Текст книги "Слепой Орфей"

Автор книги: Александр Мазин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава первая

Йог-экстрасенс выглядел именно так, как представлял Зеленцов. Сытый томный мужчина за сорок, с вкрадчивыми движениями и маслинно-черными глазами. Одет он был в шелковый костюмчик, представлявший нечто среднее между кимоно, пижамой и прикидом шахской наложницы. Когда йог двигался, костюм переливался волнами и оттенками.

Слава был приглашен в комнату, убранную а-ля Восток. Никакой мебели, ворсистые ковры, беспорядочно разбросанные подушки с пестрой вышивкой.

Взгляд Зеленцова обежал задрапированные стены, украшенные эротическими рисунками, и остановился на хозяине, лицо которого украшала благожелательная улыбка.

– Ну-с, молодой человек,– вальяжным голосом изрек хозяин,– сразу могу сказать, что со здоровьем у вас…

– Стоп! – перебил Слава и сделал шаг вперед, йог вынужден был попятиться, чтобы сохранить дистанцию.– Стоп! У меня нет проблем со здоровьем. У меня нет проблем с женщинами. У меня есть проблемы с деньгами, но это не по вашей части.

– Ну почему же… – вяло запротестовал йог.

– Потому что с этим я разберусь сам. Но помощь мне нужна, и именно по вашему профилю.

– А знаете ли вы, молодой человек, что моя помощь стоит недешево? – осведомился йог.

– Моя тоже,– заметил Зеленцов.– Кто знает,– он поиграл мышцами,– может, и моя помощь вам пригодится.

Пользуясь преимуществом в росте, он обнял хозяина за плечи, слегка притиснул и спросил ласково:

– Вы когда-нибудь имели дело с шайтанами, гуру?

– Не имел чести! – Йог-экстрасенс попытался высвободиться, и, надо сказать, мускулы у него присутствовали. Но Зеленцов был на двадцать кило тяжелее и несравненно лучше подготовлен.

– Жаль! – проникновенным голосом воскликнул Слава.– Но ведь со всякими духами и астралами вы, безусловно, знакомы?

– Это мой дар,– сухо ответил хозяин.– А теперь уберите руку, сядьте вон туда и говорите толком!

– О’кей,– согласился Зеленцов и опустился на ковер.

Рассказ занял минут двадцать. Слава уложился бы в десять, но йог-экстрасенс все время перебивал вопросами.

Вытянув из Зеленцова все что мог, хозяин погрузился в размышления. Слава тем временем разглядывал голых индийских танцовщиц, изображенных с большим реализмом.

– Кхм! – изрек наконец йог-экстрасенс и, сунув руку под куртку, почесал грудь. Судя по звуку, грудь была достаточно волосатая.

– Нет у меня желания ввязываться в эту историю,– признался он.– Почему бы вам просто не обратиться в милицию?

– Хороший вопрос! – Слава рассмеялся.– Особенно для специалиста по духам!

– Сам я за это дело не возьмусь! – твердо сказал йог.– Но попробую заинтересовать человека, который мог бы справиться. Собственно,– добавил он несколько смущенно,– это мой учитель. Сейчас я ему позвоню, подождите…

И вышел.

Ждать пришлось довольно долго, но когда йог-экстрасенс вернулся, по выражению его физиономии Слава сразу догадался: новости неутешительные.

– Я очень сожалею, молодой человек,– произнес хозяин, стараясь не смотреть Славе в глаза.– Очень сожалею, но мой учитель отказался помочь и рекомендовал мне никоим образом не ввязываться в ваше дело. Так что извините, но – всего хорошего.

– Может, подскажете, к кому еще обратиться? – спросил Зеленцов.

– Не подскажу.– Тон был мягкий, но достаточно категоричный.– Желаю удачи!

И Слава ушел.

Приехав домой, он обнаружил, что здорово проголодался. Поев, с часок почитал Макбейна (Слава любил детективы). Вспомнив, что утром так и не потренировался, он поднялся и еще часок помучил организм. Это успокоило. Но не сняло проблемы. Слава даже подумал: не позвонить ли Грише, чтоб подменил вечером на занятиях. Вспомнил: Гришка же остался в зале. И может рассказать, что было дальше. Однако номер не отвечал.

Зато стоило положить трубку, как телефон тут же разразился трелью.

– Слава?

Голос был очень знакомым, но Зеленцову понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, кто это.

– Ванька! Басов! Чудак! Рад слышать! Где ты пропадал?

– А сам? – в трубке раздался смех.

– И сам! Ванька, черт! Сколько ж мы не виделись?

– Три года. Зеленец, три года в полный рост! Как делишки?

– Да по-всякому. А у тебя?

– Как надо. Эй, а что значит – «по-всякому»?

– Это и значит. Долго объяснять.– Слава тут же решил, что не станет втягивать Ваньку в свою историю. Друзей так не подставляют, а Басов – друг. Хоть и разбежались по жизни…

– Черт, Бас, как же тебя надоумило позвонить?

– Что, рад? А вот дай, думаю, позвоню Еленцу-Зеленцу. Короче, что у тебя стряслось?

– Ванька, не влезай ты в мои заботы! – вложив в голос всю свою силу убеждения, сказал Зеленцов.– Верняк тебе и своих хватает…

– А пошел ты на хер, Зеленец! – сердито заявил школьный кореш.– Урод ты! Три года не виделись, а он – «мои заботы!».– Ванька с такой точностью передразнил Славину интонацию, что тот не выдержал, рассмеялся.

– Короче, через час – я у тебя,– заявил Басов.– За водкой не беги, я ее, заразу, теперь не пью. Пока, Славик!

От телефона Зеленцов отошел с неожиданным чувством облегчения. А пожалуй, и впрямь не худо посоветоваться с малышом – котелок у Ваньки с начинкой.

Басов заявился через сорок минут.

– А ты забурел! – заявил он, вешая куртку рядом с итальянской кожанкой Славы.

– А то! – отозвался Зеленцов.– Пошли ко мне в комнату.

«И ты изменился, Бас»,– подумал он.

Такой же маленький, ловкий, тонкий, как вьетнамец. Но остроконечная бородка, сеточка морщин вокруг глаз – вот этого раньше не было.

– Ого! – Иван оглядел тренажер, макивары.– Значит, не бросил? – И с удовольствием треснул локтем по кожаному покрытию.

Свой парень Ванька. Сколько не виделись, а никакого напряга.

– Не бросил. Наоборот. А ты чем промышляешь?

– Да больше духовными делами…

– В семинарию, что ли, подался? – заинтересовался Зеленцов.

– Нет. Духовными – в смысле духовным развитием.

– Грибочки-травка?

– Дурак! Духовным – это ума и сердца.

– А ты часом не йог? – осторожно спросил Зеленцов, причем настолько осторожно, что Басов не упустил возможности, сострил:

– А вы случайно не педераст?

– Это я не педераст?! Нет, это вы не педераст!

Старый школьный прикол, но оба с удовольствием поржали.

– Нет, Зеленец, я не йог,– сказал Басов.– Я человек православный. Хотя в йоге тоже кое-что шуруплю.

– Старик! – нежно проговорил Слава.– Ты-то мне и нужен!

– Ну! Вот и я подумал: чего это я такому уроду решил позвонить? – и ткнул Славу острым кулачком.

– А ты ведь и в бесах-шайтанах всяких разбираешься? – чуть ли не жмурясь от удовольствия, спросил Зеленцов.

– Ну-ка вяжи темнить! – решительно потребовал Басов.– Выкладывай!

– Только не говори, что это я тебя втянул! – ухмыльнулся Зеленцов.

– Ну ты и говно!

– Угу,– согласился Слава,– говно. Еще какое!

В отличие от йога-экстрасенса, Иван слушал, не перебивая.

– Да уж… – изрек он, когда рассказ был закончен.– Спасибо, старик!

– Это за что же? – удивился Слава.

– Что втягивать меня не хотел.

– Значит, отвалишь? – без малейшей обиды спросил Слава.

С чего это он решил, что малыш решит его проблемы?

– Дурак ты, Зеленец! – фыркнул Басов.– Послать бы тебя в самом деле!.. Когда это я отваливал? А надо бы! Да ты ж потом костей не соберешь. Для такой твари ты – цыплячье мясо!

– Ну, Бас…

– Ладно, заткнись. Дай подумать.

Басов закрыл глаза, лицо его будто окаменело.

«Какой он маленький,– подумал Зеленцов.– Маленький и злой. Как хорек. Ухватит за горло – не отпустит, пока не задушит. Боец был – гранит. Ему бы еще чуток росту да весу, и я перед ним – трава. Но – пятьдесят шесть кило. Среди наших рубак – несерьезно. Прямая дорога к вьетнамцам. Да он вроде туда и ушел? Или нет? Эх, стыдно, потерял Ваньку!»

Когда их тогдашнего сэнсэя посадили, группа, ясное дело, развалилась, а тут еще у Зеленцова закрутилась свирепая любовь с Ксенькой… Уж он-тогда все на свете забыл…

«Какой друг Ванька! Почуял! Прибежал!..»

– Короче, Зеленец,– Басов поднял голову,– собирай манатки – в церковь поедем!

– Поедем? – удивился Зеленцов.

Первый в Питере собор было видно из его окна.

– Поедем! – отрезал Иван.– Нам не просто свечку поставить, а помолиться надо. Есть одна деревянная церковка, где мне хорошо. Туда и двинем. У тебя бабки есть? На тачку хватит?

– Угу.

– Добро. Времени у нас – с гулькин хряп. Шевелись!

В церковке Иван забился в дальний угол, притих. Только губы шевелились беззвучно.

Слава молиться не умел. Побродил, поглазел на иконы, священника у гробов послушал, свечку поставил – по деду.

Появился Басов, потянул за руку, развернул к себе, хмыкнул скептически:

– Крест не носишь. Пойдем купим. Если с верой – защита надежная.

– Какая у меня вера?..– сокрушенно проговорил Зеленцов.

Маленькая, почти домашняя церковь и ладанно-свещный дух настроили Славу на покаянный лад. Даже нынешние приключения как-то позабылись.

– Прижмет – вера появится! – заверил Басов.

Он купил крестик на зеленом шнурке и повесил на шею друга.

Вышли. Иван с тщанием и поклонами перекрестился.

– Ну, куда теперь? – спросил Слава.

– Бог подскажет. Пока – к тебе в зал.

К знакомым дверям Зеленцов подходил не без опаски. Перспектива встретиться по новой с Рустамчиком-шайтаном не радовала.

– Не боись! – угадал его настроение Иван.– Нет его там. Отбыл.

Открытая дверь, пустой коридорчик. Слава двинулся прямо в зал. Басов не отставал.

В зале, усевшись на сложенные маты, мрачно курили Игорь Халик и Гришка Магид, Славин напарник по сэмпайству.

Когда Слава Зеленцов появился в дверях, оба уставились на него, как на восставшего зомби. Причем Халик даже рефлекторно попытался спрятать сигарету. Курение вообще Ликановым не поощрялось, а курение в зале…

– Ну, ну… – сказал Зеленцов.– Это всего только я. А это Иван.

Оба приятеля встали:

– Игорь!

– Григорий!

Каждый – на голову выше Басова. Славе вдруг показалось забавным, что единственная их надежда – этот малыш.

– Рассказывайте, бойцы! – велел Зеленцов, усаживаясь на маты.

Для Халика и Магида Слава – авторитет, первое лицо после сэнсэя. Тем более теперь… Тем более показная уверенность Зеленцова внушала надежду.

Начал Магид. Потому что Халик провалялся на полу еще минут двадцать после бегства Зеленцова.

Воспоминания у Магида оказались премерзкими. Шайтан плясал, заваленные черные выли, а все прочие беспомощно стояли вокруг.

– Все вижу, все слышу, все чувствую – и даже мизинцем не шевельнуть! Думал, блин, никогда не кончится… А когда те трое перестали выть и дергаться, этот схватил четвертого, того, что Олег вырубил,– тот еще живой был, прямо зубами в горло вцепился и задушил, как лиса курицу. Задушил, швырнул на пол и – ко мне. Я думал – все. Кранты. Нет, только в глаза заглянул. А у самого зенки красные, даже не красные, а как бы сплошной огонь. И полыхает. А потом как стрельнуло – прямо по мозгам, и я как провалился куда-то…

– Точно! – вставил Халик.– И у меня то же!

Глаза у обоих парней стали непривычно испуганными.

– Дальше! – потребовал Слава.

– Дальше менты появились. К этому только сунулись – и в ступор.

– Ага,– поддержал Халик.– Ввалились, бойкие такие, наглые: «Кто стрелял, мать вашу?» Этот зыркнул – и криздец. Как роботы. Черных забрали и уехали. Нас как будто и не существует.

– Дальше!

– А что дальше? Этот взял Олега, и они ушли. Как ушли, так и нас отпустило. Только говорить мы ни о чем не могли.

– Могли,– уточнил Игорь,– но, знаешь, не хотелось. Сразу и разошлись. А я потом часа через два вернулся, вижу – Гришка на лавочке сидит.

– Да,– подтвердил Магид.– Сначала я пришел. Ну, посидели немного, а потом Игорь говорит: «Пойдем в зал», ну мы и пошли. Вот оно как. Что скажешь?

– Что? – Зеленцов повернулся к Басову, дав понять, кто тут главный.

Иван молчал. Глядел искоса, рассеянно. Слава знал такой взгляд. И Магид с Халиком тоже знали. Не знали только, чтоотслеживает Басов. Минуты три прошло в молчании, потом Иван спросил:

– Олег – ваш сэнсэй?

– Да.

– Грамотно,– пробормотал Иван.– Сначала подавил эгрегор…

– Кого? – одновременно спросили Халик и Магид.

– Это я – себе,– Басов мельком взглянул на Зеленцова и тронул пальцем угол правого глаза: «Внимание. Держи правого».

«Ни хрена себе!» – подумал Слава.

Правым был Халик.

– А кто знает,– подчеркнуто равнодушно спросил Иван,– кто знает, где живет ваш сэнсэй?

Зеленцов мгновенно ощутил в воздухе запах опасности. Игорь с Гришкой тут же напряглись. И молчали.

– Я знаю,– сказал Слава.– А что?

– Не надо туда ходить! – крикнул Халик странным привизгивающим голосом.

– Почему? – Иван безмятежно смотрел на него прозрачными серыми глазами.

– А потому! – рявкнул Магид.– В чужое дело не лезь, чувачок! Понял?

– Ну, ну,– попытался урезонить Слава.– Легче, Гринька!

– Не лезь!!! – пронзительно завизжал Халик, вскакивая и нависая над Басовым.– Не лезь!!!

Он весь трясся, руки беспорядочно дергались.

Слава приготовился сбить его боковым броском при первом же реальном движении.

Иван сидел как каменный. И смотрел не на Халика, а на Григория.

С тем тоже творилось непонятное. Лицо посекундно меняло выражение, с губ срывались бессвязные слова.

Слава заметил, как вздулась вена на виске Басова. Халик приплясывал над ним, подпрыгивал, будто марионетка у пьяного кукловода. Басов словно его и не замечал.

А Магид медленно опустился на пол. Руки его упали на колени, глаза закрылись, туловище медленно раскачивалось из стороны в сторону…

Кулак Халика сверху обрушился на затылок Басова.

Иван нырнул вперед, уйдя от удара, одновременно подцепив Халика под колено, так что тот, потеряв равновесие, упал прямо в захват Зеленцова. Слава зафиксировал его, аккуратно, но достаточно жестко, а Басов, подскочив пружинкой, встал в стойку. Слава, знавший, что он намного сильнее Игоря, решил: дело сделано, но тут Халик, хрустнув суставами, совершенно невероятным движением вырвался, отшвырнул Зеленцова и прыгнул на Басова. Тот аккуратно ушел в сторону, а Слава, у которого рефлексы всегда были быстрее мыслей, влепил Халику беспощадный тат-цки в затылок. Халик, как и следовало ожидать, рухнул на пол.

Григорий продолжал раскачиваться и бормотать.

Слава облегченно вздохнул:

– Ну ни…

– Хаджмэ! – дико закричал Басов.

Лежащий ничком (и долженствующий оставаться в этом положении еще минимум минут десять) Халик вскочил, нет, взлетел, раскручиваясь в воздухе с почти киношным, но тем не менее сокрушительным мавашитоби. Подстегнутый криком Слава выбросил блок (подсесть он уже не успевал), принял удар на предплечье (сразу онемевшее), был отброшен на шаг назад, ушел от ну-китэ в горло, пропустил, сбил удар, направленный в пах, пропустил – в печень, выдохнул через сжатые зубы. Халик атаковал чертовски быстро! Быстрей Ликанова!

Слава пропустил еще один удар, смягчив доворотом корпуса. И еще один, весьма болезненный,– в голень… и тут Халик скис. Уронил рукя, лицо его, свирепая ряшка, поросшая светлой щетиной, вдруг приняла плаксивое детское выражение. Это выглядело настолько дико, что Зеленцов тоже опустил руки… и услышал, как красивый баритон Ваньки выводит:

– «…врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящий Его. Яко исчезает дым да исчезнут! Яко тает воск от лица огня, такс да погибнут бесы…»

Опустив веки и мерно осеняя себя крестом, Басов допел молитву, открыл глаза.

Зеленцов глуповато уставился на друга, потирая ушибленный бок.

– Первый – за нами,– бодро сказал Иван.– Двинулись!

– Куда?

– Угадай!

– А они? – Зеленцов кивнул на раскачивающегося Магида и совершенно разнюнившегося Халика.

– Скоро отойдут,– ответил Басов.

– Отойдут – в каком смысле? – испугался Слава.

– В хорошем! – Иван засмеялся.– Это одержимость. Блондина я вытащил.

– А Гришка?

– Этот – сам. К моему удивлению. Всё, поехали.

– Угу.– И уже на улице: – Ванька, туповат я стал, куда же мы все-таки направляемся?

– К твоему сэнсэю.

Зеленцов застыл как вкопанный.

– Ты что? – удивился Басов.

– Этот – у него?

– А где ж ему быть?

– А ты уверен, что справишься? – с сомнением спросил Слава.

– Бог знает, Зеленец. Если честно – не уверен.

– Может, тогда не ходить? – голос Зеленцова дрогнул. И если бы только голос!

– Не ходить? Можно и не ходить,– задумчиво проговорил Басов.– Но вот такая закавыка, старик: поганец этот с каждым часом сильнее становится. Думаешь, мне хочется идти? А надо. Готов не готов – надо! Мне отступать – грех. А вот тебе… – он ласково сжал локоть Славы,– тебе, может, и не надо. Не знаю… Пойду-ка я один! – решил он.– Ты только расскажи куда.

– Ни хрена себе! – Зеленцов так обиделся, что даже бояться перестал.– Ты это брось. Бас! Никаких «один»! И не думай!

– Ну вот и решили,– спокойно кивнул Иван.– Деньги еще есть? Лови тачку.

– Пешком дойдем,– возразил Слава.– Тут рядом.

Глава вторая

В ответ на стук из-за двери донесся голос Елены:

– Входи, Глебушка…

Елена сидела на ковре, ноги – в падмасане, распущенные черные волосы, падая, наполовину закрывали лицо. Женщина глянула сквозь них, затем отбросила быстрым движением руки и улыбнулась. На ней был бело-красный спортивный костюм и натянутые почти до колен Глебовы шерстяные носки.

Стежень опустился напротив, аккуратно уложил ступни на бедра, так что стал виден замысловатый узор на подошвах тапочек.

На стене, над головой Елены, висело овальное зеркало. Глеб мог видеть в нем одновременно и себя и свою гостью. Сравнив собственный торс с тоненькой талией Леночки Энгельгардт, он усмехнулся. Женщина-воин!

– Ты лучше с Кириллом равняйся! – улыбнулась женщина.

Как всегда, она превосходно снимала все чувства и мысли Глеба, если он специально не прикрывал их.

– А ты все хорошеешь! – Стежень поднял над головой сцепленные кисти, потянулся.

– Удивительно, что ты заметил. Помедитируем?

– Что же?

– Солнышко сегодня хорошее, как сказал Кирилл.

– Солнышко? – Глеб посмотрел в небольшое круглое окошко, выходящее в сад.– Солнышко… – Он поднял с ковра шелковый синий шнурок, намотал на палец: – Давно хотел тебя спросить, Ленок… Чем ты нынче занимаешься?

– Спроси.– Ее улыбка стала еще обольстительней.

– Чем ты занимаешься?

– Чем я занимаюсь или откуда беру деньги?

– Все, что сочтешь нужным рассказать.

– Ах, как официально! – Серебряный смех.– Глебушка, у меня от тебя секретов нет! – Елена кокетливо поправила волосы.– Мои друзья оформили мне школу. «Четырехлепестковый лотос Камы». Может, слышал?

– Нет. Ни о друзьях, ни о школе, ни о «Четырехлепестковом лотосе». Такой бывает?

– Теперь есть, коли зарегистрировали.

– И что же ты делаешь?

– Немного гадаю, немного лечу… Ну, конечно, не так, как ты. Бывает, порчу сниму… Или наоборот. Только ты уж не распространяйся, я тебе – как своему.

Стежень свел брови, уставился в темные блестящие глаза. Зеркально-блестящие… Крепка стала Ленка! Ох крепка!

– А как же Сермалева этика?

– А это, Глебушка, вне этики. Это – плата.

– Ага… – Стежень ощутил, как горячая струя бьет вверх, вдоль позвоночника.– Значит, подалась к сатане, сестренка?

Женщина хрипловато рассмеялась.

Глеб напрягся, ладони стали слегка влажными: эта женщина пахла опасностью. Но все равно Стежень не мог перешагнуть через прошлое и увидеть в Леночке Энгельгардт Врага.

Смех привел в смятение его чувства. Это был особый смех. С некоторым опозданием Глеб стряхнул с себя наваждение и тут же понял, что совершил еще одну ошибку: слишком серьезно воспринял то, что было всего лишь безобидной, на их уровне, игрой.

– Глебушка,– нежно проговорила Елена,– брось ты эти еврейско-христианские заморочки. И все-то вы, православные, на право-лево делите! – Она опять рассмеялась, окатив Стежня возбуждающей волной.– С чего ты решил, что я плачу? Это мне платят! Так-то, родной мой! Ну что молчишь-хмуришься? – Она вытянула ногу и легонько толкнула Стежня в живот.– Если обидела нечаянно – прости. Не сердись, ладушки?

Откинувшись назад, она кончиком шерстяного носка провела по груди Глеба, уперлась в солнечное сплетение.

– Глебушка! Я ведь тебя больше всех люблю! Больше Кирилла! А ты… Помнишь, как ты меня окрестил, когда первый раз увидел?

– Не помню,– осторожно ответил Стежень.

– А я, представь, помню. Ты Сермаля эдак по-дружески в сторонку отвел – ты тогда такой уверенный был, важный, даже Сермалю советы давал – и солидно так: «Зачем тебе эта замарашка?»

– Не помню.– Глеб недовольно покосился на узкую стопу в шерстяном носке, поглаживающую его живот.– Мало ли что я говорил когда-то… Важно, что сейчас. А сейчас, имей в виду, ты мне не нравишься!

– Нравлюсь, Глебушка! Ты уж не лукавь. Еще как нравлюсь! Потому ты сейчас со своей православной праведностью на меня и наваливаешься. Не надо, милый! Ты ведь сам меня такой сделал!

– Это как же? Замарашкой назвал?

– Именно! – Елена вытянула руку, растопырила пальцы, поглядела.– Назвал бы ты меня Золушкой – ох как бы все обернулось! Но я тебе очень даже благодарна, Глебушка!

– Да?

– А ты закрой глаза и вспомни, как я выглядела лет пять назад. Постарайся вспомнить, мой хороший…

Стежень прищурился, захватил взглядом всю ее целиком: поза, положение пальцев, напряжение мышц… Анализатор у него в мозгу заработал с бешеной скоростью… и выдал огорчительный результат. Весь облик, жесты и поведение этой очаровательной женщины – чудесно выполненная маска, заглянуть за которую Глебу не по силам, а проломиться… Нет, для такого нужна настоящаяпричина!

– Да не беспокойся ты, Глебушка! – нежным хрипловатым голоском пропела Елена.– Ты просто вспомни!

Стежню очень хотелось надеяться, что он так же непроницаем для этой женщины, как и она – для него. Однако он не стал проверять, а просто закрыл глаза, скользнул по древу памяти вниз, и перед его мысленным взором возник образ Леночки Энгельгардт пятилетней давности.

– Ну как, похорошела? – кокетливо спросила женщина, когда Стежень открыл глаза.

– Не то слово! – искренне ответил Глеб.

– А конкретнее, милый?

– Конкретнее… Была, верно, замарашка. А теперь – очень привлекательная женщина. Ты довольна?

– Конечно, довольна. Но я же просила поконкретней, доктор Стежень!

– Не понимаю,– сухо сказал Глеб.

– Хорошо.– Женщина улыбнулась.– Я помогу. Например, рост.

– Вроде прибавилось сантиметра три?

Елена засмеялась.

– Межпозвоночные диски, осанка? – предположил Стежень.

– Десять.

– Что – десять? – растерянно спросил Стежень.

Тут же поймал себя на том, что поддался ее игре, и сосредоточился.

– Не три, а десять сантиметров. Могла бы и больше, но больше не нужно. Волосы, кожа, мышцы,– Елена погладила себя по бедру,– это совсем просто.

– Для того, кто хочет и умеет,– просто,– согласился Глеб.

– Зубы ты сам мне сделал, спасибо. А посмотри сюда.– Женщина вытянула ногу.– Может великолепный доктор Стежень удлинить берцовую кость?

– Хирургически.– Глеб уже понял, куда она клонит, но решил поддержать игру.

– А уменьшить стопу? Или поиграть с формой лицевых костей?

– Я бы не взялся.

– Посмотри, Глебушка, посмотри на меня внимательно. Не сразу, постепенно, год за годом. Но теперь – почти всё. Я довольна. А скажи мне, милый, знаешь ли ты, когда и почему меняются линии на ладони?

– А, черт! – воскликнул Стежень.

– При чем здесь черт? – Елена засмеялась.– Вижу – знаешь.

– Да,– мрачно согласился Глеб,– знаю.

– Глебушка, солнышко, не переживай ты так! – нежно проговорила Елена.– У тебя Христос, у меня Душка. Каждому свое.

Она подсела к нему, прижалась теплой грудью:

– Глебушка, ты ведь сам говорил: у каждого свой путь, да? И мне на моем – хорошо. Я ведь тебя на него не зову, верно? Не обижай меня, Глебушка, мне от этого больно! – Заглянула снизу ему в глаза: – Не ругай меня, пожалуйста, и не отталкивай. А худо будет – только намекни. Уж я к тебе, со своего пути, всегда прибегу и помогу! И платы мне никакой не надо! Я теперь бога-атая, Глебушка! Почти как Сермаль. Ничего мне не надо. Только вы с Кириллом, вы, праведные, меня не отталкивайте!

Она обвила руками шею Стежня, прошептала, касаясь губами уха:

– Пожалуйста, не гони меня…

– Никто тебя не гонит.– Стежень решительно отстранил ее от себя.– Только веры твоим словам, Ленка, прости, немного!

– Веры? – Женщина засмеялась, но смех вышел горьким.– Без веры я как-нибудь… Мне бы понимания немножко. И сострадания…

– Это будет,– обещал Стежень и хотел подняться, но женщина его удержала.

– Вот смотри.– Она коснулась губами своего хрустального оберега, сняла его и положила на подоконник.– Дай мне руки!

Глеб протянул открытые ладони, Елена вложила в них свои, и Стежень ощутил, как соприкоснулись их нежные эфирные тела. Он услышал, как сквозь туман, тихий вскрик Елены. Через мгновение он сам еле сдержал крик. Родившийся вихрь взметнул их и закружил, словно одуванчиковый пух. Невероятным усилием Стежень обуздал поток, позволил ему медленно истекать вверх, поднимаясь, как пар над горячим источником…

Руки их разъединились.

Еще целую минуту они сидели не двигаясь, потом Елена грациозно потянулась, подхватила Душку и повесила на шею. Хрустальный череп вспыхнул зеленым огнем, но женщина прикоснулась к нему, и огонь угас.

Глеб встал. Тело его стало совершенно невесомым. Как воздушный шар.

– Спасибо, дружок,– поблагодарил он, коснувшись губами пушистой черной макушки.– Я пойду, надо подумать.

И вышел, аккуратно притворив дверь.

Женщина проводила его нежной улыбкой, но как только закрылась дверь, улыбка сошла с ее лица, словно ее кто-то стер. Руки Елены совершили несколько быстрых движений, и в воздухе повис красный призрачный шар размером с детский мячик. Повинуясь движению тонких пальцев, шар поплыл к двери, коснулся ее, протек насквозь и пропал.

– Храни его,– прошептала женщина.– Храни его для меня…