Текст книги "Альфа-самка (сборник)"

Автор книги: Александр Варго

Соавторы: Алексей Шолохов,Максим Кабир,Дмитрий Тихонов,Михаил Киоса
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

От сильного удара малыш покачнулся и, не сумев поймать равновесие, упал на колени. Заревел с новой силой, размазывая слёзы по щекам.

Семилетняя девочка взяла в руки длинную деревянную линейку и начала постукивать ею по ножке стола.

– Я тебя сейчас накажу, если не перестанешь плакать. Ты сам во всём виноват! Не реви, кому сказала! Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!

Саша, перед носом которого в опасной близости покачивалась светлая полоска дерева, изо всех сил постарался послушаться. Что такое линейка, он знал уже очень хорошо.

– Вот так, – удовлетворённо заметила сестра, когда всхлипывания малыша стали тише и реже. – Хороший мальчик. А послушался бы сразу, не пришлось бы и плакать. Бери кисточку, садись и рисуй ромашку…

– Дети! – Людмила Павловна обводит холодным взглядом первоклашек. – Некоторые из вас сегодня вели себя плохо. Я накажу их, чтобы вы все поняли: так поступать нельзя.

Учительская указка равномерно постукивает по спинке стула. Тук-тук-тук. Саша сжимается, ожидая наказания. Это он вёл себя плохо. Это его сейчас…

– Саша Царёв, – Людмила Павловна поворачивается к нему. – Ты на перемене бегал между партами.

Тук-тук-тук, стучат каблуки учительницы. Она подходит вплотную к парте, за которой сидит Саша. Тук-тук-тук, стучит указка по крышке парты. Мальчик сидит, сжавшись и не смея поднять голову.

– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! – указка замирает, и в классе становится очень тихо. Саша медленно – так, словно голова весит целую тонну, – выполняет приказ Людмилы Павловны. Лицо учительницы спокойно, а на губах – неужели? – даже видна лёгкая улыбка. Саша смотрит в её глаза, и в сердце вдруг просыпается робкая надежда: а может, его сейчас простят? Ведь он уже и так всё понял, он уже и так испугался и сто тысяч раз пообещал самому себе, что будет слушаться!

– Ты сам во всём виноват, Царёв. Если я что-то говорю, значит, так и надо делать. Или не делать, если я это запрещаю.

Саша начинает тихонько плакать, понимая, что наказание всё-таки будет. Какое, он не знает, и от этого ему ещё страшнее…

Царь потряс головой, выгоняя из неё голоса прошлого. Вообще он считал, что вспоминать о тех днях хоть и больно, но полезно. Они стали источником силы для него, всегда придавали уверенности в себе, в том, что Учитель знает, как надо правильно поступать. Но пока что было ещё не время предаваться воспоминаниям. Позже. Да, позже. Он сделает это после урока, чтобы сравнить его с другими занятиями.

А пока…

Царь провёл кончиками пальцев – о, они так похожи на указки, на целых пять указок! – по щеке Полины.

– Я смотрю, ты хорошо нагуливаешь аппетит, котёнок, – сказал он. – Мне это, чёрт возьми, нравится.

Обрадованная девушка шагнула к нему, но Царь слегка отстранился.

– Не сейчас, милая. Сегодня особая ночь. Королевская, как в лагере – помнишь? Я знаю тут одно местечко, которое нам с тобой подойдёт. Пойдём, котёнок.

Когда пол стал обжигать ноги, люди поняли, что оказались на гигантской сковородке, и в панике ринулись прочь из зала. Те, кто были ближе всех к стеклянным дверям, выскочили наружу, на небольшую полукруглую обзорную площадку перед казино, и увидели, как на палубе пузырится краска. Снизу донёсся треск лопнувшего стекла. Сразу вслед за этим по бокам и спереди взметнулись языки пламени, превратив место, куда игроки время от времени выходили проветриться, в пылающую корону.

Он обнял девушку за талию и повёл внутрь корабля. Полина, у которой низ живота пылал и плавился, а голова кружилась всё сильнее, послушно побрела вперёд. Слова о каком-то местечке почти что прошли мимо неё. Главное – Сашенька был рядом и скоро они будут вместе. Девушка опустила ладонь на поясницу Царя и скользнула ниже, к ягодицам. Почувствовав, как он вздрогнул от её прикосновения, пьяно хихикнула и попыталась залезть пальцами дальше, между его ног. Он хочет её, он её хочет! А раз хочет, значит, любит!

Оставив трап за спиной, парочка шла по центральному коридору к носу судна. В нескольких метрах позади, неслышно ступая по полу, усыпанному обломками, вслед за ними плыла фигура, у которой, казалось, не было чётких очертаний. Туча, на краткий миг обретшая подобие человека, сгусток чернильной тьмы в темноте коридора.

Царь с Полиной подошли к двустворчатой двери, украшенной витражами, из-за которой доносились весёлые, возбуждённые голоса друзей. На разноцветных стёклах играли неяркие отблески огня.

– Ну, вот мы и пришли. Там на самом деле здорово, ты удивишься, – Царь улыбнулся, глядя на Полину, и прикоснулся губами к губам. Девушка потянулась к нему, и на этот раз он позволил ей прижаться к его телу. Пусть, пусть распаляется. Тем интереснее будет подготовка к уроку и сам урок.

Царь ответил на поцелуй, сжал правой ладонью грудь девушки. Услышав тихое постанывание и ощутив, как Полина обмякла и почти повисла на его руках, парень, оторвавшись от её губ, улыбнулся. Всё идёт как надо. Настало время подготовить и вторую ученицу.

– Пойдём, милая, – и, не слушая слабых протестов девушки, он распахнул дверь. Петли коротко взвизгнули и смолкли. – А вот и мы, друзья! Встречайте!

Когда дверь закрылась, тёмная фигура подошла к ней вплотную. Под слабыми лучами, проникавшими сквозь стекло, мрак словно уплотнился, придав сущности более определённый внешний вид. По крайней мере, стало ясно, что фигура стоит к двери лицом – конечно, если можно было так назвать плоскую поверхность головы.

Затем сущность обернулась. Во всём коридоре на дверях кают разом повернулись ручки.

– Вот, котёнок, смотри! – Царь обвёл рукой просторное помещение, которое пытались осветить свечи, расставленные где попало. – Это – казино! Прикинь, как новенькое! Только света нет. Зато мы свечи в ящике нашли.

Действительно, в отличие от коридора, по которому они только что шли, в этой зале царил порядок. Наверное, после пожара владельцы решили отремонтировать судно и начали как раз с казино, а потом, осознав весь масштаб работ, остановились.

Конечно, света не хватало, но там, где темнота всё же отступила перед язычками пламени, сажи видно не было. Да и мебель – карточные столы, стулья выглядели не тронутыми огнём. На чистом полу лежали ковры.

Противоположная полукруглая стена целиком состояла из окон, которые протянулись от пола до потолка. На стёклах красиво танцевали отражения огней, отчего тёмная поверхность казалась звёздным небом. Окна – с задёрнутыми занавесками – были и по бокам.

Перед застеклённой стеной находилось небольшое возвышение. Сцена, догадалась Полина, увидев торчащий там шест.

В самом центре залы за одним из таких круглых столов сидели друзья. Посередине столешницы, поставленная на какую-то картонку, торчала большая свеча. Ребята держали в руках карты – видимо, игра была в самом разгаре.

Чуть левее Полина заметила краешек какого-то предмета, выступавшего из темноты. Больше всего это походило на огромный диван. Царь, проследив за её взглядом, хмыкнул с улыбкой.

– Всему своё время, милая. Пойдём-ка к нашим. Они уже заждались.

В этом помещении почему-то нет и следов пожара, но зато есть кое-что другое. Разум не может подобрать правильное название, но это неважно. Самое главное – тело дарит новые ощущения. К нарастающему наслаждению добавляется приятная пряная нотка. Ну почему, почему такие замечательные места попадаются так редко?! Какая несправедливость…

Надо вовсе не иметь мозгов, чтобы уйти отсюда, не обследовав всё до конца, до самой крохотной каморки.

Подойдя поближе, Полина заметила одну странность, которая поначалу не бросилась в глаза девушке, опьяневшей от лошадиной дозы коньяка и близости любимого. Друзей нельзя было назвать полностью одетыми. Света зачем-то расстегнула блузку, Юрец снял футболку, а рядом со стулом Димастого стояли его кроссовки.

– Мы же в казино, разве не так? – ответил Царь на её ещё не высказанный вопрос. – Скучно играть просто на интерес. Поэтому режемся на раздевание. Садись, начинаем новую партию.

Несмотря на шум в голове, Полина заколебалась. Конечно, она хотела Царя и готова была отдаться ему где угодно, пусть даже на этом сгоревшем корабле. Но выставлять себя на обозрение? Да и Сашенька… на него ведь тоже будут смотреть.

Света, словно прочитав её мысли, подалась вперёд, а затем выгнула спину. Края блузки разошлись, открывая взглядам ажурный красный бюстгальтер, которому удавалось поддерживать полную грудь, при этом почти не скрывая её. Девушка бросила взгляд на Царя и облизнула языком губы.

– Тут все свои, котёнок. Вот, выпей для храбрости, – услышала она, и в руку ткнулась бутылка. Полина, вздрогнув, посмотрела на Сашу. Он же, протягивая коньяк, не отрывал глаз от Светы.

Вот, значит, как. Полина ощутила, как ей становится жарко от злости. Вот, значит, как. Эта сучка решила, что может отбить у неё Сашеньку! Думает, потрясёт тут сиськами, и дело в шляпе! А вот и не так. У неё есть чем ответить.

Девушка отхлебнула из горлышка, поставила бутылку на стол и села на свободный стул. Посмотрела на Юрца – он-то что? Неужели ему по фигу, как его девушка себя ведёт?

Юрец, поймав её взгляд, пожал плечами. Ну понятно, он как обычно: считает, что нечего удерживать против воли. Мол, не будет толку без желания. Тряпка, а не пацан. От такого помощи ждать нечего. Что ж, Полина сама всё сделает.

– Во что играем? – поинтересовалась девушка.

Она покажет козе её место. Сашенька на эту шлюшку и не взглянет больше. Зря, что ли, Полина танцами занимается?

– В очко.

Полина кивнула. В очко так в очко. Какая разница, во что проигрывать?

– Есть дополнительные правила, котёнок, – сказал Царь, садясь на своё место рядом с ней. – Проигравший выпивает штрафную. Небольшую, а то ещё под стол попадаем. Так, с полпальца наливаем. А одежду с него снимает выигравший – какую захочет. Или, – тут он причмокнул, – просто расстёгивает. К чему спешить, ведь ночь ещё не скоро закончится.

Полина замерла. Одежду снимает выигравший? Это что же, когда она проиграет, её, скажем, Димастый или Юрец лапать будут? Или… тут девушка чуть не задохнулась от возмущения – эта вот? А если проиграет Сашенька, а выиграет Света?

Все эти мысли молнией пронеслись у неё в голове. А потом она столкнулась с насмешливым взглядом соперницы. Та, казалось, только и ждала, чтобы Полина отказалась от игры.

Ну уж нет. Остаться в стороне и смотреть – фигу!

– Кто сдаёт? – Полина улыбнулась Свете, а затем обвела взглядом друзей.

– Сейчас узнаем, – Царь взял колоду в руки. – Ты же теперь с нами, значит, заново начинаем.

Собрав карты у друзей, он тщательно перемешал их.

– Тянем. У кого старшая, тот и сдаёт.

Потом сказали: пожар вспыхнул в одной из носовых кают на нижней палубе, где в тот момент никого не было. Говорили, что загорелась изоляция, а там – кто его знает…

Команда, которая той ночью отмечала чей-то день рождения, заметила, что дело неладно, когда по коридору поплыли густые клубы едкого дыма. Бросились тушить, но огонь уже шёл дальше по каютам, тянулся к верхним палубам.

Капитан до последнего надеялся, что получится справиться самим. После перепланировки «Феликса Дзержинского» хозяин судна насчёт визитов контролирующих органов высказался совершенно определённо: пусть валят на хрен. На борт не пускать. Собственно, капитан и сам понимал, что за выход на таком корабле по головке его не погладят.

Ещё до того как «Феликс Дзержинский» подошёл к причалу, люди, которых огонь запер в передней половине судна, начали прыгать за борт. Она побоялась – плавала плоховато. Да и не так уж страшно было на корме. То есть страшно, конечно, но ведь не горело всё вокруг. Можно было и подождать.

Она всё сжимала в руке мобильник. Открыть крышку – активировать список последних вызовов – закрыть крышку. Открыть крышку – активировать список последних вызовов – закрыть крышку. Открыть…

Собственно, смысла в звонке уже не было, она это понимала, но руки помимо воли всё совершали одни и те же действия.

Первой с противоположной стороны стола к колоде потянулась Света. Девушке явно хотелось оказаться поближе к Царю, продемонстрировав при этом себя с выгодного ракурса. Она залезла на столешницу и, стоя на четвереньках, протянула руку, чтобы взять карту. Полина едва удержалась от того, чтобы отвесить нахалке пощёчину. Сучка играла не по правилам.

Краем глаза Полина заметила, что Димастый, к которому Света стояла боком, едва ли не пускал слюни, глазея на её соперницу. «И этот туда же», – с досадой подумала она. А потом улыбнулась, заметив в глазах Лены, сидевшей напротив своего парня, нехороший огонёк. Девушка нервно теребила низ топика, но из-за стола вставать не собиралась. Кажется, ночь обещала быть очень интересной.

Первую же партию выиграл Царь, которому выпало два туза. И хотя меньше всех очков – пятнадцать – было у Светы, проигравшей стала Лена с перебором.

Царь, внутренне торжествуя, наблюдал за сменой выражения лиц Светы и Полины. Девушки осторожничали, не желая набирать много очков, и теперь жалели об этом. Они обещали стать прекрасными ученицами. Отличницами. Он коснулся колокольчика и услышал внутри себя его звон. Колокольчик скучал, ему надоело лежать в тесном тёмном кармане. «Скоро, маленький, – пообещал Царь. – Уже совсем скоро».

Встав со своего места, он широко улыбнулся Лене, зная, что ученицы не сводят с него глаз. Пусть смотрят, пусть распаляются. Коньяк горячил кровь, рождал в мозгу восхитительные, возбуждающие образы. Царь поймал взгляд Лены и вдруг отметил, какая она сексуальная именно сейчас – словно для неё урок уже начался. Не знает, куда девать руки, на лице лёгкий испуг… но в глазах, в самой их глубине, Царю привиделись искорки вожделения. Он задохнулся от неожиданной ослепляющей мысли: может, у него сегодня будут три ученицы? Ведь рано или поздно Димастый и Юрец выйдут отлить на палубу, и вряд ли вместе…

Приблизившись вплотную к Лене, парень встал на колено и положил руки ей на щиколотки, которые показались из-под длинной юбки. Повёл ладонями вверх, не сводя взгляда с лица девушки. Лена смотрела поверх его головы.

Обострившееся чутьё Учителя подсказало: на Димастого. А тот – Царь это словно видел – пялился на Свету, которая вместе с Полиной сверлила взглядом спину Царя. Он довольно улыбнулся. С этими всё было в порядке. Они – в замкнутом кругу и останутся в нём, пока он того хочет.

А вот Юрец… Юрец, кажется, слегка заскучал, и это Царю не понравилось. Тот, кто скучает, начинает слишком много смотреть по сторонам. Ничего, есть верное средство. Царь знал: ещё несколько тостов, и Юрец сорвётся. Будет пить, пока не рухнет. Тогда он, верный друг, выведет его наружу проветриться…

Руки поднимались всё выше, и наконец пальцы нащупали нижнее бельё. Ухватились за тонкую ткань, потянули на себя. Лена послушно привстала, подчиняясь правилам игры, взглянула на Царя. В её глазах он увидел боль и всё тот же испуг. Но искорок, тех самых замечательных искорок, кажется, стало чуть больше. Царь на миг зажмурился от удовольствия. Ещё ни одна из тех, кого он решил взять в ученицы, не сбежала от него. Не уйдёт и эта.

Ткань легко скользила по гладкой коже. Лена переступила с ноги на ногу – хорошая девочка – и Царь, встав с колена, поднял руку с зажатыми между пальцами просвечивающими трусиками. Чёрными. Хороший цвет. Не такой сильный, как красный, конечно, но хороший.

В общей суматохе ей как-то удалось проскользнуть на берег неопознанной. Впереди она увидела медные в отсветах пожара стволы деревьев.

Кажется, никто так и не обратил внимания на одинокую фигурку, бегущую к парку. Да и, если разобраться, до неё ли там было…

А потом она стояла и, выглядывая из-за дерева, смотрела на то, как догорает «Феликс Дзержинский».

Открыть крышку – активировать список последних вызовов – закрыть крышку. Открыть…

Если ему повезёт выиграть вновь, он продолжит в том же духе. Только глупцы спешат сорвать с женщины одежду. Учитель не торопится. Гораздо вкуснее смотреть на одетую девушку и знать, что там, под верхней одеждой, уже ничего нет. Какой простор для воображения: представлять её. А потом сравнивать плод фантазии с реальностью, украшенной красным цветом жизни.

Представив, что сегодня он сможет нарисовать целых три полотна, Царь едва не застонал от предвкушения. А может, ученицы ему даже помогут? Хотя бы подготовить краски? Да, определённо стоит им позволить помочь.

Повернувшись, Царь взглянул на Полину и Свету и едва не расхохотался: такими растерянными они выглядели. Ученицы уже не знали, с кем же им надо бороться в первую очередь. Ещё недавно всё было ясно, и тут Учитель смешал все карты.

Пусть гадают, пусть. А он будет подливать масла в огонь.

– Я скоро вернусь, – бросил Юрец и поднялся на ноги. Происходящее ему почему-то переставало нравиться. И вроде бы уселись хорошо, и игра что надо, а – не то. Не шло веселье. Юрец покосился на бутылку с коньяком – может, взять с собой на палубу? Пара-тройка хороших глотков точно поправит настроение. Поколебавшись, он приложился к бутылке, а затем поставил её обратно на стол. Глупо как-то: прийти вместе, а затем разбежаться по углам и бухать.

Надо просто проветриться. Может, ему вообще показалось. Вот вернётся, тогда можно будет и выпить всем вместе.

Царь проводил его взглядом. Помедлив, чуть заметно качнул головой. Нет, ещё рано. Он не так уж и пьян. Ни к чему поднимать шум. Ничего, времени ещё достаточно.

Можно позволить себе присесть и отдохнуть. Позади – долгое путешествие по мёртвому месту. Теперь оно открыто целиком. Это так приятно – ходить по следам мертвецов, знать, что они ушли, а ты нет, и всем естеством праздновать свою победу. Краски жизни становятся такими яркими, такими насыщенными.

А здесь… здесь, в самой сердцевине мёртвого места, где на языке снова танцует та самая пряная горчинка, будет особенно вкусно дать наслаждению полную свободу, выпустить его из клетки, в которой оно всё это время набирало силу.

Жадное пламя охватывает тело, раскинувшееся на диване. Глупые люди, они боялись огня, они бежали от него, а ведь он так прекрасен!

Мёртвое место, спасибо тебе.

Сквозь дурман, окутывающий голову, доносится шарканье многих ног.

…На палубе было прохладно, но не слишком. В самый раз, особенно после коньяка. Юрец подошёл к бортику, положил ладони на перила и уставился на воду, мерно плескавшуюся возле «Феликса Дзержинского». С волны на волну перескакивали блики лунного света, от которых начало рябить в глазах. Юрец отвернулся, опёрся поясницей на перила и стал смотреть на берег, слегка посеребрённый лучами ночного светила.

Плеск волн изменился, шлепки воды о борт стали менее звучными, зато более частыми, словно волны разбились на мелкую рябь. Затем раздался лёгкий скрежет. Внизу, на самом носу, среди глубоких теней слегка шевельнулась якорная цепь. Юрец, погрузившийся в свои мысли, ничего не заметил.

…В казино Полина, покусывая губы, искала выход из ситуации. На «очко» она больше не рассчитывала – вон как всё повернулось. Нет, надо было придумать что-то ещё. Девушка посмотрела вслед ушедшему на палубу Юрцу. Может, закрутить с ним на глазах у Саши – пусть поревнует? Полина покачала головой. Не выйдет. С кем-нибудь другим можно было бы, но не с Юрцом. Для этого дурачка друзья – не пустой звук.

На глаза попался шест, торчавший посреди сцены. Девушка какое-то время, не двигаясь, смотрела на него, а затем дотянулась до бутылки, налила коньяка и выпила. Достала из сумочки телефон, нашла подходящую мелодию.

– Любимый, – громко прошептала она, – у меня есть для тебя подарок.

…В дальнем конце центрального коридора, у самой кормы, открылась дверь одной из кают. Через порог переступили ноги, обутые в щегольские мужские туфли на платформе, видневшиеся из-под расклешённых джинсов. Из каюты напротив к пассажиру присоединилась пара женских ног в туфельках-лодочках.

Неровной, спотыкающейся походкой модники не спеша отправились в путь по коридору – мимо открывающихся дверей, к казино.

…Юрец, вздрогнув, поднял голову. Задремал он, что ли? Похоже, так оно и было. Парень огляделся. Луна скрылась за тучей, глаза выхватывали из мрака только какие-то смутные тени. Он зябко поёжился – так и простыть недолго, на самом ветру спать. А всё коньяк, не иначе. Хорошо хоть вовремя остановился, иначе так бы и продрых до самого утра.

Отклеившись от бортика, Юрец сделал шаг к казино и тут же остановился, услышав шорох слева от себя.

– Царь, ты?

Тишина.

– Димастый?

Ни звука в ответ.

– Ну хорош уже, выходите, – рассмеялся Юрец, стараясь не замечать противный холодок, возникший в животе. – Где вы там спрятались? Айда лучше внутрь, там теплее. Там… эй, вы ведь ещё не весь коньяк выхлебали, а?

Справа по-прежнему было тихо. Но теперь Юрец уже не сомневался – там кто-то есть. Глаза, привыкшие к безлунной ночи, вроде бы даже сумели различить некий размытый контур метрах в трёх от него. Некто стоял у самого бортика.

– Раз, два, три, четыре, пять – я иду искать! – нервно заржал Юрец и шагнул вперёд.

…В казино Полина танцевала возле шеста. Рядом со сценой стояла бутылка коньяка, к которой девушка порой прикладывалась. Правда, отпивала по чуть-чуть – так, для пущего куража.

Когда она шла к шесту, то думала, что достаточно будет просто эротично станцевать. Сашенька сразу забудет про этих сучек, возомнивших, что смогут отбить его. Но стоило ей начать двигаться, как Света, оседлав стул, взялась раздеваться, нагло улыбаясь Полине.

Атака оказалась настолько неожиданной, что девушка на несколько секунд замерла в растерянности. Зато Димастый тут же сориентировался, заняв место прямо перед Светой. И тогда Полина увидела, как Саша – её Саша! – безжалостно отбрасывает друга в сторону, чтобы тот не мешал смотреть на эту козу. Возражать в открытую Димастый не посмел, но Полина заметила очень нехороший взгляд, которым он искоса наградил Сашеньку.

А Света тем временем уже успела сбросить блузку и теперь стягивала с плеча лямку бюстгальтера.

Царь одобрительно кивнул и изобразил аплодисменты, а затем повернулся к Полине. В его глазах она увидела недоумение: ты всё ещё стоишь?

Что ж… либо уходить раз и навсегда, либо идти до конца. Другого пути не было, это Полина понимала. Просто сделать вид, что ничего не произошло, означало проиграть с позором.

– Полиночка, – вкрадчиво произнёс Царь. – Разве ты не хочешь сделать мне приятное?

Что?!

Девушка вздрогнула всем телом. Но Сашенька спокойно смотрел на неё, и в его взгляде не было ничего… особенного.

Просто совпадение, сказала она сама себе. Просто совпадение, да. Бывает. Блин. И, сжав зубы, бросилась в погоню за соперницей.

Труднее всего было, конечно, начать раздеваться. И тут она вспомнила – Лена!

Света к тому времени, сидя на стуле, стягивала с себя узкие джинсы, стараясь сделать это как можно изящнее. Царь внимательно наблюдал за процессом, когда ему на колени шлёпнулся бюстгальтер Полины, который она умудрилась стянуть, не снимая тоненькой вязаной кофточки.

Торжествуя, Полина увидела, как Сашенька, забыв про эту стерву, поворачивается к ней; увидела изумление на его лице и огонь в глазах. Да!

Света оказалась за бортом. Полина в упоении танцевала вокруг шеста, скользила по нему, обнимала ногами и млела, видя, как возбуждение Саши становится всё сильнее. А когда она, запустив руки под юбку, начала стягивать с себя оставшееся бельё, он привстал со стула и, подавшись к ней, замер в этой неудобной позе…

Царь ощутил, как во рту пересохло. Ученица догадалась, как угодить Учителю. Надо же!

Он смотрел на неё, танцующую в одежде, но голую, и видел, как чистый холст становится картиной. Алые узоры возникали на кистях рук, прятались под кофточкой, оплетали груди по спирали, спускались ниже. Навстречу им поднимались от щиколоток другие кружева, чтобы, соединившись, расцвести в центре холста изящным цветком. Роза? Да, на этот раз – роза. Ученица заслужила королеву цветов.

Полина, улыбаясь любимому, расстегнула две верхние пуговицы кофточки. Взяла бутылку, поднесла к губам. Запрокинув голову и слегка выгнув спину, позволила нескольким каплям коньяка скатиться с губ на подбородок. Оттуда они скользнули вниз по шее и, проложив влажную дорожку между ключиц, скрылись под одеждой.

Учитель увидел ярко-красную дорожку, оставленную каплями. Она взывала к нему, тихим и страстным шёпотом укоряя в медлительности. Где-то вдали зазвучала музыка. Давно знакомая мелодия – когда-то эту песню очень любила сестра Вика. Он часто слышал её тогда… во время уроков.

Царь, снедаемый вожделением, глухо застонал. Сев обратно на стул, он потянулся к сумочке, где в заднем отделении – обязательно в заднем, чтобы, прижав её к боку, ощутить прикосновение содержимого и насладиться этим! – ждала своего часа его кисть. Перед внутренним взором серебристой молнией сверкнуло её лезвие – такое острое, такое совершенное. Указующее.

Он замер, когда перед ним возник силуэт почти обнажённой Светы. На девушке была только блузка, надетая на голое тело и застегнутая на среднюю пуговицу. Вильнув бёдрами, Света села на Царя верхом. Прижалась, обвила рукой за плечи.

– Только ты и я, – прошептала она, – только ты и я, мой повелитель! Сейчас!

Учитель усмехнулся. Способная ученица, быстро учится. Не так, конечно, как отличница, но всё же. На заднем плане он заметил Полину, которая торопливо лила на кофточку воду из бутылки. Лицо девушки перекосилось от ярости.

За дверью послышались шаги. Кто-то плёлся по коридору, шаркая ногами, и это явно был не один человек. Шум нарастал.

…На палубе стало немного светлее. Юрец поднял голову – луна медленно выходила из-за туч. До чистого неба ей ещё оставалось какое-то расстояние, но истончившиеся лоскуты облаков, которые скользили мимо ночного светила, уже не могли украсть все его лучи.

Парень взглянул вперёд и тут же забыл, как дышать. Эта поза…

Папа стоял, прислонившись бедром к торцу стола. Одна рука пряталась в кармане, другую он заложил за спину. Чуть склонив голову набок, мужчина наблюдал за сыном-старшеклассником, увлечённо убивающим каких-то монстров на мониторе компьютера.

– Юрок, я хочу с тобой поговорить, – наконец мягко сказал он. – Это важно, сын.

Парень не ответил: приближался конец уровня, за углом ревел босс, а патронов к любимому оружию осталось так мало!

– Юрок, пожалуйста. Это касается всей нашей семьи. Тебя, мамы… меня.

– Пап! – напряжённо произнёс Юра. – Давай потом, а?.. Ч-чёрт!

Откуда-то сзади подкрался недобитый монстр и успел чувствительно тяпнуть Юру, прежде чем тот развернулся и изрешетил гада. «Ну вот, – огорчённо подумал парень, – теперь аптечку тратить придётся». Твою мать, ну почему его никак не оставят в покое! Он ведь уже сделал уроки!

– Сын, я не отниму у тебя много времени. Всего минут пять-десять. Ведь ты же можешь поставить на паузу.

– Да не могу я поставить на паузу! – заорал, срываясь, Юрец. – Не могу!

Папа ещё немного постоял у стола, глядя на сосредоточенно-ожесточённое лицо сына, а затем тихо вышел из комнаты и плотно закрыл за собой дверь.

В следующий раз Юрец увидел его через час, когда зашёл в ванную. Папа плавал в кроваво-красной воде.

Последние клочки облаков растаяли в ночи. Юрец, выставив перед собой правую руку ладонью вперёд, отступил на шаг. Из раскрытого рта вырвалось тихое сипение.

Папа протянул к нему руку, будто хотел поздороваться. С изрезанного запястья тяжёлыми каплями стекала на палубу чёрная под лунным светом кровь. Мертвец, одетый в синие спортивные шорты-плавки, оторвался от бортика, выпрямился.

Его лицо было печально.

– Нет… – вытолкнул из себя Юрец одними губами. Или ему только показалось, что вытолкнул? Мир вокруг пропал, растворился. Только он сам и мёртвый отец напротив. Мёртвый, потому что… потому, что он…

Папа сделал шаг вперёд. Открыл рот. Натянувшаяся на щеке кожа не выдержала напряжения и разлезлась посередине, рваные края разошлись в стороны. Не заметив этого, он попытался что-то сказать.

Тихий хрип и бульканье – совсем как раньше, когда папа каждое утро полоскал горло, перед тем как пойти на работу.

Ноги Юрца заплелись, он споткнулся, взмахнул руками – пальцы на один ослепляющий миг коснулись ладони мертвеца – и упал, по пути вскользь приложившись затылком о какую-то железку.

Когда круговерть перед глазами отчасти успокоилась, он обнаружил себя лежащим на боку. Рядом с собой Юрец увидел ноги отца, обутые в домашние тапочки. Вокруг них успела образоваться небольшая лужица.

Парень задрожал, осознав: мертвец стоял рядом всё то время, что он был в отключке. Хотел было вскочить, но ноги подломились в коленях. Хватая ртом воздух, парень перевернулся на живот и пополз вперёд. Через пару метров, оглянувшись через плечо, Юрец увидел, как мертвец медленно выпрямляется и убирает ладонь, словно до этого хотел помочь сыну встать.

Юрец выбросил руку вперёд, пальцы пронзила боль. Повернув голову, он увидел, что добрался до входа в казино. Это сулило спасение. Не рискуя отворачиваться от мертвеца, – он идёт! Мать твою, он уже идёт! – парень принялся на ощупь искать ручку двери.

…Царь, не вставая со стула, повернулся всем корпусом к двери. Замершая на коленях Света ничуть ему не мешала: зря, что ли, железо тягал уже который год?

Беспокойства не было: это наверняка припёрся какой-нибудь старикан, которого наняли охранять сгоревшее судно. Сидел себе в будке, квасил с таким же, как он сам, замшелым пнём, а потом выбрался наружу и увидел… что увидел? Парень бросил взгляд на горевшие свечи, посмотрел на окна. Ну, конечно. Щели между занавесками.

Он уже видел внутренним взором, как открывается дверь и на пороге возникает неопрятного вида дедок, из-за плеча которого выглядывает его собутыльник.

Мысль работала быстро и чётко. Их можно было подкупить, чтобы они забыли о ребятах раз и навсегда… если бы речь шла только о вечеринке. Но тогда пришлось бы отказываться от урока: риск был слишком велик.

Одна только мысль о том, что сегодня ночью занятие не состоится, причинила Учителю едва ли не физическую боль.

Значит…

Он снова потянулся к спрятанной кисти.

Шаги за дверью стихли. А затем она отворилась – совершенно беззвучно.

В коридоре царил непроглядный мрак. Казалось, его можно было потрогать – таким плотным он выглядел под слабыми лучами свечей. Царь вздрогнул: голую кожу между брюками и носками влажным языком лизнул холодный воздух. Должно быть, сквозняк.

Свету, которая почему-то даже не подумала вскочить и спрятаться или хотя бы прикрыться чем-нибудь, затрясло крупной дрожью. Сзади донёсся тихий шорох. Покосившись через плечо, Царь увидел, как Полина собирает разбросанное по полу бельё, и мысленно похвалил себя: молодец, правильно выбрал лучшую ученицу – не растерялась.