Текст книги "Анимация от Алекса до Я, или Всё включено"

Автор книги: Александр Новгородцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– Егор работать неможно. Lazy. – поделился мнением Мусти, когда мы шагали по безлюдному холлу.

Вообще – да. Работник из Егора был никакой. Если сравнивать с тем же Мустафой, то последний просто Гефест, не отходящий от наковальни.

– Алекс tonight тоже работать?! – утвердительно спросил Мустич и пояснил: – Дывай зоймёмися бизапасным. Джага-джага – Юля.

Я недоумённо на него посмотрел, Мустафавн понимающе заулыбался:

– А-ааа, Алекс. Секс машин здесь – астарожна. Найт-менеджер – барсук.

Как это ни странно, Мустафа знал всех туристов Розы и малой и большой по именам. Особенно женщин и независимо от возраста. Как и когда он успевал со всеми перезнакомиться сидя днём на скамеечке и поглощая пиццу или играя в теннис, непонятно. Ну а «барсук» он считал почему то страшным русским ругательством мужского рода, так же как «сумка» – женским. Я его не переубеждал. Ведь «йапыстырджи» – для меня тоже эмоциональная отдушина, хотя всего лишь «клей».

Мне оставалось только скромно кивнуть.

– О, Алекс мачомэн. Ин гест рум? – восторженно спросил он о месте совершённого акта любви.

– Йок – анимайшен рум.

– Оо, астарожна, Алекс, – Мус засмеялся, – ю крайзи.

Получив почётный титул сумасшедшего, я наконец-то добрался до апартаментов. Комната, избавившись от половины захламлявших её вещей, будто бы даже стала просторней. Кое-как стянув джинсы и футболку, я рухнул в кровать и уже на середине падения заснул, вымотанный до нуля событиями бурной ночи.

Очередная глава

В которой Винни-пух и Пятачок вовсе не идут в гости к Кролику. И вообще неизвестно чем заняты. Вы удивлены? И ты бывший очкарик? Да ладно! Вот теперь и я удивлён тем, что вы удивлены. Ведь книга изначально о других персонажах.

Утром, после плотного завтрака, я застал изрядно помятого Бобыча, усилившего перегаром свой и без того насыщенный амбре, в кошачей компании у дверей анимационной комнаты. Похоже, он отсюда не уходил. Словно пожёванный великаном, который выплюнул человечинку, не пришедшуюся по вкусу из-за излишней костлявости, Боб Неумытыч возлежал на полу с внешним видом более пригодным для алконафта представляющего Ярославский вокзал. Бутылки из-под виски рядом уже не было.

Взгляд его был диким, спутанным, характерным для состояния похмелья. Я изобразил пантомиму удивления, что вижу его здесь, подёргал за дверь. Продолжая играть роль агента 007, поискал ключ на стене.

– Боб, where is key? – наивно осведомился.

Тот с подозрением попытался на меня посмотреть, но вышло неубедительно. Держать брови сведёнными вместе ему было дискомфортно, наверное разламывалась голова. Закашлявшись, он показал за стену.

– Fall down? – я был само простодушие. Единственное в чём я промахнулся, это та лёгкость, с которой я перемахнул через стену, словно уже приходилось преодолевать преграду таким образом, как минимум дважды за ночь. Отпирая дверь изнутри, я снова напоролся на подозрительный, испытующий взгляд. Всё-таки он что-то знает, может спросонья видел, как мы уходили или как я метался за бейджом.

Боб тут же резво ринулся в комнату с инспекцией, несмотря на плачевное самочувствие, чтобы я вдруг не успел замести следы. Нюхал воздух, ещё больше наполняя его перегаром, ползал по ковролину, разглаживая ворсинки, напоследок начал копаться в мусорке.

Но я проявил смекалку. Ещё ночью огрызки и использованные защитные изделия, разработанные обществом «Not yet a father», завернул в бумажный свёрток, и теперь улики, должно быть, уже отправляются на городскую свалку. Сложнее было в темноте развешивать обратно костюмы, выручало то, что их и до нашего свидания не очень то баловали встречей со стиральным порошком и утюгом, поэтому отличить использовались ли они в другом качестве, было проблематично даже для такого сыщика как месье Боб Пуарович.

– Аа, apples, йя! – торжествующе, насколько позволяло ему общее похмельное состояние, воскликнул Боб, – Алекс, нерде apples? You take it, йя!?

Я сделал вид, что не понимаю, какие яблоки он от меня требует. Но раз он так хочет их погрызть, в комнате какие-то лежат. На Егоркиной тумбочке – может быть те, которые он ищет.

Боб на это не купился, но кроме сомнительных ночных галлюцинаций других доказательств у него не было. Оставив его в задумчивости, обхватившим трещащую по швам голову, я смылся на зарядку.

У меня же самочувствие, несмотря на короткий сон, было преотличным. Свидание вдохнуло в меня свежие силы, подпитало энергией других измерений и пространств, и я чувствовал себя окрылённым. Хотелось петь, трубить в рог и кричать от радости. Что я и делал, собирая туристов на утреннее активити. Это окрылённое состояние длилось до той поры, пока переместив взор очей с заоблачных высот и радужных далей, я не заметил в передних рядах занимающихся кудрявую биомассу. Сжав губы в тонкую линию, с опущенными уголками рта, буравя меня глазками, в тот момент Татьяна очень напоминала загнанного вепря перед атакой (если бы вепри умели носить парики и купальники с пареро, то сходство один в один). И куда делась та очаровательная козюлья улыбка. Все упражнения, которые я демонстрировал, от простых махов до приседаний, она выполняла с удвоенной энергичностью, очевидно представляя, как расправляется со мной. Я видел, она готова стащить меня со сцены и осуществить кровавую месть, но крохотные очаги разума в пламени гнева возмездия ещё сдерживали её. При таком количестве свидетелей от обвинения в преднамеренном убийстве, отягощённом зверской формой расправы не отвертеться.

Сейчас мне уже не так хотелось петь, трубить в рог и кричать от радости. Когда на кону стоит твоя жизнь, любовные переживания отходят на второй план. Продолжая с трудом сохранять видимое спокойствие и позитив, я прикидывал расстояние до ближайшей пальмы. Пожалуй, от вепря или носорога я бы успел спастись на высоте, но как быть с разъярённой толстушкой. А вдруг она тоже умеет ползать по пальмам. Да и не все пальмы смогут выдержать такую тяжесть. Переломятся как свечки, и я загремлю к ней в руки. Нет, этот вариант не подойдёт. Можно попробовать уйти по морю. Что на другом берегу средиземного – северная Африка?

Особенно пугающим стало тай-бо. Грозно подпрыгивая, Татьяна со сноровкой наносила удары по воображаемому противнику, стать которым вскоре предстояло мне. Было от чего струхнуть. Поэтому, как только я объявил об окончании зарядки, откланялся аплодисментам, то сделал вид, что мне жизненно необходимо (а так оно и было) выполнить несколько подтягиваний на турнике. Турником служила массивная металлическая балка, идущая поверх сцены. На неё крепились лампы-прожектора и колонки. При приближении Татьяны, я ловко закинул ноги наверх, подтянул тело, перевернулся вокруг и умудрился улечься на восьми сантиметрах металла в поперечнике. Прямо сцена из «Маугли и охота рыжих псов». На какое-то время я был в безопасности, пока повелительнице свиных рёбрышек не придёт в голову воспользоваться шваброй.

– Слазь, поговорим, – сказала предводитель рыжих псов, пытаясь до меня допрыгнуть.

Но скорее могли бы не выдержать жалобно скрипящие подмостки сцены под ней. Таня это осознала и прекратила попытки сдёрнуть меня в прыжке

– Тётя Таня, вы молодец, хорошо упражнения выполняете. Все бы так выполняли – самая здоровая нация была бы.

– Ты мне не комплименти, слезай говорю.

– Не слезу тётя Таня, вы хулиганить будете.

– Слезай, я сказала. Живо! – прорычала Татьяна командирским голосом.

Я с трудом преодолел позыв подчиниться и сильнее прижался к балке.

– Это вы в сизо так командуйте, а здесь другие порядки.

– Сейчас я тебе покажу порядки. Покажу как честных девушек динамить, – она взглядом стала рыскать вокруг, чем бы в меня запустить и вот-вот была готова наткнуться на швабру за кулисами. Швабра могло бы омрачить моё положение, сведя преимущество позиции к нулю.

– Я не смог прийти. У нас Егорку уволили, – выпалил я из шаткого убежища.

Для убеждения мне пришлось звать Мустафу, который подтвердил мою версию, предварительно вынудив меня заменить его на энтрансе. Лучше уж пять энтрансов подряд, чем быть растоптанным разгневанной тётей. Я согласился. Так что мне не пришлось ничего выдумывать. Более того, у меня появилась стоящая причина отказа габаритной барышне, в случае повторных поползновений в сторону интима. Что-то вроде того – что наблюдение за нами, после увольнения Егора, усилили, бдительность по предотвращению подобных случаев повысили и свидания пока невозможны. С трудом удалось уговорить Татьяну не делать об этом возмущённую запись в книге отзывов на ресепшене.

После обеда я приводил в порядок комнату, как заявился новый сосед. Мустафа устал от Боба – халявного грязавы, который спал в одежде, редко мылся и заваливался частенько в хмельном угаре. Из-за последнего обстоятельства он путал кровати и ночью приземлялся на мирно спящего крошку-енота. От приземления на кровать Джана автопилот Боба почему-то благоразумно спасал.

С Мусти зажилось веселее. И поговорить можно и пошутить. Вдобавок, я получил в презент отличные водонепроницаемые шорты, которые аниматору печального образа были не по фигуре, а на мне сидели в самый раз.

Не прошло и полчаса как Мус, закончил развешивать одежду в шкафу, как раздался стук в дверь. Показался огромный саквояж с массой налепленных этикеток, изображающих страны мира. Саквояж протиснулся в дверь и сказал с армянским акцентом:

– Дарова!

– Привет! Ты кто?

– Я Марио, – ответил саквояж.

– Супер Марио? – уточнил я.

Саквояж издал смешок, протиснулся дальше в комнату и сделал кувырок вперёд. За ним я увидел хозяина голоса – самого Марио.

Марио был прислан Уром, как альтернатива Егору. Замена оказалась выгодней для команды в целом. Хотя и имелась общность, в которой они были схожи – пристрастие к курению опиумных трав и лоботрясничество. Внешностью Марио обладал экзотической. Если бы меня попросили одним коротким словом описать его, я бы сказал – мавр. Невысокий, при моём среднем росте почти на голову ниже меня, но при этом атлетично-сложённый, с курчавой головой, модными ухоженными баками-порослями на щеках и золотыми серьгами-кольцами в ушах. Эфиопское начало Александра Пушкина в полной мере прослеживалось в нём наряду с хитрым цыганьим прищуром. Если же опять применять мой любимый характеристический подход – сравнение людей с животными, по совокупности их внешних и внутренних проявлений – то Марио я бы отнёс к сорокам. Падкий на всё блестящее, он носил наручные часы с огромным циферблатом, украшенным стразами. Дизайнерские, надраенные ярче бабушкиного сервиза, туфли с позолоченными мысками. Пряжка на джинсах изображающая символ империи Макдака светилась кристаллами Сваровски. В общем, первый жоних на деревне.

Непомерно раздутый саквояж оказался набит одеждой такого количества, что впору открывать секонд хэнд для знаменитостей, так уж она пестрела различными цветами, вышивками и узорами. Одними рубашками можно было бы приодеть целый школьный класс. С воротничками стойками, с кружевными манжетами, облегающие спортивного кроя с коротким рукавом, длинные до колен хламиды и белые под фрак.

– Что у тебя так мало вещей? – с ехидцей поинтересовался я.

– А, так у меня брат в Чаймюа, недалеко отсюда живёт. Я сюда чуть-чуть взял, – ответил Марио шутливо, распознав подкол, – на пару дней. Остальное пока у брата.

По происхождению наш новый знакомый был курд. До Нового времени под именем «курдов» объединяли иранские народности, широко расселившиеся в горах Загроса, Верхней Месопотамии и на Армянском нагорье. Поэтому выявить ведущую национальность в Марио было сложно. В нём проскальзывало и что-то от араба, эфиопа и были ссылки на азербайджанские корни.

Население Турции, также как и России является объединением основного населения – собственно турков и меньших по количеству этносов. Подсчитать численность этносов, даже приблизительно, бывает весьма затруднительно. Оценки крайне различные, но можно утверждать, что курдов в Турции никак не меньше 20 миллионов человек и проживают они в больших количествах по всей территории страны, а в абсолютном большинстве на востоке – прежде районах проживания армян. Велика в стране численность выходцев с Северного Кавказа (в основном, потомки переселенцев-мухаджиров XIX века) – их именуют общим названием «черкесы», около половины которых адыги, а также абхазы, карачаевцы, дагестанцы, ингуши, осетины, чеченцы, абазины, кумыки. Их общая численность составляет по разным оценкам 4 миллиона человек. Кроме того, на юго-востоке Турции компактно проживает более миллиона арабов. В крупных городах, особенно в Стамбуле, многочисленны ассирийцы. Лазы и хемшилы, проживающие в основном на восточном побережье Чёрного моря, ныне являются этнографическими группами турок наряду с кочующими йорюками и тахтаджами. Евреи Турции, которых в Турции примерно 0,1% населения, проживают в крупных городах. Греки, албанцы, грузины, азербайджанцы и представители множества других народов живут по всей стране, в основном в Стамбуле, Измире, Анкаре и других крупных городах.

Я заметил особенность, что столичные турецкоподанные и жители северных регионов страны больше похожи на европеоидов. Не столь склонны к южному загару, их кожа бледна, лица утончены и имеется что-то аристократичное в посадке головы, высоких лбах, тонких надбровьях. Среди них большинство черны волосами, но есть и рыжие османы и даже светловолосые, но это исключение или результат парикмахерского осветления. Держатся они с достоинством хозяев положения. Как правило, хорошо образованны, манеры культурны и могут общаться на нескольких языках. В отелях они занимают управленческие и руководящие должности, если позволяет возраст. Более молодые занимаются бизнесом в столицах, крупных городах.

Младший рабочий персонал в отелях и владельцы многочисленных лавочек на побережье контрастируют с ними по внешности, примерно как жители верхних районов Волги с татарами. Эти загорелые, коренастые, шумные. Являясь выходцами из бедных семей, часто имеют только начальное образование, а то и вообще обходятся без оного.

Боб и Джан, к примеру, были откуда то из центра. Если мысленно разрез глаз Джана поменять на монголоидный – то вылитый тучный кореец. Мустафа, как он сам первоначально признался – араб и родом из Дюбая. Затем, по прошествии недели, расхотел быть арабом и поменял точку зрения, утверждая – что он сицилиец. Я заметил, что он наверное путает Сицилию с Сирией. Но нет, сирийцем он быть не хотел и настаивал на версии с сицилийцем. Боб в пример ему взял Германию, как страну своего происхождения. Турки ещё те любители приврать. Если послушать официантов или уборщиков, то в каждом городе мира у них есть по подружке, которые каждый день шлют им любовные письма, строчат страстные sms. В них они горят желанием приехать в гости и выйти замуж. Многие из обслуги утверждают, что они принцы и миллионеры и таскают пакеты с мусором, просто потому что им так нравится, для разнообразия и чтобы позлить богатых родственников. Доработают сезон и обратно во дворец.

Нет, всё правильно. Когда тебе по сто сотен раз задают одни и те же вопросы, сам начинаешь стремится к привиранию, чтобы избавиться от повседневной монотонности и привнести немного юмора в диалоги. Другое дело, что у турков даже спрашивать ничего не надо, они врут и без инициации вопросами, первыми вступая в беседу. У меня по-другому.

Например, самый популярный вопрос к аниматору это «сколько ты здесь зарабатываешь?». Пару раз я ответил честно, потом эта любопытная бестактность – залезть в чужой бумажник и порыскать в нём – приелась. Уж очень наши люди падки на информацию о денежных доходах и только по одному уровню зарплаты могут определить знак зодиака, лох ты, дятел или преуспевала, составить персональный прогноз и план питания на три года вперёд, назвать твои жизненные позиции, политические взгляды и размер детородного органа, предсказать сколько ты ещё протянешь на этом свете и определить количество нейронов в коре головного мозга. То есть составить о тебе полное мнение, кто ты есть такой. Поэтому самым популярным ответом стал:

– Да что вы? Бог с вами. Нас кормят, поят и спать есть где. Какая зарплата? Не верите, вон у Мустафы спросите. Увязался как-то за туристами, забрёл в отель, пригрелся. Он уже пятый год при отеле живёт, здесь же и в теннис научился играть, потом разговаривать. Недавно вот еду ложкой освоил. Да, Мусти.

– Да, – отвечал Мусти Ильич и демонстрировал печальную мордочку крошки-енота. Потом я делал тайный сигнал.

Он вытягивал ладошку и заученно бубнил:

– Эх люды добрии, подаите на хлебушек, хито можит. Сыами ми не мястные, от поизда атбиилися.

А я голосил что-то вроде этого:

«Эх, раздуй меха гармошка, даааа играй, на-я-ри-вай.

Дай зарплату хоть немножко, а потом про-ва-ли-вай».

Так пара, долларов или евро за творческий ответ перепадала.

Один раз Мустафа попросил меня перевести, чему я его научил. Что он такое говорит, что люди ему сами деньги дают задаром. А в тот раз попалась как раз компания тюменских татуированных парней, с мощными бицухами, грозных с виду, но простых в жизни.

– Задаром? Не Мус, это они тебе в долг дают, под большие проценты. Русская мафия – видел их лица. Через пару дней надо отдавать.

Мусти возмутился, принялся доказывать, что он честный сицилиец, что так «неможна», «это пипетс», и полдня бегал, искал ребят, чтобы деньги вернуть прямо сейчас без процента. Хохма была, когда он их нашёл и стал обратно евро кругляши протягивать, от страха все слова на русском позабыв.

– Ты чего, Мюсли, еврики не принимаешь? Разменять хочешь?

– Это неможна. Я не хОчу, – делая ударение на первый слог, лепетал Мус.

– Да ладно, братан, бери – заслужил. Оставь себе, сигареты, может, перестанешь стрелять, сам купишь, – посмеивались ребята.

– Нет. Это пипетс. Неможна. Капут. Нехарашо.

– Чего это артист чудит. Наверняка, чего-то затеял, хочет нас разыграть.

– Давайте его в бассейн скинем, а то он по ходу перегрелся на солнцепёке.

Сказано – сделано, Мустафа очутился в бассейне. Насладившись зрелищем, вспоминая про энтранс, который я отстоял после шантажа с тётей Таней, признался сицилийцу, что пошутил. Ещё полдня он дулся, называл меня барсуком. Затем вынес меня в теннис в трёх партиях всухую, я принёс ему тайком пиво от ребят и он сменил обиду на милость.

Находились и такие личности, кого легенда с безоплачиваемой работой не устраивала. Если сами люди были вредные, въедливые как саранча и дотошные, то я им слегка нахально объяснял:

– Хорошо. Хотите знать правду, вот вам правда. Смотрите. Вы сюда приехали, деньги заплатили немаленькие за 12 дней ну или за 2 недели отдыха. Так? Так. Мы же живём на курорте – в отеле бесплатно в течении полугода, едим то же что и вы, делаем то же что и вы, веселимся, дурачимся, а лично я ещё и спортом занимаюсь несколько раз в день. Ну выпивки поменьше можем себе позволить, но я и не особо выпивать люблю. То есть в самый раз получается. Девчонки за нами бегают, потому что мы вроде как клёвые ребята, о нас басни сочиняют, в песнях упоминают. И плюс зарплата – деньги, которые если не сильно тратить, а тратить особо не на что, потому что на полном обеспечении, за 6 месяцев в кругленькую сумму превращаются, на которую ещё дома несколько месяцев отдыхать можно. А затем снова на юга. Хотели правду – вот она. Но, чур – уговор, из зависти не бить.

Иногда я подражал туркам и уже сильно перевирал:

– Да нормально платят. Пару лавочек уже в Кемере открыл. В отель новый вложился – строят ещё. Думаю, этот тоже перекупить, через два месяца деньги будут. Вон там яхты, видите белеют – купил и на прокат сдаю. Мы же здесь немножко работорговлей промышляем. Ну донорство органов или секс рабыни, знаете? Видели Рому на пляже, парашюты предлагает? Да, да – это он, с бандитской рожей, щупальца осьминога ему в уши. Вот он у нас главный. Мы ему отдыхающих, которые по одному или вдвоём приехали, приводим на парашюты, а обратно они не возвращаются. В паре километров отсюда корабль подбирает их и до Самали. А там уж к покупателю. А вы, кстати, ведь вдвоём приехали? Не желаете на парашюте полетать?

Те, кто был помоложе и имел кондиционер, встроенный прямо в голову, заместо серого вещества, отчего из ушей периодически доносились порывы ветра, считали, что этакая работа на солнце, с морем под левым локтем, баром под правым, постоянной туссой – есть то, чем они могут заниматься круглосуточно. И спрашивали, что если они через недельку прилетят обратно поработать: «Можно ли пробить эту тему с тёпленьким местечком в команде, а Алекс?»

Вместо ответа, я проводил мини-тест на профпригодность. Выдавал таким персонам в розовых контактных линзах футболку аниматора, набор шаров для игры в пентакл и отправлял на пляж собрать людей и провести активити. Шары вынимались из ящика, проходили осмотр, взвешивались в руке, как будто это свойство было определяющим, и укладывались обратно в сопровождении голоса, становившегося бесцветным и не столь восторженным: «Что вот прямо так и идти?.. Не, это как-то стрёмно… Мне надо ещё пару ромкол пропустить, такие вещи по трезвяку как-то не идут».

Второй по популярности вопрос был: «Как я, русский парень, сюда попал?» Были тут свои заготовки. Одна из озвучиваемых версий – что я местный, не всегда прокатывала. Поэтому доставал кастрюлю с лапшой и принимался за сказ, о том как: «Жил один парень на севере. Жил себе значит, поживал. Хозяйство у него было. Справное. Однажды пошёл доить корову поутру, только за вымя взялся, как вдруг осенило. Просветление пришло. Артистом хочу быть, людей смешить. Но на севере итак – каждый второй артист, а каждый первый – медведь полярный, да и из медведей каждый третий – Олег Попов. Не верите, Писахова почитайте. В общем, надоел он своими выступлениями и людям и медведям полярным, да так, что хотели посадить его в сундук, да отправить по морю белому. Начитались сказок, ага. Но сундука в ту пору не нашлось. Все заняты были и сундуки и бочки. Где картошка хранится, где грибы, а где малина заморожена. Медведи северные до неё ох уж охочи. Но нашли рояль. В него и посадили. По морю студёному отправили. Приплыл тот рояль, уж не знамо как, в Индию. И волны рояль тот на берег выкинули. А берег не как здесь, а такой заросший, что пипетс просто, да Мусти? Вон и Мусти знает. Трава там, бурьян, сломанные чёртовы ноги, одним словом кусты. А тут случись такое, идёт торговый караван вдоль берега. Пряности разны, украшения в коробах. Верблюды, лошади, слоны с погонщиками. Махараджа как водится на самом крупном слоне. И вдруг видят – рояль в кустах. А роялей они вовек не видывали. „Чу, – думают, – что за диво?“ И слышат – смеётся кто-то в рояле. Махараджа повелел воинам открыть. Открыли крышку то, а там парень развесёлый такой, руки в боки и ну давай шутить. Верблюды и те со смеху переплевались. Великому Махарадже парень приглянулся и взял удальца к себе во дворец. „Будь, – говорит, – мне сыном наречённым. А то мои какие-то мямли. Даже пошутить нормально не могут“. Вот такой сказ. Так я в Индии и оказался».

– А Турция-то причём? – спрашивали заинтригованные гости.

– А, так вы про Турцию хотите послушать? Сейчас поведаю. Пиво тогда стаканчик принесите, а то горло пересохло. Так вот: «И стал жить тот парень при дворе Махараджи, принцем стал. Дали ему имя Визьяманкора, что переводится „любимчик царя“. Но стал стареть Махараджа, а другие принцы – мямли опасаться, что Визьяманкоре всё наследство достанется. И слышно стало во дворце, как с утра до ночи клинки точатся, да яд запасается. Всех кобр и прочих гадов в окрестностях переловили слуги принцев-мямлей по этому поводу. Ну Визьяманкора недолго думая, посмотрел на это дело, послушал, как клинки точатся да ядом мажутся, да и собрался в дорогу. Навьючил верблюда и пустился в путь долгий по суху. Шли они час, второй, третий, но как-то немного прошли, меньше метра. Оглянулся Визьяманкора, а верблюд то – тьфу ты леший – привязан к стойлу. Ну после, дело скорее пошло. Двинулись они на север. Прошли тыщу вёрст и тут взмолился верблюд человеческим голосом: „Не корми меня добрый молодец лапшой быстрорастворимой, подохну я от неё“. Перестал молодец после этого разговора травку магическую курить по ночам. И вот вернулся он обратно на север, к людям, да медведям, да с подарками заморскими, да со зверем невиданным. И давай все гулять и веселиться, да пляски водить. Так загуляли, что из самой Бразильи послы приехали, смотрели и дивились. А после уехали и ну давай у себя в Бразильи карнавалы устраивать, ну точь в точь как северные гуляния. А в деревне устали гулять, даже медведи взмолились: „Не могём больше, дайте хоть малину поесть по-медвежьи, а то некогда с вашими плясками“. Но потом прошёл слух, что царь к ним из стольного града едет, хочет верблюда диковинного посмотреть, да себя показать. А как раньше царей встречали? Ставили перед ним рояль, да сказывали – играй, да не плошай. Если царь фальшивил, ноты путал – то и голову с плеч. Так народ на севере развлекался. И вот переполошились все – а где рояль то? А рояль тот в кустах остался на далёком континенте в морях южных. И что делать. Без рояля никак. Иначе как царя проверишь, ладно ли на нём голова сидит или так – бестолочь неграмотная. Медведи только обрадовались, что им можно будет всем подряд на уши наступать, не глядючи царь ты али так – купец без крыльца. Закручинились, собрание созвали да порешили снова молодца в дорогу собирать. Тут флотилию как раз построили, на две дюжины ладей – дескать, привези рояль обратно. И пустился парень по морю с флотилией. Плыли они через окиян северный студёный, потом южный – и смотрят Земля. Спрашивают гребцы и медведи-гребцы – это место? А парень то не знает – он же в рояле сидел, когда его к берегу прибивало. „Ну, это“, – говорит. Сошли они на берег, стали рояль искать. Нету такого. Сели на бережку том и пригорюнились. Что делать, как теперь царей воспитывать, чтоб нотной грамоте учились. Перестанут ведь боятся. И тут решили они объявление написать, мол де нашедшему рояль, пять пудов соли в добрые руки. Запечатали в бутыль, да отправили по воде окиянской…»

– Алекс, кончай сказы сказывать. Ты в Турцию то как попал?

– Так я к тому и веду. «Сидят они значит на бережку, ну гребцы, медведи-гребцы и удалец.. Хотя нет, медведи отправились малину искать. «Не могём, – говорят, – без малины уже. Совсем невтерпёж». Прям медвежья болезнь приключилась с этой малиной…».

Гости к этому времени взмаливались и уже ничего не хотели слышать, голова под тяжестью лапши грузнела, мозг перегружался ненужной информацией, отекал и искал покоя.

Поэтому на моё: «Как попал, как попал.. на самолёт сел да и прилетел, долго ли умеючи-то» гости уже не реагировали, для дальнейших допросов сил не оставалось. Редко кто мог дослушать этот сказ до путешествий по Африке, Австралии, а уж до Японии не добирался никто, кроме Мустафы. Который ничего не понимал, и думал это усыпляющая словесно-визуальная медитация такая, вроде йоги-нидры.

Ещё один, набивающий оскомину вопрос: «Где мы живём, где спим?»

Я отвечал обычно так:

– Да на лежаках. По чётным дням у бассейна ночуем, по нечётным – на пляже. У каждого свой лежак. Мой – снизу синим маркером помечен, у Мусти красным. Если уж холодно невмоготу, под лежак заполз, матрасами обложился и вполне сносно – спать можно.

И ещё один из частых вопросов: «До скольки у меня рабочий день длится, и чем я в свободное от работы время занимаюсь». Задавался он обычно девушками с лукавым прищуром глаз. Ответ зависел от его обладательницы, скорее от её внешних данных. Если с антропометрическим субъективизмом всё было в ажуре, то дальше шло завуалированное приглашение на вечерний крабовый симпозиум, сбор ракушек или приглашение на парную ночную йогу уже от меня.

Но были и такие вопросы, к примеру:

«Этот ваш ведущий, Баобоб, он что – идиот?»

«Почему плохое питание и отвратительный сервис?»

«Там футболки в бутике продаются, это действительно Армани?»

«Что за придурок ваш ведущий, как его там.. Бобус?»

«Где здесь с девчонками познакомится можно?»

Последний вопрос спросили парни, откуда-то со средней полосы. Я сначала растерялся от неожиданности, потому что вокруг было полно представительниц прекрасного пола, но ребята настаивали на ответе, поэтому я нашёлся:

– А вы на акву приходите. Почти все девушки и женщины, что в отель есть, на неё собираются. Там я вас и познакомлю.

Примерно через пару недель после первого занятия водная гимнастика в моём исполнении стала самым рейтинговым развлечением в отельной жизни. Мужья, друзья и болельщики заранее занимали лежаки вокруг бассейна, вооружившись кинокамерами и фотоаппаратами, женщины спешили занять места в воде, иначе для опоздавших просто не хватало мест. Менее тридцати человек на занятии не появлялось. Я уже успел составить разнообразные связки, комплексы упражнений и подбадривающие речёвки-заготовки на нескольких языках. Администрация отеля видя такой ажиотаж, прикупила нудлы – каучуковые трубки для занятий в воде, дающие новый выбор упражнений, как для силовой проработки, так и забавные – на баланс. Главное, чтобы работала фантазия, ну и знания анатомии, биомеханики тоже пригодились.

Случалось, что сарафанно-купальное радио – народная молва просачивалась в соседние отели, и женщины норовили прорваться с другими браслетами через охраняемый пляжный кордон, дабы бодро и весело оздоровиться на моём активити. Доходили случаи, что некоторые предприимчивые дельцы на время обменивались браслетами Роуз отеля с желающими попасть к нам за умеренную плату. Я, когда собирал людей на зарядку, в шутку приговаривал: «Кто на зарядку не придёт, на аквааэробику не пущу». Некоторые воспринимали это заявление всерьёз, и зарядка также стала народно любимым занятием в Розе.

Во время самой аквы неизбежно находились желающие спихнуть инструктора в воду, частенько это были участники многочисленных розыгрышей, желающие поквитаться. Поэтому, выполняя упражнения, я чутко поглядывал по сторонам, примечая таких товарищей. Дальше это превращалось в аттракцион – на манер испанской корриды. Применяя базовые знания айкидо, и являясь многократным победителем и заслуженным мастером спорта по игре «Царь горы» среди учащихся с 3 по 11 класс средней образовательной школы, в последний момент с возгласом: «Ат, каналья», – уворачивался от столкновения, сбрасывая претендента на отмщение в воду. Если к тому времени женщины уже были вооружены нудлами, то переходил к упражнению «Аист бьёт крылом по водной глади». Отчего несчастный, выныривая, оказывался в гуще шумовых и дождевых эффектов. Если нападающая являлась девушкой, не отягощённой лишними килограммами, то взваливал её на плечи и с тарзаньим криком сигал в воду, а через несколько секунд вылезал на бортик и возобновлял занятие. Ближе к концу активити я устраивал хороводы в воде, создавал динамические геометрические фигуры, уверяя, что нас снимают со спутника. Преодолевая сопротивление воды, женщины и наши и импортные, распевали частушки, русские народные переделки и под конец – игра-паровозик из двух, трёх или четырёх команд наперегонки между бортиками. Перебегая от края к краю я свистел, кричал, дирижируя зрителями на лежаках, которые болели за своих. Затем сам, не выдерживая накала, прыгал в воду и баттерфляем обгонял речные составы, оказываясь на финише раньше них.