355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Верховский » Беспокойное соседство: Русская Православная Церковь и путинское государство » Текст книги (страница 1)
Беспокойное соседство: Русская Православная Церковь и путинское государство
  • Текст добавлен: 13 сентября 2016, 18:02

Текст книги "Беспокойное соседство: Русская Православная Церковь и путинское государство"


Автор книги: Александр Верховский


Жанр:

   

Публицистика


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Александр Верховский
Русская Православная Церковь и путинское государство

Владимиру Путину досталось не слишком упорядоченное наследство в части отношений государства и религиозных объединений. Общим местом уже стало утверждение, что государство имело при Борисе Ельцине особые отношения с Русской Православной Церковью (Московского Патриархата – в отличие от иных юрисдикций). Не менее несомненным было несколько ущемленное положение новых религиозных движений (НРД) и части уже далеко не столь новых, но недостаточно широко представленных в России религиозных объединений. Ислам, ортодоксальный иудаизм и буддизм в его традиционном для России (калмыцком, тувинском или бурятском) варианте пользовались «благожелательным нейтралитетом» государства. Надо полагать, государство готово было бы особо отличать ислам, но этому мешала раздробленность мусульманского религиозного руководства, неудобная и малопонятная для чиновников.

Не вдаваясь здесь в подробности, касающиеся 90-х годов[1]1
  Об этом мы уже писали раньше: Верховский Александр. Церковь в политике и политика в Церкви//Политическая ксенофобия. М., 1999. С. 60-122; Его же. Религиозный фактор в парламентской кампании 1999 года; Религиозный фактор в президентской кампании и в формировании идеологии нового правления//Национал-патриоты, Церковь и Путин. Парламентская и президентская кампании 1999-2000 гг. М., 2000. С. 53-59, 75-83.
  Тексты этих книг, равно как и многих других, можно найти на сайте «Панорамы», см.: http://www.panorama.ru/work/patr/


[Закрыть]
, отметим только, что более отчетливую, более структурированную конфессиональную политику просто некому было проводить, так как решения в этой области принимались независимо друг от друга различными властными структурами, а единого государственного учреждения, ведающего делами религиозных объединений, уже давно нет.

Концепции «инвентаризации» и «вертикали власти», с которыми начинал свое правление новый Президент, предполагали, очевидно, некую концептуализацию и координацию также и конфессиональной политики, но до этой далеко не первостепенной по политической значимости темы поначалу просто не доходили руки. События начала 2000 года не давали оснований говорить о какой-то направленной политике[2]2
  Иную точку зрения доказывала редакция газеты «Русская мысль» в подборке под выразительным названием: Полугосударственная Церковь в полуцерковном государстве?//Русская мысль. 2000. 30 марта – 5 апреля.


[Закрыть]
.

С одной стороны, глава Отдела внешних церковных связей (ОВЦС) Патриархии митрополит Кирилл (Гундяев), ведающий, среди прочего, и отношениями Церкви с государством, привлекался даже к разработке концепции нового правления, проходившей под руководством Германа Грефа (правда, эти разработки остались в основном втуне). Патриарх Алексий II оказался единственным деятелем, присутствовавшим при передаче «ядерного чемоданчика» от Ельцина к Путину.

С другой стороны, в подписанной уже 10 января 2000 г. «Концепции национальной безопасности», в отличие от предыдущей (1997 года) РПЦ не упоминается, равно как и беспокоящие ее «тоталитарные секты» (то есть НРД); речь идет только о «культурно-религиозной экспансии соседних государств на территорию России», что, скорее всего, относится к радикальным мусульманским течениям (обычно более или менее обоснованно называемым в России «ваххабитами»).

В начале правления Путина были очень популярны споры о его религиозности, в православно-патриотических кругах они иногда возобновляются и до сих пор. В частности, широко и публично обсуждался слух, что известный своими фундаменталистскими (или, по крайней мере, крайне консервативными) взглядами архимандрит Тихон (Шевкунов) является духовником Президента, но слух этот весьма сомнителен, а сам архимандрит Тихон позволял себе лишь неоднозначные намеки[3]3
  Хороший пример: Путин и его семья христиане. Это главное//Известия. 2001. 7 декабря.


[Закрыть]
. В принципе, все споры основывались на попытках интерпретировать отдельные фразы Путина, но сейчас любой российский политолог подтвердит, что это крайне неблагодарное занятие: Путин еще с парламентской кампании 1999 года известен своей способностью угодить слушателям самых разных взглядов. Поэтому лучше, видимо, исходить не из того, какова личная религиозность Президента, а из анализа политики государственной машины в целом.

Патриархия. Идеологические позиции и чаемое место в обществе

Московская Патриархия, разумеется, не вмешивается прямо в политические конфликты. Основной приоритет в отношениях с властью – лоббирование церковных интересов, а такой инструмент лоббирования, как политическое вмешательство, для Церкви настолько недоступен, что даже намек на его использование уже опасен. Зато Церковь может прямо предлагать власти свои идеологические разработки. И вот в этом случае привлечение сторонников и конфронтация с противниками уже допустимы.

Политический риск при этом, конечно, сохраняется, но Патриархия не может не проявлять известной степени самостоятельности: иначе она перестала бы быть общественной силой в глазах окружающих (включая государство) и в своих собственных. Достаточно вспомнить, что на Юбилейном Архиерейском Соборе в августе 2000 года были приняты решения, вызвавшие в Кремле сильнейшее раздражение: Церковь постановила, что претендует на реституцию дореволюционной церковной собственности и считает в принципе возможным призвать паству к гражданскому неповиновению власти, если власть побуждает к совершению тяжкого греха (в частности, к отступлению от Церкви). Не без труда удалось тогда митр. Кириллу сгладить негативное впечатление, произведенное на президентскую Администрацию[4]4
  Подробнее см.: Верховский Александр. Религиозный фактор в президентской кампании и в формировании идеологии нового правления.


[Закрыть]
.

В принципе, Церковь может обходиться без общественно-политической идеологии. Московская Патриархия ее в 90-е годы и не имела, ограничиваясь отдельными заявлениями и политико-идеологическими маневрами. Ситуация начала меняться в середине 1999 года, с программных статей Патриарха Алексия и митрополита Кирилла в «Независимой газете»[5]5
  Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II. Мир на перепутье//НГ-Религии. 1999. 23 июня; Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл (далее – митрополит Кирилл). Норма веры как норма жизни//Независимая газета. 2000. 16-17 февраля.


[Закрыть]
. Эти статьи стали прообразом некоторых разделов «Основ социальной концепции Русской Православной Церкви», принятых все тем же Юбилейным Собором[7]7
  В частности, доклад митрополита Кирилла на VI Всемирном русском народном соборе//Сообщение Службы коммуникации ОВЦС (Далее – Сообщение ОВЦС). 2001. 14 декабря (http://www.russian-orthodox-church.org.ru/nr112143.htm).


[Закрыть]
. Чтобы не цитировать целый ряд статей и документы Собора[7]7
  В частности, доклад митрополита Кирилла на VI Всемирном русском народном соборе//Сообщение Службы коммуникации ОВЦС (Далее – Сообщение ОВЦС). 2001. 14 декабря (http://www.russian-orthodox-church.org.ru/nr112143.htm).


[Закрыть]
, ограничимся кратким резюме:

Церковь осуждает либеральное (западное) мировоззрение как безрелигиозное и индивидуалистическое, но допускает его право на существование в современном падшем мире. Церковь настаивает на том, что такое мировоззрение никак не может приниматься в качестве нормы, тем более – всемирной, глобальной. Существуют и имеют не меньшее право на существование и «традиционные» мировоззрения – исламское, православное и другие, явно религиозно обоснованные и более или менее укорененные в жизни других (не западных) народов. То есть речь идет не просто о религиях, но о культурных комплексах, определяющих всю жизнь того или иного народа. Мировой порядок должен в равной мере ориентироваться на все эти мировоззрения. Таким образом, процесс глобализации (помимо его технической составляющей) определяется как неправомерная экспансия либеральной, секулярной цивилизации против всех остальных.

Формулировка «Основ социальной концепции»:

…наблюдается стремление представить в качестве единственно возможной универсальную бездуховную культуру, основанную на понимании свободы падшего человека, не ограничивающего себя ни в чем, как абсолютной ценности и мерила истины. Такое развитие глобализации многими в христианском мире сопоставляется с построением Вавилонской башни.

Церковь отнюдь не призывает при этом к искоренению либерализма, но считает необходимым остановить происходящий процесс и даже повернуть его в какой-то степени вспять, модифицировав соответствующим образом международное право и международные институты. Процесс смешения цивилизаций оценивается скорее негативно, ему противопоставляется сохранение религиозной, национальной, цивилизационной идентичности.

Можно сказать, что перед нами своеобразная международная версия мультикультурализма. Мы можем лишь предполагать, что излагаемая концепция не слишком хорошо укоренена в православном предании. Зато она очень точно сориентирована на современного либерального интеллектуала, скорее даже на западного, чем на российского. В мире побеждающего (на данном этапе) либерализма Церковь переходит на его язык и готова «выиграть на его поле».

Что касается России, то Церковь утверждает, что российский народ должен в заданной системе координат определяться не как западный, а как православный. Но это означает, отметим, не категорический отказ от либерализма, а требование смещения баланса в пользу традиционных ценностей и общественных механизмов (в смысле дореволюционной традиции).

Митрополит Кирилл (а именно он является главным идеологическим генератором в Патриархии[8]8
  Хороший анализ его мировоззрения и общей позиции Церкви см.: Костюк Константин. Три портрета//Континент. 2002. № 113.


[Закрыть]
) всегда использует дипломатичные формулировки, но воспринимает ситуацию как критическую и требующую срочных действий:

Ныне совершающийся в мировом масштабе процесс утверждения либеральных ценностей как якобы венчающих многовековую историю развития человеческой цивилизации представляет собой сегодня даже большую опасность, чем некогда коммунистический атеизм[9]9
  Митрополит Кирилл. Филермская икона Божией Матери и современные вызовы христианству//Сообщение ОВЦС. 2001. 17 декабря (http://www.russian-orthodox-church.org.ru/nr112171.htm).


[Закрыть]
.

А вот как формулирует сам Патриарх:

И до, и после 11 сентября зло обнаруживало два своих вектора, направленных на завоевание мира: либеральный и фундаменталистский. Навязывание «универсальной формулы счастья» всем народам может обернуться разрушительными последствиями… Поэтому современное международное общежительство надо созидать с учетом разных политико-культурных традиций[10]10
  Кеворкова Надежда. «Я готов встретиться с Папой Римским» //Газета. 2002. 17 апреля.


[Закрыть]
.

Здесь остается только отметить, что описанная версия «православного антиглобализма» является очень умеренным вариантом фундаменталистского антиглобализма, набирающегося силу внутри РПЦ[11]11
  Этой теме посвящена статья, которая должна выйти весной 2003 года: Верховский А.М. Радикальный православный антиглобализм//Социальное согласие и толерантность в современном мире. Выпуск 3. О правом экстремизме на современном этапе / Под. ред. Дадиани Л.Я. М.: Институт социологии РАН, 2003.


[Закрыть]
. Но связь между двумя этими явлениями существует, как нам представляется, лишь на уровне общих мировоззренческих тенденций.

На международном уровне концепция Церкви соответствует теории «многополярного мира». И первые «официальные» статьи были опубликованы в период господства доктрины Примакова. Но Церковь не отступила от своего и после путинского «поворота на Запад» после 11 сентября, так что речь идет отнюдь не о конъюнктурных заявлениях.

* * *

Внутри страны концепция Церкви должна вести к оформлению некоего специального статуса Церкви и/или православной религии, как определяющего для «российской цивилизации». Патриархия, впрочем, не считает это сугубо российской особенностью:

В качестве гарантии сосуществования различных мировоззрений в пределах ЕС необходимо в будущем конституционном договоре о ЕС уравновесить свободу отдельного индивида свободой культурно-религиозных общин, которые имеют право на отстаивание своей целостности и сохранение ценностей, на которых основывается их существование, с помощью демократических средств.

… Законодательство, которое закрепляет только право граждан на религиозную свободу, по сути создает условия «дикой конкуренции» между конфессиями. Совместно мы должны создать такие условия, при которых демократические свободы индивида, в том числе его право на религиозное самоопределение, не нарушали бы права национальных общностей сохранять целостность, верность своим традициям, общественной этике, религии. Особенно это важно при подходе к регулированию деятельности псевдорелигиозных, деструктивных и экстремистских движений, а также при обнаружении фактов злоупотреблений религиозной свободой со стороны традиционных конфессий, порой ведущих экспансию в различных регионах Европы, что угрожает общественному спокойствию и порядку.

Это говорится в заявлении ОВЦС применительно к процессу европейской интеграции (там есть и еще ряд интересных рецептов для Европы)[12]12
  Заявление в связи с работой конвента «Будущее Европы» //Сообщение ОВЦС. 2002. 7 октября (http://www.russian-orthodox-church.org.ru/nr210074.htm).


[Закрыть]
. Но предопределяет и те требования, с которыми Церковь выступает в отношениях с российским государством.

Церковь исходит из упомянутой выше концепции групповых прав («прав общностей»). Группы, как и всегда у сторонников групповых прав, определяются не в порядке формального самозаявления, а по некоторым более или менее произвольным признакам. В случае определения такой группы, как «православные», используются не оценки численности реальных прихожан, то есть членов религиозных общин, а данные опросов, в которых от 50 до 80 % граждан в некотором смысле (как правило, в культурном) относят себя к православным, и общее понятие «исторически православных», к каковым относят всех представителей этносов, ранее исповедовавших в большинстве своем православие.

В «Основах социальной концепции» содержится сильная теоретическая посылка:

Когда нация, гражданская или этническая, является полностью или по преимуществу моноконфессиональным православным сообществом, она в некотором смысле может восприниматься как единая община веры – православный народ.

Остается вопрос, можно ли считать граждан России моноконфессиональным сообществом. На протяжении 90-х годов деятели Патриархии этим термином не пользовались и соглашались с официальным определением России как страны многоконфессиональной. Сейчас ситуация изменилась, и митр. Кирилл завершает «социологический силлогизм»:

Мы должны вообще забыть этот расхожий термин: многоконфессиональная страна: Россия – это православная страна с национальными и религиозными меньшинствами[13]13
  Митрополит Кирилл: «Россия – православная, а не „многоконфессиональная“ страна //Радонеж. 2002. № 8.


[Закрыть]
.

Что отличает «православную страну» от всякой иной, пока отчетливо не сформулировано. Видимо, как раз сейчас происходит некоторый сдвиг в позиции Патриархии. Но характерный признак можно уловить в словах заместителя митр. Кирилла по ОВЦС – протоиерея Всеволода Чаплина:

В том, что г-н Стерлигов высказывается за православие как за национальную идею, нет ничего удивительного, ведь 80% населения нашей страны относит себя к православным верующим. Православие доказало, что на протяжении веков оно объединяло людей. Я считаю, что православие как национальная идея не затронет интересы верующих других конфессий[14]14
  Российские протестанты обеспокоены высказываниями Германа Стерлигова // Newsru. 2002. 14 августа (http://www.newsru.com/religy/14Aug2002/sterligov_protest_ortho_print.html).


[Закрыть]
.

Прот. Всеволод, конечно, знает Германа Стерлигова – предпринимателя (от биржи «Алиса» в перестроечные годы до нынешнего бизнеса на элитных гробах[15]15
  Многие видели, хотя бы по телевизору, рекламу Стерлигова: «Вы поместитесь в наши гробики без диеты и аэробики».


[Закрыть]
) и маргинального националиста – и полагает, что он – «серьезный человек, знающий основы православной веры и поступающий соответственно этим знаниям», с мнением которого стоит согласиться.

О конкретных шагах по превращению православия в национальную идею (что само по себе выглядит как редукция религии к идеологии) речь пойдет далее, но чтобы достичь реальных успехов на этом поприще, нужно заручиться формальным содействием государства. Формы такого содействия могут быть разнообразными.

На протяжении 90-х годов Патриархия отвергала идею формального сращивания с государством (как бы оно ни называлось – симфонией или огосударствлением), отвергает и сейчас.

С другой стороны, всегда в епископате РПЦ были противники такой позиции, причем не рядовые:

Симфония государства и Церкви в наше время возможна. Даже если будет во главе государства не царь, а светский, но верующий человек, христианин[16]16
  Архиепископ Курский и Рыльский Иувеналий: «Симфония государства и церкви возможна…»//Русь державная. 1999. № 6 (61).


[Закрыть]
.

Или даже так:

Мне думается, что пора бы уже политикам смириться, и, поняв, что ничего путного у Вас не получается, попросить Всероссийского Отца нашего Святейшего Патриарха, чтобы он, Патриарх, возглавил страну нашу, управлял ею на основах православных, на основах Божиих, чтобы все подчинились его воле и были у него в послушании и помогали ему[17]17
  Митрополит Гедеон: Просто вам нужны голоса верующих…//Русский православный патриот. 1999. № 1 (http://www.rusk.ru/Press/Patr/99/Patr1_9/patr1_5.htm).


[Закрыть]
.

Самым высокопоставленным церковным деятелем, высказывавшимся в таком плане, стал митрополит Мефодий (Немцов). На конференции «Роль Православной Церкви в создании и развитии Российского государства», состоявшейся 10-11 декабря 2001 г. (организаторами выступали, кроме Патриархии, Администрация Президента, Институт российской истории РАН и другие солидные учреждения), митр. Мефодий рассуждал о том, что российское гражданское общество, в отличие от западного, должно основываться не на индивидуализме, а на нравственном единении, и это требует особой роли Церкви, которую он предложил определить в соответствии с решениями Поместного Собора РПЦ 1917-1918 годов[18]18
  Митрополит Воронежский и Липецкий Мефодий. Роль Православной Церкви в формировании гражданского самосознания на современном историческом этапе Российской государственности//Русская линия. 2001. 15 декабря (http://www.rusk.ru/News/01/12/new15_12a2.htm).


[Закрыть]
. Тогда эти решения существенно отделяли Церковь от государства в сравнении с положением, сложившимся в поздней Российской Империи, но для современного общества они звучат довольно радикально (цитируем выборочно):

Православная Российская Церковь, составляя часть единой Вселенской Христовой Церкви, занимает в Российском государстве первенствующее среди других исповеданий публично-правовое положение, подобающее ей, как величайшей святыне огромного большинства населения и как великой исторической силе, созидавшей Российское государство;

Государственные законы, касающиеся Православной Церкви, издаются не иначе, как по соглашению с церковной властью;

Глава Российского государства, Министр исповеданий и Министр Народного Просвещения и Товарищи их должны быть православными;

Во всех случаях государственной жизни, в которых государство обращается к религии, преимуществом пользуется Православная Церковь;

Учреждаемые Православной Церковью низшие, средние и высшие школы, как богословские, так и общеобразовательные, пользуются в государстве всеми правами правительственных учебных заведений на общем основании.

Это, повторим, программа-максимум, но она верно указывает то направление, в котором призывают двигаться более умеренные Патриарх Алексий II или митр. Кирилл.

Предпосылкой к реализации такой программы можно считать упоминание об особой роли православия в преамбуле закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» 1997 года, а особенно введенный там в юридический оборот сугубо религиоведческий термин «традиционные религии». Сама по себе преамбула не имеет юридической силы, поэтому, начиная с 2001 года, предпринимаются попытки кодифицировать преимущества «традиционных религий».

Первыми шагами на этом пути стали проекты концепций государственно-религиозных отношений.

5 июня 2001 г. был опубликован и достаточно широко разрекламирован проект концепции государственной политики в религиозной сфере[19]19
  Концепция государственной политики в сфере отношений с религиозными объединениями в Российской Федерации. Полный текст, много смежных публикаций и почти вся дискуссия по вопросу доступны на сайте Института государственно-конфессиональных отношений – Государство и религия в России (http://www.state-religion.ru).
  Собственно текст Концепции см.: http://www.state-religion.ru/cgi/run.cgi-action=show&obj=1270.htm


[Закрыть]
, разработчиками которого выступили Главное управление Министерства юстиции РФ по Москве и Институт государственно-конфессиональных отношений (основные авторы соответственно – Владимир Жбанков и Игорь Понкин). Нашей задачей не является анализ этого документа (бурно обсуждавшегося тогда, но сейчас подзабытого), но некоторые моменты отметить важно.

В проекте Концепции предлагалось узаконить и регламентировать привилегии «традиционных» религий и практику государственного сотрудничества с ними. На вопрос, какие именно религии будут отнесены к «традиционным», Концепция давала принципиально антиправовой ответ: религиозные объединения должны быть отсортированы по трем критериям – количество адептов, исторический вклад в развитие страны и современные действия «в качестве созидательной и объединяющей духовной силы российского общества, направленной на поддержание мира и стабильности в Российской Федерации». Понятно, что ни один из этих критериев (в российской действительности – даже численность) не поддается никакой объективной оценке. В качестве мотивировки предлагаемой реформы выдвигалась угроза внешней религиозной экспансии, и вообще текст проекта отличала общая консервативно-ксенофобная направленность.

В дальнейшем текст Концепции менялся[20]20
  Поскольку менялся он прямо на сайте, по указанному адресу доступен только последний вариант.


[Закрыть]
. В частности, произошла принципиально важная замена «традиционных религий» на «традиционные религиозные организации». В преамбуле Закона 1997 года традиционными религиями названы христианство (с особым выделением православия), ислам, иудаизм и буддизм, но «традиционными организациями» могут, очевидно, быть признаны на практике далеко не все исламские и тем более не все христианские объединения (учитывая широту использования понятия «христианский» для самоидентификации). Опубликованной Концепции была выказана дружная поддержка со стороны лидеров основных «традиционных религиозных организаций» – Московской Патриархии, основных муфтиев, иудейских, буддистских, части протестантских лидеров[21]21
  Концепция государственной политики в сфере отношений с религиозными объединениями в Российской Федерации // Государство и религия в России. 2001. 27 июля (http://www.state-religion.ru/cgi/run.cgi?action=show&obj=1270).


[Закрыть]
.

Уже через три дня после публикации Концепции Понкина-Жбанкова появился и альтернативный проект, давно готовившийся кафедрой религиоведения Российской Академии государственной службы (РАГС), возглавлявшейся Николаем Трофимчуком[22]22
  Умер 10 апреля 2002 г.


[Закрыть]
. Текст РАГС также предлагал законодательно закрепить статус «традиционных религий», но, безусловно, он был гораздо профессиональнее, не содержал явно пропагандистских конструкций[23]23
  Полностью текст опубликован на том же сайте (http://www.state-religion.ru/cgi/run.cgi?action=show&obj=1269).


[Закрыть]
.

Нельзя забывать, что Николай Трофимчук не был чужим и авторам первого проекта: на их сайте «Государственно-конфессиональные отношения» (теперь – «Государство и религия в России») он вел свой раздел. Трофимчук – соавтор книги «Экспансия»[24]24
  Трофимчук Н.А., Свишев М.П. Экспансия. М., 2000.


[Закрыть]
, посвященной теме геополитической экспансии Запада посредством религиозного миссионерства. Один из основных выводов этой книги:

… в отношениях с Западом Россия должна всячески подчеркивать свою цивилизационную особенность и защищаться с помощью особого рода «социокультурных фильтров», прозрачных для информации, касающейся новых технологий, но не прозрачных или полупрозрачных для информации, способной напрямую воздействовать на систему, основанную на традиционных религиозных ценностях и в целом на всю аксиологическую сферу[25]25
  Цит. по: http://www.state-religion.ru/cgi/run.cgi?action=show&obj=1165


[Закрыть]
.

Очевидно сходство с идеями митр. Кирилла.

И все же религиозные лидеры дружно предпочли вариант Жбанкова и Понкина. Во-первых, проект РАГС воспринимался многими, в первую очередь в РПЦ, как «атеистический», так как в нем подчеркивалось дистанцирование государства от Церкви, четко оговаривалась невозможность реституции церковного имущества и внедрения религии в школу, прямо утверждалось, что соблюдение религиозного равноправия важнее вероятной практической полезности преимущественного сотрудничества государства с Русской Православной Церковью или иными религиозными объединениями. Во-вторых, проект РАГС предлагал восстановить единый координирующий орган по конфессиональной политике, что вызывает опасения в усилении контроля, а крупные религиозные объединения, в первую очередь РПЦ, к тому же предпочитают сами искать контактов с высшими политиками и обходиться без посредников[26]26
  Митрополит Кирилл. Церковь и государство: актуальные проблемы взаимоотношений//Сообщение ОВЦС. 2002. 26 января (http://www.russian-orthodox-church.org.ru/nr201252.htm).


[Закрыть]
. И в-третьих, проект РАГС был – о «традиционных религиях», а не о «традиционных организациях», что не решало проблем многих таких организаций с «конкурентами» в рамках той же конфессии.

Так что неудивительно, что Талгат Таджуддин (исламский лидер, наиболее близкий к Патриархии) вручил Путину 24 сентября 2001 г. именно концепцию Жбанкова и Понкина (вместе с одобрительными отзывами религиозных лидеров).


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю