься. Валхалла – это еще не вся Игра.

– Ты так говоришь, Старый, потому что там не был! – с тоской проговорил Берсерк.

– Тогда давай свои пять сотен – и вали к барьеру! – рявкнул мрачный тип.

– Не обижайся, Старый! – Ладонь громилы легла на плечо мрачного. – Я знаю: ты хочешь мне добра!

– Еще одно заблуждение, – проворчал собеседник Берсерка. – И лапу убери! Я тебе не подпорка!

Спина, заблокировавшая вход, сдвинулась, и Гучко снова увидел мрачного типа, которого Берсерк называл Старым, а тот, в свою очередь, соизволил обратить внимание на Юрия Игоревича.

– Это кто с тобой?

– Свин. Новичок. Мой… Ха-ха!.. Клиент. Заплатить за него?

– Новичкам – бесплатно. Заходи, Свин. Ставить будешь?

– Нет у него ни хрена, – вместо Гучко ответил Берсерк. – Совсем как я, Старый. В Игровую зону – с голым пузом.

– Твое голое пузо, Воин, хорошо запомнило мою науку, а этот, судя по его роже, и так всё знает, – проворчал приятель Берсерка.

– Зато он нанял меня! – заявил Берсерк.

– Очень сомнительное приобретение, – буркнул собиратель ставок. – Из тебя проводник – как из гранаты телохранитель. Давайте уж, проходите. Вы здесь не одни игроки.

Тут он был прав. За спиной Гучко уже скопилась небольшая очередь: четверо мужиков в местном прикиде и три девки, разодетые как киношные шлюхи.

Пройдя внутрь, Гучко оказался в довольно узком пространстве между стеной и небольшим барьером, за которым находилась присыпанная песочком арена. Юрий Игоревич удивился. Он ожидал другого антуража. Что-нибудь типа ринга для подпольных боев без правил, а тут скорее мысль о корриде возникала.

Гучко вспомнилось, как он с братвой оттягивался в Испании в середине девяностых. Вот время было… Есть что вспомнить. Тогда и нужды в экстремальных турах не было.

А много народу, однако. Человек пятьдесят. Все места вдоль барьера, считай, заполнены. И знакомые рожи попадаются. Вот этих шестерых Гучко видел в кабаке для наемников. Мужики как раз принимали пиво у коренастой тетки в кожаном фартуке.

Гучко тоже захотелось пива. Очень. Аж в глотке пересохло. Однако последние его игровые деньги Берсерк пропил еще позавчера.

– Что сейчас будет? – спросил Юрий Игоревич Берсерка.

– Обкатка, – прогудел тот. – Новичок, прошедший обучалку, научится убивать.

– А если не научится? – поинтересовался Гучко.

– Тогда убьют его. В том-то и смак, Свин. В том-то и смак здешней корриды (Он что, мысли мои прочитал? – всполошился Гучко), что тут частенько побеждает бык.

– Вижу, это шоу пользуется популярностью, – заметил Юрий Игоревич.

– Обычно народу поменьше, – ответил Берсерк. – Сегодня против ученика выйдет урод, завалить которого мечтает каждый второй по эту сторону барьера. Но мало кто верит, что это получится у нашего мальца. Тем более, видишь там, над входом, белый флажок? Это значит, что малец не прошел предварительного тестирования.

– Но ты на него поставил.

– Один к четырем. Мертвый Дед не выпустил бы мальца, если бы у того совсем не было шансов.

– Ставки сделаны! – Голос Мертвого Деда перекрыл говор зрителей. – Договор свят!

– Договор свят! – рявнули десятки глоток, и мрачный приятель Берсерка исчез за одной из боковых дверей.

– Пошел мальца готовить, – пояснил Берсерк. – Есть пара минут, чтобы промочить горло. Эй, там! По литрухе пива мне и моему клиенту Свину!

Знакомый загончик.

– Твое оружие, – сообщил мастер оружия, вручая Саньку копье и щит. Так себе щит. Больше похоже на крышку от ящика с криво приделанной ручкой. Не удобный, неухватистый. А вот копье – неплохое. Узкое острие сантиметров пятнадцати длиной. Плюс примерно такой же длины железная трубка. Древко длиной с лыжину, в двух местах обернуто шершавой кожей. Недурной девайс для настоящего бойца.

– Хочешь сделать ставку? – спросил мастер оружия.

– Ставку? На что? – не въехал Санёк.

– Не на что, а на кого. На себя, разумеется.

Санёк помотал головой.

– Я практически в нулях, – сообщил он.

– Тогда отпадает. В кредит у нас не играют. Теперь слушай по делу. У тебя – два боя. Один – со зверем. Другой – с человеком.

– С человеком? Это как бы убийство получается? – засомневался Санёк.

– Это как бы казнь, – с усмешечкой отозвался мастер оружия. Но глаза Мертвого Деда не улыбались. – Твой второй бой – с тварью хуже зверя. Чтоб тебе было яснее, малыш: в Игре три зоны. И наша – самая человечная. А противник твой, чтоб ты был в курсе, из другой зоны. «Техномир» называется. Его оттуда выкинули, и он к нам подался. Шваль. Хорошо, кербер его еще у ворот пометил. Присмотрели за ним. И повязали вовремя.

Ты, главное, не сомневайся, малыш. Дашь слабину –этоттебя проглотит – как волк мышонка. Будет обидно, малыш, если твой путь закончится на этом песочке.

– А что будет, если он меня убьет? – спросил Санёк.

– Не убьет. Новичков не убивают. Но Игра для тебя закончится. Скорее всего – навсегда. А это, поверь, очень большая потеря. Лично я предпочел бы умереть.

Санёк задумался на мгновение, но потом всё-таки решился задать вопрос:

– Мастер, этот, которого мне надо убить… Он кем был там? В настоящем мире?

Мастер расхохотался. Громко и искренне. Потом хлопнул недоумевающего Санька по плечу и спросил:

– А с чего ты решил, малыш, что именно тот мир – настоящий? – И, видя полную растерянность парня, снова захохотал.

А потом подтолкнул Санька к воротам:

– Иди, малыш, иди и убей их всех!

И напоследок всё-таки сообщил:

– Чиновник он. Органы опеки и попечительства.

Вот как…

Задумавшись, Санёк ступил на утоптанный песочек…

– Ни хрена се крокодил… – пробормотал впечатленный Юрий Игоревич. – Чё он жрет такой хлеборезкой? Бегемотов?

– А что поймает, то и жрет, – не поворачиваясь, отозвался сосед справа, мужичок восточного вида с татуировкой головы сокола на щеке. – Он – из мертвяцкой зоны. Их, родимых, и жрет. Крупный, однако. Матерый. Ща будет весело.

– Обана!

Вот уж кого банкир никак не ожидал увидеть. Санёк.

Вот же лошарик. Вышел как погулять.

– Эй! Молодой! Глаза разуй! – заорал Гучко.

– Чё орешь, Свин? – Лапа Берсерка придавила плечо Юрия Игоревича. – Тут звукоизоляция.

– Так ведь сожрет дурня…

– Раз дурень – поделом, – пробасил великан. – А вот пяти сотен жалко.

Крокодил на арене развернулся на месте, взметнув песок, и торпедой ринулся на добычу. А молодой на него даже не смотрел…

О первом тесте Санёк просто не задумывался. Убить свинью. Делов-то… А вот человека…

Слава Богу, рефлексы не подвели. Рука со щитом взлетела сама собой и не просто приняла – отбросила зверя. Как учили. А еще хорошо, что позади была стена. О которую Санька и приложило отдачей.

Зато на ногах устоял.

Свинья, значит? Фигушки! Не свинья, а непонятная зубастая тварь, черная, пузатая, с выпученными глазищами и когтищами дюймовой длины. Один из этих когтей застрял в щите и обломился. Но тварь потеря когтя не обескуражила.

– Сожрет, – авторитетно заявил азиат с татуировкой. – Старый крысюк. Броню разве что топор возьмет. И то не факт. А этой живопыркой… Чем они там думают, в своей учебке. Это ж в одни ворота игра.

«Эх! – подумал Гучко. – А отдал бы деньги – был бы живой!» Не то чтобы ему было реально жалко пацана, но как-то по-глупому получилось. Сгинет молодой не за хрен… крысиный.

…Непонятная зверюга присела на короткие и толстые задние лапы, пасть ее распахнулась по-крокодильи широко. За клыками – красная пульсирующая глотка… Из которой вырвался нестерпимый для слуха пронзительный визг. Очень больно. Единственное желание – поскорее заткнуть уши. Но и сейчас Санёк отреагировал правильно. Выплеск адреналина, мгновенная ярость и еще более быстрый бросок вперед.

Видимо, тварь не ожидала такой стремительной атаки. Она еще визжала, когда Санёк вбил копье прямо ей в глотку.

Хряп! Челюсти сомкнулись… И бессильно заскрежетали по металлу трубки.

Санёк уперся, надавил всем весом, повалив зверюгу набок. Здоровенные зубы еще раз проскрежетали по железу, кривые лапы дернулись разок-другой, выпученные глазищи помутнели, из-под короткого голого хвоста вытекла вонючая лужица. Всё, сдохла.

Санёк рывком выдернул копье. Даже дохлая, зверюга не хотела его выпускать.

На трубке наконечника – царапины и глубокие вмятины. Можно не сомневаться, что древко чудовище перекусило бы, как карандаш.

Вокруг вопили и хлопали. Возбужденный Берсерк обхватил Гучко ручищей, притиснул, заорал в ухо:

– Видал? Ты видал! Каково? Ай да Дед! Ай да сволочь старая!

«Почему – старая? – удивился Гучко. Но пацан – молодец. Прямо в глотку засадил! Гучко и сам не смог бы лучше. Хотя, будь крокодил поумнее или пошустрее, тут бы молодому и кранты. А так – молодец!

– Это из моей команды пацан! – крикнул он Берсерку, но тот не услыхал. Пялился на арену, где разворачивался второй акт шоу.

…Очень вовремя Санёк освободил оружие. На арене появился зверь номер два. На двух ногах. В рваных джинсах и с шипастой дубиной в руке.

Санёк не сразу врубился, что это и есть его второй противник. Тот приговоренный, которого Санёк видел на этой арене, когда стоял по ту сторону барьера, был гол и безоружен. И с первого взгляда на него становилось ясно: негодяй.

Этот, с дубиной, злодеем не выглядел. Модельная стрижка, отличный загар, развитая мускулатура. Никаких татуировок. Нормальное лицо.

– О! Крысюк! – Мужчина уставился на труп зверюги. – Ну и вонища! Хотя о чем это я? Смерть, она всегда воняет. Ты, парень, крысюка прибил? – Мужчина опустил руку с дубиной. Надо полагать, решил: ни Санёк, ни дохлая тварь опасности не представляют. – Эй, парень, я тебя спрашиваю! – В голосе мужчины появились повелительные нотки.

– Я, – буркнул Санёк. – Он напал, я убил.

– Ну ты даешь, пацан! – восхитился мужчина. – Прям-таки взял – и убил? Чем? Вот этой штукой? Ну-ка покажи! – Он потянулся к копью, но Санёк забрать оружие не позволил. Отпрыгнул назад, направил на мужчину наконечник.

– Ты – идиот? – совершенно спокойно поинтересовался мужчина. – Или я похож на эту тварь? О! А что это с ней такое?!

Санёк скосил глаза… Ничего с тварью не происходило. Как была дохлая, так и осталась. Зато мужчина, воспользовавшись тем, что Санёк отвлекся, ловко, из-за спины выбросил дубину и… Санька опять спас рефлекс. И щит. Но щит спас в последний раз, потому что от удара грубая конструкция развалилась. Мужчина прыгнул вперед, попытавшись левой, свободной, рукой ухватить древко, а правой занося дубину…

Ухватить не удалось. Санёк резко отдернул копье, и мужчина схватился уже не за древко, а за острие. А острие – оно острое оказалось. И по краям – тоже.

С руганью противник Санька отдернул руку. С пальцев закапала кровь.

– Тебе конец! – пообещал мужчина с холодной яростью. – Я тебе эту штуку в жопу засуну!

– Помечтай, – пробормотал Санёк.

Его левая рука онемела и практически вышла из строя. Зато не осталось иллюзий. Враг хочет его убить? Отлично! Достаточное основание, чтобы убить самому.

Санёк испытал чувство, которое было похоже на ликование. Ни страха, ни сомнений, ни боли…

И ушибленная рука снова заработала. Враг еще что-то кричал, угрожал, замахивался грозно…

Пустая бравада. Санёк угадывал за яростью противника – страх.

А его самого наполнял восторг. Это было – как точно рассчитанный прыжок с одной крыши на другую. Разгон, правильный толчок, в правильном месте, секунда полета – точное приземление – и новый прыжок…

Но нет, во втором прыжке уже не было необходимости. Первый – доставил.

Провоцирующее отступление, встречный выпад (от маха дубины шевельнулись волосы на голове) и короткий идеальный укол с последующим проворотом и быстрым выдергиванием острия. Точно как учил мастер Скаур. Воткнул, провернул, выдернул. Повторил.

Повтор был лишним. С первого раза получилось. Железко вошло между ребер и прошило тело на ту самую, нужную глубину. Челноком сквозь сердце и обратно.

«Я сдал экзамен», – подумал Санёк.

Нормально всё. Не облажался. Разве вот подташнивает чуток. Прав покойный чиновник по делам опеки и попечительства, приговоренный к смерти за неведомые Саньку преступления. Смерть всегда дурно пахнет. Иначе зачем бы на похоронах – цветы?

Везение – второе счастье. А паренек, реально, везучий. Вышло как с крокодилом. Сначала пропустил удар, потом попятился, ширнул наугад – и попал. Причем сам не понял, что попал. Тыцнул еще раз, а уже не надо. Красавчик с дубиной уже поимел свое. Везуха конкретная. Юрий Игоревич знал, как трудно с первого удара поразить человека насмерть. Даже ножом – трудно. Это только кажется, что железо острое, а человек – мягкий. Запросто можно и в ребро попасть, и мимо по мясу скользануть… Человек – не чучело. На месте не стоит. Вертится, уворачивается. Красавчик, он далеко не лох. Был. Гучко по стойке, по движухе видел – в рукопашной не новичок. Хитрый, резкий, удар прятал, отвлекал. А вот Санёк конкретно смотрелся лошком. Но красавчик зажмурился, а молодой на своих ногах стоит, рожицу симпатичную морщит… Тоже понятно. Вонища там, на Арене, еще та. Гучко знал, поскольку – опыт.

– Гуляем, Свин! – тигром рыкнул Берсерк. – Старому тоже нальем! Знает дело мастер! Ох, он меня и гонял в учебке! Шесть раз к нему приходил. Кровавым потом умывался!

Гучко не слушал. Глядел на пацанчика… И видел, что с тем сейчас происходит. Видел такое не раз, когда подниматься начал. У самого такая же рожа была, когда первого своего завалил. Почуял, как кровь по боку течет, и рубанул во всю силу. Стальной битой – по башке. И сразу понял, что насмерть… Да так заколбасило, что забыл, что вокруг. И – хренак! – сам словил сзади по тыкве.

Но у Юры Гучко башка оказалась крепкая, и через месяц он стал звеньевым, а безымянного братка из солнечного Дагестана закатали в асфальт. А не хрен чужих коммерсов тиранить!

Глава двадцатая
Закрытая территория зоны «Мидгард». Тест на убийство (продолжение)

– Поздравляю, малыш, – сказал Саньку мастер Скаур. – Тест по физподготовке ты сдал. Осталась психология.

– Ага, я готов, – охотно согласился Санёк. Психология – это пять. Психология – это значит просто слова говорить. Убивать никого не потребуется. – Я готов. Спрашивайте.

Мастер глянул на него… как-то не так.

Санёк даже растерялся:

– Или я должен спрашивать?

– Ты попутал, малыш, – строго произнес Мертвый Дед. – Воина не спрашивают. И он тоже вопросов не задает. Он или делает, или – не воин. На-ка вот, выпей! – и протянул Саньку всё ту же емкость со всё тем же вонючим зельем.

– Я не хочу! – воспротивился Санёк. – Я же сдал ваш проклятый экзамен! Что еще вам надо?

– Ты сдал не экзамен, а тест, – ледяным тоном произнес Мертвый Дед. – Экзамен ты сдашь сейчас. Прямо сейчас. Или хрен тебя допустят в Игру!

– Ну и хрен тогда с вашей долбаной Игрой! – взъярился Санёк. – Не хочу и не буду! Ясно вам?

Он ожидал встречной вспышки, но мастер оружия вдруг широко ухмыльнулся и проворчал вполне одобрительно:

– Есть у тебя характер, малыш! Есть. Ну так покажи его в деле! Сделай что должен. И будь что будет.

И Санёк вдруг понял: этот человек прав.

И в третий раз проглотил яд.

– …Тресни ее по голове, чтоб не крутилась! – рявкнул тот, который держал Санька на ноже.

– Не-а! Я люблю, когда трепыхается… – Второй, тоже с бритой башкой, одной татуированной лапой сдавливал Ксанькино горло, другой грубо, как тесто, мял ее груди, оставляя красные кровящие следы.

Господи! Санёк угодил в тот же кошмар!

– Не делайте этого, не надо, пожалуйста, вы же люди, как так можно…

Совсем тихонько бормотал, потому что рот не открыть: снизу челюсть подпирал нож. Было больно, но не очень…

Бандит совсем не смотрел на Санька. А чего смотреть: тюфяк тюфяком. Удивительно, что еще в штаны не наделал…

«Красивые груди у девушки…»

Санёк удивился. То была его собственная мысль. Но он еще не понял, что это значит…

– Не трогайте ее, вы, животные!..

Женщина ползла по ковру, подтягиваясь руками…

Бандит с ножом перевел на нее взгляд. И третий, шаривший в ящике, тоже прервался и уставился на покалеченную…

Санёк чуть опустил подбородок. Кончик ножа вошел на миллиметр глубже… Бандит рефлекторно (он на Санька не глядел) ослабил нажим…

И Санёк получил шанс. Резко выпрямился, даже на носки встал – и снял себя с клинка. И тут же присел резко и быстро. В колене что-то хрустнуло, но сделать дело – не помешало. Удар локтем по яйцам. Промахнуться невозможно, торчащий хрен точно обозначил место, резкий подъём (немолодое нетренированное тело слушалось плохо, но – слушалось) и еще один удар, локтем по горлу. Выворот ножа из ослабевших пальцев – рукоять будто сама прыгнула в руку. Бросок вперед… Толчковая подвернулась, но Санёк схватился за край трюмо и не упал. Нож прыгнул вперед, вспарывая справа шею третьего, как раз когда тот замахнулся, чтобы пнуть женщину по голове.

Теперь очередь насильника… И тут Санёк едва не облажался. Нога не слушалась совсем, боль в спине стала просто невыносимой… Повезло еще, что урод не успел ничего заметить, потому что увлекся, гад… Санёк уперся свободной рукой в край кровати и ударил. Даже не ударил – просто воткнул нож под лопатку. Как в кусок мяса…

Воткнул – и свалился на ковер – спину будто раскаленным прутом проткнули.

– Гарик! Гарик! – Жена ползла к нему, волоча переломанные ноги. – Они убили тебя?!

Дочь, горло которой больше не сдавливала лапа насильника, закричала истошно…

Ворочался на полу тот, первый, с разбитым кадыком…

– Гарик! Они убили тебя!..

– Хрена им, убили! – прохрипел уже не Санёк, а тот, пожилой… – Радикулит проклятый! Прострелило!

А в дверь уже колотили. Видно, услышали Ксанькин жуткий крик…

Глава двадцать первая
Закрытая территория зоны «Мидгард». Коренные потребности свободного человека

Мертвый Дед ушел праздновать победу Санька. Так и сказал: я буду праздновать твою победу, а ты будешь спать. Кому-то это показалось бы несправедливым, но только не Саньку. Покушал – и баиньки. Перед сном и в процессе оного – наставление от мастера адаптации Феодора Герца.

– Вы, молодой человек, сейчас выпьете этот полезный коктейль и уснете. А я тем временем проведу с вами сеанс гипнотерапии, который позволит вам разобраться с собственным «Я».

– Мне опять придется кого-то зарезать? – недоверчиво проговорил Санёк.

– Не беспокойтесь. Вам будет сниться очень приятный сон, а я немного помогу вашему подсознанию правильно сформулировать ваши желания и несколько переосмыслить те моральные и социальные ценности, которые были вложены в вас общественным воспитанием.

– А нельзя ли попроще? – буркнул Санёк.

Его «подсознание» искало подвох в любой реплике мастеров. И у него были на то основания.

– Позвольте объяснить вам на примере. Предмет, которому я обучаю слушателей, называется социальной адаптацией. Моя задача – помочь вам выжить в обществе, которое вам чуждо. Но есть другое общество, то, в котором вы выросли, с которым накрепко связаны и которое, как вам кажется, знаете достаточно хорошо. Но, как писал в свое время один успешный политик, «жить в обществе и быть свободным от общества нельзя». Что, впрочем, не помешало ему это общество разрушить, поскольку есть винтики и гаечки, а есть те, кто орудует гаечным ключом. Это они стремятся сделать вас максимально зависимыми: закладывают в ваше незрелое сознание абсурдные идеи, дабы лишить вас в первую очередь свободы творчества, а во вторую – свободы выбора. Так неумение человека завязывать галстук либо закрывает для человека путь туда, куда без галстуков не пускают, либо вынуждает искать партнера, который умеет завязывать галстуки.

– Бывают галстуки на резинке, – заметил Санёк.

– Тоже вариант, – согласился мастер Герц. – Но не ваш. Думаю, вы бы потратили пять минут и научились завязывать галстук самостоятельно.

– Я умею.

– Мои поздравления. Общество для большинства его членов – это конвейер. Каждый выполняет отдельную операцию и зависит от других. Над ними стоят те, кто конвейером управляет. Эти отличаются от зависимого большинства исключительно местоположением и тоже вполне заменяемы. И именно они более всего заинтересованы в сохранении статус-кво, поскольку власть, особенно власть не наследственная и не подкрепленная религиозными верованиями, держится исключительно на навязанных большинству суевериях. Есть и третья категория: те, кто конвейер обслуживает. Те, без которых конвейер рискует остановиться, потому что некому будет заменить сгоревшее реле. Эти могут входить без галстука на светские рауты, но подносить им шампанское не станут. И наконец четвертая категория: те, кому приходится модернизировать сам конвейер. А модернизировать – необходимо, потому что в развивающемся мире стагнация – это отсроченная смерть. Для четвертой категории граждан формализованные идеалы не являются управляющими. Общество охотно бы извергло их всех, но ограничивается лишь теми, кто огульно отрицает все правила навязанной игры. И вынуждено сосуществовать с теми, кто готов принять социальные стимулы и запреты именно как правила игры, теми, кто сам решает, что нужно, а что – неприемлемо…

Размеренная речь мастера Герца действовала на Санька усыпляюще. Он уже давно утерял нить рассуждений наставника и большую часть сил тратил на то, чтобы держать глаза открытыми. Но силы его были уже на исходе…

– …В некотором смысле наша Игра является одновременно фильтром, отделяющим активных особей от общей массы, и тренажером для тех, кто учится играть по чужим правилам, – журчал где-то поблизости голос мастера адаптации. – Знаете, в чем главное отличие всей зоны «Мидгард» от общества, в котором вы выросли?

Вопрос, к счастью, был риторический, и отвечать на него не требовалось.

– Главное отличие в том, что любой полноценный индивидуум нашей Игровой зоны вполне способен к самостоятельному и независимому существованию. Будучи отрезан от остальных членов своего общества, он не впадет в панику и не умрет с голоду. Каждая ячейка мира этой зоны – ячейка натурально-хозяйственная. И что же тогда их всех объединяет?

– Что? – переспросил Санёк.

– Это я вас спрашиваю, молодой человек. Что объединяет людей, способных самостоятельно добыть всё необходимое для удовлетворения основных потребностей?

– Потребность в общении? – рискнул предположить Санёк.

– А чем эта потребность отличается от потребности в пище, еде, сексе или физической нагрузке?

– Ну… Не знаю.

– Ничем, молодой человек. Коренная потребность, которая лежит в основе существования человека, – это потребность выжить. Но это – в инстинктах. А вот в высшем понимании, в социальном, – это дать возможность выжить другим. Вряд ли человек вашего возраста способен воспринять второй тезис. Вы молоды, и первичные рефлексы у вас превалируют. Вот с ними-то мы и будем работать. Моя задача в данном случае: научить вас отделять ваши собственные желания и потребности от тех, которые были вам навязаны вопреки вашим личным интересам…

Последнюю фразу Санёк уже не дослушал. Провалился в сон.

Очень хороший сон, потому что снилась ему Лика. И в этом сне было всё. Включая и такое, на что они никогда бы не решились наяву. Во всяком случае не решился бы он, Санёк… И еще они знали, что никогда больше не расстанутся…

Но тут мастер Герц разбудил Санька и сообщил, что наступило утро и лично он собирается идти спать. А вот Саньку следует позавтракать и отдаться в крепкие руки мастера знаний, дабы пройти оплаченный спецкурс «Основы мореплавания».

Так начался пятый день Игры для Александра Первенцева.