Текст книги "Диггер по прозвищу Жгут (Нечто)"
Автор книги: Александр Варго
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
29
Вчера он так и не появился, хотя Гюрза проторчал в своем «фольксе» почти до утра. Это нисколько не смутило юношу, а только прибавило азарта. Он будет ждать ровно столько, сколько нужно. Хоть всю жизнь. И на следующий день он снова оказался во дворе, поджидая его.Как паук поджидает свою жертву.
Он начал дремать, как вдруг у подъезда затормозила белая «семерка» и из нее вывалилась знакомая долговязая фигура. Гюрза встрепенулся. Парень что-то долго объяснял водителю на повышенных тонах, очевидно, споря о цене проезда, затем расхохотался, сунул раздраженному «бомбиле» пару смятых бумажек и направился к подъезду. Пошатываясь, он начал ковыряться с кодовым замком. Гюрза вышел из машины. Пока долговязый возился с ключами, он бесшумно встал за его худой спиной. Дверь открылась, молодой человек шагнул вперед, Гюрза тенью скользнул за ним.
30
До акции оставалось уже немного. Днем Юра позвонил Алексу – все оставалось в силе, надо встретиться в «Макдоналдсе» для обсуждения всех деталей. Правда, голос у Алекса был несколько странным. О Мике никто все это время не слышал, но Юра послал ему сообщение по мобильнику и в ответ получил только две буквы: «ОК». Что касается Жули, то Юра пару раз видел его на лавке во дворе в совершенно невменяемом состоянии. Юра знал, что ни в какой отдел кадров охранного агентства этот лопух так и не ходил и в настоящий момент перебивался лишь случайными заработками, преимущественно разгружал машины у гастронома вместе с приятелями-алкашами. Готовясь к акции, Юра твердо решил, что Жуля в ней будет участвовать последний раз.
Вообще, в эти дни он очень много размышлял. Вывод, к которому пришел, был не очень утешительный – настало время выбора. Он безумно любит своего крошечного ангела и порвет глотку любому, кто даже осмелится бросить на ее тень косой взгляд. Но «они»… Как быть с ними? Он пытался перебороть себя, старался обо всем забыть, но этобыло сильнее его. Гюрза боялся, что когда-нибудь этовыплывет наружу, ангел и так уже один раз испугался, когда они спорили о «них» после церкви… Но больше всего Гюрза боялся не за себя. Его страшило, что это,сидящее в нем, может причинить вред Алисе. В придачу ко всему у нее был самый натуральный шок, когда она узнала о том, что произошло с неким Федоровским Дмитрием, который… впрочем, об этом Гюрза не желал вспоминать. Он смог убедить ангела, что не имел к происшедшему ровно никакого отношения, и она, кажется, поверила ему. Да и о своем алиби он позаботился.
Вечером они встретились.
– Юр, завтра, наверное, не получится встретиться. Мы с Инной будем готовиться к маминому возвращению.
– А когда ее выписывают?
– Второго числа, – сказала Алиса и, привстав на цыпочки, обхватила голову юноши. – Я так соскучилась по ней! Ты приедешь?
Юра почувствовал, как внутри что-то кольнуло.
«26 я-во».
– Может, лучше третьего? – не очень уверенно спросил он. – Я приеду на машине, заберем твою маму вместе.
– Ты будешь занят? – огорченно спросила Алиса.
– Слушай, котенок, – торопливо сказал Юра, проклиная себя на все лады. Черт, надо же такому совпадению случиться! Но переносить акции нельзя – на это наложено табу, и к тому же плохая примета. – Гм… на дачу привезут стройматериалы, мне нужно там быть. Как только освобожусь, приеду, – выкрутился он, хотя еще никогда в своей жизни он не испытывал такого стыда от лжи.
Алиса смотрела на него широко распахнутыми серыми бархатными глазами. Очевидно, ей и в голову не могло прийти, что он может ее обманывать.
– Да, конечно, – сказала она немного растерянно. – Мы тебя будем ждать.
Юра напряженно засмеялся.
– Ты так говоришь, будто в армию меня отправляешь, – произнес он. – До второго еще три дня.
Он нежно поцеловал Алису в лоб, и та обняла его.
31
Они собрались в летнем кафе в Сокольниках. Стояла жара, раскаленный асфальт прожигал кожу даже через подметки, а воздух вибрировал и дрожал в пышущем мареве. Пахло шашлыком, но есть не хотелось, зато каждый заказал себе холодную минералку.
– Ну, и долго мы будем так сидеть? – уже в третий раз спрашивал Алекс. Он обмахивался бейсболкой, но толку от этого не получилось, он только гнал к себе потоки горячего воздуха. – Как на съезде партии – «Дорогие товарищи… с чувством глубокого уважения…» – голосом Брежнева прокряхтел он.
– Жулю дождемся, тогда начнем, – невозмутимо отвечал Гюрза. Он не мог не заметить, как странно выглядит Нелли. Подавленная, она едва притронулась к минералке и все время молчала.
– Я не удивлюсь, если он уже в полном отрубе на каком-нибудь газоне валяется. Или в трезвяке, – сказал Алекс и допил минералку.
Мика издал смешок. Некоторое время они сидели в томительном молчании.
Наконец на горизонте замаячила знакомая широкоплечая фигура.
– Наконец-то. Тень отца Гамлета, – процедил Алекс. Дурашливо щурясь на палящее солнце, Жуля развязно поздоровался с молодыми людьми и бухнулся на пластиковый стул, после чего заказал пива. У него, как всегда в последнее время, был помятый вид и опухшие глаза. В горячем воздухе поплыл кисловатый запах перегара.
– Ты вообще когда-нибудь бываешь трезвым? – холодно спросил Гюрза. Он начинал терять терпение, видя, в какого скота превращается его друг детства.
– Отвали, Гюрза, – лениво обронил Жуля. – Нашли когда стрелку забить… В самую жару.
– Если завтра намереваешься снова пить, тебе лучше уйти прямо сейчас.
– Может, перейдем к делу? – раздался ровный голос Мики, и перепалка закончилась.
– Как я понимаю, вступительного слова не будет? – Алекс обвел взглядом присутствующих. Все промолчали. Он достал свою неизменную тетрадь и карту.
Они стали обсуждать детали, но Гюрза явно видел, что все идет не так, как обычно. Мика немигающим взором уставился на свои кулаки, покрытые новыми ссадинами, Жуля обиженно пил пиво, всем своим видом показывая, что клал он на все эти акции, Нелли вообще смотрела куда-то в сторону и кусала ногти. На самой скучной лекции в институте было куда оживленней. Да и сам Алекс говорил нехотя, словно его только что разбудили и заставили повторить таблицу умножения.
– Там у самого Кольца есть высотка, ее построили лет пять назад. Проектировщики что-то не учли, и дом дал трещину, а потом вообще накренился, почти как Пизанская башня, – скучно повествовал он, изредка прикладывая ко лбу запотевший стакан с минералкой. – Его все собираются снести, но у властей пока руки не доходят. Наших пациентов в нем – море.
– То есть акция будет в доме? – уточнил Гюрза.
– Да. Что-то смущает?
– Не хотелось бы связываться с замкнутыми пространствами, – задумчиво промолвил Гюрза.
– Ладно тебе, чего, зассал? – хитро прищурился Алекс.
– Засрал, – без каких-либо эмоций ответил Гюрза. – Давай дальше.
– А дальше ничего, – пожал плечами Алекс. – Заходим внутрь и приступаем к операции.
Жуля опустошил кружку и позвал официантку, чтобы та принесла еще.
– Деточка, ты не лопнешь? – посмеиваясь, спросил Алекс.
– Нет, – Жуля смачно рыгнул.
– Ладно. Вопросы? – устало спросил Гюрза. Он вдруг почувствовал ледяную безысходность и с тоской подумал об ангеле. Ему с непреодолимой силой захотелось оказаться рядом с ней, погладить ее прохладную гладкую кожу, вдохнуть аромат волос, пофыркать ей в ушко… Зачем он здесь сидит? Для чего?
– Я хочу внести кое-какую ясность, – тихо сказала Нелли. Это были ее первые слова с того момента, как она появилась. – Мы с Алексом не участвуем в этом. Ни сегодня, ни вообще никогда. Все.
На лице Гюрзы не дрогнул ни один мускул, в то время как больше всего был удивлен сам Алекс. Жуля поперхнулся пивом и замер.
– Это правда, Алекс? – спросил Гюрза.
«Это единственный верный выход, Юра», – неожиданно заговорил в нем голос ангела.
Алекс метнул на подругу негодующий взгляд.
– Нет.
На лице Нелли проступила бледность.
– Что-то случилось, лапуля? – хмыкнул Жуля. Он вытер с губ пивную пену. – На тебя это не похоже… Или ты стала пацифисткой?
– Помолчи, Жуля, – сказал Гюрза, но тот неожиданно взъярился:
– Ты что мне рот затыкаешь, а? Нашелся, блядь, начальник! Жуля то, Жуля се!.. У нас что, армия здесь? Так вот, послужи сам, а потом командуй… сынок.
– Еще раз назовешь меня сынком, я тебе жопу на рожу натяну, понял? – миролюбиво сказал Гюрза, и Жуля нервно заерзал. И хотя юноша улыбался, зрачки его превратились в две вертикальные щелочки. Жуля знал, что это означает одно – Гюрза здорово разозлен.
– Раскомандовались тут… вообще охренеть, – проворчал Жуля, старательно избегая взгляда Гюрзы, и снова приложился к пиву.
– Так что случилось, Нелли? – Гюрза наклонился к девушке, и та непроизвольно отшатнулась. Как от змеи.
– Без комментариев. Просто все надоело, – грубовато ответила она, изучая свои босоножки.
– Нелли, – начал Алекс, положив руку на ладонь девушки, но та вырвала ее.
– Если ты пойдешь на акцию, мы расстанемся, – как-то отстраненно проговорила она. Алекс плотно сжал губы, сделав их похожими на бескровный разрез.
Жуля разинул рот от удивления, затем засмеялся:
– Это уже интересно! Прямо передача «Окна»! Морды будем бить?
Гюрза вежливо ждал, пока Жуля закончит веселиться, затем спросил:
– Ну и что будем делать?
– А ничего, – отрезал Алекс. – Нелли, топай домой. После поговорим.
– Леша, нет! – Глаза девушки заблестели от слез. На этот раз она сама вцепилась в руку Алекса. – Я умоляю тебя!
Тут уже все пораскрывали рты. Слезы и Нелли – это что-то из области мистики.
– Иди домой, – голос Алекса дрогнул.
– Лешка, пожалуйста, – девушка чуть ли не плакала. – Я сегодня сон нехороший видела… Нам… тебе нельзя идти! Я прошу тебя, хочешь, я на колени встану?!
Официанты уже бросали на их столик заинтересованные взгляды.
Алекс покраснел и поднялся из-за стола.
– Гюрза, я позвоню вечером. Пошли, – он взял за руку Нелли. Та несколько секунд сидела неподвижно, затем вздохнула и покорно поплелась за Алексом, вытирая с глаз потекшую тушь.
– Чего это с ней? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Жуля. Он с наслаждением допил пиво и начал поглядывать на официантку. Она его заметила и, понятливо кивнув, пошла наполнять третью кружку.
– Я, наоборот, соскучился, – продолжал Жуля. – Кулаки уже нежными стали… как щечки у той чиксы, – он снова окинул плотоядным взглядом упругую попку молоденькой официантки.
– Ладно, по домам, – сказал Гюрза, видя, что взгляд Жули уже затуманился. – А тебе нужно выспаться, – добавил он.
– Вы идите, а я посижу тут, – заявил Жуля, развалясь на стуле.
Собрание было окончено.
32
Они шли уже почти двадцать минут, но конца и края свалки не виделось. Она была ОГРОМНА. Как несколько футбольных полей, скроенных портным-великаном. Рост никогда не думал, что от человека может быть столько отходов. Над мусором с мерзким жужжанием вились жирные мухи, под ногами шныряли крысы с толстыми спинами, мелькая грязно-розовыми хвостами. Некоторые особи достигали размеров взрослого котенка, таких крупных Рост видел впервые. Кое-где слабо дымились тлеющие отбросы. Букет всевозможных запахов, присущий любой помойке, поначалу вызывал у Роста тошноту, но постепенно он привыкал. Ему придетсяк этому привыкнуть, если он хочет выжить.
– А ты кем работал-то? – между делом поинтересовался Витек.
– Да так, – неопределенно ответил Рост. – На заводе одном… слесарем.
– Слесарем? – оживился Витек, и глаза его заискрились. – Че за завод?
Рост понял, что сморозил глупость – он не знал ни одного завода в Москве, как, собственно, и слесарное дело.
– А ты что так интересуешься? – с агрессивной ноткой в голосе спросил он. – Уж не в мусарне сам раньше работал, а?
– Не, Ген, не в мусарне, – не стал настаивать на расспросах Витек. Видимо, вспомнил, как Рост разделался с одним из нападавших. – Я сам в прошлом слесарь-турбинист. Очень хорошо турбинное дело знаю. Это тебе не какое-нибудь говно.
Разговаривая, они спустились вниз и зашли в небольшой подлесок. Пройдя метров пятьдесят, вышли к небольшой покосившейся хибаре, напоминавшей ангар. Строение было покрыто облезлой краской болотного цвета и зияло щелями от вырванных досок, некоторые из них наспех заколочены кусками грязной фанеры, выбитые окна обтянуты мутным полиэтиленом. На расшатанной двери пришпилен рекламный проспект, гласивший: «ГОРЯЧАЯ ПИЦЦА, ДОСТАВКА БЕСПЛАТНО». В нескольких шагах от постройки дымился костерок, вокруг которого были разбросаны пустые консервные банки. Рядом крутился рыжий котенок, выискивая съестное.
– У тебя бабки есть? – неожиданно спросил Витек. И хотя тон бомжа был нейтрален, даже миролюбивый, вопрос Росту не понравился.
– А что? – спросил он беспечно. – Че надо-то?
– Так, – лицо Витька стало кислым, словно он уже жалел, что спросил. – Говна всякого закупить…
– Говна не надо, – решительно сказал Рост. – Я понял, о чем ты… не дрейфь, на шее сидеть не собираюсь. Вот, на общак, – с этими словами он достал из кармана тысячную купюру.
Зрачки Витька расширились, как если бы Рост выудил из кармана говорящего бегемота.
– Ух, погудим, – он радостно потер шершавые ладони, но Рост строго заметил:
– Имей в виду, все на водку не тратить.
– Да уж ясное дело, – Витек не отрывал глаз от вожделенной зеленой купюры, которая выглядела неправдоподобно в этом захолустье.
– Так, теперь слухай сюда, – когда «тысяча» перекочевала в задрипанный карман Витька, он заметно приосанился. Ни дать ни взять фон-барон. – Здесь нас шесть штук, вместе с тобой семь. Живем вот в этом доме. Я за главного, но у нас все равны.
Дверь так называемого дома со скрипом отворилась, и наружу показалась всклокоченная голова с заспанным лицом.
– Э, че там? Кто к нам пришел, Дед Мороз? Борода из стекловаты, пидарас горбатый?
– Пошли, – Витек ткнул в бок Роста, случайно попав в раненое место, и тому стоило большой выдержки, чтобы не вскрикнуть. Внутри было сумрачно и прохладно. Спертый воздух, в котором смешалась вонь от грязных человеческих тел, каких-то объедков и мочи, – все это вызывало тошноту. Стены хижины испещрены десятками серебристых дорожек. Позже Рост догадался, что это следы от улиток и слизней. Когда глаза молодого человека привыкли к полумраку, он разглядел внутреннее «убранство» своего будущего жилья. Из мебели было всего две железные кровати, тускло поблескивающие местами, куда до них не добралась ржавчина, и старый стол на трех ножках (вместо четвертой стояла аккуратная стопка кирпичей). Прямо на земле валялись драные матрацы с вылезшей ватой, на них – скомканные одеяла. Н-да-а… Цыганский табор на привале, наверное, выглядит чище.
Витек, увидев появившееся на лице Роста брезгливое выражение, картинно развел руками:
– Ген, а че ты ждал-то? Трехместный номер с джакузи и сок, этот… как его… ананасовый? – он хрипло засмеялся. Ему вторил другой обитатель хибары, представлявший собой чрезвычайно тощего молодого человека, одетого в тельняшку. У него было болезненное лицо с темными кругами под глазами. Он все время чесался.
– Это Дрюня, – представил худого юношу Витек. – Он это… малость того.
– Я уже понял, – сказал Рост, на всякий случай решив держаться подальше от этого Дрюни. Он присел на краешек кровати.
– Че зыришь? – задиристо спросил его Дрюня, смешно подпрыгивая на одной ноге. – В штаны напузыришь, – словно некую тайну поведал он, наклоняясь к уху Роста.
– Замечательно. Слушай, Витек, – сказал Рост. – Я, на самом деле, ненадолго тут. Мне максимум неделю перекантоваться, и все, так что ты не особенно напрягайся.
– А я не напрягаюсь, – широко улыбнулся Витек, показав темные, прокуренные зубы. – Живи сколько надо. Только тебе придется постель собрать, не на говне же спать.
Рост стал подозрительно приглядываться, как вдруг вспомнил, что слово «говно» у его нового друга является универсальным эквивалентом всего словарного запаса.
– У нас есть телка, – заговорщически подмигнул тем временем Дрюня. – Дашка. Дашка-какашка, – запел он, но тут же получил в ухо от Витька и обиженно заныл.
– Ща как дам по башке, улетишь на горшке, – выпятив нижнюю губу, заявил Дрюня, но Витька ничуть не смутили эти страшные угрозы. Он повернулся к Росту и серьезно сказал:
– Да, живет с нами одна баба. Только ты, Гена, лучше даже не смотри на нее.
Поймав удивленный взгляд Роста, он пояснил:
– Жгут из тебя все говно вытряхнет.
– Спасибо за справку. Жгут – это кто?
– Хахаль ее. Ты не думай, он ее того… любит. Он, кстати, сидевший.
«Час от часу не легче», – подумал Рост. Оказаться на свалке в компании бомжей, сумасшедших и уголовников – что может быть экзотичней?
– Так что ты поаккуратней. И если говорить с ним вздумаешь, за базаром следи, он на понятиях.
Сзади скрипнула дверь.
– Че тут за балаган? – раздался надтреснутый голос заядлого курильщика. – Че за фраер?
– Во. Легок на помине, – пробормотал Витек.
Внутрь зашли мужчина с женщиной. Жгут был среднего роста, слегка сутулый. Непомерно длинные руки и немного вытянутый, наголо выбритый череп делали его похожим на гиббона. Глубоко посаженные глаза-угольки с мрачной внимательностью изучали Роста. На нем была расстегнутая серая рубашка в полоску доперестроечных времен, концы которой были по-молодецки завязаны на впалом животе. Женщина, очевидно, Даша, пряталась за его узкую спину. В полутьме Рост разглядел только спутанные волосы и выглядывающие из грязных джинсов мужские туфли.
– Это Генка. Его баба выгнала, – сказал Витек. – Поживет пока у нас.
Голос Витька звучал спокойно, хотя Рост видел, что он все же побаивается.
Жгут подошел вплотную к Росту.
– Баба выгнала? – все тем же надтреснутым голосом спросил он. – Что ж ты за кекс такой, если над тобой баба власть имеет?
– Кекс – кондитерское хлебобулочное изделие. И я к нему не отношусь, – членораздельно сказал Рост. – А насчет моей бабы – не вам о ней судить… Жгут.
– О-о, – протянул Жгут, и было непонятно, удивлен он или разочарован. – Ты что, из блатных, што ли? Ну-ну, – он уселся на кровать и задрал на колено ногу, крутя ступней в разбитом башмаке. – Не успел в гости пожаловать, а уже характер показываешь? Это ты зря. Давай, что ли, рассказывай, кто ты, откуда, – он вдруг зашелся глубоким старческим кашлем.
«Уж не туберкулез ли у него?» – подумал Рост, а вслух сказал:
– А ты что, прокурор, чтобы я тебе душу изливал?
Он чувствовал, что, дай он на мгновение слабину, ему здесь не выдержать. Глаза Жгута зло сверкнули.
– Я не кум, колоть тебя не собираюсь. Но раз ты приканал к нашему шалашу, куда тебя никто повесткой не приглашал, то будешь жить по нашим законам. Я что, не прав?
– В общем-то, прав, Жгут, – Витек решил перехватить инициативу. – Он и на общак дал бабок…
Но Жгут не обратил на слова Витька никакого внимания, продолжая сверлить новенького взглядом. Рост, помедлив, вкратце рассказал свою легенду.
После этого какое-то время двое молча смотрели друг на друга. Рост прекрасно видел, что Жгут не поверил ни единому слову. Его глаза-угольки по-прежнему недобро буравили молодого человека. Затем Жгут сказал:
– Нет. Он мне не нравится, что-то гнилое в нем есть. Вали-ка ты, Гена, к своей Шапокляк.
Рост усмехнулся. Так, началось.
– Жгут, сейчас ты не прав, – Витек выступил вперед. – Он порядочный парень… мне помог, когда на площади мутузили.
– У тебя что тут, гостиница? – рявкнул он, но Витек не сдавался:
– А ты сам небось позабыл, когда приполз сюда из ментовки? В кровище и обтруханных штанах?! Кто тебя пригрел, Жгут?
– Незачем нам рты лишние, – в руках бывшего зэка неожиданно блеснула заточенная отвертка. Рост опустил руку в карман, пальцы легли на рукоятку «ПМ». Нет, стрелять нельзя, подумал он и убрал руку.
– Ну? Еще раз повторить, фуфлыжник?
Рост сказал:
– Жгут, я не имею ничего против тебя. И не понимаю, какие предъявы у тебя ко мне. Витек тебе объяснил, и добавляю – я не мусор, сам их терпеть не могу. На халяву гужевать не собираюсь, бабки будут, просто позволь мне побыть с вами под одной крышей. Хоть неделю.
– Нет, я смотрю, у тебя тампаксы в ушах, – Жгут по-обезьяньи поднялся с кровати и шагнул к Росту.
– Убери заточку, – спокойно произнес Рост.
Жгут ухмыльнулся. Ему, очевидно, пришла в голову какая-то мысль, потому что в следующий момент он, воткнув отвертку в стол, проговорил:
– Вот что, фраер. Пошли наружу и… Посмотрим, чья масть козырней. Если ты мне п….лей вламываешь, то живи сколько душа пожелает, можешь даже мою шконку занять. А вот ежели я тебе яйца морским узлом свяжу, то полетишь ты у меня отседова пропеллером до самого Гондураса, лады?
Рост молча кивнул. Разве у него был выбор?
Они вышли наружу. Вслед за ними высыпали все остальные. Только сейчас Рост увидел, что у Дрюни вместо одной ноги протез. Кое-как пристегнутый к культе, он беспомощно болтался из стороны в сторону, как отслоившаяся от башмака подошва.
– Ну что, грудь моряка – жопа старика? Ща я тебе пасть по самую сраку порву, – пообещал Жгут, приняв боксерскую позу. Концы ветхой рубашки развязались, обнажив костлявую грудь в блеклых татуировках.
– А не пукнешь? – Рост легко уклонился от удара и нанес ему удар в бок. Жгут зашатался, но быстро оправился и попробовал зайти слева, но тут же получил удар в плечо. Рост старался бить вполсилы, хотя мог бы убить его одним точным ударом. Несмотря на то что в стоящем перед ним мужчине и чувствовался определенный навык, годы Жгута были не те, и он это, похоже, понял с первой минуты. Теперь при свете Рост видел многочисленные шрамы, украшавшие бритую голову его соперника. Вопреки высказыванию о том, что шрамы украшают мужчину, Жгута это точно не касалось.
Поняв, что на расстоянии противника не достать, Жгут, свирепо закричав, с неожиданной ловкостью ударил Роста ногой в пах и прыгнул прямо на него. Повалившись на землю, они стали кататься по грязным пакетам и консервным банкам. Дрюня счастливо повизгивал, топчась на своем протезе.
– Э, все, хватит! – крикнул Витек. – Устроили тут… говно какое-то. Ничья!
Катаясь по земле, Рост угодил локтем в то, что при каждом удобном случае упоминал Витек, очевидно, собачье. В этот самый момент Жгут, чувствуя, что силы его все же уступают более юному и опытному сопернику, в отчаянии вцепился зубами в плечо Роста. Но тот без особого труда вырвался и оказался наверху, схватив Жгута за горло. Слегка сжал. Лицо бывшего зэка приобрело свекольный цвет, глазные яблоки вылезли из орбит, и он захрипел.
– Тошка! – закричала Даша и, бросившись к ним, принялась отдирать Роста от Жгута. Молодой человек отпустил руку и поднялся на ноги. Затем подал руку Жгуту. Тот кашлял не переставая.
– Вставай… Тошка, – тяжело дыша, сказал Рост.
– Я Жгут, – с ненавистью выдохнул побежденный, но ухватился за предложенную руку. – Для всех вас, кроме Дашки, понятно?!
– Тошка-картошка. Картошка-поварешка! – закричал фальцетом Дрюня, подскакивая на одной ноге. Жгут молча развернулся и двинул ему под дых. Хватая воздух ртом, Дрюня шмякнулся в крапиву.
Рост решил, что сейчас начнется настоящая драка, но, к его удивлению, никто не обращал внимания на подвывающего Дрюню в кустах. Похоже, тумаки он огребал здесь постоянно.
– Все? Вопросов больше нет? – спросил Витек. Казалось, он старался как можно быстрее замять конфликт. Жгут, матерясь сквозь зубы, обнял Дашу, и они пошли за дом.
Дрюня тем временем поднялся на карачки, подполз к деревянной постройке и уселся, облокотившись спиной о стенку.
– Хорошо тому живется, у кого одна нога, – сообщил он с видом знатока Росту. – И залупа меньше трется, и не надо сапога.
Глядя на Дрюню, Рост подумал, что эта поговорка явно не про него.
– Ладно, щас жрать будем, – деловито сказал Витек. – Только за беленькой сгонять нужно. А вон и Джеки Чан с Кешкой идет.
– У вас еще и Джеки Чан есть? – поинтересовался Рост, отряхиваясь. Левый локоть был измазан испражнениями, и он очищал его сорванным лопухом. – Полный набор, как я погляжу… Надеюсь, с ним мне не придется драться?
– Не, он пацан что надо. Не то что какое-нить говно, – с уважением произнес Витек.
Вскоре подошли двое бомжей. Джеки Чаном оказался мужичок неопределенного возраста, не то кореец, не то вьетнамец, едва достававший Росту до груди. У него были длинные слипшиеся волосы и усы, свисающие крысиными хвостиками, в одном из усов застряла обгорелая спичка. Нос был цвета спелого помидора. Он был облачен в серую милицейскую шинель, правда, только с одним лейтенантским погоном, второй болтался на нитках, будто Джеки Чана собирались разжаловать, но он, не выдержав предстоящего позора, вовремя дал деру и избежал этой унизительной процедуры. Полы шинели волочились по земле, в связи с чем Джеки Чан постоянно наступал на нее и спотыкался. По шинели можно было судить о маршруте передвижения ее собственника – спина была покрыта репейниками, низ заляпан свежей слякотью, бок и рукава измазаны цементной пылью. Под шинелью пестрела рваная майка «Metallica». На ногах Джеки Чана были резиновые сапоги, причем левый обмотан медной проволокой.
Второй кадр, Кеша, был не менее колоритным.
– Иннокентий, – он церемонно протянул руку Росту. – Хотя эти невежды меня называют этим дурацким попугайским именем, меня зовут Иннокентий.
На вид ему было лет шестьдесят. Худое лицо покрыто седыми клочками волос, будто он в темноте брился тупым рубанком. Слезящиеся глаза, помаргивая, с затаенным страхом смотрели из-под редких бровей, один зрачок наполовину затянут молочной пленкой катаракты. На нем были драные сиреневые треники с пузырями на коленях, на одной штанине была дыра, и сквозь нее просвечивала бледная кожа в зеленке. Разные ботинки без шнурков со смятыми задниками напоминали туфли старика Хоттабыча. На Кеше была замызганная футболка с олимпийским мишкой, на которой маркером криво было намалевано «ЦСКА». Картину довершал пиджак, слишком короткий для Иннокентия, и со стороны могло показаться, что его обладатель просто засучил рукава, собираясь приступить к нелегкой работе. Из засаленного нагрудного кармана выглядывала засохшая ромашка. В руках у него, как и у Джеки Чана, был большой пакет.
«Да-а, полный п…ц, – размышлял Рост, разглядывая своих будущих сожителей. – Замечательная компания подобралась… Триппер, сифилис, бубон – собрался в один вагон…»
– Че там у вас? Небось опять какое-нить говно приволокли? – требовательно спросил Витек, уткнув руки в боки.
– Виктор, все замечательно, – Кеша заморгал глазами, как крот на солнце. – Лом сдали, жесть тоже.
Витек отправил Кешу с Джеки Чаном в магазин, а сам принялся раскладывать улов.
– У нас как в старину. Кто не работает, тот говно, – сказал он, вытаскивая из пакета пластиковую бутылку «Буратино», недоеденную курицу-гриль, половину апельсина и зачерствевшие куски черного хлеба.
– Кажется, кто не работает, тот не ест, – поправил его Рост, но Витек только отмахнулся.
Вслед за черным хлебом на свет появилась банка шпрот, два полувыдавленных пакетика майонеза и пакет сухариков «Емеля». Мешок Джеки Чана оказался богаче – в нем нашлась початая бутылка водки, три соленых огурца (один был надкусан), крупная головка чеснока, упаковка селедки и несколько пакетов с сухарями.
– Небось по дороге водку жрали, а? – грозно спросил Витек, тыкая грязным пальцем в бутылку, которую вытащил Джеки Чан. Лицо Кеши тут же приняло отсутствующее выражение, типа «я тут ни при чем», а Джеки Чан стал похож на мопса, которому под нос сунули протухшую еду.
– Моя упасть. Путулка – кап-кап, – сказал он, не моргнув глазом.
– Хорош п…деть-то, – проворчал Витек. – Кап-кап, понимаешь… Че я, по твоей сытой роже не вижу, што ль? У тебя с усов до сих пор кап-кап… А огурец у тебя тоже «упасть»?
– Огурец, однако…
– Ладно, хрен с вами… А ты чего стоишь? – обратился он к Росту. – Иди, ищи, на чем дрыхнуть будешь. Или тебя с Черномырдиным положить, на консервные банки?
– Какой, в задницу, Черномырдин? – устало спросил он.
Витек молча ткнул пальцем в котенка, который старательно вылизывал очередную банку из-под кильки.
– Почему Черномырдин? Почему не Гайдар или Ельцин?
– Потому что у него морда черная, – снисходительно ответил Витек.
Пока Даша и Витек «собирали» на стол, он побрел на свалку. Искать постельное белье для ночлега.
