Текст книги "Дом в овраге"

Автор книги: Александр Варго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Как только эта гнида будет стоять вот здесь, получите по сто штук евро. Аванс – по десятке. И чем быстрее это произойдет, тем больше я вам заплачу. Ты меня знаешь, Гарик.

– Знаю, – согласился мужчина. – Возражений нет. Так? – он обернулся к напарнику.

Роман молча кивнул. Его толстые пальцы непроизвольно сжались, послышалось легкое похрустывание сбитых костяшек.

– За ней ухлестывал один сопляк, – сказал Владимир. – Названивал, даже когда мы поженились, пришлось ему рога пообломать. Левин Кирилл, он исчез одновременно с... короче, в тот же день, когда пропала Аня. Менты его тоже ищут. У меня нет его фотографии, но это не проблема – ими весь Каменск обклеен.

– Но ты не уверен, что это он, – уточнил Гарик.

– Не уверен, – согласился Владимир. – Мне по херу, кто это сделал, хоть президент, я просто хочу, чтобы вы привели эту мразь ко мне.

– Володя, я понимаю, что это тяжело, но нам придется поговорить с твоей дочерью, – мягко сказал Гарик.

– Исключено. Она сегодня не в себе, – отрезал Владимир. – Во всяком случае, как-нибудь в другой раз.

«Что ж, дело твое», – отразилось на бесстрастном лице Гарика. Вслух же он сказал:

– Но ты же слышал, что она говорила, там, в больнице? Важна каждая деталь. Ты должен поделиться с нами этой информацией. Володя, возьми себя в руки! – вдруг жестко добавил он, видя, что тот снова скривил лицо, готовый заплакать. Владимир закашлялся, нервно сцепил перед собой пальцы и, глядя куда-то в стену, поведал мужчинам историю Лили.

– Достаточно? – визгливо спросил он, расцепив пальцы, когда рассказ был окончен. – Или еще какие-нибудь подробности интересуют?

«Да», – хотел сказать Гарик, но удержался – мужчина и так был в одном шаге от помешательства.

Владимир наклонился и вытащил из одного из ящиков стола красный пакет. Кинул его Роману, тот ловко поймал.

– Аванс. И десятка на предварительные расходы. Нужно будет еще – звони. Жду от вас только хорошие новости.

– Они будут, – уверил его Гарик.

– Тогда почему вы еще здесь? – уставился на мужчин Владимир. Он запрокинул бутылку, жадно глотая виски, будто пил минералку.

Мужчины вышли из кабинета, а Владимир, отшвырнув в сторону бутылку, схватил со стола рамку с фотографией жены. На него смотрело жизнерадостное, улыбающееся личико Анны, ее глаза тоже счастливо улыбались, но Владимиру вдруг показалось, что изображение стало каким-то размытым. Или он стал плохо видеть? Только спустя минуту до него дошло, что он безудержно плачет.

* * *

– Чего ты это такая счастливая? – ворчливо спросил Виктор у сестры. Вика, мурлыча какую-то песенку, прихорашивалась перед зеркалом.

– Обалдеть, – сказала она, оторвавшись от зеркала. – Единственная сестра получила диплом, практически без троек, а родной братец спрашивает, почему она такая счастливая.

– А, ну да, – всполошился Виктор. Он скрылся в своей комнате и через секунду появился, протягивая Вике конверт:

– Это тебе. Молодец, поздравляю от всего сердца!

– Спасибочки, – Вика чмокнула брата в щеку, забрав у него конверт.

– Как жизнь в целом? Что решили с выпускным? – поинтересовался Виктор.

– Я же говорила тебе, мы в «Альфе» будем, – ответила Вика, снова отвернувшись к зеркалу, – врать брату и смотреть ему при этом в лицо было невозможно, он сразу бы распознал ложь.

– И правильно сделали. Не фига вам там делать, в этой «Долине Гномов», – сказал Виктор. – Устроили развлекаловку для новых русских, и вы туда же.

Вика с каменным лицом расчесывала волосы, едва сдерживаясь, чтобы не ответить колкостью.

– А кстати, ты что, больше с Артуром не общаешься? – спросил Виктор.

– Да так, – неопределенно ответила девушка, – а что такое?

– Ничего, – пожал плечами Виктор. – Вы вроде бы встречались?

– Вроде, вроде... у бабуси в огороде, – огрызнулась Вика. Она была явно не настроена откровенничать с братом.

– Он нормальный парень, – заметил Виктор. – Это так, к слову. А с кем ты сейчас встречаешься? Я тебя, кажется, с Женей видел.

– Ты что, следить за мной стал? – подозрительно спросила Вика. – И вообще, какое тебе дело, с кем я встречаюсь?

– Не нравится мне этот Женя, – бесцеремонно заявил Виктор. – Тощий хмырь, и глазки какие-то... сальные. Как будто травку покуривает.

– Витя, ты что, хочешь устроить мою личную жизнь? – Вика повернулась к брату, воинственно глядя на него. – На себя бы посмотрел! Пузо растет, на башке плешь, ни семьи, ни фига, а все туда же, учить!

Виктор машинально втянул живот, на всякий случай потрогал волосы и посмотрел в зеркало.

– А кто тебе еще подскажет, как не родной брат? – невинно хлопая ресницами, сказал он. – За тобой только и смотри, а то найдешь себе какого-нибудь «нарика» или альфонса-пидора, а потом прибежишь: «Витя, помоги!»

– Ну знаешь, – обозлилась Вика. – У тебя все мои друзья делятся на педерастов или наркоманов! И вообще, лучше жить с гомосеком, чем с таким шизиком, как ты! У психиатра давно был?

– Давно, – театрально вздохнул Виктор. – Вот сейчас как раз в отпуске, пойду проверюсь.

– Я не сомневаюсь в диагнозе, – обронила Вика и ушла в свою комнату. Закрывшись, она набрала номер Артура.

– Арчик, привет, это я, – вполголоса сказала она, чтобы ее не услышал Виктор. – Ты же завтра с нами едешь... ну? На машине? Артур, заберешь меня? Ага, спасибо, – с облегчением сказала девушка. – Встретимся с торца нашего «Продуктового», чтобы мои не видели, хорошо?

После разговора она стала собирать сумку. Вчера они с Женей поцапались по какому-то пустяку, но она не намеревалась идти первой на мировую и решила отомстить парню по-своему – пусть увидит, что ее привезет Артур! Она специально не отвечала на его звонки, ничего, пусть поволнуется.

Виктор вроде бы поверил ей насчет «Альфы», и она надеялась, что ему не взбредет в голову проверять ее слова, хотя кто знает?

Виктор рассеянно листал газеты. Он вспоминал заминку в голосе сестры, когда она говорила насчет «Альфы», намеренно повернувшись к нему спиной. Он слишком хорошо знал Вику, поэтому для него не составило труда понять, что она лукавит, хоть он и не подал вида. Впрочем, может, он действительно лезет не в свое дело? Ну решила молодежь «оторваться», пускай катится в эту несчастную долину! Их там будет человек десять, и вряд ли с ними что-то может случиться.

– Он привык работать с одиночками, – вдруг вырвалось вслух у него. Мысли о проклятом садисте не выходили у него из головы, вчера он весь вечер просидел в Интернете и узнал много интересного. Например, какие в древности существовали виды пыток и казней. Объем и содержание выуженной информации ошеломили его, он даже и представить не мог, насколько был изобретателен человеческий мозг, на какие извращенные способы причинения страданий он был способен. Так, он выяснил, что пытка, к которой прибегнул маньяк, убивая три года назад пожилую женщину, называлась «испанский ослик». Пока Живодер ни разу не повторился. Кто следующий и какую «жесть» он приготовил для несчастного?

И сможет ли эта толпа самовлюбленных «профессионалов» из Москвы остановить этот маховик? Голова кругом идет. Может, ему действительно следует провериться у психиатра, как ему порекомендовала Вика?

Ха... У психиатра. У психиатра?

Виктор нахмурился, и вдруг его словно мешком огрели. Господи, ведь с этого и нужно было начинать! А ведь у него еще тогда возникла мысль привлечь для этого дела судебного психиатра! Но Васильич, этот упрямый едрен-батон, ничего слышать не хотел. Потом убийства прекратились, началась рутинная текучка, и попытка составить портрет маньяка заглохла сама по себе.

Он вспомнил, как позвонил вчера на службу и ему дали поговорить с каким-то специалистом по психиатрии, приехавшим из центрального аппарата МВД. Судя по голосу, «специалист» сам недавно окончил вуз, однако свою некомпетентность с лихвой компенсировал хамством, и конструктивного разговора у Виктора с ним не вышло.

Он нашел в записной книжке нужный номер телефона и тут же набрал его.

– Алло! Иван, привет! Это Виктор из Каменского управления, помнишь?

– Да, привет, – услышал он в трубке. – Совсем потерялся, как успехи?

– Да как... сам знаешь, что тут у нас происходит. Ты помнишь профессора Тинеева? Ну, который нам лекции еще читал по психиатрии? Он же вроде по серийным убийствам специализировался? Я бы очень хотел увидеть его, он ведь где-то у вас живет, в Савейске?

– Да, а ты что, не в курсе?

– Что? – насторожился Виктор. Елы-палы, неужто опять какой-то косяк? Только бы старикан был жив!

– Это не по телефону, – сказал Иван. – Кстати, что тебе от него нужно?

– Гм... это, в общем-то, тоже не по телефону, – помявшись, произнес Виктор. Они рассмеялись.

– Вот и поговорили, – сказал Иван. – Короче, приезжай, что-нибудь придумаем.

– Как мне его найти?

– Э нет, брат. Ты сначала ко мне заедешь, а потом уж я тебе все расскажу и покажу, – твердо сказал Иван. – А то у меня для тебя уже год сумка стоит, помнишь, с меня должок?

– Перестань, я и забыл давно, – сказал Виктор. – Скажи, а сейчас это реально? Понимаю, что наглею, но обстоятельства...

– Через два часа будешь? – перебил его Иван. – Я договорюсь о встрече.

– Ваня, с меня причитается! – воскликнул Виктор. Он посмотрел на часы – за это время он успеет съездить в больницу. У него было несколько вопросов врачам, которые осматривали Лилю.

* * *

«Найдите его, парни...»

Слова Владимира, в особенности те, которые касались размера гонорара, все еще звенели в ушах Гарика и Романа.

– Сто штук, – ошеломленно повторил Роман, он не отрывал алчного взгляда от красного пакета, который держал в руках Гарик. Тот перехватил взгляд Романа и счел нужным предупредить:

– Рома, эти бабки получишь тогда, когда у нас появится хоть какой-то результат. Сейчас будем тратить только расходные.

Лицо Романа перекосилось, но он не посмел перечить Гарику.

– Как скажешь, – промычал он. – С чего начнем?

– Заедем в город, перекусим, определим план действий, – спокойно сказал Гарик, залезая в запыленный «Форд Фокус».

Пока они ехали, Гарик напряженно думал. Он искоса поглядывал на возбужденного Романа, которому явно не давали покоя мысли о красном пакете, и ухмылялся про себя. Дурачок, он даже не понимает, что их ожидает. Это ведь не морду набить какому-то должнику. И если этого извращенца, который кайфует, пытая людей, не может поймать вся местная ментовка, то что смогут сделать два бандита? Пусть и с хорошими связями? Тем более Гарик активно интересовался общественной жизнью Каменска и знал, что за поимку маньяка уже назначена награда. Не бог весть какая, сто тысяч «деревянных», но все равно, лишние конкуренты им ни к чему.

Вместе они работали почти четыре года, и ни одного серьезного прокола в их тандеме не было, хотя негласно лидером считался Гарик. Роман был неплохим малым, немного простоватым и даже туговатым на какие-то креативные идеи, но у него было несколько неоспоримых достоинств, которые вполне устраивали Гарика. Он имел обширные связи в среде уголовного мира, хорошо владел приемами рукопашного боя, а также отлично разбирался в сейфах. Флегматичный Гарик был незаменимым стрелком, обладал врожденным аналитическим умом и интуицией, а также блестящим умением разруливать конфликты. Эти двое прекрасно дополняли друг друга и любой ценой достигали поставленной цели.

Был еще один козырь, на который Гарик очень рассчитывал. В недавнем прошлом сотрудник уголовного розыска (правда, изгнанный оттуда по дискредитирующим обстоятельствам), он верил, что не потерял волчью хватку, пусть даже возможности у них по сравнению с официальными органами следствия весьма и весьма ограниченны.

– У нас очень мало времени, – сказал он Роману, когда они сели за столик в какой-то забегаловке. Роман заказал себе борщ и жаркое, дополнив заказ пивом, Гарик – легкий салат, зеленый чай и тост с джемом.

– Насколько я слышал, всю нашу ментовку перетрясли с ног до головы, там сейчас комиссия из Москвы работает, – начал Гарик. Роман жадно ел, с неимоверной быстротой поглощая борщ.

– Конечно, было бы хорошо посмотреть, что они там накопали. А я бы заодно на Анну взглянул, но Володя этого не поймет... Хотя, думаю, мне удастся ребят из морга уговорить, я там кое-кого знаю. С девчонкой тоже нужно пообщаться, это я возьму на себя, – сказал Гарик. То, что своей беседой он мог усугубить душевную травму Лили, мужчину не волновало, его интересовал результат.

– Получается, никто даже не знает, кого ищут менты, – рассуждал Гарик. – Мужика? Парня? Или вообще бабу?

Роман хмыкнул и вытер салфеткой губы:

– Ну ты скажешь... В натуре, разве бабы способны на такое?

Он подвинул к себе тарелку с дымящимся мясом и стал с аппетитом уплетать.

– Почему бы нет, – пожал плечами Гарик. Он наморщил лоб. – Нужно действовать нестандартно. Пока я уверен в одном. Этот псих местный, имеет «ствол», садист, помешан на цирке и очень хорошо умеет маскироваться. Нужно составить его примерный портрет.

– Как это? – удивился Роман.

– Психологический, я хотел сказать, – уточнил Гарик. – Ладно, прошерсти своих корешей, хотя наверняка менты их уже задолбали. Я смотаюсь в дурку, посмотрю архивы, может, какого-нибудь шизика раньше времени выпустили. Потом позвоню, уломаю Володю, чтобы дал с Лилей пошептаться, если он еще на ногах держится.

– Да, жаль мужика, – без тени сочувствия проговорил Роман. Доев второе, он глотнул пива.

– А ты съезди на АЗС, потряси тетку-заправщицу. Авось и память прояснится. Только не усердствуй.

– Ладно, – с готовностью сказал Роман. Он быстро допил пиво и отставил в сторону пустую кружку.

– Возможно, придется съездить в Савейск, – вслух рассуждал Гарик. – Там один спец по серийщикам, нам с Боковым лекции читал. Дай бог, жив еще, старпер.

– Что за Боков? – без особого интереса спросил Роман.

– Работали вместе, – не стал вдаваться в подробности Гарик.

– И на хрена нам этот спец? Ты что, в долю его взять хочешь? – насупился Роман.

– Нам нужен хороший профайлер, а кроме этого старика в наших краях профессионалов его уровня нет, – ответил Гарик.

– Профайлер?

– Психиатр то есть. Все равно наш главный свидетель – дочка Володи, – сказал он.

Однако все вышло совсем иначе.

* * *

Защита диплома прошла блестяще. Хотя, по большому счету, на другой исход я и не рассчитывал. Было бы глупо получить какую-то иную оценку, имея зачетку с одними пятерками. Экзаменаторы сонно слушали мое выступление, не задавая никаких дополнительных вопросов, а завкафедрой по уголовному праву лишь одобрительно кивал своей плешивой головой и повторял к месту и не к месту: «Хорошо, хорошо», причем произносилось тем успокаивающим тоном, который используют при беседе с душевнобольными, и было непонятно, кого он пытается успокоить – себя или меня? «А больной перед смертью потел? – Да. – Это хорошо!..» Складывалось впечатление, что если бы я громко, на всю аудиторию произнес бы: «А не пошли бы вы все к еб...матери!», члены комиссии продолжали бы ловить мух, а завкафедрой на автомате кивал бы своей башкой, как китайский болванчик, повторяя: «Хорошо, хорошо...»

Вчера снова звонил Виктору по поводу возможного знакомства Долина и Ставченко, однако тот сослался на загруженность по работе и повесил трубку. Я не обиделся. Я чувствовал, что между этими людьми должна быть какая-то связь. ДОЛЖНА БЫТЬ. Я понял, что Виктор не поверил моей сказке о примерах из практики, но мне было плевать. С тех пор, как отношения с Викой у нас разладились, мне стала неинтересна эта семья.

На следующий день я получил диплом. Их вручал преподаватель криминалистики, одуревший от жары толстяк, с расстегнутой, несмотря на официальный статус мероприятия, рубашкой почти до самого желеобразного пуза. Когда назвали мою фамилию, я, краснея и спотыкаясь, побрел к нему и два раза чуть не упал. В зале раздались жидкие хлопки, и я покраснел еще больше – красных дипломов было всего три, и двум предыдущим отличникам зал рукоплескал. Толстяк равнодушно поздравил меня, небрежно сунув, почти впихнув в мои трясущиеся от волнения руки красную корочку, будто она была чем-то испачкана, и я, ненавидя его в душе, поплелся на свое место, снова споткнувшись.

Я сел на место, чувствуя, что начинаю задыхаться. Мне было противно абсолютно все – этот грязноватый душный зал, этот жирный мудозвон-препод, этот чертов диплом, да и я сам себе был мерзок. Единственное, чего я хотел, – поскорее увидеть Леру. При мысли об этой девушке мое настроение немного поднялось – как я мог забыть, ведь сегодня у нас запланирована встреча и она приедет ко мне!

Правда, меня смущала наша односторонняя связь – Лера ни в какую не желала оставлять мне номер своего телефона, хотя я точно знал, что мобильник у нее имеется. Поэтому сегодня я снова обречен на беспокойное ожидание.

Пока я потел в актовом зале, кто-то сунул под «дворник» моей «Нивы» листок бумаги. Я почувствовал, что мой желудок подскочил куда-то к горлу. Вынимая листок, я твердо решил, что если это снова послание от моего тайного «доброжелателя», я отправлюсь прямиком в милицию.

Я развернул бумажку и облегченно вздохнул. Это была листовка с призывом поймать Живодера, она призывала:

«Вознаграждение 100.000! Поймайте больного урода, он уничтожает наш город! Милиция бессильна, сделаем все сами!..»

И так далее. Меня передернуло. Сразу вспомнились вестерны от Серджио Леоне, когда в каждом салуне Дикого Запада висели обтрепанные бумаженции с нарисованными от руки мрачными физиономиями конокрадов, убийц и грабителей. Неужели и мы докатились до этого?

* * *

К счастью, весь медперсонал, дежуривший в день, когда нашли Лилю, был на месте, и Боков, выяснив все, что хотел, со спокойной совестью собирался ехать домой, как вдруг его позвала Чернышкова, старшая сестра.

– Виктор, Лиля тогда забыла кофточку и куклу, ей отец привозил. Вы не могли бы сами отвезти ей? Извините, просто не хочется лишний раз беспокоить их, – словно оправдываясь, сказала женщина.

Подумав, Виктор согласился. Это даже хорошо, будет лишний повод побывать в этой семье, может, чего нового узнает. Подъезжая к дому Хотиных, он в который раз поразился великолепию архитектуры и размаху, с каким было воздвигнуто это строение.

«И на фига этим богачам такие хоромы? Ведь тут целый детский сад можно разместить», – недоумевал Виктор.

Он долго жал на звонок, пока из встроенного микрофона на воротах не послышался заплетающийся голос Владимира:

– Какого х... надо? Уматывайте, пока собак не спустил!

– Владимир, это Виктор, из розыска.

– Да хоть папа римский! Мне никто не нужен! – провизжал Владимир. – Засуньте ваш розыск, где солнце не светит!

– Я привез вещи вашей дочери, вы в больнице оставили, – спокойно сказал Виктор.

Казалось, эта фраза переваривалась хозяином особняка целую минуту, потом Владимир что-то буркнул, и тихо зашипели пневмоворота, впуская Виктора внутрь. Дверь дома открылась, и на пороге показался Владимир. Вид у него был потрепанный, и Виктор сразу определил, что тот наверняка не просыхает уже несколько дней. Под глазами набрякли тройные мешки, лицо одутловатое, халат с золотистой вышивкой чем-то заляпан.

– Давай пакет и вали отсюда, – потребовал он.

– Зачем же так грубо? – миролюбиво сказал Виктор и вдруг услышал наверху какой-то звук. Он поднял голову и увидел, как в окно на него смотрит Лиля. Ее похудевшее личико горело от возбуждения, и она знаком показывала милиционеру, чтобы он поднялся внутрь.

Владимир тоже услышал стук в окно и задрал голову. Потом с нескрываемой ненавистью посмотрел на Бокова.

– Вы... сраные ищейки, продажные...

– Владимир, позвольте мне поговорить с вашей дочерью, – решительно перебил его Виктор и шагнул вперед. Он ожидал яростного отпора, но Владимир как-то внезапно сник и, шатаясь, посторонился, беспрепятственно позволив Виктору пройти в дом.

– Идите... ищите, обнюхивайте, – злобно бормотал он. – Твари в погонах...

Но Виктор уже не слушал пьяного мужчину, он по ступенькам несся на второй этаж. У входа его встретила испуганная няня, моложавая тетка лет сорока, она беспрекословно открыла перед ним дверь в детскую. Виктор сразу увидел, что весь пол был завален рисунками и фломастерами с карандашами.

– Лиля, здравствуй, – ласково сказал он, присев на корточки перед девчушкой. В глаза сразу бросилось жесткое выражение глаз Лили, совершенно несвойственное ребенку. Но потом черты лица девочки разгладились, и она даже слабо улыбнулась.

– Я принес тебе твои...

– Я вспомнила, дядя, – тихо сказала Лиля, прервав Виктора, и тот замер с пакетом в руках. Девочка не торопилась продолжать, глядя куда-то поверх Виктора, а тот совершенно случайно посмотрел на один из рисунков. Там был изображен клоун с воздушными шарами. Все тело клоуна было чем-то истыкано, он был похож на дикобраза. То же самое было и на остальных картинках – сплошные клоуны, перечеркнутые жирными линиями. Зачеркивали клоунов с нажимом, линии были такими глубокими, что в некоторых местах прорвали бумагу насквозь.

– Что, милая? – шепотом спросил Виктор. – Что ты вспомнила?

Лиля скрестила на груди тоненькие ручки.

– Двадцать шестое июня. Девяносто втолой год, – чеканя каждое слово, произнесла она.

– И что это означает, Лиля?

– Это сказал он, клоун, – едва слышно ответила девочка и боязливо посмотрела в окно. – Я все видела, я пляталась в кустах. Когда у моей мамы не стало волос и она села на палку, клоун засмеялся и сказал это. А потом я убежала. Мне стлашно, дядя, – проговорила Лиля. – Мне кажется, он плячется в шкафу и ждет, когда я засну. И тогда он выскочит и забелет меня в лес.

– Лиля, он никогда не придет к тебе, – стараясь придать своему голосу уверенность, сказал Виктор. – Он больше никого не обидит.

– Ты поймаешь его? – На Виктора с надеждой смотрели огромные синие глаза.

– Обязательно. Обещаю тебе. Спасибо тебе, Лиля.

Виктор уже был в дверях, как девочка безучастно сказала:

– Я никогда не пойду в цилк.

Когда Виктор спустился вниз, Владимир продолжал стоять на ступеньках, с идиотским удивлением глядя на плывущие над головой облака, словно ему не доводилось наблюдать в жизни более уникального явления. Увидев Виктора, он ухмыльнулся:

– Пакет-то оставь, Витек.

Боков мысленно выругался – он был так поглощен разговором с девочкой, что совершенно забыл о цели визита и не отдал пакет Лиле.

– Давай сюда, – великодушно сказал Владимир. Он забрал у милиционера пакет и снова уставился в облака. Виктора для него больше не существовало.

А Виктор мчался в Савейск, на встречу с профессором.

* * *

До вечера оставалось еще уйма времени, и я решил закончить кое-какие дела с дачей. Отец гордился бы мной – дом получился замечательный, именно такой, какой он и хотел. Думаю, что если он все-таки жив и мы когда-нибудь увидимся, у него будет возможность полюбоваться на творение рук своего сына и даже жить там. Эх, если бы он знал, чего это мне стоило...

Около восьми вечера я приехал домой, измученный и уставший, но чрезвычайно довольный. Меня даже посетила смелая мысль – а не пригласить ли Леру к себе в этот дом? Я полагал, что ей бы было там очень уютно.

Я смотрел телевизор, но мои глаза постоянно косились на часы.

20.20.

20.43.

20.57. Тишина. Впрочем, тут я был не прав, телефон не молчал, но звонили в основном не те, от которых я ждал звонка. Сначала объявился Костя, спросил, есть ли в «Долине Гномов» мангал, я ответил, что наверняка. Потом объявилась Вика, она хотела уточнить время встречи.

Последним был Алекс, он сообщил, что он связался с Ларисой и Герой, они готовы встретиться. Я сказал, что подумаю и перезвоню.

Звонок от Леры прозвучал около половины десятого вечера, когда я уже оставил всякую надежду.

– Я оставлю машину дома, хорошо? – сказала она. – А утром поедем прямо от тебя.

– Возьми такси, уже поздно, – посоветовал я. Набравшись смелости, я добавил, что сам заплачу водителю.

Лера звонко рассмеялась, и мне захотелось как можно крепче прижать эту необычную девушку.

– Ты настоящий мужчина, Артур. Жди, я скоро буду.

Ожидая ее, я вспомнил, как подвозил Леру в день нашего знакомства. Я не находил себе места, представляя, как такая чудесная девушка, как она, живет в каком-то захолустье. Нет, я не мог допустить этого. В моей голове уже зрел неслыханный по своей дерзости план – я намеревался предложить ей переехать ко мне. А может... продать дом и вместе уехать из этого чертова Каменска? Где меня связывает столько нехороших воспоминаний? Ведь одни эти гребаные письма чего стоят!

Она приехала около десяти вечера, когда я уже весь извелся. Не веря своему счастью, я радостно глядел на нее, в сознании росло понимание, что я уже не мыслю себя без этого человека.

– Можно я пока оставлю это у тебя? – спросила Лера, кладя на журнальный столик темно-красную папку. Я пожал плечами:

– Конечно, о чем разговор.

– Я в душ, можно? Весь день на ногах, в эту жару-то, – прощебетала Лера.

Я дал ей полотенце и халат матери, почти новый, и, не удержавшись, приоткрыл папку. Какие-то квитанции, накладные на стройматериалы, чеки... Я пошел на кухню и стал тупо смотреть футбольный матч. Пялясь на экран, я прислушивался к стуку собственного сердца. Мне казалось, что оно колотится так громко, что его звуки слышны даже Лере, несмотря на включенный душ. Я старался думать о хорошем, но в голову, как назло, лез, последний случай с Викой, и я ничего не мог с собой поделать. А вдруг снова не получится? Может, мне стоит немного выпить, для храбрости, так сказать?

Вскоре Лера вышла из душа, желтый халатик делал ее похожей на умильного цыпленка. Узнав, что у меня даже есть фен, она очень обрадовалась:

– Пойду сушить волосы. А ты не хочешь сполоснуться?

На негнущихся ногах я прошел в ванную. Внутри было тепло и пахло шампунем. Намыливая свое тело, я нет-нет да поглядывал на свое мужское достоинство. Правда, я тут же стыдливо отводил взгляд – гордиться там особенно было нечем. Оставалось только надеяться, что с Лерой все будет иначе.

Когда я вышел из ванной, свет на кухне был потушен, и я осторожно проскользнул в комнату, обратив внимание, что играла тихая расслабляющая музыка, кажется, что-то из классики.

– Ничего, что я включила музыку? – спросила Лера, и я уверил ее, что все в порядке.

– Не думал, что ты любишь классику, – признался я.

– Ага, люблю, – отозвалась она, наматывая на тоненький пальчик локон волос. – Вообще-то я люблю тяжелую музыку, вроде как «Cradle of Filth».

Я пораженно молчал.

– Но я также обожаю Баха, Шуберта, Берлиоза, Моцарта, Грига, – как ни в чем не бывало продолжала девушка. – Просто раньше я увлекалась древней готикой, носила кожу, красилась в черный цвет... Что с тобой? – вдруг спросила она. – И почему ты в одежде?

Вот он, снова проклятый вопрос! Ну как объяснить им, существам женского пола, что я стесняюсь собственного тела и не могу вот так сразу скинуть с себя штаны?!

– Я... не могу при свете, – пролепетал я.

Лера прыснула.

– Ну так выключи его, – сказала она, сморщив носик. Что-то снова показалось мне неуловимо знакомым в этом жесте, но времени на воспоминания у меня сейчас не было. Я погасил свет и, повернувшись спиной к Лере, принялся торопливо стаскивать с себя джинсы.

– Ты меня заинтриговал, Артур, – услышал я ее голос. – Что ты там такое приготовил, а?

Чертыхаясь, я сорвал с себя рубашку и нырнул под одеяло. Ноздри сразу защекотал возбуждающий запах чисто вымытого женского тела, и я почувствовал, как у меня внизу начинает происходить какое-то движение. Я потянулся к Лере, чтобы ее обнять, но она вдруг мягко отодвинулась от меня:

– Малышев, а кто тебе сказал, что у нас будет интим?

Ну, знаете ли, дорогие товарищи, после этих слов я, честно говоря, просто о...л. У меня было такое состояние, что я с удовольствием схватил бы ее за волосы и хорошенько встряхнул, но вместе этого я вылез из-под одеяла и стал нашаривать джинсы. Лицо мое горело от обиды. Ничего, переночую в спальне родителей. Придется, видимо, мне до конца жизни оставаться девственником.

– Ты что, Артур? Обиделся? Не нужно, мой мальчик, – вдруг тихо сказала Лера. – Погрей меня, мне холодно. Пожалуйста.

Я с трудом помнил, как снова оказался рядом с ней. Ее гладкое, упругое тело притягивало, как распустившийся цветок пчелу, и я сходил с ума, чувствуя близость обнаженной женщины.

– Ты мне ничего не рассказывал о своих родителях, – сказала она. Странно, но это как-то успокоило меня. Мы лежали, чуть касаясь телами, и меня словно прорвало. Я поведал ей буквально все, до самой последней мелочи, я говорил почти сорок минут, и она ни разу меня не перебила.

– У меня все гораздо прозаичней, – вздохнула Лера, когда я закончил. – Я родилась в Кишиневе, потом переехали в Россию. Отец увлекся другой, она его бросила, он начал пить, а потом повесился. А мать сошла с ума. Хорошо, что у нее хватило мозгов отвести меня к больнице. Рассказывали, что она сорвала с себя одежду и абсолютно голая ушла в неизвестном направлении. Больше я ничего о ней не знаю. У тебя есть вино, Артур? Только не с керосином? – добавила она со смехом.

Я промямлил, что было бы неплохо, и уже хотел встать, чтобы пойти на кухню, но Лера сказала, что сделает все сама. С грацией кошки она выскочила из постели (я еще раз был ослеплен совершенством ее великолепного тела) и вскоре вернулась с двумя наполненными бокалами. Но прежде чем выпить, она поменяла диск на музыкальном центре.

– Это Стравинский, – пояснила она, когда заиграла другая мелодия. – Тебе нравится?

– Не очень, я равнодушен к классике, – признался я. – Мой отец иногда слушал.

– Он же у тебя был милиционером? – удивилась Лера.

– Да.

– Надо же, – задумчиво проговорила она. – Милиция – и классика. Бывает же такое.

Мы выпили вина, и я немного успокоился. Смирившись, что сегодня мне ничего не «светит», я уже хотел повернуться к стенке, как Лера схватила меня за плечо.

– Артур, ты что, серьезно подумал, что я от тебя отказываюсь? – жарко прошептала она, поворачивая меня к себе. Руки у нее оказались на удивление сильными. И прежде чем я что-то успел сказать (или сделать) она с силой впилась мне в губы. Ее острые зубки до крови прорвали мою губу, но эта боль была сладостной, обжигающе-приятной, и я, глотая собственную кровь, целовал и целовал ее.

– Возьми меня, – хрипло сказала Лера, отбрасывая в сторону одеяло. Оно упало на пол, уронив бутылку с вином. Ее губы блестели алым от моей крови, как у вампира. – Трахни меня, Малышев. Вы...би меня, воткни свой кол мне в дырку, пусть твой Винни-Пух влезет ко мне в дупло за медом! Сделай это грубо, сделай мне больно, ну же! Трус несчастный!

Издав какой-то булькающий всхлип, я навалился на девушку, и она застонала, вонзив в мою спину ногти.

* * *

Дорога была пуста, и Виктор без задержек домчал до Савейска. Он любил этот тихий городок с уютными домишками, красивыми озерами, теплыми, полусонными вечерами. Ну почему Живодер выбрал именно Каменск, промелькнула у него эгоистичная мысль.